В последнее время Ариадна стала чаще просыпаться по ночам. Обычно это случалось с ней редко, но отчего-то за последнюю неделю она не могла припомнить ни одной ночи, которую ей удалось бы проспать как положено, без перерывов. Филипп, как и следовало ожидать, просыпался следом за ней. Они смотрели телевизор до тех пор, пока она не начинала зевать, а потом он брал ее на руки и относил в постель.

Как муж и защитник Филипп был идеален, но отчего-то рядом с ним она чувствовала себя несчастной. Иногда ей страшно хотелось побыть одной, но такие моменты выдавались нечасто, а о том, что происходило после них, Ариадна старалась не думать.

Приступы бесконтрольной ревности превращали ее жизнь в кошмар, и она старалась не давать ему повода для ревности. Было ли это простым совпадением или закономерностью – сказать сложно – но в последнюю неделю он также изменился. Он стал более подозрительным и внимательным. Дважды она ловила его за проверкой ее личных вещей и документов.

Сейчас она снова проснулась и лежала рядом с ним, боясь пошевелиться. Хотя его рука лежала на ее животе, и его дыхание скользило по ее лицу, она знала, что это – единственная возможность побыть одной хотя бы немного. Пока он спал, он не мог спросить у нее, о чем она думает, не мог наблюдать за ее лицом и взглядом.

Вчера вечером они были в театре, и она загляделась на мужчину из ложи напротив. Она не глядела в лорнет, она не разглядывала его – просто смотрела на размытый силуэт человека в мужском костюме. Филипп не дал ей досмотреть спектакль – он взял ее за руку и вытащил из театра в прямом смысле этого слова. Остаток дороги до дому он допрашивал ее, пытаясь узнать, знакома ли она с тем мужчиной. Он был очень зол, и Ариадна знала, что если его не успокоить, он наверняка снова устроит настоящий погром в одной из комнат, вероятнее всего, в спальне. Прямо на ее глазах разобьет зеркало, выпотрошит весь гардероб и сломает пару стульев. Он никогда не трогал ее, но его гнев и привычка швыряться предметами и хлопать дверью держали ее в напряжении всякий раз, когда она замечала в его голосе нетерпеливые нотки. Единственный способ избежать расправы над мебелью – просто подойти к нему и обнять покрепче, но за этим обычно следовало бурное раскаяние, которое переходило в страстную ночь. После того, как он кричал на нее в машине и тащил вверх по лестнице до спальни, у Ариадны не было совершенно никакого желания терпеть его поцелуи. Так что она рискнула оставить все как есть, и в результате, уже сегодняшним вечером у них появилась новая мебель – трельяж и прикроватный пуфик.

Такая жизнь опостылела ей в первый же год, но избавиться от этого брака было невозможно. Она надеялась, что он когда-нибудь пресытится ее обществом и станет менее остро реагировать на проявления ее свободолюбия, но с каждым годом его характер только усугублялся.

Кем был тот мужчина? Почему она смотрела на него, зная о том, что после этого могут возникнуть проблемы? Его силуэт, осанка, привычка опираться локтями о перила – это было смутно знакомо ей. Она могла поклясться, что он тоже смотрел в ее сторону, но утверждать, что его взгляд был направлен на нее, Ариадна не могла. Все-таки он сидел далеко, а рядом с их ложей находилась другая, где в тот вечер находились прехорошенькие девушки, которые, к тому же, были не замужем. И все-таки, что-то подсказывало ей, что она еще встретится с этим незнакомцем. Она всем сердцем надеялась, что при их встрече Филипп рядом не будет.

Они уже целую неделю жили в придуманном мире, который Харт выстроил для Ариадны. Доминик еще не знал, сколько лет прошло с тех пор, как Ариадна и Филипп оказались здесь, но очевидно, что они находились здесь уже довольно давно.

Удивительным было то, что Харту удалось воспроизвести весь мир в точности таким, каким он был в реальности – целый город, с его улицами, ресторанами и кинотеатрами. Рабочий офис, магазины, шоссе и киностудии – Лос-Анджелес был спроектирован безупречно. И в этом городе жила Ариадна, которая уже успела стать женой Харта и привыкнуть к этой жизни.

Вчера вечером Имсу удалось пробраться в их дом и расставить устройства для слежки. Они узнали, что на этот вечер Филипп запланировал выход в свет вместе со своей женой, и потому Доминик отправился в тот же театр, чтобы следить за их передвижениями. Сидеть напротив и наблюдать за тем, как Харт с гордостью глядит на свою жену, как берет ее за руку и касается ее плеча – это было почти невыносимо. Приходилось терпеть, ведь на карту было поставлено слишком многое, и потому Доминик сидел на своем месте, безотрывно глядя на зрителей из ложи напротив. В какой-то момент ему показалось, что Ариадна смотрит прямо на него, и он воспользовался биноклем, чтобы удостовериться в этом. Да, она смотрела на него. Из сотен людей в зале она выбрала именно его. Но не успел он обрадоваться, как Филипп склонился к ее уху, что-то прошептал, потом взял ее за запястье и повел прочь. Доминик сразу же сообщил Имсу, что они, по всей видимости, направляются домой.

Он даже не знал, радоваться ли тому, что Имс таки успел расставить камеры и микрофоны по всему дому, или наоборот – считать это неудачей. То, что они увидели, было ужасно.

Филипп рвал и метал. Он крушил мебель, швырялся одеждой, бил стекла и постоянно кричал на нее.

– Кто этот мужчина? Откуда ты его знаешь? – требовал он, размахивая руками возле ее лица.

Ариадна сидела на середине кровати, сжавшись в маленький комочек, и упрямо трясла головой:

– Я его не знаю, клянусь, я даже лица его не видела.

– Тогда почему ты весь вечер смотрела на него? У вас какие-то общие дела?

– Нет, о чем ты говоришь, никаких дел у нас нет.

– Ну, тогда объясни мне, почему ты смотрела на него? – Он опустился рядом с ней, приблизив к ней свое лицо.

Ариадна резко выпрямилась, подаваясь вперед, почти сталкиваясь с его лбом и выкрикивая:

– Отстань уже от меня, Филипп! Ты болен, ты серьезно болен, тебе нужно пойти и провериться у психиатра! Я каждую ночь сплю рядом с тобой, я все время у тебя на виду, когда у меня есть время на знакомства с мужчинами? У тебя паранойя, Филипп, ты понимаешь?

– Так значит, ты считаешь, что я болен? – опасно вкрадчивым голосом заговорил он, прижимаясь лбом к ее лбу и удерживая ее голову, положив ладонь на затылок. – Вот, значит, как ты думаешь?

– Если тебя это обижает, то веди себя как здоровый человек, – не собираясь сдаваться, сказала Ариадна.

Маленький отважный архитектор. Сколько раз ей приходилось выстаивать в подобных сценах? Доминик наблюдал за действием с экрана и чувствовал, как потеют его ладони. Слишком хрупкая по сравнению со своим «супругом» Ариадна смотрела на него с несгибаемой твердостью.

– Тогда не давай мне повода для ревности, – продолжил Филипп.

– У тебя его нет и не было. Ни на прошлой неделе, когда ты разбил окно, ни позавчера, когда ты перевернул обеденный стол. У тебя нет повода для ревности.

– Правда? Тебе не кажется, что мне виднее, дорогая? Почему-то мне все время чудится, что ты только и ищешь повод сбежать отсюда. И почему это происходит?

Даже глядя на нее через расстояние, отделенный от нее крошечной камерой и монитором, Доминик почувствовал, что еще немного – и она расплачется. Ариадна и впрямь закусила губу и неожиданно громко всхлипнула, вздрогнув всем телом.

– Я несчастлива, Филипп, – прошептала она, не делая попыток отстраниться.

Лицо Харта мигом смягчилось, и он отодвинулся от нее, соскальзывая рукой на ее спину.

– Милая, это только временное, ты же понимаешь. Мы еще не привыкли друг к другу, столько лет прошло, это совершенно понятно. Скоро все закончится, обещаю.

Она по-детски вытерла лицо ладонями, продолжая всхлипывать.

– Нет, мы уже несколько лет женаты, ничего не изменится. Ты не перестанешь постоянно следить за мной. Я устала от этого, Филипп, понимаешь? Я не смогу так жить, это же ненормально. Почему это происходит? Ты хотел это узнать, верно? Так вот, я тоже этого хочу. Я правда стараюсь быть хорошей женой, но ты постоянно находишь, к чему придраться. Чем я заслужила это?

– Ари-белл, ты действительно самая лучшая, но понимаешь, иногда я…

– Я не хочу ничего слышать. Я хочу спать, если ты не против, – опуская взгляд, прервала его она.

Она проскользнула мимо него, направляясь в ванную. Когда она взялась за ручку двери с обратной стороны, намереваясь закрыть ее, Филипп остановил ее, грустно глядя на свою жену.

– Чего ты хочешь? Хочешь, чтобы мы пошли к семейному психотерапевту? Я найду подходящего, и мы отправимся на прием завтра же. Только не плачь, милая, ты же знаешь, как я этого боюсь.

– Не уверена, что это поможет нам. Я не знаю, что нам делать.

– Давай хотя бы попытаемся, хорошо?

Патрик был идеальным кандидатом на роль психотерапевта. Изучив того, которого нашел Филипп, он за один день сумел удачно сымитировать его внешность и занять его место в кабинете. К тому же, он был даже более чем компетентен в вопросах психологического взаимодействия людей, и потому был вооружен со всех сторон. Кроме того, он без труда разместил в кабинете микрофоны, которые были так нужны Коббу и Имсу.

Супруги Харт явились точно в назначенный час и были весьма серьезны. Глядя на них, он понял, как сильно они оба изменились за время, проведенное во сне. Ариадна выглядела истощенной и несчастной, а ее супруг – обеспокоенным и неуверенным. Этот союз, так тщательно охраняемый Филиппом, не доставлял ему ожидаемой радости. От того уверенного и властного молодого человека, с которым Патрик познакомился несколькими месяцами ранее в реальной жизни, не осталось и следа.

Во время беседы Ариадна больше молчала, предоставляя своему супругу возможность поделиться своими мыслями, но Филипп также не спешил пользоваться этим случаем. Очевидно, что они оба не горели желанием выкладывать незнакомому человеку подробности своей личной жизни. В случае Филиппа это было немного удивительным, ведь он, в отличие от Ариадны, знал, что перед ним сидит всего лишь проекция. Должна была сидеть всего лишь проекция.

Выслушав не слишком информативные замечания обоих клиентов, Патрик сделал вид, что раздумывает над полученной информацией, а затем предложил им как-нибудь прийти по отдельности. Как и следовало ожидать, Филипп наотрез отказался отпускать свою жену на прием к кому бы то ни было, если этот человек был мужского пола – пусть даже это был бы воскресший Ганди.

– Это невозможно, – с каменным лицом заявил он, взяв Ариадну за руку.

Его несколько удивила ее реакция. Ариадна высвободила свою ладонь и упрямо кивнула:

– Если это поможет, то я согласна прийти без мужа. Разумеется, время не имеет значения, вы можете назначить прием, когда вам удобно.

Патрик знал, чем она рискует, поступая таким образом, но все равно согласился и записал ее на следующий день.

– Перестань, Филипп, это же просто психотерапевт! – кричала она уже вечером, снова сидя на то же самом месте и наблюдая за тем, как он ходит взад и вперед по комнате. – К тому же, он слишком стар для того, чтобы вызывать ревность, разве нет? Ему же лет восемьдесят, не меньше.

Он остановился и кивнул, явно прилагая усилия, чтобы не сорваться и не начать ломать мебель, как он это делал обычно.

– Ты права, он слишком стар. Только знаешь, Ари-белл, дело ведь не только в нем. Дело и в тебе.

– Ты считаешь, что я могла заинтересоваться им? – Она явно была в шоке.

– Нет, Господи, нет конечно. Но ты хочешь иметь от меня секреты, и это бесит меня больше всего.

– У всех есть секреты, – мрачно заметила она. – Без твоих тайн нет и тебя самого.

– У меня нет от тебя никаких тайн.

– А мне кажется, что есть, – покачала головой она. – Когда мы только сошлись, ты обещал мне, что у нас будут дети. Но прошло уже столько лет, а их все нет. Почему? Я не принимаю никаких контрацептивов, и ты, насколько я знаю, тоже. Разве ты сделал вазектомию?

– Нет, но…

– Что «но»?

– Я не хочу ни с кем тебя делить. По крайней мере, пока.

– Даже с ребенком? С собственным ребенком?

– Ни с кем. И потом, каким же он вырастет, если его родители постоянно будут ссориться по пустякам?

Ариадна ничего не ответила, отводя глаза и тихо говоря:

– Я скучаю по домашним заботам. По детским вещам. Я хочу заботиться о ком-то кроме тебя, Филипп.

– У тебя никогда не было детей, как ты можешь скучать по ним? – насторожившись, спросил Филипп.

– Иногда со мной творится что-то странное, – неуверенно сказала она. – Как будто, я начинаю что-то вспоминать. Словно когда-то у меня были дети. Смышленая и красивая девочка и чудесный озорной мальчик. Светловолосые, как и их отец.

– Это все последствия амнезии, ложные воспоминания, ты же знаешь, милая, – опускаясь перед ней на колени и беря ее руки в свои, зашептал он.

Эти ее слова явно пробудили в нем плохие подозрения, и он не мог скрыть своего волнения.

В ту ночь Кобб долго не мог уснуть, думая о том, насколько глубоко в сознании Ариадна укоренилась мысль о реальности вымышленного мира. Очевидно, что остатки настоящей жизни все еще всплывали в ее сознании, и пока этот процесс не прекратился, нужно было что-то предпринять. Патрик должен ей помочь. Иначе и быть не могло.

– Если даже я хочу убить его за то, что он делает с нашей Ариадной, не представляю, о чем думаешь ты, – сквозь темноту донесся до него голос Имса.

– Я уже говорил, что вышибу ему мозги.

– Я бы на твоем месте придумал бы что-нибудь посложнее, чем просто набить морду. Я бы захотел уничтожить его как личность. За такие издевательства можно сделать что угодно. Он же уродует ее, просто ломает во всех отношениях. И это еще не все, мы ведь не видели сексуальную сторону их жизни.

– Я бы предпочел не видеть ее вообще, – вздохнул Доминик.

Он и вправду боялся когда-нибудь увидеть интимную сторону супружества Филиппа и Ариадны, но здравый смысл подсказывал ему, что когда-нибудь такой момент все равно настанет.