Скромная фотография личного дела Луизы Васкез не давала никакого представления о том, как она выглядит на самом деле. Темноволосая, с густыми, хмуро сдвинутыми бровями, упрямой линией губ и высокими скулами, она сразу же производила впечатление неразговорчивого крайне серьезного человека. При встрече с незнакомцем, она не выразила никакого желания делиться информацией, и Доминику пришлось обращаться к ней несколько раз.
Дом, в котором она жила, был расположен в глухом латинском районе. Здесь ему еще не приходилось бывать, несмотря на то, что он всю жизнь прожил в этом городе. Проезжая по узкой улице, застроенной разношерстного вида домами, он внутренне подивился тому, как эта женщина умудряется воспитывать троих детей в таких условиях.
Теперь она стояла перед ним, сжав губы в упрямую линию и скрестив руки на груди.
– Миссис Васкез, вы ведь понимаете, что я не уйду отсюда без адреса, – уже теряя терпение, сказал он, сжимая руки в кулаки.
– Я не имею ни малейшего понятия о том, что вам нужно.
– Вы работаете в «Харт Индастриал Энтерпрайсис»?
– Не вижу смысла отчитываться перед человеком, который не имеет отношения к моей работе. Кто вы такой? Страховой агент? Детектив? Кто вы?
– Я ищу Ариадну, сотрудницу офиса, в котором вы работаете каждый день.
– Я не буду ничего вам говорить. Вы не представитель закона, и я не признаю за вами права допрашивать меня прямо у моего дома. Если вы никуда не уйдете, мне придется сообщить в полицию.
Кобб поднял брови, и его глаза стали просто огромными. Он уже чувствовал, что не может контролировать подступающий гнев.
– Да что вы говорите? – наклонившись вперед, издевательски спросил он. – Вы правда хотите заявить в полицию? А может, это стоит сделать мне? Конечно, суд учтет ваше состояние – вы мать-одиночка, у вас трое детей и их не на кого оставить, поэтому, вам, возможно, дадут пару лет условно. Понимаете, о чем я? Пособничество в похищении, изнасиловании и истязаниях. Серьезные обвинения, не так ли?
– Не понимаю, о чем вы.
– Моя будущая жена пропала два дня назад. Я даю вам шанс исправить вашу ошибку и позволить мне забрать ее по-хорошему. Наверняка ее здоровье подвергалось угрозам, и если я найду ее без вашей помощи и обнаружу при этом, что она пострадала, будьте уверены, что одним судом и арестом вы не обойдетесь.
Нет, он вовсе не хотел давить на эту женщину. Когда он ехал сюда, когда видел эти чудовищные переулки, забитые наркоманами и бандитами, ему и в голову не приходило, что он будет угрожать ей судом и тюрьмой. У него, в конце концов, тоже есть дети. Но ее упрямство, озлобленность и полное отсутствие адекватной реакции вывело его из себя.
– Не думайте, что ваш босс Харт правит миром. Я могу превратить вашу жизнь в настоящий ад, и даю слово, я это сделаю. К тому времени ваш хозяин тоже окажется за решеткой, так что даже о ваших детях будет некому позаботиться. Я буду ждать вашего звонка целый день. – Он протянул ей листок бумаги со своим номером телефона. – Постарайтесь не потерять, возможно, мой номер будет вам нужен.
Просыпаться было тяжело и неприятно. Ариадна знала, что рядом с ней находится не любимый человек, а тот, кого она боялась, ненавидела и жалела одновременно. Они всю ночь проспали в одном положении, и, даже не открывая глаз, она знала, что его рука все еще обнимает ее.
– Ну, вот, ты и проснулась.
Видимо, ритм ее дыхания изменился, и он понял, что она уже не спит.
– Пойдем завтракать? – осторожно осведомился он.
Ей очень хотелось сказать, что она не голодна, но вместо этого пришлось ответить:
– Для начала нужно умыться.
Филипп осторожно поцеловал ее в плечо и спросил:
– Помочь тебе спуститься на пол?
– Нет, я сама справлюсь, спасибо, – отказалась она.
Она постоянно думала о том, как ей вернуться домой. Говорить об этом с Филиппом не имело смысла – он и слышать ничего не хотел. Он постоянно твердил ей о том, что семья Кобб – это совершенно чужие ей люди, которые не должны занимать ее мысли. Он обещал, что у них будет своя собственная семья, где будут дети и все, что еще она пожелает. Проблема была в том, что даже испытывая к нему нечто вроде жалости, даже мучаясь совестью и виной, она не могла представить себе жизнь с этим человеком. У нее уже был мужчина, которого она любила всем сердцем, были дети, был дом и любимое дело – чего еще она могла желать?
Дальше, в течение дня выявилось его желание постоянно находиться рядом с ней. Всякий раз, когда она уходила из комнаты, он шел за ней следом. Он знал, сколько раз она посещала туалет, как долго гляделась в зеркало, чем занималась и какие книги читала. Филипп хотел знать все, и всякий раз, поднимая глаза, она встречалась с его взглядом. Уже к середине дня ей стало это надоедать, и Ариадна попыталась уйти подальше, чтобы хоть немного передохнуть, но он всюду следовал за ней, не отпуская от себя ни на шаг.
– Я никуда не сбегу, даю слово, – мрачно сказала она за обедом, когда он ревниво выслеживал ее движения возле плиты. – Не мне тебе рассказывать, что в этом доме больше никого нет. Только ты и я. Не нужно постоянно смотреть на меня, я от этого устаю.
– Не сердись, Ари, я просто очень соскучился.
– Но я же здесь, рядом с тобой. Зачем ты постоянно ходишь за мной следом?
– Потому что я знаю, что ты не хочешь здесь быть.
– А если захочу, то ты перестанешь отслеживать каждый мой шаг?
– Этого я не могу обещать.
Ариадна вздохнула и села за стол, напротив него. Есть уже не хотелось, но это не имело значения – он запросто мог заставить ее обедать, как перед этим заставил позавтракать. Никакие забастовки, протесты и возражения не принимались – он всегда добивался, чего хотел. Ей и подумать было страшно о том, что придется прожить так всю оставшуюся жизнь.
– Как я должна есть, если ты постоянно смотришь на меня? – Она попыталась улыбнуться, но получилось плохо.
– Раньше тебя это не смущало.
– Раньше ты не смотрел на меня так пристально.
– Да брось, я всегда был очень внимательным, если дело касалось тебя. С тех пор, как мы познакомились, я смотрел на тебя столько, сколько это было возможно, и мне никогда не надоедало наблюдать за тобой.
Она еще раз вздохнула и посмотрела на него, отметив про себя, что сейчас он выглядит как совсем обычный человек.
– Я не хочу жить под наблюдением, Филипп. Я так не смогу. Ты что же это – и ходить за мной везде будешь? Мы ведь должны проводить какое-то время порознь. Каждый человек должен хотя бы иногда бывать в одиночестве, это наше право.
– Ты сможешь побыть одна, когда пойдешь в душ.
«Еще бы ты пошел за мной следом в ванную», – подумала она, опуская взгляд в свою тарелку.
Доминик вернулся домой, все еще находясь в крайне раздраженном состоянии. Эта женщина смогла сделать то, что не всегда удавалось его детям – вывела его из себя, спровоцировав на ненужные слова и поступки. Он досадовал на себя за то, что был так груб с ней и за свои угрозы, которые сейчас казались беспочвенными. Однако стоило ему встретиться с Имсом, как все его терзания мигом рассеялись.
– Ну, ты что-нибудь выяснил? – нетерпеливо глядя на него, спросил Имс. – Лучше тебе сказать, что все прошло успешно, потому что времени у нас совсем мало.
– Я и сам знаю, – огрызнулся Доминик. – Если ты не помнишь, то речь идет о моей жене, а не о твоей.
– Радостно слышать, что ты, наконец, назвал ее супругой, но это не дает тебе правда кричать на единственного человека, пытающегося тебе помочь.
– Да, я знаю, – все еще не собираясь извиняться, проворчал Доминик.
– Скорее бы Ариадна вернулась, без нее ты становишься просто невыносимым. Я, между прочим, пока тебя не было, уже обо всем договорился с Патриком. Он прилетит ночным рейсом, так что часов через двенадцать уже будет здесь.
– Хорошо. Спасибо, Имс, правда, спасибо. Просто эта женщина, эта Васкез обладает редким даром доводить людей до крайней точки. Она уперлась как носорог и отказалась что-либо говорить. Я пробовал и так и эдак, но она просто непрошибаема.
– Этого я и боялся, – кивнул Имс. – Однако ее тоже можно понять. Хотя, времени у нас совсем нет, и мы не можем тратиться на уговоры. Придется пойти в обход закона.
Доминик, который до этого ходил по комнате, остановился и сел напротив Имса, с опаской глядя на него.
– Что значит, в обход закона?
– Значит, отплатить ей той же монетой. Она приложила руку к похищению Ариадны, верно? Мы заберем одного из ее детей.
– Что?! – Доминик даже не поверил своим ушам. – С ума сошел? Ни хрена подобного мы делать не будем, ясно?!
Имс только улыбнулся, не обращая внимания на крики своего друга.
– А что еще прикажешь делать, Дом? Если мы заберем одного из ее детей, она сразу придет к нам, как ты не можешь понять. Ты хоть догадался оставить ей номер своего телефона?
– Да, об этом я позаботился.
– Ну, в чем тогда дело? Ты знаешь, где учатся ее дети, она знает, куда обращаться в случае непредвиденных обстоятельств.
– Да, все знают, куда обращаться. 911 – идеальное решение.
– Только не в том случае, когда ты сам совершил преступление. Если начнут копать подноготную, то выяснится, что она причастна к похищению молодой женщины, так что ей крайне невыгодно обращаться к копам.
– Да, все это звучит замечательно, только в том случае, если она не полная идиотка.
– Но ведь она смогла утаить от тебя то, что ты хочешь знать, стало быть, она не дурра. Все будет быстро и безболезненно, поверь мне.
Решено было забрать старшего сына Луизы. Мальчик был достаточно взрослым, чтобы перенести подобные события. Конечно, любая школа – даже самая захудалая имеет свою службу охраны, и пройти в класс не представлялось возможным. Пришлось ждать его возле выхода, надеясь, что Луиза не придет за своим ребенком лично. Кроме того, они имели слабое представление о том, как выглядит ребенок.
– Ты не поверишь, я никогда особо не верил в Бога, но в последние полчаса только и делаю, что молюсь о прощении, – совершенно серьезно сказал Доминик.
– Мы не собираемся похищать парня, мы просто дадим ей знать, что у нее нет выбора. Мы просчитали все варианты, помнишь? К тому же, этому малышу уже шестнадцать, так что не умрет. Со мной в шестнадцать случались вещи и похуже.
– Что ты имеешь в виду? – Доминик отвлекся от наблюдения и посмотрел на Имса.
– Меня били, резали, кололи и даже пытались изнасиловать. Как видишь, я не умер и благополучно избежал гибели. Пару раз меня пытались утопить, еще пару раз хотели сжечь, и я даже не помню, сколько было попыток сбросить меня с балкона, причем на полном серьзе, а не так, как мы это делаем сейчас. Ты слишком чувствителен во всем, что касается детей, но поверь, этот парнишка вырос не в том же районе, что и ты. Он привык к таким вещам.
– Веселое у тебя было детство, – мрачно заключил Доминик.
– А то, – ухмыльнулся Имс. – Вообще-то, если быть честным, то в большинстве случаев я сам был виноват. Злил всех вокруг, нарывался на неприятности. А ты чем занимался, профессор?
– Изучал геометрию и посещал курсы рисования.
– Вот видишь. Тебе не понять, как живут люди по ту сторону благополучия. Так что перестань уже дергаться и наблюдай за дверью вместе со мной.
Мальчик и вправду оказался совсем не таким, каким представлял его Доминик. Поначалу он так бурно отреагировал, что Имсу пришлось связать его и пригрозить кляпом. Однако дальше парень успокоился и стал расспрашивать их о том, что они собираются делать.
– У нас нет денег, – сообщил он, глядя в потолок. – Моя мать работает уборщицей, так что на многое не рассчитывайте.
– Нам не нужны деньги парень, – стараясь не выдать своего раскаяния, ответил Доминик. Он был как никогда рад тому, что оставил детей у Марии, и теперь они всего этого не видят. – Просто посиди тихо, пока не придет твоя мать. Мы ей уже обо всем сообщили, так что жди – скоро ты поедешь домой.
Он еще говорил, когда его телефон начал звонить. Доминик сразу же поднял трубку и вышел в другую комнату, оставив мальчика и Имса вдвоем.
– А что сделала моя мама? Вы хотите отомстить ей?
– Твоя мама просто ошиблась. Ничего особенного.
– Это связано с тем, что я продавал марихуану? Я просто попробовал, так что не нужно волноваться. Пушер из меня никудышный.
Имс рассмеялся и покачал головой:
– Нет. Гордиться тебе особо нечем, и я бы посоветовал тебе этого не делать, но ты здесь не замешан. У нас дело к твоей матери и только.
– Ей сейчас и так хреново.
– Это почему же?
– Ты думаешь, я тебе скажу?
– Думаю, что ты хочешь сказать, потому что если бы не хотел, то не стал бы вообще со мной разговаривать.
Парнишка подвигал бровями, видимо соображая и оценивая Имса, а потом, признав в нем нормального человека, заговорил:
– Ладно, ты, вроде, нормальный, не то, что этот твой приятель. Короче говоря, она вчера всю ночь проплакала и даже звонила нашему священнику. Не то чтобы я подслушивал, просто она говорила, что обрекает кого-то на какие-то там муки или что-то похожее на них. Вроде как она берет кровь на себя. Какая-то девочка, какое-то животное и все такое… я ничего не понял. Если то, что я рассказал, подойдет вам, то, может, вы не станете доставать ее?
– Ты славный парень. Правда, я не лгу. Но дело в том, что мы знаем это. Девочка, о которой она говорила – жена моего ненормального приятеля. А все остальное тебе знать не обязательно.
– Моя мать никогда бы не стала издеваться над другими людьми, – уверенно сказал парень.
– Она и не делает этого. Ты должен гордиться ею – не многие женщины пойдут на такие жертвы ради своих детей. Ты должен запомнить этот случай, но не приставай к ней с расспросами после того, как вернешься домой. Придет время, и она сама тебе все расскажет.
Парень задумчиво кивнул, прищурился, а затем спросил:
– Ты чего, это… в той жизни священником был, что ли?
Имс снова расхохотался:
– Нет, просто я много чего повидал.
Доминик вернулся через минуту и сразу же развязал мальчику руки, а затем пояснил свои действия, хотя Имс и так уже все понял.
– Адрес у нас есть. Осталось дождаться нашего друга, и мы можем ехать. А ты, – он подтолкнул парня – иди на кухню и чего-нибудь поешь, а потом поедешь домой.
Парень встал, размял затекшие плечи и кивнул Имсу:
– Этот, оказывается, тоже не такой уж и ненормальный.
– Топай, топай, – улыбнулся Имс, хлопнув его по спине. – А то твоя мама еще подумает, что мы решили уморить тебя голодом.