Все права на персонажей принадлежат BBC, м-ру Моффату, м-ру Гэттису и А.Конан-Дойлу. Автор пишет - а переводчик переводит - ради собственного удовольствия и не извлекает никакой прибыли.
Глава 17
Место и время неизвестны
Шерлок довольно долго маячил где-то на границе сна и полусознания. Время от времени он "всплывал" на поверхность ровно настолько, чтобы понять: прошло какое-то время.
Спустя, казалось, дни он смутно начал осознавать, что пребывает в состоянии полусна. Подсознание подсказывало, что ему здесь не нравится, и отдаленные завывания ветра тоже тревожили разум. В отличие от нормального сна он испытывал что-то жаркое и темно-красное, что сознание перекрашивало в бледно-зеленый цвет, на вкус опасный и затхлый.
Разум пытался перейти в состояние повышенной бдительности, но когда ему это наконец удалось, Шерлока неожиданно жестко обдало холодом, пробравшим до мозга костей. Этот холод причинил ему боль, словно ранил. В глубине души он чувствовал себя шокированным, потрясенным, но не знал отчего — просто ощущал, что ему нанесли удар.
Тело, казалось, вообще отсутствовало — во всяком случае, от него не поступало никаких сигналов. Со всех сторон наступал холод. Шерлок старался от него отделаться или проигнорировать, но это становилось все затруднительней.
Внезапно пустое пространство заполнили чьи-то бубнящие голоса, и Шерлоку стало не по себе.
Откуда они взялись, и где он находится?
Он не мог различить ни слов, ни языка, на котором они говорили.
Но не только тело с трудом пыталось функционировать, разум — тоже. Все было словно в тумане, Шерлок чувствовал себя совершенно неспособным к своему обычному способу мышления.
Сколько-то времени он просто ждал, что произойдет дальше, не зная, как поступить и не понимая, вернется ли к нему ориентация.
Довольно долго он просто был в этом ужасном, тупом полусуществовании, даже не понимая, что чувствует. Чистая дезориентация и пустота.
Потом в голове что-то перевернулось, и внезапно вновь появились ощущения тела: он дернулся сначала от их силы и неожиданности, а затем и от внезапной болезненности.
Ощущение холода — все тело словно расширилось, он ощутил на коже прикосновение грубой ткани: сначала на левой стороне груди, потом на верхней части плеча, после чего оно спустилось вниз к талии и прошлось по внешней стороне бедра.
И было оно не просто зудящим, а еще и до боли ледяным и каким-то липким. Шерлок сознавал, что ощущение неприятное, и когда оно распространилось по всему телу, он понял, что кожа, кажется, его стесняет. Дискомфорт усиливался, постепенно превращаясь в боль, и тем самым вызывая панику.
И Шерлок внезапно вспомнил.
Он на заброшенном старом заводе.
И где-то в отдалении горит костер, прямо в здании.
И здесь кто-то есть.
Он в опасности.
Надо открыть глаза!
Он ощутил рядом движение, пространство вокруг словно сузилось. Шерлок осознал, что вернувшееся тело не подчиняется никаким командам и даже приказу приподнять идиотские веки. Это только добавило ему ощущения ужаса.
Тут кто-то есть, прямо здесь, совсем рядом!
Сейчас он вспомнил, что его заставили пить, кто-то грубо управился с его транспортом. С тех пор он находился в полной власти чужого человека — и был абсолютно беззащитен, поскольку, как он обнаружил, совершенно не может двигаться.
Тело к нему вернулось, но лишь на уровне ощущений. Сначала он чуть не утонул, потом с трудом нашел убежище... выбравшись из одного кризиса, он тут же скатывался в другой.
И сейчас он в буквальном смысле находился в руках человека, которого он ощущал, но пока не видел.
Этот человек был сейчас рядом с Шерлоком, и от одной мысли, что это не Джон, по телу побежали мурашки. Никто не имел права вторгаться в его личное пространство.
Шерлок изо всех сил пытался что-то произнести, шевельнуться, сделать хоть что-то, но без толку — только дыхание участилось, стало поверхностным, и он с усилием издал полустон.
Наконец ему удалось чуть-чуть приоткрыть веки, и он прищурился от тусклого света, который все равно почему-то казался резким.
— Ты так замерз, — произнес хриплый голос, и Шерлок ощутил на себе ледяные руки — он даже не понимал, где, просто знал, что они к нему прикасаются, и испытывал острое желание закричать и вывернуться из лап незнакомца — после чего его поплотнее закутали в спальный мешок.
— Тебя надо согреть, не отпихивайся.
Что это за язык?
Он в полной власти этого человека, но даже не в силах повернуть голову к своему спасителю или мучителю. Паника снова увлекла его в темноту бессознания.
В следующий раз очнувшись, он быстро вспомнил, где находится, и сразу ощутил чужака рядом, буквально в нескольких вздохах. Близко, слишком близко.
Он все еще практически неспособен был шевелиться и вскоре почувствовал, что его кто-то насильно двигает. Он повалился на спину, в тепло того, что можно было бы назвать слабым-слабым объятием. Чужие руки удерживали его, вероятно, чтобы успокоить и согреть их обоих, но на Шерлока это произвело совершенно противоположный эффект.
Ну, по крайней мере, сейчас он плотно завернут в сухое. Однако всего через пару минут к нему вернулась паника, и время перестало иметь значение. Оно просто было. Шерлок был жив, а его жизнь была адом.
Он ощутил смердящее дыхание чужака, и ему отчаянно захотелось вновь отключиться, только бы это прекратилось. Все вокруг исчезло, остались только страх и отчаяние.
Грубые руки вернулись, откинули ему голову и ощущение беспомощности взорвалось фейерверком. Шерлок задрожал крупной дрожью, все еще парализованный своей слабостью.
— Снаружи холодно, ты замерзнешь до смерти. Я только пытаюсь сохранить тебе жизнь.
Наверное, Шерлок сопротивлялся, иначе тот бы не говорил подобного.
— Твой единственный шанс — это пересидеть здесь в тепле, не выбираться наружу. У меня не так много теплого, но мы с тобой справимся. Я тебе помогу. Не борись со мной, брат.
Шерлоку пришло в голову, что этот человек может оказаться его преследователем. Что, если убийце удалось его отыскать? Что, если он специально дожидался, пока Шерлок придет в себя, чтобы его убить? Чтобы получить полное удовлетворение от победы? Мориарти бы это понравилось.
Надо уходить — из людей Мориарти этот человек или нет, но ему нельзя тут валяться, надо найти где-то убежище и подкопить сил.
Организм, будучи в тисках паники, отказывался подчиняться, слабость была абсолютной — и вместо того, чтобы как-то к ней приспособиться, Шерлок неожиданно испытал ужас.
Он мог вынести многое, но не эту... уязвимость? Так называлось это чувство? Но дело было не только в нем, он ощущал еще что-то. Какое-то новое ощущение.
Прошло какое-то время, прежде чем он понял, что это, должно быть, лихорадка.
Планируя прыжок с крыши и свою последующую миссию, он старался принять возможность, что в процессе он может расстаться с жизнью. Пусть — если это означало безопасность для Джона и остальных. В теории он знал, что процесс умирания может вызывать самые уродливые и неприятные чувства, так почему же сейчас это стало для него таким ударом? Почему он так плохо с этим справляется?
Его накрыло отчаянной волной гнева — на весь мир, свой транспорт и, в особенности, на свою слабость. Отвратительное ощущение, которое со временем становилось лишь хуже.
Должно быть, он вновь задремал, потому что когда вновь проснулся, уже смог открыть глаза. Костер как-то к нему придвинулся, но уже прогорел до красных угольков, мерцающих в темноте.
Шерлок прислушался к органам чувств, но не смог ощутить никого поблизости.
Желая попробовать сесть, он осторожно потянулся и осознал, что спальный мешок стал ему неестественно тесен. Он мгновенно ощутил себя как в клетке и лишь спустя несколько минут понял, что кто-то просто туго затянул на нем спальник и навалил сверху тряпья. И это действительно помогло — Шерлок согрелся, но из-за слабости ему пришлось потрудиться, чтобы спихнуть с себя эти тряпки. Несколько минут он с ними сражался, пытаясь высвободиться, но обнаружил почти полное отсутствие прогресса.
Дезориентация очень нервировала.
Выбравшись наконец из спальника, он понял, что его успели переодеть — одежда, видимо, уже высохла. При мысли, что чужак настолько вторгался в его личное пространство, Шерлоку стало не по себе. Ну, хоть его память ничего об этом не сохранила, а незнакомец не сбежал с его теплыми брюками и нижней футболкой с длинными рукавами. Пиджак, правда, отсутствовал.
Без прикрывающего тряпья ему стало холодно. Он был один. По другую сторону костра виднелось место, где явно спали, но никого поблизости не было.
Его желание спрятаться только крепло.
В голове зашелестел далекий голос, подозрительно напоминавший голос Джона, который нашептывал, что незнакомец спас ему жизнь и, скорее всего, был просто бродягой, поделившимся с ним своими запасами и потому заслуживающим благодарности. А опасность еще не миновала, так что пока лучше не высовываться.
Шерлок завернулся в спальный мешок и попробовал встать. Колени тут же жестко соприкоснулись с грязным бетоном, и он сделал вторую попытку, уже более осторожно, после чего отыскал свои ботинки, которые были еще влажными.
Судя по неровному свету, было раннее утро.
Шерлок какое-то время бродил по зданию, но желание спрятаться и набраться сил становилось тем сильнее, чем нарастала слабость.
Он решил подняться наверх и поплелся по длинным лестницам на мансардный этаж, больше напоминавший балкон по периметру основной части здания.
Шерлоку хотелось оглядеть сверху окрестности, но добраться до слухового окна ему не позволила большая дыра в полу. Пришлось обходить ее по другой стороне "балкона". По дороге он заметил полусгнившие деревянные двери, за которыми темнели глубокие ниши с каким-то мусором.
Как выяснилось, вид из окна перекрывают высокие деревья, за которыми ничего невозможно разглядеть. Обратный путь отнял у Шерлока последние остатки сил, он просто осел на пол. И тут же заснул, не успев осознать, насколько это глупо и опрометчиво.
Через некоторое время его что-то разбудило. Шерлок поморгал и не сразу вспомнил, где он и почему.
Он не шевелился, но его трясло одновременно от холода и жара. Он не понимал, что его разбудило, пока снизу не донесся какой-то странный булькающий звук. Незнакомец вернулся?
Но Шерлок был не в настроении ни с кем встречаться. Ему хотелось побыть одному и сосредоточиться. Надо спланировать, как выбраться из этой чертовой дыры.
Желание спрятаться нарастало.
Он с трудом раскрыл глаза и увидел Джона. Джона в армейской куртке, который сидел на корточках на линии его взгляда.
Ну отлично, у него начались галлюцинации.
Куртка совершенно не по погоде, миссис Хадсон стала бы причитать, подумалось Шерлоку. Его накрыла волна ностальгии: вспомнилась миссис Хадсон и как Джон сердито убегал прочь, если Шерлок вел себя неправильно в социальном плане.
— Ты должен позволить ему тебе помочь, — сказал Джон тоном, которым обычно объяснял очевидные вещи.
У Шерлока кружилась голова, его подташнивало.
— Эй, ты меня слушаешь? — Джон щелкнул пальцами перед его лицом.
— Он ко мне прикасается... я не могу этого вынести... Мне надо уходить... я не хочу, чтобы он меня трогал, — прошептал Шерлок так тихо, что даже не знал толком, звучит ли в реальности его голос.
— Потерпишь. Он заботится о тебе, а это включает в себя прикосновения. Ты сам виноват — сам от меня отказался. Я мог бы тебе помочь, если бы ты не оставил меня в Лондоне как какого-то идиота.
Шерлок ощутил, как поднимается внутри отчаяние. Голос Джона звучал сердито.
— Без помощи ты не выживешь. Перебори свою чертову гордость. Проглоти ее и вперед. Тебе нужна помощь!
Шерлок чувствовал, что вокруг начало витать что-то... он не совсем понимал что. Возможно, запах? Но настолько слабый, что он даже не мог определить, запах это или просто ветер. Но что бы это ни было, оно было плохим, тревожным.
— Шерлок, ты болен...
Шерлок не смотрел на Джона. Зачем смотреть на порождение собственного замутненного разума?
Лихорадка, наверное, усилилась. Снизу донесся еще какой-то жутковатый звук, и Шерлок вздрогнул. Когда он вообще в последний раз использовал это слово? Идиотизм!
— Что ты делаешь? — произнес Джон, одетый в куртку-парку, которая прикрывала его "жилет смертника" тогда, в бассейне.
Шерлок нахмурился, ощущение опасности поддало газу.
Как можно тише и осторожней он прополз несколько метров к нишам и забрался в кучу рыхлой грязи и мусора. Ему пришлось прикусить губу, чтобы подавить приступ кашля.
Воображаемый Джон, нахмурившись, молча стоял у входа. Шерлок подтянул, закрывая, полусгнившую дверь и прислушался.
Минуты через три снизу внезапно раздался грохот — Шерлок дернулся и панически втянул в себя воздух.
А еще через несколько секунд стало и того хуже — внизу кто-то выругался. Там кто-то есть! И кто-то достаточно разозленный.
У Шерлока сильно закружилась голова, руки и ноги налились свинцом, теперь он и на сантиметр не мог сдвинуться. Сердце билось в груди до боли, все тело оцепенело, грудь стиснуло так, что стало невозможно дышать.
Не в силах двинуться, физически застыв в ужасе и лихорадке, Шерлок постарался сосредоточиться. Нельзя терять сознание, надо прислушиваться к тому, что происходит внизу.
Но он быстро проиграл эту схватку. Всего через несколько минут непроходящая усталость затянула его в сон несмотря на то, что Шерлок не сомневался: единственный способ для него выжить, это не засыпать.
