– Может, просто заткнуть ему уши? – задумчиво изрек Наруто, неосознанно дергая застежку куртки и игнорируя угрожающее рычание за спиной.
– Это не поможет, – вздохнул Ховосо. – Даку-Пава зовет не только голосом, ведь так? – обернулся он за подтверждением.
Саске дернул углом рта и неохотно посмотрел на Наруто:
– Да. Меня нужно связать.
– Что это значит – "не только голосом"? А как еще? – Неджи оторвался от со всех сторон восхитительного занятия (он привязывал руки Учихи к толстенной доске, не очень-то при этом заботясь об удобстве отморозка) и вопросительно взглянул сначала на Ховосо, а потом на Учиху. Саске отвернулся.
– Это не имеет значения, – невнятно проговорил он. – Все, что тебе нужно знать, Хьюга – для призыва он использует не только органы слуха.
Сидевший поодаль Иса, закутанный в ворох разноцветных тряпок, еще ниже опустил голову, уткнувшись лбом в сложенные на коленях руки. В этот момент он выглядел настолько трогательно, что Неджи с трудом сопоставлял дневную беззащитность с ночной силой. Сейчас вчерашние треволнения выглядели нелепой шуткой.
Небо только начало окрашиваться в закатные цвета, но помня о том, что в лесу темнеет почти мгновенно, следовало поторапливаться. Судя по сведениям, предоставленным Ховосо, обычно Даку-Пава пробуждался, когда Иса заснет, но изредка случалось, что он захватывал контроль над телом бодрствующего носителя. И каждый раз это происходило ночью, в точности как в преданиях.
Неджи натянул на Саске специальные рукавицы, ограничивавшие движения пальцев, и крепко притянул их веревками к его запястьям, в дополнение к обычным застежкам. Можно было сколько угодно мысленно поливать этого ублюдка грязью, но недооценивать техники клана Учиха было опасно.
– Теперь глаза, – коротко бросил он, вытаскивая из сумки собственную повязку, пропитанную успокаивающим настоем. Черт, выходит, он обеспечит Учихе еще и комфорт?!
– Даже не вздумай, – прошипел Саске, мгновенно активировав шаринган.
– Кретин! Ты думаешь, я оставлю твои глаза открытыми?
– Я из твоих рук ничего не приму. Я тебе не доверяю.
Неджи оглянулся на Ховосо – нельзя было, чтобы он заподозрил разлад в их команде. К счастью, тот выглядел поглощенным рассказом Наруто. Иса тоже подсел поближе к светловолосому шиноби.
После ночных событий, окончательно убедившись, что принц не является ни неведомо как реинкарнировавшим Дейдарой, ни каким-либо из его родственников, Наруто стал относиться к ребенку гораздо сердечнее. Несмотря на то, что Саске угрожала реальная опасность и источником ее являлся Иса, взгляд Наруто был неизменно приветлив. Это могло бы показаться странным, но кому, как ни ему, было знать, насколько трудно бороться в одиночку. Пусть проблемы с чакрой Девятихвостого начались у Наруто гораздо позже, но всеобщего пренебрежения, страха и враждебности он нахлебался досыта еще в раннем детстве, поэтому сейчас с воодушевлением рассказывал затаившему дыхание Исе о Хаку и его ледяных зеркалах.
Неджи не желал в очередной раз выслушивать историю необъяснимого благородства Учихи. Должно быть, он еще тогда положил глаз на Наруто, вот и подставился вместо него. Неджи как-то упустил из виду, что от яда сенбонов Саске мог погибнуть. Он понимал, что не страдает излишней объективностью, когда дело касается последнего отпрыска мятежного клана, но не переживал по этому поводу: для предательства нет оправданий. И если Наруто легко простил Саске, то сам Неджи не собирался быть снисходительным к человеку, отнявшему у него мечту.
– Ты не доверяешь мне, вот как? – он делал вид, что проверяет узлы и говорил очень тихо, хотя его буквально трясло от ярости. – Ты, сволочь неблагодарная, не доверяешь своему командиру, который не далее как вчера второй раз спас тебе жизнь?
– Это еще не факт, – таким же напряженным шепотом ответил Саске.
– Ах, не фа-акт… Ну, давай тогда я тебе чуть подпилю веревку, а завтра утром побеседуем на эту тему. И учти, мне все равно, кто убедится в моей правоте – ты лично или твое остывшее тело.
– Не посмеешь!
– Еще как посмею! Ты – предатель, ты заслуживаешь смерти.
– Нет. – Саске говорил медленно и размеренно, с преувеличенно четкой артикуляцией, чтобы задеть побольнее: – Хочешь погибнуть? Ты слабак, Хьюга. Если Даку-Пава получит мою силу, он от тебя мокрого места не оставит. Кишка тонка.
Но и у Неджи было, чем ударить в ответ:
– У меня есть Наруто, – прошептал он, почти касаясь губами спутанных черных волос. – Ты же не станешь отрицать, что он невероятно силен? Теневыми клонами он скрутит Ису в мгновение ока. А потом мы вместе поплачем над твоим бледным тельцем. Я даже позабочусь, чтобы тебя похоронили с почестями как последнего из клана, все будет сделано на высшем уровне, даю слово.
– Неджи…
Пораженный смиренным тоном и тем, что Учиха назвал его по имени, он поднял глаза…
…чтобы тут же провалиться в кровавую бездну шарингана. Не прошло и полсекунды, как его – дрожащего и обессилевшего – выкинуло обратно в реальность.
– Никогда не угрожай, если не можешь выполнить угрозу, Хьюга. Самым слабым соперником, которого я убил, был Орочимару, но и к его уровню тебе вовек не приблизиться. Не вынуждай меня опускать планку еще ниже. Ты понял?
Пытающегося удержаться на подламывающихся ногах Неджи хватило только на кивок. Во рту было сухо, как в пустыне. Он настолько привык пренебрежительно относиться к Учихе, что забыл о его истинной сущности – темной и жестокой. Даку-Пава знал, кого выбирал.
– …и тогда он закрыл меня своим телом! Я смотрю, а он весь в иголках, прям как морской еж… ну, только побольше… и не такой круглый, но по иголкам точь-в-точь как еж! – сзади доносились смешки, по которым Неджи понял, что эмоциональное повествование Наруто увлекло не только Ису с Ховосо, но и искушенных дорожными байками купцов. – И тогда я спрашиваю, зачем он это сделал? Ведь терпеть меня не мог и все такое. А он… Саске, ну расскажи ты!
Неджи, сделав над собой невероятное усилие, отцепил сведенные судорогой пальцы от рукава рубашки Учихи и отпрянул в сторону. Не хватало еще, чтобы возницы увидели, как он практически висит на раскинувшем руки отморозке!
– Это Саске? Или вон тот, длинноволосый? Который из них Саске? – посыпались вопросы.
– Вот он, – Наруто с широкой улыбкой подошел ближе, указывая на презрительно вздернувшего подбородок Учиху, – он мне тогда жизнь спас.
– Да уж, наш Саске такой! – Неджи прислонился к стволу дерева, чтобы не выказывать слабости. – Бездна благородства, взаимовыручки и бесконечной преданности.