Ждать вестей от Артура было сложнее, чем Кобб мог себе представить. Ему казалось, что жизнь научила его терпению, но теперь выходило, что это на самом деле далеко не так. Даже зная о том, что у координатора тяжело больной отец, который в этот момент, вполне возможно, находится в смертельной опасности, Доминик не мог перестать бросать взгляды на часы и ходить по комнате.
Имс, который задремал прямо в кресле, каким-то непостижимым образом придавал Коббу уверенности в том, что ситуацию еще можно взять под контроль. Его умение вычислять все плюсы и минусы ситуации, хладнокровие и наличие черного юмора в особо кризисные моменты – все это помогало Доминику сохранять спокойствие.
Наконец, после часа ожидания и мучений, телефон Имса оповестил их о том, что Артур вышел на связь. Он говорил очень коротко, очевидно, спеша по каким-то своим делам. Сообщив, что все необходимое выслано на почтовый ящик Кобба, он пожелал им удачи и завершил сеанс связи.
Поначалу даже Имс был удивлен подобной холодностью, но после того, как все файлы были извлечены из почтового ящика, многое стало проясняться. К прикрепленным материалам имелось объяснение в текстовом виде.
«Все, что вы здесь увидите, возможно, вызовет у вас шок и негодование, но я настоятельно прошу вас, особенно Кобба, сохранять трезвый ум. Ариадна сейчас находится в загородном доме Харта. Прямых доказательств этого нет, и я не знаю, в каком именно из его домов она содержится, но это можно понять по некоторым из его записей. Эти действия были спланированы заранее, так что не удивляйтесь тому, что обнаружите. Я действительно очень хотел бы вам помочь, но сейчас мой отец находится в критическом состоянии, и я вынужден искать деньги на медикаменты и процедуры. Однако это не означает, что мне все равно, что происходит с Ариадной. Несколько раз в день Доминик должен заходить на свой почтовый ящик, я буду скидывать нужные материалы по мере их обнаружения».
Далее прилагались копии указаний, отосланных горничной. В этих документах содержались инструкции касательно одного из домов, в котором нужно было провести уборку и подготовить все необходимое. Также он распорядился, чтобы горничная приобрела несколько комплектов женской одежды сорокового размера и полотенца для ванной. К несчастью, адреса не было, и Доминик понятия не имел, где находится дом, о котором шла речь.
Однако то, что было обнаружено дальше, стало действительно настоящим шоком. Артур отправил им полный текст переписки Харта с человеком, который, по всей видимости, жил на другом конце света. По мере продвижения вперед, Имс и Кобб поняли, что Эрик договаривался о поставке особого состава сомнацина, из чего было легко заключить, что его адресатом был какой-то химик. И, несмотря на это, когда в одном из писем был упомянут город Момбас, и Кобб и Имс были удивлены сверх всякой меры.
– Вот, сукин сын…
Имс заговорил первым, изумленно глядя в монитор и продолжая читать.
– С одной стороны это понятно, ведь на самом деле Юсуф лучший в своем деле, но это уже слишком.
Кобб, молча прочитавший переписку, вздохнул и покачал головой:
– На самом деле, трудно осуждать Юсуфа за эту сделку. Он ведь понятия не имеет о том, что задумал Филипп. Мы, кстати, тоже не знаем, что у него в голове.
– И что это за снотворное такое, которое стоит почти пятьдесят тысяч за ампулу? Зачем ему такой состав? – не унимался Имс.
Доминик пожал плечами и продолжил открывать присланные файлы. Дальше шла другая переписка, на этот раз с Джейкобом Стоуном, с которым Харт договаривался об еще одной покупке. Устройство для погружения в сон.
Указания горничной, переписка с Юсуфом, договор со Стоуном – все это было сделано в один день. В том, что все эти действия приурочены к одному плану, сомневаться не приходилось. Оставалось узнать, что именно решил сделать Харт, и куда он спрятал Ариадну.
Угрожающие слова не возымели должного эффекта, что даже удивило саму Ариадну. Прежде, когда он говорил тихо и не упоминал о том, что может причинить ей вред, она чувствовала, как внутри тела разливается холод, но теперь, когда он кричал на нее, она отчего-то успокоилась.
– Ты ведь и так уже достаточно сделал, разве нет? Ты затеял этот маскарад с обучением, привлек к делу не только меня, но и еще нескольких человек, заставил меня испытывать отвращение к Доминику. Этого мало?
– Ты сейчас говоришь о том случае, на башне? Признать по чести, я ожидал, что он возымеет большее действие, но ты все равно продолжаешь жить с ним в одном доме. Так что, мне не кажется, что мои действия можно назвать успешными.
Она знала, что он сделал это нарочно. Это не было игрой ее подсознания, это не было враждебной проекцией – это сделал Филипп. Однако знать об этом самой было проще, чем слышать подтверждение от него напрямую.
– Ты сделал это специально, для того, чтобы я ушла от Доминика? Ты напал на меня, зная о том, что во сне боль ощущается так же сильно, как и наяву?
– Прости, Ари. Прости, но я не мог иначе.
Злость и обида придали ей сил, и Ариадна, высвободив одну руку, ударила его по щеке.
– Простить? Да ты хоть можешь себе представить, каково это было? Ты хоть понимаешь, что я пережила?
– Я могу себе это представить, Ари, я же помню, как ты отреагировала в тот вечер, когда была рождественская вечеринка. Я был пьян. Конечно, это не оправдание, и я не должен был так поступать с тобой…
– На тот случай у тебя еще есть хоть какое-то оправдание. А чем ты объяснишь то, что сделал со мной такое во сне? Думаешь, что мне было легче от того, что в реальной жизни со мной ничего не произошло?! Ты правда думаешь, что я чувствовала себя не такой грязной после того, как проснулась?
Ей вдруг захотелось расцарапать его лицо, разбить его в кровь, причинить ему такую же боль, какую он доставил ей. Как он мог? Как мог сотворить с ней такое? Вспоминая те мучительные часы, которые она провела после злосчастной операции, вспоминая болезненное пробуждение, свою неприязнь к Доминику, и бесконечные часы, когда она убеждала себя в том, что случившееся во сне не принесет вреда, она ощущала, как нарастает ярость и желание сделать ему что-нибудь действительно плохое. Он сделал это руками Доминика. Хуже ничего и представить было нельзя.
Она и сама не заметила, как ее руки, сжатые в кулаки, заколотили по его плечам и груди. Она не отдавала себе отчета в том, что делает, приводя свои желания в исполнение, но не испытывая никакого облегчения.
– Сукин сын, ты хоть представить-то себе можешь, как это мерзко?! – кричала она, стараясь ударить его побольнее и даже не замечая, что ее собственные руки уже покраснели от этих ударов.
Какое-то время он терпеливо сносил ее безумную ярость, но очень скоро ему это надоело, и он снова перехватил ее, на этот раз прижав к себе и лишив возможности пошевелить руками.
– Успокойся, Ари-белл. Успокойся, перестань, иначе я могу причинить тебе еще большую боль, и тогда ты уже точно меня не простишь.
– Я и сейчас не собираюсь прощать тебя. Ты что, считаешь, что после этого я смогу все забыть и снова стать твоим другом?
– Мне не нужна твоя дружба, мне нужно гораздо больше. И у меня есть план.
– Что еще за план? – бросив попытки освободиться, спросила она. По крайней мере, она должна узнать, для чего он притащил ее в этот дом.
– Мы проживем здесь какое-то время и попытаемся понять друг друга. Мы дадим друг другу шанс, хорошо? Ты привыкнешь ко мне и поймешь, что все это я сделал только ради тебя. А если это не сработает, то…
Он замолчал, так и не сказав, что будет в случае, если его план окажется безуспешным.
– Что тогда? – тихо спросила она, желая услышать завершение его речи.
– Тогда мы попробуем сделать это иначе.
До утра Доминик успел ненадолго задремать и отдохнуть, чтобы очень кстати, учитывая, что день предстоял весьма сложный.
– Нет никаких сомнений в том, что Харт готовит погружение в сон для себя и Ариадны. Не знаю, известно ли ему о том, что внедрение любой идеи чревато безумием, да и вообще мы не можем знать наверняка, собирается ли он воздействовать на ее разум, так что еще рано говорить о том, что именно за планы он там лелеет, – уже за завтраком размышлял Имс.
– Это станет ясно после того, как мы выясним у Юсуфа, что за смесь он отослал Харту, – согласился Доминик. – По характеру действия можно определить цель применения препарата. Если сомнацин предназначен для поверхностного сна, то можно предположить, что он просто хочет устроить ей экскурсию по своему прошлому. Если действие более глубокое, то дело дрянь.
– Согласен, – кивнул Имс, прислушиваясь к звукам, доносившимся со второго этажа. – Твои дети проснулись. Ты уже придумал, что скажешь им?
– Нет еще, но обязательно придумаю. Не могу же я сказать им, что босс Ариадны решил сыграть в похитителя. Знаешь, мне стало немного спокойнее от того, что я узнал. Он приобрел все необходимое для общего сна, значит вероятность того, что он собирается воздействовать на нее физически, резко сокращается. Хотя я по-прежнему боюсь того, что он… что он сделает нечто ужасное.
– Называя вещи своими именами, я скажу, что не стал бы бояться, что Харт ее изнасилует, – прямо сказал Имс. – Ну, ты сам подумай, зачем ему настраивать ее против себя? Если он и вправду так сильно к ней привязан, то не станет усугублять свое положение, она ведь и так не слишком любит его в данный момент.
– Он уже пытался это сделать. Я не рассказывал тебе, потому что это ее личные воспоминания, хотя теперь… короче говоря, этот человек абсолютно неадекватен, деспотичен и агрессивен. Этого достаточно для необдуманного поступка. Тем более что – приходится это признать – Ариадна умеет выводить людей из себя. Я же, черт возьми, обещал ей, что буду заботиться о ней, что не позволю ему сделать ей ничего плохого. А теперь она там, совсем одна, и я даже не знаю, что с ней происходит. А может быть, все самое страшное уже произошло.
– Мы ее найдем, освободим и вернем домой. Ты сдержишь слово, Дом, не беспокойся об этом. Даже если Артур не сможет нам помочь, я вызову Патрика. А пока мы должны узнать, в каком доме она находится.
– Да, ты прав. Не время заниматься самобичеванием. Нужно найти горничную, которой была адресована записка. Ты поговори с Юсуфом, а займусь всем остальным.