Выйдя в спальню, Андерсон подхватил с тумбочки свой телефон и плюхнулся на кровать, складывая ноги по-турецки и поднимая глаза на Курта:

— Итак, что мы будем есть? — спросил он как ни в чем не бывало, словно понятия не имел о внутренних терзаниях парня, которые слушал уже несколько минут.

— Ничего жирного. Ты как хочешь, а мне какой-нибудь салат и можно суп, — Курт вытянулся на животе на кровати рядом с Блейном. Он был в одном полотенце и ему все равно придется встать и надеть белье, но пока не хотелось даже шевелиться. — Я бы что-нибудь приготовил, но, боюсь, что сожгу все, если сяду на стул и не смогу встать, — Курт уткнулся лицом в подушку и окончание фразы неразборчиво пробурчал в нее.

Второй раз он, конечно, не собирался без предупреждения засыпать перед Блейном, но сделать это очень хотелось. Курт повернул голову в бок и подложил под нее руку. Вопрос крутился на языке, и Курт старательно списывал его на праздное любопытство:

— А что ты вообще любишь есть? Какая кухня? Или определенные блюда? — «Это самый обычный вопрос. Ничего более. Я не буду готовить ему ужины. Просто спросил. Сейчас еще не хватало как одинокой тридцатилетней домохозяйке, которая мечтает выйти замуж, начать саморекламу о том, как я вкусно готовлю. Хотя, правда, вкусно».

Блейн, не удержавшись, усмехнулся и упал на спину, пододвигаясь ближе к Курту и кладя руку на его плечо, нежно его поглаживая. Ему нравилось трогать Курта, действительно очень нравилось. И он хотел это делать. Более того, он не сомневался, что и Курту это нравится, хоть тот и старательно гнал от себя все чувства.

— Ты такой зануда иногда. Ну, когда не пьяный. Когда пьяный, ты очень-очень горячий. Надеюсь, я смогу раскрыть тебя так, чтобы ты рядом со мной и трезвым вел себя так, как вчера пьяным... — промурлыкал Блейн, нежно касаясь губами щеки Курта. Только щеки из-за того, что большая часть его лица все еще была погружена в подушку. Надо было пытаться вытеснить из головы Курта все невеселые мысли, но пока Блейн не знал, как это сделать. — Я люблю вредную еду. Очень... Но не ем ее, потому что я ведь сексуальный мачо, и все такое. Я не могу заталкиваться огромным бургером или облизывать губы от томатного соуса, который будет капать с пиццы... Но если уж ты говоришь про кухню в плане готовки, а не того, что можно заказать с доставкой на дом и поесть втайне от всех в кровати, то я люблю средиземноморскую кухню. Морепродукты, все эти их салаты с сыром... Оливковое масло люблю. О, а еще итальянскую! Она близка к фаст-фуду, у них там все на тесте и это вкусно. Вообще, я люблю поесть, так что, если ты хочешь пригласить меня на домашний ужин, можешь позволить своей фантазии улететь куда угодно. Только у меня аллергия на орехи и сельдерей.

— Домашний ужин, не слишком сильно ты раскатал губу? — усмехнулся Курт с мягкой улыбкой на губах. «Мне нравится эта идея, но тебе пока об этом знать не стоит. Или...?». — Я подумаю над этим. А если я буду вести себя так, как вчера, каждый день, то придет какой-нибудь двадцатиоднолетний специалист и заберет у меня все проекты, я пока еще не готов сдавать свои позиции. А у меня столько работы взято на дом... Черт. Я действительно зануда, — последнюю фразу Курт простонал и потерся носом о плечо Блейна, после чего спрятал лицо в подушке.

Блейн благоразумно решил не комментировать слова Курта о его образе жизни и ком-то, кто его сместил. Ругаться не хотелось, да и тот вряд ли сознательно его поддел. Во всяком случае, Блейн надеялся, что это было не специально. А Курт даже не придал этому значения, говоря первое, что пришло на ум. Он старался быть честным, но продолжал сдерживать себя. «Неудивительно, что от меня все бегут. Наверное, нужно что-то менять. Но думать об этом я буду не с похмелья». Курт перевернулся на бок, прижимаясь к Блейну, и положил голову ему на плечо, заглядывая в глаза. Отдыхать, так отдыхать.

— Давай, заказывай самую вредную пищу, которую только можно, чтобы весь соус от нее остался на пальцах, — Курт поцеловал Блейна в линию нижней челюсти, совсем близко к уху, кладя руку на его грудь. — А я знаю отличный способ, как убирать кетчуп с подбородка, — он рассмеялся и добавил: — возьми мне бургеров и картошку фри. О, еще я хочу ломтики жареной курицы и к ним соус вроде барбекю. А еще сладкое что-нибудь не забудь и колу, — Курт сел на кровати и оглянулся на Блейна, обводя взглядом его фигуру: — Я бы дал тебе шорты, но меня абсолютно устраивает такой твой вид, — он игриво приподнял одну бровь, встал и направился к комоду за боксерами. Судя по поведению, Курт был еще пьян. Или просто наконец-то решил попытаться отпустить все свои запреты?

Слова о еде мгновенно взбодрили Блейна на фоне предыдущего высказывания, и он проводил Курта взглядом, набирая номер доставки еды. Заказывая, он неотрывно наблюдал за Куртом, который тоже поглядывал в его сторону, натягивая боксеры, стоя спиной, и боролся с желанием подняться и нагнуть парня над комодом, для начала отшлепав его за то, что тот явно его дразнил. И в поведении, и в мыслях Курта все было слишком переменчиво. Разобраться было сложно. Оставалось вести себя расслабленно. Это был единственный возможный вариант.

Отложив телефон, Блейн ухмыльнулся и наклонил голову:

— Еды будет много. Надеюсь, ты это осилишь... А теперь возвращайся в кровать, у нас есть еще полчаса до приезда курьера, и я хочу потратить их с пользой.

— Хочешь поспать? — шутливо переспросил Курт, ложась обратно на кровать. «Чувствую, будь его воля, он бы мне больше вообще спать не давал. А я был бы не против». Он вытянул руки вверх и прогнулся в спине, тут же снова принимая расслабленную позу. «Я даже не знаю, где мой телефон. И не хочу знать...». — Мы не выйдем из квартиры, пока все не съедим. Мой отец никогда не простит мне, если узнает, что я выбрасываю еду, — Курт улыбнулся, вспоминая, что вторым, после футбола, в чем Берт и Финн нашли общий язык, была любовь к еде. Берт бы очень сильно возмутился, узнав, что Курт выбрасывает одну треть всего, что готовит вечерами.

Курт повернул голову к Блейну и предложил, и так зная, на каком варианте они оба остановятся:

— Я могу включить какой-нибудь фильм или что ты там говорил о проведении времени с пользой?

Андерсон хмыкнул и приподнялся на локте, скользя левой рукой по животу Курта и плавно проводя пальцами по резинке его боксеров:

— Конечно, ты можешь включить фильм. Но лучше тот, который ты уже видел, или который не особенно тебя интересует. Не думаю, что я позволю тебе отвлечься на экран, пока в постели из аппетитного только твоя задница, — он немного понизил голос и наклонился, коротко целуя Курта в губы так, словно они делали это постоянно.

Хотя сам Хаммел все еще был немного замкнут и очень много паниковал в своей голове по поводу их отношений, Блейн был спокоен, как удав. А еще уже немного заведен и заинтересован в том, чтобы если не получить еще один оргазм до приезда пищи, то хотя бы получить взаимное удовольствие путем ласк и поцелуев. Говорить ни о чем не хотелось, хотя он догадывался, что это могло бы немного прояснить ситуацию. Хотелось просто целоваться и прижимать парня к себе, запустив пальцы в его волосы.

— Я знаю, что тебе нравится целоваться со мной не меньше, чем мне с тобой, — шепнул Блейн, улыбаясь и глядя в глаза Курта. — Не сдерживайся.

— Как скажешь, — выдохнул Курт, прежде чем вновь прижаться к губам Блейна и обнять его за шею, перетягивая практически полностью на себя.

Блейн не в первый раз вовремя находил нужные слова, которые помогали Курту принять некоторые решения и откинуть сомнения. Тот будто чувствовал его, находился с ним на одной волне, понимал. Не только в общении, но и в физическом контакте людям всегда требуется время, чтобы почувствовать друг друга, понять то, что нравится и подстроиться друг под друга. Курту с Блейном, оказалось, не нужно для этого времени. Осознание этого лишь усиливало желание Курта. Видимо, им нравилось одно и то же. Ведь ни один человек не мог предположить, что кто-то предугадывает все твои желание путем чтения мыслей. Люди проходят через десятки партнеров, чтобы найти того, с кем они будут сочетаться. Курту казалось, что они с Блейном подходили друг другу во всем с точки зрения секса и ласк. И пусть по жизни у них были разные цели и ценности, Курт замечал за внешней подачей Блейна намного большее, чем просто привлекательного альфа-самца. Он видел его отзывчивость и желание помочь, которые тот глушил, понимая, что порой за слабости приходится платить слишком большую цену. С Блейном хотелось быть открытым, ему хотелось доверять, с ним хотелось откинуть все свои сомнения и страхи. Может быть, Курт наконец-то встретил своего человека? Поэтому им не потребовалось много времени. Поэтому все шло так стремительно. Потому что от установившейся связи невозможно было отказаться. Блейн прорвал броню Курта и откинул ее настолько далеко, что, казалось, ее больше не вернуть. Как бы Курт ни вел себя в обществе, от Блейна ему было не скрыть своих истинных эмоций. Курту хотелось сказать, что это и есть счастье, которое он искал годами.

Курт слегка прикусил нижнюю губу Блейна и лишь на секунду открыл глаза, чтобы увидеть наслаждение на его лице. Увидеть, как прикрыты его подрагивающие ресницы, и снова полностью отдаться поцелую и рукам, скользящим по телу. Ради таких минут, а может быть, даже часов или дней Курт готов был вновь и вновь откидывать в сторону работу. Все успеется, все решится, а пока для Курта имел значение только Блейн, который удобно устроился сверху Курта, поставив колено между его бедрами. Он оперся руками на подушку с двух сторон от головы парня и самозабвенно его целовал, радуясь тому, что мысли Курта из-за поцелуя были не оформлены и в голове Блейна скорее напоминали вполне себе приятное мычание. А учитывая тот факт, что время от времени они и правда стонали в губы друг друга, это и вовсе не напрягало.

Блейн сознательно не касался Курта ниже пояса ни руками, ни своим пахом, чтобы не заводить снова и потом не устраивать облом, когда придет курьер, но ему даже нравилось это. Поцелуй двух парней в одних трусах сложно было назвать невинным, но они касались друг друга только губами и торсами. Время от времени Блейн не выдерживал, опускаясь поцелуями по шее и ключицам Курта, но возвращался к его губам достаточно быстро, как только замечал, что тот начинал дышать чаще, приоткрыв рот.

— Ты такой красивый... — невольно вырвалось у Блейна, когда он в очередной раз оторвался от губ Курта, чтобы перевести дыхание.

Он не был уверен, что у них приняты подобные замечания. Во время взаимной мастурбации это были грязные разговорчики, заводящие их обоих, но сейчас это было абсолютно искренне и просто вырвалось, когда Курт открыл глаза, его ресницы взметнулись вверх, а припухшие розовые губы дрогнули в очаровательной, почему-то детской и немного смущенной улыбке. Сердце Блейна защемило от нежности и слова вырвались сами собой, но не звучали ли для Курта они просто дежурной фразочкой для очередного любовника? Он впервые в жизни ненавидел репутацию, на которую всю жизнь работал, и это безумно злило его где-то внутри. Или злило бы, если бы ладони Курта не касались его плеч и спины в успокаивающих нежных поглаживаниях.

— Почему ты смотришь на меня так, будто сам испугался своих же слов? — с улыбкой спросил Курт, переводя руку с плеча Блейна на его щеку и ласково поглаживая ее пальцами. Курту не хотелось переводить все в шутку или отпускать комментарии насчет слов, слетевших с губ Блейна. Они звучали искренне, были безумно простыми, но слишком нежными и трогательными. Слишком важными по силе вложенных в них эмоций. Курт смотрел в глаза Блейна, а внутри бушевал трепет, распространяя теплом по телу ощущение умиротворения. Их поцелуй был не ради секса или не для того, чтобы унять возбуждение, он был проявлением чувств, которые Курт пока боялся объяснять даже сам себе. — Ты бываешь милым, Блейн.

«И таким ты мне безумно нравишься. Ты даже не можешь себе представить, насколько сильно». Курт вновь прижался к губам Блейна, отчасти даже боясь, что на них вернется его прежняя ухмылка. Если даже Блейн играл перед Куртом какую-то роль, тот готов был наслаждаться ей, надеясь, что все окажется искренним. Он надавил на плечи Блейна, подталкивая его перевернуться на бок, а сам приподнялся за ним следом, чтобы оказаться сверху. Его колени сжали бедра Блейна, а руки скользнули от живота к груди и снова вниз, после чего Курт наклонился, останавливаясь за миллиметр до так и манящих к себе губ:

— Будь таким почаще, пожалуйста.

— Уверен? — поинтересовался Блейн, вернув себе легкую насмешливость и почти оправившись после того неожиданного приступа нежности. — Не скажешь мне потом что-то вроде: «Боже, кто ты такой, романтичный сопливый придурок, который бегает за мной с цветами и поет серенады? Мне нравился тот дерзкий альфа-самец, верни его обратно!»?

Блейн попытался спародировать голос Курта и засмеялся, поглаживая ладонью бедро парня.

— А я, представляешь, буду ходить за тобой по пятам с широко распахнутыми глазами, ловить каждое твое слово и постоянно говорить о том, какой ты прекрасный и как я тебя люблю. Мы будем ходить за руки, целоваться каждые пять минут и засыпать в обнимку на диване перед телевизором. Ну это лет через десять. А до этого мы займемся сексом на каждой поверхности в этой квартире, перепробуем все позы и игрушки, признаемся друг другу в грязных фантазиях, и весь мир для нас будет иметь какие-то свои ассоциации, свое значение. Будем переглядываться, смеяться, вспоминать давние истории, ездить вместе отдыхать, рассказывать родителям о том, как познакомились... Кажется, я увлекся, — со смешком заметил Блейн и наклонил голову в бок, расценивая реакцию Курта на его слова.

Это ведь было тем, чего он хотел, верно? Но почему так теплело в груди у Блейна от этих фантазий?

— Ну да, это уже перебор... — промямлил Курт, ошарашенно глядя на Блейна. Тот практически озвучивал вслух его мечты и фантазии, говорил образами, которые Курт не раз представлял перед сном. Но это пугало. Наверное, Курт был бы абсолютно счастлив, если бы услышал эти слова как свадебную клятву перед тем, как его будущий муж одел бы ему на палец кольцо, но слышать это от Блейна, которого он знал меньше недели, даже в шутку, было странно. «Что я вчера успел наболтать? Нельзя так случайно все угадать. Таких совпадений не бывает. А если я обо всем этом ему рассказал... Он насмехается?».

Звонок в домофон оказался спасением. Растерянный Курт оперся руками о грудь Блейна и слез с него, указывая рукой в сторону коридора, словно тот мог не услышать, что приехала доставка. «Господи, мне нельзя пить, из этого выходит одна сплошная катастрофа. Еще бы рассказал ему о том, что выбрал кольца, которые хотел бы купить на свадьбу. Нет. Я их просто смотрел, из интереса... Может, я вообще навсегда останусь холостяком. Идиот».

Курт схватил со стула домашние штаны и скрылся в коридоре, перед этим бросив:

— Я быстро, закинь пока кровать покрывалом, — «Интересно, что он обо мне думает? Что я одинокий, никому не нужный романтик? Надо же было так опозориться».

Все явно пошло не по плану. Блейн сам нес полную околесицу, но он точно не слышал ее в мыслях Курта, и вчера он тоже ничего подобного не говорил. Но как объяснить это ему? Парень снова ускользал, и Блейну не нравилась даже мысль о том, что тот будет хранить на него обиду. Тем более, без повода. Вздохнув, он поднялся, нашел с третьего раза покрывало в углу комнаты на комоде и быстро накинул его на постель за мгновение до того, как Курт вернулся в спальню с едой.

Блейн восторженно потер ладони и широко улыбнулся пакетам, облизывая губы:

— Еда! — крикнул он, но тут же вспомнил, что хотел все-таки уточнить у Курта этот момент, и добавил: — Ты ведь сбежал только из-за звонка, да? Я не сказал ничего странного? Нет, правда, это просто была, ну, шутка. Я не думаю, что ты бы хотел чего-то подобного, потому что если бы хотел, то ты бы, наверное, не был сейчас рядом со мной. Потому что я... — Блейн замялся на секунду, — я слишком боюсь подобного, чтобы стать влюбленным парнем с букетом роз.

Блейн замолк и добавил через пару секунд:

— Какая—то траурная речь получилась при виде еды, она мне, блин, не нравится. Нам ведь еще не пора поговорить, верно? Мы можем просто поесть?

— Да, давай поедим, — улыбнулся Курт, приподнимая руки с пакетами. «Пока не надо разговоров. Наверное. В конце концов, мы не в отношениях и даже не переспали, нам просто нравится проводить время вместе». — Ты меня немного смутил, но все в порядке. Не могу сказать, что я прямо не такой, но... Меня надо срочно заткнуть едой.

Курт поставил пакеты на тумбочку и втянул носом запах вредной пищи, который шлейфом тянулся по коридору и за несколько секунд успел заполнить всю комнату. «Надо прекратить думать, а просто наслаждаться происходящим. Все любят легкость в общении». Ставший тягостной чертой характера самоанализ практически никогда не приносил ничего хорошего. Порой на что-то, пусть даже временно, нужно было закрывать глаза, существуя в настоящем и не пытаясь искать смысла в своих желаниях. Курту всегда давалось это с большим трудом. Но сейчас хотелось отпустить все вопросы.

— Я принесу прикроватный столик и стаканы, а ты доставай все из пакетов. И не начинай есть без меня, — Курт посмотрел на Блейна, на секунду стушевавшись. «Легкость и непринужденность. Непринужденность и легкость». Он сделал два шага вперед и прижался к губам Блейна, не углубляя поцелуй, но обхватывая его нижнюю губу своими. Руки легли на плечи, движение губ затянулось, и Курт отстранился, улыбаясь. — Есть будем руками. Я сейчас.

Еще один легкий поцелуй, поход на кухню, и Курт спустя две минуты вернулся со всем необходимым. Он довольно простонал, увидев открытую коробку с бургером, и даже облизнулся. Домашняя еда прекрасна, рестораны блещут изысканностью, но порой не могло быть ничего вкуснее вредных канцерогенов.

— Ты заказал что-то конкретное себе или я могу кусать все, что вижу? — со смешком спросил Курт, наливая колу в бокалы. «Боже, как чертовски вкусно пахнет».

Блейн улыбнулся и качнул головой:

— Ты думаешь, я буду жадничать и не разрешать тебе брать то, что типа «мое». Кушай на здоровье, сладенький. У тебя и так ключицы торчат, я буду испытывать эстетическое удовольствие, наблюдая за тем, как ты будешь поглощать пищу, — рассмеялся Блейн и подхватил один наггетс, макнул его в соус и засунул в рот, с удовольствием пережевывая. — Ты знаешь, у меня не было ничего подобного в компании кого-то живого, наверное, со времен Йеля. И то, тогда это было редко, только когда я приезжал в Нью-Йорк и мы с Сэмом находили время встретиться. А так меня либо окружали напыщенные снобы, которые рассуждали, какие устрицы лучше, или я поглощал что-то подобное перед телевизором или под фильм с ноутбука. Приятно травить себя в компании привлекательного парня и не видеть презрительного взгляда. От образа иногда очень устаешь.

Блейн подобрал под себя ноги и засунул в рот несколько соломинок картошки, пережевывая и глядя на Курта. Ему хотелось, чтобы тот открылся. Пускай не сейчас, чуть позже, но Блейну хотелось слышать искренность не только в мыслях, но и в словах. Во всяком случае, сам он уже осторожно ступил на этот путь, так что мог ведь рассчитывать и на ответную реакцию, верно?

— Это ужасно неэстетично, но безумно вкусно, — проговорил Курт с набитым ртом, сжимая в руках бургер. Он повернул голову, и посмотрел на Блейна, подавляя смешок и слизывая с уголка своих губ кетчуп. Он прожевал остатки и откинулся на спинку кровати, тоже подминая одну ногу под себя. — Мой отец обожает вредную пищу. Но у него слабое сердце, и все это сказывается на обмене веществ, так что у нас дома она была под запретом. По приезде в Нью-Йорк я строил из себя напыщенного индюка и проходил мимо забегаловок, а потом, сидя с Рейчел перед телевизором, уплетал китайскую лапшу вилкой и мороженое столовыми ложками. Порой приходится от чего-то отказываться даже в еде, чтобы образ не пострадал, — Курт сделал глоток колы, а на стакане остались следы от его перепачканных в соусе пальцев. — Я завидую людям, которые забивают на все и жуют какой-нибудь хот-дог на лавочке в центральном парке. А я бегу мимо них в дорогущем дизайнерском пальто и по телефону последней модели договариваюсь об очередной деловой встрече. Да, я типичный сноб. А ты высокомерный засранец.

Курт покачнулся, своим толкая плечо Блейна, и откусил еще кусок от бургера.

— Марк Джейкобс не простит мне, если я вытру о его рубашку или брюки жирные пальцы. Мы заложники своих социальных статусов, которых добивались с большим трудом, — Курт взял соломинку картошки и тоже засунул еще в рот. — Но дома мы можем делать все, что хотим, правда?

Блейн повернул голову, облизал губы и кивнул:

— Только вот у меня нет дома, я живу в отеле. А мои родители еще большие снобы, и если бы они это увидели, то отец бы просто вышел из комнаты, а мама бы затянула долгую песню о том, как важно человеку быть здоровым и хорошо выглядеть, и как многое значит наш внешний вид и как легко его испортить вот такой вот едой. Она у меня очень красивая. Очень меня любит. Но бывает ужасно занудной. И она бы точно ужаснулась, если бы я сделал так при ней...

Блейн, который успел вытереть одну руку, скользнул ею по подбородку Курта и приподнял его голову, разворачивая к себе, а затем наклонился и прижался к губам парня, чувствуя привкус мяса, сыра и соуса и не чувствуя никакого смущения по этому поводу. Он легонько прикусил губу, когда Курт отказался открывать рот, и углубил поцелуй, мыча от удовольствия и сжимая во второй руке бургер так, что тот рисковал превратиться в лепешку.

— Да, вот за такое меня бы из дома выставили, — утвердительно кивнул он, отрываясь от губ Курта и подхватывая стакан с колой.

— Боже, мы ужасны, — рассмеялся Курт, прикрывая рот рукой, — Но мне нравится. А твои родители многое теряют, точно тебе говорю. Вот я знаю, что каждый раз, когда Финн приезжает в Лайму, они с отцом заказывают пиццу, несмотря на то, насколько вкусно готовит Кэрол. Кэрол — это мама Финна, — Курт с такой легкостью рассказывал Блейну свои семейные истории, что это удивляло даже его самого. Он так привык держать личное при себе. — Но иногда можно.

На самом деле, в потреблении вредной пищи чем-то плохим можно было назвать только набор лишних килограммов и перспективу нарушения обмена веществ. Но общая картина происходящего в спальне добавляла колорита их действиям. Разбросанные по кровати обертки, пакеты на полу, руки, перепачканные в соусе, картошка фри, которая вывалилась на покрывало и отпечатки пальцев на когда-то бывших кристально чистыми стаканах. А главное, Курт с Блейном получали от этого истинное удовольствие, не стесняясь и не стыдясь ничего. На домашних штанах Курта, которые он надел, чтобы встретить курьера из службы доставки, уже красовалось жирное пятно, и он добавил еще одно, поставив упаковку из-под соуса на свое колено. «Да и пусть будет».

— Мне кажется, что, чем больше пятен мы оставляем, тем веселее, — довольно заключил Курт.

Он окунул наггетс в соус и поднес его к губам Блейна. Курт провел по ним самым краешком наггетса, не дав откусить кусок, а отправляя тот целиком к себе в рот. Он показал Блейну язык и взял еще один ломтик, последний в этой упаковке. Но, перехватив запястье Курта, Блейн наклонился и куснул наггетс прямо из его пальцев, после чего с довольной улыбкой принялся его пережевывать, благородно оставив половинку для Курта.

— Я бы сказал, что у нас почти «Девять с половиной недель», но они там не объедались ничем таким жирным... Представляешь, я мог бы выложить картошку фри по твоему телу и съедать ее с него, предварительно облив кетчупом... — Блейн представил эту картинку и вздрогнул, рассмеявшись. — Даже в фантазии это выглядит гадко! Но вообще, если это будет жидкий шоколад или мороженое, то мне нравится идея слизывать его с тебя. Уложу тебя на живот... — Блейн приблизил губы к уху парня, шепча на тон ниже: — и догадайся, где будет больше всего шоколада и придется вылизывать усерднее всего...

«У меня есть шоколадный и ванильный соусы и сливки...». Курт отчетливо себе представил, как шоколад стекает по его телу, оставляя следы по бокам и спускаясь к прогибу в пояснице. Как Блейн опускается все ниже, тщательно вылизывая его кожу, а потом слегка кусает за ягодицу и отводит ее в сторону. «Твою ж мать!».

— Ты даже разговор о фаст-фуде умудрился свести в пошлость, — это должно было прозвучать с насмешкой, а получилось сдавленно. Курт непроизвольно облизал губы. «... а я буду выгибаться, подстраиваясь под движения твоего языка». — Но я бы запомнил твое предложение и не забывал его.

Курт наклонился к губам Блейна, касаясь их и отстраняясь на несколько миллиметров, но вместо поцелуя, который дальше должен был последовать, он поднял руку и впихнул в рот Блейна наггетс. Но тот будто даже не удивился этому действию, а ожидал его, принявшись пережевывать доставшийся ему вместо поцелуя ломтик. «Я что, такой предсказуемый?».

— Я серьезно рассмотрю твое предложение, — усмехнулся Курт, отклоняясь и беря еще картошки.

— Ну, поскольку теперь твой парень повержен мною, то доступ на территорию открыт и принц свободен, — хмыкнул Блейн, запивая наггетс колой и запуская чистую руку в волосы Курта на затылке, поглаживая кожу головы и с улыбкой глядя в глаза парня. — А также я знаю, где ты живешь, работаешь ты вместе со мной, и я точно знаю, когда ты с этой самой работы уходишь. Так что, если ты надеешься, что этот день станет последним таким днем или думаешь, что все это лишь последствия вчерашней пьянки и пробуждения в одной постели, то ты заблуждаешься. Не знаю, что помнишь ты из прошлого вечера, но я уже говорил, что ты нравишься мне. И за сегодняшний день я в этом только убедился.

Блейн наклонился и коротко чмокнул Курта в скулу, улыбаясь от того, как потеплел его взгляд от этих слов.

— Я, между прочим, помню практически все, — проговорил Курт и пододвинулся к Блейну, чтобы положить голову на его плечо. Он потерся носом о его шею и теперь, когда Блейн не видел его лица, позволил губам расплыться в широкой и счастливой улыбке. — И насчет милого тебя я не шутил. Ты мне тоже нравишься. И милым, и таким, как обычно, — «и еще кое-что, это действительно важно.» Курт сел, чтобы иметь возможность смотреть Блейну в глаза и медленно выдохнул. Была волнительно и стыдно. «Я должен это сказать, это будет честно. Не хочу, чтобы что-то оставалось недосказанным». — Знаешь... Я хочу сказать тебе спасибо за вчерашнее, — «ну вот, не так страшно», — за то, как ты повел себя с Адамом. Я не знаю, как ты все понял, но спасибо, что не посмеялся надо мной.

Курт смущенно пожал плечами и опустил взгляд на свои руки, которые сцепил в замок. «Мне, правда, стыдно за ложь». Курт поджал губы, вновь понимая, что этот поступок Блейна был намного важнее и глубже, чем обычный показной спектакль.

Блейн нежно обхватил лицо Курта руками, приподнимаясь на коленях, и поцеловал его в губы просто для того, чтобы стереть с лица смущение и напряжение и вернуть на губы улыбку:

— Поверь, я сразу по его мерзкой морде понял, что к чему. А как он спросил насчет тебя... Ты бы видел это превосходство и выражение лица в духе «я все знаю про вашего Хаммела, он не придет». Сначала я думал просто сломать ему нос, но потом вспомнил, что я взрослый культурный человек и мы на вечеринке, так что решил утереть ему нос лучшим способом. Показав, что он ошибается. И ты был такой очаровательно растерянный... — Блейн засмеялся, вспоминая первую реакцию Курта, его удивление и смущение. — В общем, ерунда. Мы отлично повеселились первые пару минут, а когда он подошел во второй раз, нам было явно не до него...

Блейн скользнул руками на талию парня и потащил его на себя, заставляя перекинуть ногу через бедра и усесться верхом:

— Мне кажется, вчера тебе нравилось так сидеть, — шепнул он совсем тихо и поднял голову, глядя в лицо Курта и облизывая губы.

«Понравилось больше, чем ты даже можешь себе представить...». Курт наклонился вперед и провел пальцами по щеке Блейна, а после тут же накрыл его губы своими, от наслаждения прикрывая глаза. Этот поцелуй вышел нежным, Курт вложил в него все свои эмоции, всю ту уверенность, которую Блейн вчера ему подарил. Блейн обезопасил его от упреков друзей и насмешек Адама, подарил полный легкости и веселья вечер, а после и прекрасное утро. «Ты словно пробрался в мою голову, в мою жизнь, наконец-то меняя серые краски на яркую палитру». Курт в одиночку нес груз ответственности несколько лет, забывая о том, что работа не должна затмевать все, в том числе и личную жизнь. Блейн напомнил ему об этом. И теперь Курт не хотел лишать себя наслаждения. Наслаждения быть рядом с Блейном. Пусть он все еще был полон страхов и сомнений, но Блейн уверенно вырывал их из жизни Курта, прекращая внутреннюю панику поцелуями и говоря о том, что дарило надежду на их общий завтрашний и многие другие дни. Они откинули свои социальные маски рядом друг с другом. Но завтра, в любом случае, наступит только завтра. Сегодня у них было только всепоглощающее мы.

Несмотря на то что Блейну совсем не хотелось уходить, уйти все же было необходимо. Блейн был соней, так что вариант «заехать и собраться с утра» сразу отпадал, при всем его желании провести еще одну ночь с Куртом, как и вариант «прийти на работу в бордовом бархатном костюме и несвежей рубашке». К счастью, Курт не был девчонкой, одной из тех, кто ныл и вешался на шею уходящему Блейну, сто раз переспрашивая, перезвонит ли он. Тем самым, на самом деле, только уводя свои шансы на противоположную сторону оси координат. Блейн был бы не против, если бы Курт повис у него на шее, но и за понимание тоже был благодарен, поскольку слышал, что парню не хочется ночевать сегодня одному, как и Блейну. И вот это было чертовски странно, на самом деле, потому что Андерсон действительно не любил посторонних в своей зоне комфорта, а Курта готов был буквально и переносно усадить себе на шею.

Стрелка часов шла к девяти, под домой уже ждало такси, которое Блейн вызвал, чтобы не было пути назад, а он все не мог отлипнуть от Курта, в сотый раз целуя его уже в прихожей:

— Обещаешь, что сказка не исчезнет с полуночью, добрая фея? — игриво поинтересовался Блейн, скользя ладонью по шее Курта и разглядывая его даже не припухшие, а уже истерзанные поцелуями губы и удовлетворенно улыбаясь, потому что его выглядели точно так же.

Курт рассмеялся, поправляя ворот рубашки Блейна, которую отпаривал двадцать минут назад, надеясь придать ей более менее приличный вид. Блейн собрался, ключ в замке был уже повернут, оставалось только надавить на ручку и открыть дверь, но они тянули время, словно пытаясь насытиться друг другом до утра, до следующей встречи.

— С каких пор с меня сняли должность спасенного принца и повысили до доброй феи? — «Завтра мы будем на работе, конечно, это совсем другое, но я не хочу, чтобы что-то менялось между нами...». — Ничего не исчезнет, обещаю.

Курт коротко поцеловал Блейна и не сдержал разочарованного стона, когда пришлось быстро отстраниться. Они оба понимали, — Курт надеялся, что так думал не только он — что на работе нужно будет вести себя сдержанно. Он все еще не хотел слухов, не хотел, чтобы все говорили, что он новая подстилка Блейна. У них будут обеды, вечера и ночи. Но об этом Курт сейчас не думал. Он провел рукой по волосам Блейна и отступил еще дальше, чувствуя, как руки соскользнули с его талии.

— Тебе пора, — мягко улыбнулся Курт, прислоняясь головой и плечом к дверному косяку, не переставая смотреть Блейну в глаза. «Боже, он такой красивый». — Это был потрясающий вечер и день, я бы с удовольствием его продолжил... Но тебе лучше бежать, если ты не хочешь пойти на работу в этой или моей одежде.

— Даже не знаю, что хуже: прийти на работу в подвернутых классических брюках, которые будут трещать на моей заднице, или в пижонском бархатном костюме, — рассмеялся Блейн.

Он сделал еще один шаг назад, тепло улыбаясь Курту и чувствуя, как крепнут нити, что связали их за эти сутки:

— До завтра, Курт, — с улыбкой шепнул Блейн и направился к лифту, не переставая улыбаться даже уже в машине.

И даже приехав в отель, подготовив одежду на следующий день и просматривая документы к проекту на понедельник, он не мог отделаться от этой глуповатой и счастливой улыбки, что расцветала на губах каждый раз, когда он вспоминал Курта, его лицо и поцелуи.

Уже забравшись в кровать, Андерсон подхватил с тумбочки телефон и, руководствуясь немного детскими желаниями, набрал сообщение Курту:

От кого: Блейн

Кому: Курт

«Хороших снов, сказочный принц :*»

От кого: Курт

Кому: Блейн

«Доброй ночи, защитник сказочных принцев :*»

Курт отложил телефон в сторону, не отводя от него взгляда пока не погас экран. Он взял уже исписанный зарисовками лист и поджал ногу под себя, сидя на кресле за рабочим столом. Нужно было ложиться спать, но новые идеи одолевали Курта и все они черпали вдохновение из времени, проведенного с Блейном. Курт закусил край карандаша и посмотрел на экран ноутбука, где начал набирать структуру видоизмененной концепции. С появлением в его жизни Блейна все стало обретать новый смысл.