Стоило зайти в обеденную залу, как пропал аппетит. Вспомнилось, как напротив сидели Наруто с Учихой, как искрило между ними. Он до сих пор не смирился.
Неджи отщипывал крохотные кусочки от очередного шедевра местной кухни только чтобы создать видимость, что он ест, и Гааре не пришло в голову кормить его потом у себя в спальне со всеми вытекающими. Но, похоже, он зря старался – тот даже не смотрел в его сторону, и по какой-то нелепой причине это вызывало досаду.
В нарушение правил этикета Казекаге не опустил капюшон накидки, садясь за стол. Когда проходившая мимо Темари как бы невзначай стянула его, то была награждена таким взглядом, что вздрогнула, поклонилась и поспешно направилась к противоположному краю стола. Этим вечером чести отужинать с правителем удостоилось всего с десяток человек, но там ей было поспокойнее. Мрачное выражение лица брата живо напомнило о тех временах, когда он убивал за попытку прикоснуться к себе. Светлая ткань снова наползла ему на голову, и Неджи показалось, что он видит тонкие струйки песка, стекающие по вискам.
Неджи продолжал рассматривать Гаару, отмечая интересный контраст белого и красного и начисто забыв о еде. Мягкий свет создавал впечатление, что темные круги вокруг глаз стали меньше. Он удивился бы, узнав, что это не оптическая иллюзия, Гаару действительно реже мучила бессонница. Он выглядел озабоченным, но хотя эго Неджи и допускало, что причиной являлся его отказ, более вероятным выглядел вариант с какими-то внутренними проблемами деревни Песка.
В залу зашел молодой человек. Неджи обратил на него внимание только потому, что тот подошел к Казекаге без всяких церемоний. Гаара прямо за столом развернул протянутый свиток, на вид точь-в-точь как те, что доставлялись в Коноху от дипломатов из деревни Тумана. Быстро пробежав его глазами, он встал, негромко выразил свое сожаление в связи с неотложными делами, и в сопровождении неприметного посланца покинул зал. За столом стало оживленнее: либо гнетущая атмосфера объяснялась тем, что присутствующие боялись своего повелителя, либо не только Неджи заметил, что тот чем-то удручен. Посидев немного для приличия и из вежливости отведав еще одно блюдо, он отправился к себе в комнату.
Покрывало, изрядно помятое во время борьбы с домогательствами джинчуурики, было идеально разглажено. На столике в изголовье кровати стоял большой поднос; сняв прихотливо украшенную глиняную крышку, Неджи обнаружил тарелку со свеженарезанными фруктами и кувшинчик, судя по всему, с вином. Памятуя о том, чем здесь чревато употребление алкоголя, он ограничился ломтиком яблока.
Гипнотизируя взглядом стену, Неджи не мог отделаться от воспоминаний, как наблюдал за поцелуями Наруто и Учихи. Он взял еще кусочек, – яблоко оказалось невероятно вкусным, сочным и не слишком сладким, именно таким, как он любил, – и устроился на постели, стараясь выкинуть неприятные воспоминания из головы. Но чем дольше пытался, тем ярче они становились; сейчас он мог бы восстановить сцену в мельчайших деталях, вплоть до того, на сколько градусов запрокидывал голову Наруто, целуясь с чертовым Учихой.
– Бьякуган!
Глупо, но эффективно: соседняя комната была пуста, и Неджи мало-помалу успокоился.
Протянув руку за очередным фруктовым ломтиком, он нащупал пустую тарелку. Надо же! Его аппетит в деревне Песка проявляется везде, кроме предназначенного для этого места.
Спать не хотелось, но Неджи не собирался покидать свои покои: к чему может привести бессонница в Суне, он тоже не забыл. Вместо этого он принял ванну с миндальным маслом, вымыл и тщательно расчесал волосы, свалявшиеся из-за постоянного нахождения под повязкой. Их длина была единственной уступкой тщеславию, которую он себе позволял, в остальном Неджи не проявлял слабости.
Просторная одежда скрывала атлетическую фигуру – он не собирался обзаводиться толпой поклонниц, в отличие от Учихи, к примеру. Тот вместо нормальных рубашек вечно ходил в каких-то распашонках, открывавших грудь и то и дело соскальзывавших с плеч. Должно быть, этот вечный позер гордился аристократической бледностью кожи, другое объяснение трудно подыскать. Неджи недоумевал, зачем он вообще их носит, раз стягивает при каждом удобном случае – на тренировках, при спаррингах или в бою в первую очередь этот пижон спускал вниз очередную рубашонку с символом клана, а уж потом дело доходило и до меча.
Раньше Неджи не обращал внимания на его внешность, но Саске теперь всюду таскался за Наруто, волей-неволей приходилось удостаивать его взглядом.
Синеглазое яблоко раздора вбило себе в голову, что они с Учихой должны подружиться. Наруто прилагал к их сближению все усилия, упорно игнорируя тот факт, что двое "ох, таких похожих" шиноби через силу цедят слова приветствия, а в остальное время перебрасываются только междометиями или скрытыми оскорблениями.
В ответ на очередное замечание о его несомненной схожести с тем надменным отморозком частенько хотелось встряхнуть Наруто за шиворот и заорать:
– Только и твердишь, сколько у нас общего, а сам не понимаешь ничего! Если б ты видел дальше своего носа, то заметил бы: единственное, что нас объединяет – это ты! Спал бы со мной, коль скоро я так тебе Учиху напоминаю!.. – и еще много всякого хотелось высказать, чтобы раз и навсегда отбить желание сравнивать его с предателем, но Неджи молчал, лишь желваки ходили на скулах.
Он понимал, что в день, когда сорвется, разрушит с трудом взлелеянную дружбу. Наруто не сможет относиться к нему по-прежнему, станет избегать… Нет, только не это! Даже от мысли о подобном ныло сердце. Он будет держать язык за зубами, проглотит гордость и смирит ревность, лишь бы улыбка Наруто, обращенная к нему, оставалась такой же солнечной и открытой.
Почему он медлил, почему не рассказал о своих чувствах, когда был шанс? Да что уж там, до возвращения Учихи их были сотни! Но он всякий раз малодушно откладывал признание. Трус, слабак и неудачник. Возможно – и эта мысль была просто невыносима – тогда все было бы иначе, и именно Учиха оказался третьим лишним.
Или все сложилось бы еще хуже, и Наруто, с детства добивавшийся внимания Саске, с его возвращением не смог противиться самому себе и бросил бы Неджи? Поговорил бы с ним так мягко и правильно, как с Хинатой, сказал бы, что любит как друга… и ушел к Учихе?! Нет, ни за что! Даже в качестве гипотетического варианта… он просто не мог думать об этом, и все!
Неджи накрутил себя настолько, что разболелась голова. Вскочив и кое-как поправив сбившиеся простыни, он снова улегся и попытался расслабиться.
Надо сконцентрироваться на чем-либо приятном.
Ему нравилось, когда Наруто ходил с расстегнутым воротом и было видно ключицы. Неджи хотел бы попробовать на вкус смуглую кожу, поцеловать его там, прикусить, оставляя метку. И он не остановился бы на ключицах, нашел бы все эрогенные зоны, заставил бы стонать, кричать, умолять о большем! И, конечно, с наслаждением дал бы Наруто все, о чем бы он только попросил. Лишь бы был рядом, лишь бы не отталкивал непониманием.
Если б Неджи знал, что в этот момент объект его эротических грез говорил о нем, то обрадовался бы. Но в таком случае лучше ему не слышать, что именно Наруто доказывал хмурому Саске.