Летние каникулы были в самом разгаре, и Ариадна с Домиником думали о том, чтобы увезти детей на море.

– Ты не находишь это несколько странным, – улыбаясь говорила Ариадна, стоя возле кофе-машины и переминаясь с ноги на ногу. – Я имею в виду, что живя на побережье, мы хотим увезти детей именно к морю. Может быть, им было бы гораздо интереснее где-нибудь в другом месте? Например, мы могли бы показать им Петру или Колизей.

Было ранее утро, и они были уверенны в том, что дети еще долго будут спать, а потому Ариадна расхаживала по кухне в одной рубашке Доминика, надев ее на голое тело. Ее босые ноги прошлепали по паркету, и через мгновение перед ним оказалась большая чашка крепкого кофе. Завтракать они предпочитали с детьми, но до этого было еще часа два, и они решили немного подкрепиться.

– Пока мы здесь, мы не сможем выбраться к морю, ты же знаешь. Для того чтобы запланировать отдых при городской жизни, нужно свернуть горы. Чтобы ничего не сорвалось, чтобы не возникало соблазнов сказать: «Вы езжайте и начинайте без меня, а я пробегусь по магазинам, и чуть позже присоединюсь к вам», нужно покинуть страну. А пока дети еще маленькие, им гораздо интереснее плескаться в воде и строить замки из песка, а не рассматривать достопримечательности.

– Твоя рассудительность меня пугает, – улыбнулась она, усаживаясь за стол напротив него.

Доминик удивленно поднял брови, делая глоток из своей чашки и глядя на нее поверх фарфоровой дуги.

– Что-то не так, дорогая? Какие-то проблемы?

– С чего ты взял? – все еще улыбаясь, спросила она.

– Обычно ты сидишь здесь, – он положил руку на свое колено – а сегодня предпочла это почетное место холодному стульчику. Я тебя обидел?

Ариадна даже завела глаза к потолку.

– Не надо, Дом, прекрати так со мной обращаться. Я же не хрустальная, я не расколюсь, если ты будешь со мной чуть пожестче. И не надо думать о плохом всякий раз, когда я веду себя немного странно. Сегодня у меня есть причины для того, чтобы сидеть именно здесь. Сейчас я допью свой кофе, и ты все поймешь.

– Хорошо, я подожду, – согласился Доминик, зная, что такое поведение сулит какие-то большие перемены.

Как назло, двигалась она слишком медленно и пила маленькими глотками, словно специально растягивая время и мучая его. Она постоянно следила за ним, как впрочем, и он за ней.

Их отношения до сих пор не утратили новизну, и Доминик начинал сомневаться в том, что это когда-нибудь произойдет. Он никак не мог привыкнуть к тому, что рядом с ним теперь спит любимая женщина, что она всегда рядом и готова помочь ему, если становится слишком сложно. Их ритуал подведения итогов двадцать пятого числа каждого месяца оставался в силе, как и множество других привычек, приобретенных со временем. Однако ко всему этому регулярно прибавлялись какие-то сюрпризы, которые обычно исходили от Ариадны. Будучи беспокойной и активной, она постоянно награждала его новыми проблемами и планами, придумывая для себя какие-то занятия и эксперименты. Поначалу его это немного раздражало, но теперь он вряд ли мог представить себе жизнь без таких неожиданностей.

Когда с кофе, наконец, было закончено, Ариадна отставила чашку, соскользнула со стула на пол и медленно прошла к нему. Доминик постоянно смотрел на нее, но так и не смог понять, в чем суть таких перемен. Он не мог оценить выражение ее лица и движения, так что все намерения Ариадны оставались недоступными для его понимания.

Эту мебель они приобрели совсем недавно, пытаясь оживить интерьер, и оба до сих пор еще к ней не привыкли. Стулья были довольно высокими, и потому, даже продолжая сидеть за столом, Доминик находился примерно на том же уровне, что и она. Поэтому, когда она подошла к нему, ей не пришлось склонять голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Мистер Доминик Кобб, – загадочно улыбаясь, обратилась она к нему. – Готовы ли вы к большим переменам?

– Разумеется, – уже начиная бояться, ответил он.

– И вы даже готовы взять на себя ответственность в случае необходимости?

– Конечно.

– Почему ты никогда не отвечаешь просто «да»?

– Не знаю. По-моему, это звучит как-то неубедительно.

– На следующий вопрос мне хотелось бы услышать «да», если ты будешь согласен. Идет? Всего один раз, а потом можешь отвечать, как вздумается.

– Хорошо.

– Готов?

Доминик потер ладони о ткань пижамы, стирая выступившую влагу – Ариадна действительно заставила его нервничать.

– Ты женишься на мне? Точнее, ты возьмешь меня в жены?

Она стояла прямо перед ним, а за ее спиной находилось окно, и ему было сложно смотреть в ее лицо, в то время как она могла без проблем видеть все изменения его мимики и взгляда.

Пауза слишком затянулась, и Ариадна уже начала беспокоиться. До этого момента все казалось простым и ясным – она знала, что он любит ее и не предлагает ей узаконить отношения только потому, что считает эти разговоры преждевременными. Однако теперь казалось, что он молчит потому что не хочет жениться на ней. Что если она все испортила, поспешив с этим вопросом? Да и нужен ли он был вообще?

Решив, помочь ему ответить отрицательно, если он не мог сделать этого сам, Ариадна набрала в легкие воздуха и длинно выдохнула, готовясь сказать что-нибудь вроде: «Ты не обязан отвечать так, как я тебя попросила».

– Ты…

– Да. Черт возьми, да, Ариадна. Я же просто… если честно, я не знал, как заговорить с тобой об этом.

Ариадна перевела дух. Оставалось еще кое-что, и это тоже требовало мужества, которое, как она чувствовала, уже подходило к концу.

– Тогда сразу следующий вопрос, только не думай, что я пытаюсь поймать тебя в заранее расставленные силки. – Дождавшись, пока он кивнет, она сразу же продолжила: – Как тебе перспектива стать отцом третьего ребенка?

– У нас будет ребенок, – сам не веря собственным словам, сказал он. – Ты уверенна?

– Я бы не стала говорить, если бы не была уверена.

Он осторожно обнял ее, притягивая ближе к себе.

– У меня никогда не было утра счастливее этого, Ариадна.

Она с облегчением вздохнула, обнимая его в ответ.

– А теперь, если ты не против, я хотела бы посидеть на своем законном месте. Просто я представила, каково мне будет, если ты ответишь, что не хочешь на мне жениться, а я при этом буду сидеть у тебя на коленях. Так что я перестраховалась и…

– Значит, ты во мне сомневалась? – Он помог ей взобраться наверх и устроиться удобнее.

– Я же не знаю, что творится у тебя в голове. И я не хочу этого знать, пока ты сам мне не скажешь. Так гораздо приличнее, не находишь?

Рассказывать об этом остальным или нет? Ариадна решила, что пока еще ничего не готово, лучше промолчать. К тому же, она очень сильно сожалела о том, что не купила кольцо для Доминика заранее, и теперь их, так называемая, помолвка, была неполной.

– Просто я не могла терпеть еще хоть сколько-нибудь, понимаешь? Я не могла ждать до обеда, когда откроются магазины, и потом выбирать кольцо, не посоветовавшись при этом с тобой… в общем, я считаю, я немного поспешила, и потому не нужно пока никому ничего говорить.

Кольца, объявления, формальности – для Доминика ничего уже не имело значения. Разговоры об отпуске стихли сами собой, так как теперь в его голове крутились совсем другие мысли.

Хотя, беспокойство Ариадны было вполне оправданным – с минуты на минуту к ним должен был заглянуть Имс, который отличался своим умением разгадывать самые непредсказуемые секреты.

Как и следовало ожидать, Имс заметил их необычно сияющие лица, едва зайдя за порог. Вместе с ним был Артур, который прилетел в Лос-Анджелес только в обед, и теперь выглядел несколько уставшим и потрепанным.

– Вы, наконец, выбрали место для отпуска? – усаживаясь в кресло, поинтересовался Имс.

– Я сюда в отпуск приезжаю, – заметил Артур. – А вы для этого ищете другое место?

– Пупсик, если слушать тебя, то у них вся жизнь должна быть сплошным отпуском. Но твоя логика имеет свои плюсы – может, лучше им слетать в Нью-Йорк, чтобы отдохнуть там, где живете ты и твой отец? Если уж ты отдыхаешь там, где живут они, то я предположил…

– Хватит, – отрезал Артур. – Я просто имел в виду, что у вас здесь тоже есть и пляжи, и аттракционы – чего еще нужно?

Имс снова рассмеялся.

– В ванной тоже есть вода, а во дворе – песок. И что с того?

Ариадна тихо наблюдала за тем, как их общие друзья выполняют свой извечный, ставший уже традиционным, ритуал – обмениваются любезностями. Но, как оказалось, это тоже вызывало подозрения.

– А ты почему такая тихая? – обращаясь к ней, спросил Имс. – Обычно ты сразу же бросаешься на защиту своего друга, а сегодня просто сидишь и смотришь на нас. Чего-нибудь случилось? Вы что – забеременели и решили пожениться?

– Имс… – Ариадна укоризненно покачала головой, не зная, что еще сказать.

Положение спас Доминик, сразу же сознавшийся во всем. Ему было сложно держать втайне такие перемены, и теперь он была даже рад тому, что их рассекретили.

– Да, точно, Имс. На все сто процентов. Совсем скоро нас станет пятеро, и все мы будем носить фамилию Кобб.

– Не забудьте пригласить Патрика на свадьбу, – улыбнулся Имс.

– Разве можно? – вздохнула Ариадна. – Он же нам почти родной.

– Он давно не бывал на свадьбах, – мечтательно заметил Имс, глядя в потолок. – На меня надежды никакой, а с остальными он мало общается. Так что вы сделаете для него великое дело, я серьезно.

– Я сомневаюсь в том, что можно сделать больше, чем он уже сделал для нас, – сказал Доминик.

Поздно вечером, когда дети, которые еще ни о чем не знали, уже легли спать, Ариадна подошла к своей прикроватной тумбочке и извлекла из нее небольшой листок бумаги. Пора было все объяснить.

Когда в спальню вошел Доминик, она подняла глаза и улыбнулась.

– Ты знаешь, что я сидела на пилюлях все это время. Предохранялась, чтобы не забеременеть. Ты наверняка хочешь узнать, почему я перестала их принимать.

– Мне, конечно, интересно это, но я не собираюсь допрашивать тебя. Если у тебя есть на это свои причины, скажешь, когда посчитаешь нужным.

По негласной договоренности они соблюдали границы личного и того, что можно было делить друг с другом. С тех пор, как они отдалились от мира обмена снами, каждый из них решил, что больше никогда не станет вмешиваться в дела другого, если только он об этом не попросит.

– Все дело в этой записке. От Филиппа. Он написал ее перед тем, как… в общем, ты понимаешь, верно? Из-за нее я не могла позволить себе стать полностью счастливой, и из-за нее же изменила свое решение. Смотри. – Она протянула ему листочек.

Он осторожно взял его в руки, не решая прочесть его содержимое. С тех пор, как Артур передал ей эту записку в аэропорту, Ариадна делала вид, что ничего не получала. Она не говорила о том, что там было написано, и он не спрашивал. Это должно было оставаться между ней и Филиппом.

«Встретимся, Ариадна».

Всего два слова.

– Я не знаю, есть ли что-то там, после смерти, и никто этого не знает. Но я знаю точно, что он не имел в виду загробный мир, когда писал это. Мне понадобилось много времени, чтобы понять причины его поступка. Патрик прав – он действительно спутал сон и реальность, пытаясь выбраться на поверхность.

Раньше мне казалось, что он ушел от того, что почувствовал себя преданным. Он был так несчастлив – по крайней мере, я так думала – что не смог дальше жить. Как я могла позволить себе быть счастливой, если по моей вине ушел человек, которого я тоже по-своему любила?

А не так давно я посмотрела на эти слова по-другому. Встретиться он решил, потому что надеялся проснуться и найти меня. Он ушел с надеждой. Это так эгоистично, но я испытала облегчение от мысли, что он не был несчастен, когда уходил. Не знаю, нашел ли он то, что искал там, да и есть ли там что-нибудь. Только мне действительно легче от той мысли, что он не так сильно страдал перед уходом. Думая об этом вновь и вновь, я смогла простить себя.

Доминик никогда не считал, что она виновата в смерти Филиппа. Однако он ничего не мог поделать с тем, что она продолжала так думать. Вероятно, это чувство должно было оставаться постоянно, и судить ее за это было просто бессмысленно. Иногда он удивлялся тому, где она находит силы для того, чтобы радоваться вместе с ним и его детьми, заботиться о них и любить их. Он никогда не задумывался над тем, что Ариадна смогла выжить только потому, что была не одна.

– До этого момента я жила и пыталась бороться только потому, что у меня есть вы. Ты, Филиппа, Джеймс – вы все, что у меня есть. Ради вас, ради того, чтобы вы жили хорошо, я тянулась к свету и старалась быть счастливой. Только недавно я поняла, что могу жить и для себя.

После всего, что им довелось пережить, Доминику казалось, что такой день не наступит никогда. Снедаемый чувством вины, он как в тумане прожил несколько лет. Затем почти то же самое произошло и с ней. И только теперь все наладилось.

– Я люблю тебя, Доминик, – глядя прямо ему в глаза, сказала она. – Люблю так сильно, что чувствую себя способной на все ради тебя. Теперь я могу сказать это без оглядки на прошлое.

– Я люблю тебя, Ариадна, и ты знаешь об этом, но ты наверняка не знаешь, насколько сильно я чувствую эту любовь. Ты самое прекрасное создание, которое мне только приходилось видеть, и я страдал от мысли, что ты никогда не станешь счастливой по-настоящему. И если ты считаешь, что прошлое отпускает тебя, то ты и представить себе не можешь, как сильно я этому рад.

Конец

Хочу поблагодарить щедрого и доброго читателя fragolitaferro. Без вас я бы не решилась опубликовать эту историю до конца. Спасибо вам огромное!