Все права на персонажей принадлежат BBC, м-ру Моффату, м-ру Гэттису и А.Конан-Дойлу. Автор пишет - а переводчик переводит - ради собственного удовольствия и не извлекает никакой прибыли.
Глава 7
Вторник. Утро
Первое, что осознал полусонный разум Шерлока, это запах... Запах квартиры и его собственной комнаты, который проник в голову вместе с остатками сна. Шерлок осознал, что снова переживает приснившийся ночью кошмар и постарался проснуться, отогнать прочь видения.
Надо сосредоточиться на запахе! Он втянул носом воздух — пахло домом. Подушки пахли домом и чуть-чуть Джоном... Шерлок сделал несколько глубоких вдохов, наслаждаясь ощущением, что он снова в 221Б и радуясь, что не спит опять под открытым небом или в каком-нибудь заброшенном доме.
Но при первых же движениях спина напомнила ему, что физически он еще не совсем выздоровел — и посильнее, чем за все последние дни. Похоже, если смотреть в долгосрочной перспективе, спать на полу не самая лучшая идея. Но на кровати ему было не найти покоя. На полу и на диване — да, но не на кровати.
Его уже всерьез тревожили эти навязчивые странности собственного подсознания.
Джон рядом отсутствовал. Ушел на работу?
Какой сегодня день?
Джон теперь каждый день работает? Шерлок поплелся в ванную и включил воду. Едва дождавшись нужной температуры, он принял до идиотизма горячий душ.
Его тело с удовольствием поприветствовало обжигающие струи.
На кухонном столе Шерлока ожидал чай, тоже горячий.
Миссис Хадсон поднималась сюда... а он не услышал... и даже не ощутил ее запаха. Даже ее духов, ничего. Органы чувств снова его подвели. Они что, вообще испарились?
И его способности к дедукции ожидает та же судьба? Такими темпами через две-три недели он станет совсем беспомощным.
Прошлой ночью у него блеснула искра надежды, что он сможет восстановить Чертоги и проработать там все проблемы, но сегодня утром она испарилась... сдулась, как дырявый воздушный шарик.
Почему эта надежда угасла? Или она была лишь иллюзией, которую он преследовал дабы угодить Джону? Гнался за ней, будто она могла хоть когда-то вернуть его к нормальной жизни?
На Шерлока вновь навалилась усталость.
Усталость от всего. Он чувствовал себя вымотанным до предела... до полного и окончательного предела.
Шерлок стоял посреди квартиры, и ее пустота почти физически причиняла ему боль. Неприятная, твердая как антрацит серость давила на него со всех сторон, сводила с ума, вызывала желание завыть в голос. Но подобные требования разума действовали ему на нервы, и он задавил их из чистого желания продемонстрировать, кто здесь хозяин.
Чай, несмотря на восхитительный аромат, он тоже проигнорировал — его организм должен понять, что при таком поведении он желаемого не получит.
В этот момент где-то тренькнул телефон, и Шерлок пошел его отыскивать. Сообщение было от Лестрейда.
Готов? Заеду через 30 мин.
Полчаса спустя они с инспектором уже сидели в его машине и направлялись в больницу.
Лестрейд сообщил, что в клинике их ждет Донован — она помогала полицейскому художнику и пострадавшей женщине составлять фоторобот.
— Запертые двери не возымели никакого эффекта. Он сбежал. Донован рвала и метала, что согласилась на мои уговоры обойти корпус и показать персоналу стоп-кадры с видео. Одежда также ничего не показала. Мы даже не смогли выяснить, каким путем ему удалось удрать.
— Возможно, на какой-нибудь служебной машине, — предположил Шерлок. — Вы ведь обыскивали больничный транспорт?
— Да, конечно. Но могло статься, что он убрался раньше, чем нам удалось перекрыть все входы и выходы. Мы проверяли до позднего вечера, и персоналу не слишком понравилось, что мы их так задержали.
Шерлок подумал, не обратиться ли к Майкрофту за дополнительными записями камер видеонаблюдения, но потом отказался от этой мысли. Он все еще очень досадовал на поведение брата — слишком многое из того, что предсказывал Майкрофт, сбылось, тогда как сам Шерлок вовремя ничего не успел заметить... и в особенности это касалось Джона. Шерлок понимал, что злиться на правоту брата — идиотизм и, по сути, он больше сердился на самого себя, но ему все равно не хотелось об этом думать, а Майкрофт остро напоминал о его промахе.
— Шерлок? — вернул его к действительности голос Лестрейда, и Шерлок снова заговорил:
— Он очень быстро передвигается, хорошо ориентируется в здании и до малейших деталей знает рутину клиники. Надо проверить штат — в том числе, и уволенных.
— Мы опрашивали всех сотрудников, но это ни к чему не привело. Надеюсь, с фотороботом повезет больше, — ответил инспектор. — Как он мог оставить нам такую улику против себя?
— Да, очень странно. Оставленных в квартире улик было очень мало, как будто за ним убирал техник из команды полицейских экспертов. Андерсон еще при тебе? — поинтересовался Шерлок.
Лестрейд хмуро глянул на детектива, явно не понимая, шутит тот или всерьез.
— Узнали что-нибудь об утечке?
— Нет, пока ничего. Информацию прессе вроде бы кто-то донес, но ничего конкретного. Хотя, боюсь, журналисты теперь начнут путаться под ногами и лезть в расследование... Что ж, может и хорошо, что люди теперь будут повнимательнее к друзьям и родным, но с другой стороны, мне уже заранее жаль тех, кого родственники с перепугу будут заявлять пропавшими без вести.
Шерлок ничего на это не ответил.
Когда они вошли в палату, жертва... Серман... Сермон... Герман... разве это не мужское имя?.. неважно... в общем, она приветственно улыбнулась, хотя ее лицо выглядело красным и распухшим, словно она проплакала всю ночь напролет.
Лестрейд спросил, как она поживает, и Шерлок издал раздраженный стон. Ну, по крайней мере, он не единственный, кому задают этот дурацкий и надоедливый вопрос.
— Шерлок, манеры, — негромко напомнил ему Лестрейд, но Шерлок уже заметил разложенные на столе наброски преступника. Донован снимала их на мобильник и, кажется, куда-то отправляла.
— И тебе добрый день, Шерлок, — сказала она, когда детектив встал рядом, пристально разглядывая разрисованные листы бумаги.
— Это тот, кто ее похитил, — произнес Шерлок и повернулся к молодой женщине. — Но не тот, кто вас ударил ножом, верно? — Он сознавал, что прерывает допрос Лестрейда, но его это не волновало.
— Вчера я не могла вспомнить, как все произошло, но сегодня ночью воспоминания вернулись, — по ее щекам снова потекли слезы, и Шерлока оттолкнуло это проявление слабости. Она не единственная, кто пережил ужасные вещи. Могла бы придержать свои эмоции, как минимум, пока рядом посторонние. Это вполне реально, он целый день этим занимается... Почему бы ей тоже не постараться? Своими эмоциями она смущает окружающих. Столь открытое проявление страданий его нервировало и сердило.
— Я... вернувшиеся воспоминания о нем очень отрывочны, но я уверена, что он... что это был другой человек. Поэтому я сначала и не отреагировала... Я задремала и... я подумала, что это просто... еще один доктор... а потом все случилось так быстро! — она вытерла слезы.
— Вы очень храбрая, — Донован повернулась к пострадавшей женщине и тепло ей улыбнулась. Редкое, непривычное Шерлоку зрелище.
— О, ради Бога! — с еще большим отвращением пробормотал детектив.
— Шерлок! — Лестрейд глянул на него с удивлением и негодованием. Вот теперь Шерлок действительно внутренне разозлился. Почему все сочувствуют ей? Это ведь он пожертвовал своей жизнью ради друзей! И еще два года стали для него временем боли, одиночества и мучительных пыток. Он вытерпел на себе почти все, что только может вынести человек.
Но разве хоть кто-то это оценил? В любом случае, у него не оставалось такого ощущения. Ему предлагали всякие глупости, которые были очевидно напрасной тратой времени, но это не принесло ему ничего хорошего и ни капли не помогло. Он чувствовал себя сейчас, как перед прыжком с Бартса, но никто что-то не изъявлял желания ему помогать.
— Покажите ей изображение, сделанное по нашим с Джоном словам. И напишите мне, если персонал что-нибудь вспомнит по этим рисункам. И родственникам других жертв тоже надо их показать. Пришлите мне копию по электронной почте, я сам с этим разберусь.
— Ни за что! — возмутилась Салли.
— Ладно, — прошипел Шерлок. Ситуация давила на него все сильнее и сильнее... И он осознал, что это не фигура речи — атмосфера в комнате невыносимо порозовела, надо было поскорее выйти на воздух. Шерлок направился к двери и вышел в больничный холл. Никто за ним, естественно, не последовал, он по-прежнему оставался для всех непрошеным, не умеющим себя вести фриком.
Добравшись до Бейкер-стрит, он обнаружил квартиру экстремально пустой. Шерлок остановился в дверях и перевел взгляд к окну.
Пока он ехал в такси, начал идти снег; пляшущие за стеклом белые снежинки действовали на него успокаивающе и приглушали окружающий шум.
Гнев и раздражение растворились в небытие, и сейчас он даже не мог вспомнить, что именно его так разозлило.
Он и раньше видел, как плачут жертвы... да вообще видел их в куда худшем состоянии, чем была эта женщина.
Надо как следует подумать... надо еще раз изучить все улики. Он кинул пальто в кресло Джона и стал дополнять свою коллекцию новыми заметками и распечатками.
Донован так и не прислала ему наброски.
Шерлок написал Лестрейду с просьбой прислать ему по нескольку экземпляров всех материалов дела, а сам стал быстро просматривать свою папку и распечатывать сведения с телефона.
Час спустя он так и не получил от Лестрейда никакого ответа, но успел развесить по стенам большую часть новопоступившей информации — над диваном то, что касалось самого последнего похищения, и остальное на противоположной.
Набрасывая на липких листочках пришедшие в голову идеи, он услышал, как на лестнице застучали шаги.
— Ой, Шерлок. У тебя здесь так холодно! — поприветствовала его миссис Хадсон. — Почему ты не включил отопление? — Она подошла к пульту управления и, зябко поежившись, стукнула пальцем по сенсорной панели. — Давай-ка я заварю тебе чайку, а то ты уже наверняка превратился в ледышку.
Шерлок услышал, как она наполняет чайник.
— Когда вернется Джон? — поинтересовался детектив.
— В четыре часа, — ответила миссис Хадсон.
— Это целая вечность! — он потянулся за пальто, снимая его с вешалки.
— Что ты делаешь? — миссис Хадсон перегородила ему дорогу.
— Еду за ним. — Это же просто логично, разве нет? Джона нет дома, но он нужен Шерлоку — значит, надо поехать и привезти его.
— Нет, не едешь. У него есть работа, и если ты устроишь ему сцену в клинике, он тебя за это не поблагодарит... Ты ведь можешь обо всем поговорить со мной. Может, вместе мы заметим какие-нибудь нюансы, которые ты проглядел.
— Едва ли... Нет. Мне нужен Джон.
— Тогда тебе придется подождать, дорогой. Давай-ка, выпей чайку. — Она забрала у него из руки пальто и повесила обратно на вешалку.
— Джон нужен мне сейчас!
— Шерлок, не будь ребенком. Что на тебя сегодня нашло? Джон работает, и ты не можешь просто пойти и притащить его домой.
— Почему меня все сегодня бойкотируют? — Он чувствовал, что говорит грубо и пренебрежительно, но его это мало волновало.
— Я не бойкотирую, я просто пытаюсь вернуть тебе здравый смысл. Вот, — она вручила ему чашку чая с печеньем и растворилась на кухне. Печенье пахло очень приятно, и Шерлок решил, что подуться можно и после.
Через мгновение кухонную возню миссис Хадсон прервал звонок в дверь, и домовладелица заторопилась вниз.
Вернулась она, держа в одной руке тарелку с какой-то выпечкой, а в другой — большую картонную папку с прикрепленной запиской.
— Ее принес какой-то молодой человек, сказал, что от инспектора Лестрейда.
Записка на папке гласила: "Не будь такой задницей, или в следующий раз у меня не найдется времени переправить тебе эти бумаги".
Шерлок сердито фыркнул.
— У тебя сегодня очень неудачный день, да, дорогой? — почти запричитала домовладелица.
Нет. То есть да, он чувствовал себя ужасно, но при чем тут "неудачный день"?
Ему было плохо уже много месяцев кряду, а после возвращения это понятие и вовсе достигло своего максимума. "Неудачный день" выглядел незаслуженным преуменьшением, учитывая, во что сейчас превратилась жизнь Шерлока.
— Хватит! — рявкнул детектив, до предела униженный и рассерженный собственными чувствами и слабостями, вроде нужды в признании. Подобные эмоции были ему почти не знакомы — как правило, он не испытывал потребности в чьей-то признательности и сейчас желал, чтобы они снова исчезли.
— Ох, дорогой, — миссис Хадсон быстро ретировалась на кухню, и через несколько мгновений Шерлок услышал, что она начала мыть посуду.
Почему она это делает? Она им не домработница.
— Ради Бога, зачем вы этим занимаетесь?.. Прекратите шуметь, мне надо подумать! — завопил он через всю гостиную.
И, к счастью, через несколько секунд услышал, что пожилая дама стала торопливо спускаться по лестнице. Отлично. Теперь можно вернуться к делу.
