Собрание оказалось сущей катастрофой. Для Блейна, к сожалению. Курт много говорил, улыбался и очаровывал сотрудников к еще большему разочарованию Блейна, который сидел с совершенно равнодушным видом и уделял куда больше внимания переписке с Дэном, который старательно уговаривал его провести вечер вместе и обещал избавить от всех печалей и помочь забыть о работе. Ох, Блейну хотелось забыть и о работе, и о существовании Курта Хаммела, который каждым взглядом в сторону Блейна напоминал о его поражении в первой битве. Не войне, разумеется, и всё же.
Андерсон не вслушивался в то, что говорил парень и игнорировал энтузиазм со стороны коллег, которые наперебой подкидывали новые идеи и обсуждали те, что уже озвучил Хаммел. В конце концов, новый креативный директор дал первое задание. Реклама для транспорта, который будет возить людей в торговый центр. И вот только тогда Блейн взял в руки ручку, записывая основную концепцию в блокнот и стараясь не приписывать красочные эпитеты в сторону Курта на полях. Не очень профессионально, все-таки.
Как только Курт объявил собрание закрытым, Блейн поднялся первым и покинул конференц-зал, не прощаясь. Он бы с радостью послал Курта к чёрту вместе с его заданием, но было сразу два "но", которые останавливали. Во-первых, Блейн все еще собирался вернуть проект себе и должен был быть в курсе того, что в нем происходило. А во-вторых, Шарп сказала, что все должны на время притормозить работу над остальными проектами и в обязательном порядке высказать идеи, ведь этот проект был общим детищем агентства, будь оно неладно.
– Слушай, не грузись. Он даже не выглядит классным, – попытался приободрить его Сэм, выйдя следом. Блейн одарил его злобным взглядом и вздохнул.
– Он сказал, что мне за тридцать, Сэм. Он сказал, что я, мать его, старый! – процедил Блейн, все еще не простив Курту того, что тот попал по больному.
– Тебе двадцать девять, ты прекрасный специалист и можешь хоть завтра перейти в другое агентство!
– Я знаю. Но я не хочу в другое, я хочу мой проект и уничтожить Курта Хаммела.
– Ну... Переспи с ним и сделай вид потом, что ничего не было? – предложил Эванс, оглядываясь на дверь, откуда выходили остальные и направлялись в сторону Блейна.
Проект-проектом, но Андерсон все еще был всеобщим любимчиком, и люди не были готовы перейти на другую сторону только из-за того, что проект достался другому.
– Он меня даже не возбуждает, – фыркнул Блейн достаточно громко, чтобы услышал сам Курт, собирающий материалы со стола. Заметив, что парень замер на секунду, Блейн самодовольно улыбнулся и обнял за талию Лиззи, что уже секунд двадцать вертелась рядом.
Курт покачнул головой и продолжил складывать бумаги в ровную стопку, улыбаясь тем, кто подходил поздравлять его с новой должностью и отличным выступлением. Внутри все буквально дрожало от мандража, который ни в чем не проявлялся внешне. Курт держался уверенно и расслабленно, и одному ему было известно, какие огромные усилия для этого прилагались. Все высказанные идеи не были хорошо обдуманы, у него было лишь шесть часов на изучение проекта, но старт оказался успешным, не считая реакций Блейна. Конечно, тот опустился до комментариев с сексуальным подтекстом, они не были обидными, но по ушам резанули. Курт повернулся к Блейну спиной и засунул руки в карманы, уделяя внимание обратившемуся к нему с вопросом парню. Все-таки Курт надеялся, что если Блейн смирится и начнет его игнорировать, у них еще был шанс найти общий нейтральный вариант взаимодействия.
– Но он такой ничего, вроде, – осторожно заметил Сэм, но тут же исправился: – На любителя, конечно. Слишком гей, да? Вообще ни о чём.
Блейн закатил глаза и вздохнул. Иногда Сэм уж слишком старался быть хорошим другом и перебарщивал.
– Просто забей. Он того не стоит, – прохладно заметил Блейн и развернулся на пятках, направляясь по коридору к своему кабинету, чтобы взять все материалы и ноутбук. Ему предстояла веселая ночка и совсем не в привычном смысле.
Тем вечером Курта встретила уже привычная тишина квартиры. Он не был в Нью–Йорке полгода, и теперь обставленный им с такой любовью и безупречным вкусом пентхаус казался еще более холодным и одиноким, чем раньше. Ключи с характерным звяканьем приземлились на тумбочку в просторном коридоре, и Курт включил свет, который слабым отблеском распространился на темноту в гостиной и кухне. Когда-то Курт мечтал о том, чтобы стать известным рекламным агентом, о работе в самом престижном пиар-агентстве Америки, о том, чтобы его телефон разрывался от заказов. К двадцати пяти годам эти мечты исполнились, но оказались не такими радужными, как представлял себе семнадцатилетний Курт. Вдобавок к успеху в профессиональной деятельности Курт получил парней, которые закатывали скандалы из-за того, что он работал ночами и был в постоянных разъездах между объектами, друзей, которые, получая стандартное «Я не могу, много работы», со временем вообще перестали его приглашать на совместные встречи, и разговоры с отцом только по телефону, так как вырвать пару дней на то, чтобы съездить в Лайму, оказалось невыполнимой задачей. Курт поставил два чемодана около стены, на один из них опустил пакет с продуктами и сбросил с ног ботинки, не беспокоясь о том, чтобы убрать их на полку для обуви. Он устал. Все фильмы, где рекламные агенты распивали дорогой виски, без труда генерируя новые идеи, оказались слишком далеки от реальной жизни. Хотя… В голове Курта непроизвольно возник образ Блейна. Кому–то все–таки удавалось жить весело и беззаботно. Видимо, огромное чувство ответственности и серьезное отношение к работе не позволили Курту в первую очередь ловить кураж от успеха, а уже потом думать о саморазвитии и продолжении подъема по карьерной лестнице. Курт стремился к постоянным отношениям, к настоящим друзьям, а не знакомым, с которыми можно покорить очередной клуб на выходных. Если бы ему нужны были случайные связи, он нашел бы сотню претендентов. А серьезность требовала отдачи. Курту не хватало на нее времени.
Он прошел в гостиную и двумя громкими хлопками включил в ней свет. Звук разнесся по пустому помещению, и Курт направился прямиком к стереосистеме. Легкая ненавязчивая музыка была лучше давящей тишины. Сегодня у Курта вряд ли получится уснуть. Он вообще часто страдал бессонницей, борясь с внутренними эмоциями и потоком мыслей. Вся легкость подачи себя, высокомерие, уверенность в себе, выдержка и другие качества, которые подчеркивали в нем все, с кем он общался хотя бы один раз, были напускными. На каждом собрании Курт чувствовал себя пятиклассником, который впервые должен был выступить с докладом на школьном собрании. А наедине с собой – загнанным в тупик мальчишкой. Он отчаянно ждал, когда же сможет привыкнуть к давлению со стороны, к постоянным рекламным «войнам» и спорам, когда научится не пропускать все через себя, не принимать близко к сердцу. Если это не произойдет к тридцати годам, то Курт точно уйдет в первый в своей жизни запой. Дня на три. А потом все начнется по-новому кругу. Он находился в замкнутом круге исполнившейся мечты. Надо было думать о семейном счастье, а не мировой известности. Прогадал с мечтой. Но, нет, Курт не жалел, что оказался в рекламном бизнесе, наоборот, он сам добился этого, пожертвовал многим и поставил на кон личные отношения, которые были дороги. У него была цель в жизни. Целеустремленность и амбиции не давали сдаваться или отступать. В будущем он откроет свое агентство, наберет туда первоклассных сотрудников, которых обучит всему, что успел узнать сам, а пока он ферзь в крупных играх рекламного мира.
Курт приготовил себе ужин, размещая тарелки между разложенными на столе бумагами. Торговый центр был построен на Флатбуш-Авеню, расположенном в центре Бруклина. Он был окружен множеством ресторанов и кафе, парками и уединенными скверами. Курт облизал ложку с соусом и задумался, глядя на улицы, ведущие к торговому центру, на карте. Тот должен был стать главным центром не только покупок, но еще досуга и отдыха. Все необходимое, собранное в одном месте, - идеальное совмещение приятного с полезным. Курт взял кусочек фокаччо с пармезаном, которое меньше пяти минут достал из духовки, и принялся внимательно изучать список магазинов, которые уже заплатили арендную плату и готовились к открытию. Курт всегда готовил много, находил изысканные рецепты, которые лишь сам и мог оценить. Имитация семейности, пусть и в одиночку, приносила Курту своеобразное облегчение. Конечно, он растерял не всех друзей, и те иногда наведывались к нему в гости – тогда основная часть еды не портилась, как в остальные дни, когда Курт не мог справиться с ней один, – но богатая фантазия часто подкидывала Курту образы того, как готовит он для человека, который будет каждый день просыпаться и засыпать с ним в одной постели. Образы – это, конечно, прекрасно, но своим графиком, если мыслить реалистично, Курт не будет успевать не то, что приготовить ужин, а успевать домой до времени, когда сил будет хватать не только на ночной перекус. Пока проект был в самой начальной стадии, но Курт уже пришел домой только к девяти вечера. На ближайшее и долгое время о нормированном рабочем графике можно будет забыть.
В половину двенадцатого ночи мобильный телефон своей мелодией перебил фоновую музыку, а Курт встрепенулся и выпрямил спину, разминая затекшие мышцы, он просидел на диване около часа практически неподвижно, держа на коленях ноутбук и перещелкивая вкладки в поисковике. Он дотянулся до телефона и улыбнулся, увидев имя на экране:
– Привет, пап, – Курт откинулся на спинку дивана и закинул свободную руку за голову.
– Скажи, сколько бы я ждал звонка, если бы не решил набрать тебя сам? – вопрос не был осуждением, просто Берт прекрасно знал, что сын наверняка опять с головой погряз в работе. Хотя, какое «наверняка», мужчина был уверен в этом.
– Я бы позвонил завтра утром, увидев нашу фотографию в спальне, – предположил Курт. Так чаще всего и происходило.
– Потому что ночью, когда ты окажешься в кровати, звонить будет уже поздно, – уточнил его мысль Берт и вздохнул. Он был безмерно горд достижениями сына, но волновался за него.
– Если все сам знаешь, зачем спрашиваешь? – рассмеялся Курт и поднялся с дивана, чтобы налить себе на кухне сока. – Как твои дела?
– Я хотел бы услышать о том, как тебе новое агентство, а потом мы вполне можем обсудить, что я заказал в мастерскую новую партию шин.
Курт достал из холодильника апельсиновый сок и стал рассказывать отцу о том, насколько радушно его приняла мисс Шарп. Конечно, за все полчаса разговора он ни разу не упомянул о каких-либо неприятностях и возникших сложностях, а тем более о Блейне Андерсоне. Курт и сам не хотел обо всем этом думать. А в три часа ночи, когда глаза болели от долгого сидения за компьютером, а мышцы ныли от усталости, Курту все-таки удалось провалиться в неспокойный сон, который прервал звонок будильника в семь утра. Сегодня был очередной, один из тысячи рабочих дней, когда он сможет сбросить надменную маску только поздно вечером, вернувшись в свою, как обычно, пустую квартиру.
Следующее утро Блейна прошло по совершенно другому сценарию. Уже в половину восьмого Андерсон принимал душ, повторно прокручивая в голове все, что собирался сказать Хаммелу. Приехав домой после работы, Блейн выпил всего пару глотков виски, открыл ноутбук и принялся за работу. К счастью, мозг Блейна был крайне полезным и креативным предметом, так что обычно Блейну было достаточно лишь немного его напрячь, и идеи сами сыпались в руки. Вот и этим вечером Блейну понадобилось всего несколько часов на то, чтобы придумать концепцию, набросать в черновик свои мысли и взяться за предварительное оформление рекламной кампании. Не сказать, чтобы это было лучшее творение Блейна, так как он был слишком зол и на Шарп и на Хаммела, чтобы сильно стараться, но в целом он знал, что его идея всё равно будет лучшей, а у него потом будет время на то, чтобы все откорректировать и превратить в конфетку. Пока все руководство проектом не вернулось в его руки, разумеется.
Закончив с водными процедурами, Блейн побрился, обработал лицо лосьоном и уложил волосы гелем, привычно улыбаясь собственному привлекательному отражению. Выйдя в гардеробную отельного номера, который арендовался им уже несколько лет, и в котором находились все его вещи, Андерсон выбрал новый костюм цвета темного шоколада, подобрал к нему рубашку и галстук и рассмеялся выражению лица Чжоу, чье отражение поймал в зеркале, застегивая пиджак.
– Что, не видела меня в такую рань на ногах?
– Сейчас только восемь тридцать, мистер Андерсон. Зачастую, в это время вы или еще не легли, или крепко спите.
– Сегодня еще один особенный день, Чжоу. Мне нужно продемонстрировать свои таланты одному юному выскочке, который увел мой проект у меня из-под носа! – Блейн почти пропел эту фразу, чувствуя себя выспавшимся и полным сил для того, чтобы в новой битве утереть нос Хаммелу.
Горничная закатила глаза и кивнула, покидая номер. Услуги будильника сегодня не были нужны, а убрать она сможет и позже. Блейн же подхватил папку с документами, ноутбук, и направился к лифту.
Спустя полчаса он уже стоял у дверей нового кабинета Курта, который ему услужливо показал Сэм, немного грустный от того, что этим утром ему пришлось ехать на метро, а не на новенькой BMW Блейна. Подмышкой у Андерсона была зажата папка с документами и тоненький лэптоп, а в обеих руках было по стаканчику кофе из кофейни на углу. Не в обиду Кэтрин, но кофе варить она не умела совершенно, и Блейну хотелось сделать вид перед Куртом, словно обиды забыты, и они могут начать с чистого листа плодотворную совместную работу. Оставалось только вспомнить об актерском таланте, и не выдать даже взглядом свое стойкое желание дать юноше пинка и забыть о его существовании.
Курт вскинул голову на раздавшийся стук в дверь, отвлекаясь от бумаг и на секунду думая, что недосып сказался на нем больше, чем обычно. За затемненным матовым стеклом двери он видел очертания фигуры никого иного, как Блейна Андерсона, державшего в руках два стаканчика с кофе. Курт захлопнул папку перед собой и прикрыл глаза, настраивая себя на то, что, чтобы ни сказал Блейн, он должен будет отреагировать спокойно. Не в его интересах было укреплять враждебность между ними.
– Войдите, – достаточно громко произнес Курт. Он подхватил со стола ручку и прокрутил ее между пальцами, внимательно глядя на вошедшего Блейна. Джозефина сказала, что тот никогда не появлялся на работе раньше десяти. А минутная стрелка меньше пары минут назад достигла двенадцати, тогда как другая указывала на девятку. Может быть, все было не так плохо, как успел себе надумать Курт? – Доброе утро, – поздоровался он, даже слегка улыбаясь, – чем могу быть обязан столь раннему визиту?
– Доброе утро! – поздоровался Блейн, лучезарно улыбаясь, и прошел к столу, первым делом поставив на него стаканчики с кофе, а после этого папку и ноутбук. Пододвинув стаканчик Курта поближе к нему, он взял свой и опустился в кресло перед столом, открывая ноутбук. – Кофе тут откровенно паршивый, поэтому я купил этот в квартале от офиса. Если я скажу, что соскучился, вы будете удивлены, правда? Тогда я скажу, что очень вдохновился заданием и решил заняться им сразу после работы. А теперь вот захотелось стать первым, кто покажет вам результаты работы. Ознакомитесь?
– Это интересно, – заметил Курт, отстраненно задумываясь, что, возможно, Блейну действительно был очень интересен этот проект, раз он проявлял такое рвение. В таком случае, если идеи будут перекликаться с задумкой Курта, он обязательно к ним прислушается. Хоть он и директор, но это не означало, что работать все будут только по его приказам. Проект был заказом агентства, а не его личным контрактом, хотя вся ответственность и лежала на Курте. – Давайте посмотрим, и спасибо за кофе.
Курт провел пальцем по краю стаканчика. Блейн был прав: кофемашины в офисе варили ужасный кофе, а учитывая, что тот и не особо бодрил Курта, он ориентировался преимущественно на вкус напитка.
Курт жестом предложил Блейну обойти стол, чтобы они вместе, не наклоняя голову, могли смотреть в экран ноутбука:
– От какой идеи Вы отталкивались в своей концепции? – спросил Курт, когда Блейн уже поставил перед ним ноутбук и встал рядом. Он приподнял голову, снизу вверх глядя Блейна. Если разговоры о невыносимости его характера не подтвердятся, Курт будет просто счастлив. Но вот устоявшееся мнение о красоте и сексуальности Блейна буквально бросалось в глаза. Курт отвел взгляд и посмотрел в экран ноутбука, на котором уже были открыты нужные файлы.
Андерсон скользнул рукой по спинке стула Курта и наклонился сильнее, вновь чувствуя приятный запах его парфюма. Конечно, вчера Блейн солгал. Курт был очень и очень привлекательным, если не думать о том, что внутри живет подлая змея-вор чужих проектов. К тому же, он и правда был явным геем, и в любой другой ситуации Блейн бы уже приложил все силы, чтобы нагнуть его над столом, но сейчас решил отложить это на день триумфа, когда проект вернется в его руки.
– Ни для кого не секрет, что люди хотят быть всегда молодыми, успешными, привлекательными и влюбленными. Я сделал акцент именно на этом. Насчет моделей решим позже, но это будут девушки и парни, дорого и стильно одетые, которые будут откровенно влюблены друг в друга. Хочется, чтобы люди, которые будут смотреть на рекламу, чувствовали, что там и они станут таким. Ты словно прыгаешь в автобус до центра, и вот, тебе уже двадцать пять, ты хорош собой и ведешь за руку юную красавицу. Понимаете мою мысль?
Блейн повернул голову к Курту, оказываясь ближе к нему, и автоматически скользнул взглядом от глаз к губам парня и обратно. Умения соблазнения вырабатывались годами и теперь включались автоматически. Тот же продолжал внимательно смотреть в экран, скользя взглядом по предоставленным Блейном слоганам. Они действительно абсолютно со стопроцентным попаданием отражали суть того, о чем говорил Блейн, но не были тем, что представлял себе Курт. Он провел указательным пальцем по виску и тихо хмыкнул, поворачиваясь к Блейну. Совершенно неожиданно для Курта их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга – недопустимо близко. Курт прочистил горло и отклонился, облокачиваясь на спинку кресла. Это было слегка неловко и на доли секунды выбило из колеи.
– Я понимаю Вашу мысль, – Курт про себя перечитал один из наиболее понравившихся ему слоганов, – я даже скажу, что Вы ее отлично передали. Но... – Курт вздохнул и слегка крутанулся на кресле, теперь он оказался практически пойманным в ловушку: он сидел лицом к Блейну, тогда как одна рука того лежала на спинке кресла, рядом с плечом Курта, а другая – на столе, – я бы не стал брать ее, как основную. Этот центр не только для развлечения, там есть детская комната, супермаркет и множество других вещей для семейного досуга. Я думаю, что в первую очередь мы должны не концентрироваться на определенной аудитории, а найти способ привлечь всех. Какая-нибудь бабушка-кошатница точно не пойдет искать корм для своего любимца по этой рекламе. Мать-одиночка не пойдет со своим ребенком в место, которое рекламирует молодежь в дорогой одежде. Но как часть рекламной компании мне нравится эта мысль.
В первые годы работы в руководящей должности у Курта вызывало огромное затруднение говорить людям, что он не согласен с ними. Говорить, что их идеи не подходят, иногда два, а то и десять раз. Курт должен был жестко стоять на своем, добиваясь от коллег понимания его идеи и работы с ней в унисон. Но каждый раз, если, конечно, идея не была совсем ужасной, но неподходящей, Курт старался сообщить об этом как можно мягче, чтобы не отбить у человека желание к работе. В данном случае идея Блейна была хороша, хоть и рассчитана на узкий возрастной круг.
В общем и целом, конечно, Блейн понимал, что Курт прав. В его словах не было насмешки или желания унизить Блейна. Даже тон его голоса был не просто вежливым, а даже, возможно, осторожным. Но сколько было в этом искренности? Этот бизнес был полон настоящих «акул», и кто сказал, что сходство Курта с милой рыбкой отображает его истинную суть?
От соблазнительности не осталось и следа, когда Блейн коротко закатил глаза и выпрямился, складывая руки на груди:
– Вы правы, не отрицаю. Но моя идея – лишь часть всей рекламной кампании. Так уж повелось, что в нашем агентстве я по этим делам. Как говорит сама Шарп: «Все рекламы с девушками в бикини и облизывающимися парнями – это Андерсон». Фирменный стиль, Хаммел. А вот то, как резво вы забраковали эту мою идею, наталкивает на определенные мысли.
Блейн нагнулся через стол, чтобы взять свой стаканчик, и сделал глоток кофе, а затем перевел взгляд обратно к парню.
– Что это? Лишний повод указать мне мое место? Напомнить, что мое мнение вас не интересует?
– То, что мое мнение не сочетается с Вашим, не значит, что я хочу Вас унизить. Мы не в школе и не боремся за популярность, пытаясь оставить другого позади себя. Мы должны работать в команде, хотя в данном проекте последнее слово всегда будет оставаться за мной, – он говорил спокойно, без единой эмоции на лице. Курт придвинул ноутбук ближе к краю стола и указал Блейну на один из слоганов: – Этот мне особенно нравится, но его надо расширить. Даже если мы оставляем образ Вашей рекламы, подумайте, что в ней может зацепить сорокалетнего мужчину? Попытка выглядеть моложе? Или желание купить все необходимое без лишних разъездов на машине и плутания по три часа по этажам?
Курт вздохнул, увидев в одном из слоганов слово «сексуальность» и коснулся его пальцем перед тем, как посмотреть на Блейна, приподняв одну бровь:
– Секс? – Курт издал протяжное «м» и закинул ногу на ногу, усмехаясь. Блейн сам подтвердил то, что славился кричащими о похоти рекламами. – Секс – двигатель прогресса? Вы понимаете, что это банально? Пошлость привлекает внимание? Безусловно. Хочу я ее в этом проекте? Нет! – Достаточно жестко высказал свое мнение Курт. – Все шутки о моей личной жизни оставьте при себе, они не будут правдивыми и только займут у нас время. Еще раз подчеркну, мне нравится Ваша идея, но над ней стоит еще поработать. Времени до собрания Вам хватит?
Курт тоже взял свой кофе, чтобы хоть как-то занять руку, а не сидеть истуканом в ожидании ответа, он не смотрел на Блейна, чтобы зрительным контактом не накалять атмосферу.
Блейн сделал глубокий вдох, выдохнул, а затем сделал еще один и резко захлопнул крышку ноутбука, пододвигая его к себе и засовывая обратно подмышку. Внутренности Блейна кипели от злости и раздражения, мозг генерировал тысячу новых слоганов каждую секунду, и основной идеей каждого было «Хаммел – идиот». Он буквально ненавидел парня в эту секунду, и будь у него хоть на йоту меньше выдержки, он бы пихнул его вместе с креслом к стене и взял за горло, а затем объяснил бы, что к чему. Образ вальяжного героя–любовника, полного креатива и умения наслаждаться жизнью, давался ему не так уж просто. Да, он прошел свою внутреннюю войну еще в средней школе, но никогда не забывал о том, сколько стоит его выдержка и образ в целом.
– Что ж. Спасибо большое за помощь, мистер Хаммел. Учту все ваши замечания и подкорректирую материалы. Надеюсь, к собранию все будет готово. Хорошего дня.
Последняя фраза прозвучала как вежливое пожелание вывихнуть шею, но Блейн сделал это нарочно. Не говоря больше ни слова и не дожидаясь ответа Хаммела, Блейн взял еще и папку, оставил стакан кофе на столе и направился к выходу, не оборачиваясь.
Курт больше пятнадцати минут крутил в руках телефон, открыв телефонные номера одного из контактов. Экран то и дело гас, но Курт упорно снимал блокировку, будто в этот раз точно решится позвонить. Но нет. На самом деле, он так и не решился позвонить еще два месяца назад, но вопрос был и тогда, и сейчас один: хотел ли он этого?
В одной из его же рекламных компаний около года назад Курту предложили стать моделью. Он долго отнекивался, стоя в планшетом в одной руке, а вторую держа на талии. Курт флиртовал с заказчиком откровенно и очевидно для всех вокруг.
«Все бывает в первый раз», – говорил заказчик, на что Курт издавал тихие смешки, повторяя, что никогда не работал моделью и не собирается этого делать. Он опускал взгляд и смущенно смотрел на мужчину из-под ресниц. Ему были приятны его уговоры.
«Я теперь никого не могу представить на месте модели, кроме тебя», – тот проводил рукой по волосам Курта, поправляя выбившиеся пряди, которые растрепал прибрежный ветер, а потом расправлял наглаженный ворот футболки-поло, намеренно касаясь пальцами шеи.
Это было Майами, это было солнце и сплошное наслаждение от работы. Курт дни напролет проводил на пляже, слушая море и любуясь голубым бескрайним горизонтом. Это был один проект и могла быть одна ночь с мужчиной, который заваливал Курта комплиментами и заставлял каждое утро непозволительно долго крутиться перед зеркалом перед их встречами.
«Позвони мне, как будешь в Нью–Йорке», – на этих словах Курт забрал записку с личным, а не рабочим телефонным номером из рук мужчины и скорее игриво, чем неопределенно, пожал плечами.
Соблазняли его, и не Курт должен был сбегать бесследно, оставляя лишь воспоминание о себе. Но вышло наоборот. Курт глубоко вздохнул и убрал телефон в карман. Если будет готов, то позвонит сразу. Очередная жалкая попытка нормализовать свою личную жизнь с треском провалилась. Курту хотелось не просто секса, а чтобы его приняли и поняли. Ведь где-то должен был быть человек, способный на это.