Неджи отстранился от Гаары, отвел с его лба влажные от пота прядки. Он улегся удобнее, оперся на руку и стал вырисовывать очертания кандзи на груди Казекаге. Тот хмыкнул, когда узнал рисунок.
– Почему ты так себя вел в первый раз? – как бы между прочим спросил Неджи. Знал, что ступает на зыбкую почву, но хотел выяснить, что сделал не так, где совершил ошибку.
Гаара вздохнул и отвел взгляд. Он молчал долго, и Неджи решил, что вопрос останется без ответа. И очень удивился, услышав тихое:
– Я не хотел. Я перенервничал.
Он вел себя с ним, как змея с пойманной птичкой, потому что перенервничал? Из-за чего вдруг?
Гаара резко повернулся к нему и схватил за руку. Неджи благоразумно не стал вырываться, хотя хватка была поистине железной. Ну вот, докопался на свою голову…
– Я никогда этого раньше не делал. Я еще ни с кем не был так близок. Ты – первый, кому я по собственной воле разрешил прикоснуться к себе.
"Первый"… Для него это короткое слово всю жизнь было наполнено особым смыслом. Тогда ему действительно показалось, что Гаара не уверен в своих действиях, однако он быстро отбросил эту мысль. Но как такое возможно? Ведь он своими глазами видел…
– А Наруто?
– Стараниями Акацуки моя защита была разрушена. После воскрешения прошло больше двух месяцев, прежде чем я смог хотя бы частично ее восстановить. Меня тянуло к нему, словно канатами, но я все равно не хотел, чтобы он ко мне прикасался.
Ах, так вот в чем дело! Когда они вытаскивали Учиху, Неджи уповал именно на то, что после спасения Гаары между ним и Наруто ничего не произошло. А оказалось, что он, выращенный в ненависти ко всему живому, этого просто не хотел. Неджи опустил голову.
– Ты пожал ему руку, – глухо проговорил он.
– Да. Это – все, на что я был способен. Его кожа оказалась такой теплой. Это было даже приятно… Потом я часто думал, не допустил ли ошибку, оттолкнув его.
Он помнил, как льнул Наруто к Гааре. Да, если бы красноволосый поманил хоть пальцем, Неджи потерял бы его уже тогда. Он не знал, как относиться к этому открытию. Но он в любом случае не первый.
– Ты целовался с ним в день нашего прибытия! Скажешь, что тоже заставил себя?
– Нет. Но я был сбит с толку. А Темари и Канкуро выносили меня с поля боя, так что же? Я говорю о том, что только перед тобой снял защиту. Неджи Хьюга, я доверился только тебе.
– Почему ты позволил всем смотреть на вас? Сначала я подумал, что ты не можешь должным образом контролировать чакру, но потом понял, что дело не в этом. Зачем ты это сделал?
Гаара сел, наконец-то отпустив его руку. Неджи стал растирать онемевшее запястье.
– Я просто растерялся, поэтому не закончил технику. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как мы можем быть близки. Я не скрываю своих чувств к нему, но и не хочу выставлять их напоказ. Хватит вопросов, Неджи. Я люблю его, и ты это знаешь. Или уходи, или заканчивай то, что начал.
Он, скорей всего, ушел бы, слишком обидным для самолюбия показался тон. И это постоянное "я, я, я"... Но Гаара придержал его за развязавшийся от их возни бинт, уже второй раз он давал лишь мнимое право выбирать.
С бинтами вообще была отдельная история. Повязки охватывали его тело в тех местах, где точки чакры были слишком уязвимы для врага. Еще одна побочная особенность бьякугана. Плотную ткань пропитывали особым составом, рецепт которого держался в строгом секрете и был известен только старейшинам рода. Разорванные песком бинты, конечно, восстановлению не подлежали, а значит, снова придется унижаться и просить внеочередной комплект. И объяснить, как он умудрился испортить предыдущий при отсутствии сколь-нибудь серьезных схваток, будет непросто. Так что Неджи, отвечая на поцелуй, успокоил себя тем, что заботится о сохранении своей амуниции в целости.
Он ощупью стянул с Гаары штаны, нарочно задев член тыльной стороной ладони. Гаара уткнулся ему лбом куда-то в шею, щекотнув коротким выдохом, крепче обхватил за плечи. Вот таким – живым человеком – он нравился гораздо больше, чем бездушной машиной, которой почему-то старался себя выставить вчера. Неджи вообще не был склонен придавать сексуальному опыту большое значение. В их возрасте, да еще при таком образе жизни стать искушенным в плотских утехах было бы элементарно некогда, так что если бы Гаара сразу сказал об этом… то неизвестно, как бы он поступил. Это сейчас, имея и неудачный опыт, и откровенный разговор, легко рассуждать… А-ах, что он вытворяет с его телом… Какие тут еще рассуждения!
– Раздень меня, – Неджи чувствовал, как снова тяжелеет в паху, поэтому говорил не слишком разборчиво, но был понят.
Гаара как-то изловчился ступней снять с него все еще болтающиеся на щиколотках штаны и стал разматывать бинт на ноге. Свободной рукой он пихнул его в грудь, побуждая откинуться назад и стал покрывать поцелуями оголяемую чувствительную кожу бедра. Боги, какую же чувствительную!
К тому времени, когда Гаара добрался до колена, Неджи чуть не терял сознание от возбуждения. Из последних сил он приподнял голову, чтобы посмотреть. Это зрелище нельзя было пропустить. Он подумал, что никогда не забудет, как великий Казекаге целует ему ноги. Почему-то это казалось даже более эротичным, чем когда он ласкал его член.
Гаара лизнул косточку под коленом так непринужденно, словно в этом не было ничего необычного. Неджи торопливо разматывал бинт с руки. Он хотел бы, чтобы это сделал Гаара, но больше не мог терпеть.
– Иди сюда, – тон получился жалобным. Гаара накрыл его своим телом, попутно проведя языком от локтя до плеча. Сверхвосприимчивая кожа мгновенно покрылась мурашками. Боги! – Трахни меня, или я взорвусь!
Гаара выпрямился, опершись руками позади себя. Неджи в жизни бы не подумал, что скажет такое по собственному желанию. Мысль о том, чтобы быть снизу, раньше не вызывала ни малейшего энтузиазма. Но сейчас он смотрел в пылающие вожделением глаза и понимал, что сам жаждет этого не меньше.