Зная о том, что через несколько часов Патрик превратится в древнего старичка в очках с роговой оправой, Доминик сильно нервничал. Он не знал, собирается ли Патрик внушать Ариадне мысль о нереальности этого мира, не знал он и того, как быстро он хочет это сделать. Однако он уже имел отрицательный опыт, связанный с бывшей женой, и больше всего на свете боялся повторения истории. Поэтому, улучив минутку, он остановил его в гостиной квартиры, где они поселились, решив рассказать ему часть своих прошлых злоключений.

– Я знаю, это выглядит странно, но до сего момента я не думал о том, что придется об этом беспокоиться, – вздохнул он. – Я заботился только о том, как бы мне найти ее, и не представлял, что придется проходить через это еще раз.

Патрик, который, очевидно, еще ничего не успел понять, просто слушал, ожидая, когда Кобб перейдет к сути вопроса.

– Дело в том, что однажды мне уже довелось потерять любимую женщину в сходной ситуации. Я был женат. Мы вместе занимались исследованиями, но как выяснилось потом, это было небезопасно. В общем, однажды мы задержались во сне на десятки лет, и она поверила в то, что это – и есть наш дом. Она отказывалась возвращаться, утверждая, что сон – это и есть настоящая реальность. Мне пришлось внушить ей мысль о том, что нам нужно покинуть это место. Я заставил ее поверить в то, что мир нереален. И она продолжила верить в это, даже оказавшись в настоящем мире. Она убила себя, пытаясь проснуться от сна, которого не существовало.

В последний раз он чувствовал такую всепоглощающую благодарность только к Ариадне, когда делился с ней тем же самым. Теперь нечто схожее он испытывал по отношению к Патрику, который выслушал его, не задавая вопросов, не меняясь в лице и не осуждая. Ему, как специалисту, сразу стали ясны страхи Доминика, и он не нуждался в лишних объяснениях.

– Я не думал о том, что существует подобный риск, – наконец, заговорил Патрик. – Однако ты прав – такую вероятность тоже нужно обдумать.

– Я стараюсь убедить себя в том, что Ариадна сильнее, чем моя погибшая жена. Она более рассудительная, хладнокровная и активная. Мол была творческой натурой, она была способна увлекаться настолько, что забывала обо всем другом. Ариадна совсем другая, я точно знаю это, но страх не отпускает меня.

– Во всяком случае, мы попытаемся сделать это медленно и осторожно. Учитывая ее критическое состояние, мы не можем предпринимать радикальных мер. Она сейчас слишком ослаблена постоянной борьбой с Филиппом, ее память все еще прорывается на волю, и мне кажется, проблем сейчас хватает. Сегодня я не буду ничего говорить, просто выслушаю ее проблемы, и только после этого мы будем решать, что делать.

Ариадна опоздала на несколько минут. У нее, как и вчера, был измученный вид, и она постоянно извинялась за то, что пришла позже назначенного времени. Патрик, который уже успел стать благообразным старичком, вежливо успокоил ее, сказав, что в этом нет ничего страшного. Он усадил ее в кресло и предложил чаю, на что она ответила вежливым отказом.

– Итак, вы решились прийти без своего мужа, – мягко сказал он, приступая к работе. – Насколько я успел заметить, он крайне ревнив, но вы предпочли пойти против его решения. Полагаю, у вас есть на это свои причины?

Она нервно улыбнулась и кивнула:

– Как и всякий другой союз, наш брак не лишен недостатков. Иногда мне кажется, что он только из них и состоит.

– Расскажите об этом подробнее, – попросил Патрик.

– Мы с мужем знакомы уже очень давно. Я была еще маленькой девочкой, когда мы начали дружить. Он был уже почти взрослым человеком, но по каким-то причинам решил, что может общаться со мной. Между нами завязались теплые дружеские отношения, и это приносило нам радость. Потом он уехал. Его мать умерла, и он был вынужден жить с отцом. Прошло некоторое время, прежде чем мы встретились вновь. Я очень смутно помню свою жизнь без него. Как будто целая вечность прошла с тех пор. Потом мы встретились уже на работе. Я стала одним из архитекторов его строительной компании. Мы стали встречаться, а потом поженились. Сейчас я даже не знаю, что и сказать. Возможно, это было ошибкой. В то время, когда мы только начинали жить вместе его ревность и нежелание отпускать меня ни на шаг, казалось чем-то объяснимым, но мы женаты уже пять лет, и эти признаки никуда не уходят. Он постоянно подозревает меня в измене, контролирует каждый мой поступок и не позволяет работать. Его жадность не знает границ.

– Он когда-нибудь поднимал на вас руку?

– Нет, никогда. У него есть другие привычки.

– Это как-то проявляется на интимной части вашей жизни?

Ариадна слегка покраснела и неопределенно пожала плечами.

– Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Дело в том, что я с трудом переношу эту часть нашего супружества. – Она замолчала, не зная, как продолжить. – Знаете, это ведь нормально – ожидать, что близость будет приносить радость, не так ли?

– Конечно, это вполне естественно.

– Беда в том, что я не…

Видя, что она затрудняется в выборе слов, Патрик решил помочь ей:

– Он применяет силу?

Ее реакция несколько озадачила его.

– Что вы имеете в виду под применением силы? – спросила она.

– Важнее то, что вы понимаете под этим словом. Он когда-нибудь заставлял вас делать то, чего вы не хотите?

– Напрямую – никогда.

– А бывали и косвенные признаки насилия?

– Насилия не было. По крайней мере, намеренного. Иногда он причиняет мне боль, но это скорее связано с физической стороной вопроса. Дело в другом. Он приходит в ярость, если я отказываюсь от близости или пытаюсь показать, что меня что-то не устраивает. Иногда мне кажется, что его совсем не волнуют мои чувства. Хотя, скорее всего, такое происходит в большинстве браков, и жаловаться не на что.

– После ваших конфликтов его сексуальная активность обостряется?

– Не всегда, но бывает и такое. Тогда приходится особенно тяжело.

– Вы, как я понимаю, пробовали сказать ему об этом?

– В самом начале, пока не поняла, что это бесполезно. Я стараюсь не заостряться на этом, меня ведь никто не заставлял выходить за него замуж, так что жаловаться нецелесообразно. Большинство женщин, окажись они на моем месте, были бы счастливы.

– Но на вашем месте сейчас находитесь вы, и это самое главное. Скажите, эта боль, которую он причиняет вам – вам кажется, что он делает это бессознательно на все сто процентов?

– Я не хочу говорить об этом, – видимо, устав отвечать на такие личные вопросы, сказала Ариадна. – Можно сделать перерыв и поговорить о чем-то другом?

– Конечно, конечно. Как в целом вы оцениваете свой брак? Успешным или наоборот – неудачным?

– Скорее второе, чем первое. Мне кажется, что я уже не люблю его. Доктор, понимаете, иногда мне кажется, что это – не моя жизнь. Как будто я должна проснуться и обнаружить, что на самом деле это просто сон, и меня ждет другая семья. Иногда, засыпая рядом с мужем, я как будто вспоминаю другое лицо. Другого мужчину. Стоит проснуться, я забываю этот образ, но потом он возвращается. Еще я вспоминаю детей. Они тоже снятся мне. Я что – схожу с ума?

– Нельзя так сразу делать выводы. Вполне возможно, что это сигналы вашего мозга, свидетельствующие о каких-то моментах вашего прошлого. Не расстраивайтесь и не бойтесь. Просто в следующий раз попробуйте сконцентрироваться на них. Это легче сделать, создав связи между этими образами и какими-то предметами, либо ассоциациями. Допустим, когда увидите этого мужчину в следующий раз, проснувшись, попытайтесь уловить какие-то ощущения, которые можно охарактеризовать. К примеру, запахи, звуки или что-то в этом роде. Допустим, у меня есть воспитанник, который вызывает ассоциации с упитанным полосатым котом, гуляющим там, где кормят больше.

Ариадна слабо улыбнулась.

– Интересно было бы взглянуть на него.

– Может быть, такая возможность появится у вас в скором времени.

– Сомневаюсь, – она отрицательно качнула головой. – Мой муж вряд ли позволит мне увидеться с кем-либо без лишней необходимости.

– Ваш муж не правит миром, Ариадна, – просто сказал Патрик, поправляя неудобные очки.

Не успел он ступить на порог, как Имс и Кобб стали забрасывать его вопросами о том, что он думает по поводу этой беседы.

– Дайте мне немного отдохнуть, – рассмеялся Патрик. – Я несколько часов изображал дряхлого старика, думаете, это легко?

Имс улыбнулся, понимающе глядя на него.

– Нет, я так не думаю, Патрик. И все же, нам жутко интересно узнать, что же ты решил с ней делать.

– Разговор был не слишком исчерпывающим, но кое-что выяснить все же удалось. К примеру, у меня есть хорошие новости, и я сразу же могу вам их сообщить. Ариадна может провести грань между реальным и нереальным, это точно. Единственное, что для этого нужно – это время и нить, за которую она могла бы ухватиться. Насколько я понял, этой нитью можешь стать только ты, Доминик. Из своего прошлого она помнит только тебя, но все ее воспоминания несколько размыты, так что нам придется ей помочь. Признать по чести, я уж боялся, что Харт уничтожил все ее прежние воспоминания, но этого не произошло.

– Интересно, как ему удалось заставить ее позабыть о том, кто она есть на самом деле? – ни к кому не обращаясь, спросил Имс. – Для такого маневра нужно быть очень умным и находчивым. Я ломаю над этим голову с тех пор, как мы здесь оказались, но ничего не могу придумать. Может, стоит заглянуть в его голову и узнать это? Просто, мне кажется, если мы будем знать, какому конкретно воздействию она подверглась, мы сможем лучше помочь ей.

Патрик опустился на диван, откинулся на спинку и прикрыл глаза, с удовольствием давая отдых спине и ногам.

– Какой ужас, я старею, – все еще не открывая глаз, произнес он. – Чертов возраст преследует меня даже во сне. Мне кажется, что ты подал замечательную идею, Имс, но вот как бы нам выведать какими именно способами пользовался Харт – я просто не представляю.

Доминик, который имел самый большой опыт краж из глубин чужого подсознания, оживился и даже улыбнулся, чего с ним не случалось уже целую неделю.

– Что может быть проще? Мы уже у него в голове, осталось только создать сейф и побудить его поместить там сокровенные мысли. Думаю, если мы создадим такой сейф и предварительно поместим в него фотографию Ариадны, он подсознательно наполнит его информацией, касающейся ее.

– И что – все так просто? – Патрик даже выпрямился и открыл глаза. – Думаешь, это сработает?

– Я в этом уверен, – кивнул Доминик, впервые за последнее время, ощущая нечто схожее со спокойствием. Хотя бы что-то в этом мире было подвластно ему.

Ариадна вернулась домой, исполненная твердых намерений разобраться с сигналами, которые подавал ей ее мозг. Мужчина, преследовавший ее в снах, дети, похожие на него, зритель из ложи напротив – все это заставляло ее чувствовать присутствие чего-то необъяснимого в ее жизни. После беседы с психотерапевтом она перестала видеть в этом нечто плохое и ненормальное, как убеждал ее Филипп. Теперь все казалось наоборот – полезным и безопасным, и даже более того необходимым. Стало ясно, что если она поймет, что это за мужчина, то найдет ответы на все свои вопросы и, возможно, обретет уверенность для того, чтобы изменить свою жизнь.

Близились большие перемены, и она была уверенна в том, что должна быть готова ко всему. Ощущение неправильности всего происходящего, которое не давало ей покоя с того самого дня, как она поселилась вместе с Филиппом, стало казаться не таким уж и преступным. Возможно, эта жизнь имеет и другую сторону?

Ей хотелось во всем разобраться и понять, что в действительности с ней происходит. Думая об этом, она открыла дверь в спальню, надеясь, что Филиппа еще нет дома – когда она уходила, он собирался на работу. Однако она была неприятно удивлена тем, что в спальне горел свет, и ее муж лежал посреди кровати, все еще одетый в костюм. Было похоже, что он спал, и Ариадна подошла к нему поближе, пытаясь понять, что заставило его лечь в постель не раздевшись – обычно он такого себе не позволял.

В нос ударил тяжелый запах спиртного, и она зажмурилась, склоняясь к нему и пытаясь побороть желание зажать нос ладонью. За все годы совместной жизни он еще ни разу не напивался до такого состояния. Черный галстук был слегка расслаблен, и из-под него сверкала первая пуговица белой рубашки – обыкновенный перламутр. Ариадна отпрянула от него, словно он ее ударил. Эти вещи вызывали другие чувства, не менее острые, чем те, что посещали ее во время сна.

Она все еще не успела понять, что именно происходит, когда Филипп открыл глаза и, сделав одно простое движение, схватил ее за руку.

– Ну, здравствуй, дорогая. Вижу, ты уже вернулась, и я этому рад.

– Ты пьян, – дернув свою руку прочь, сказала она. – Тебе нужно проспать хотя с пару часов.

– Только если ты будешь лежать рядом, – серьезно сказал он. – Ну, как? Уговор?