Мягкие губы обхватили головку, и Саске самым позорным образом всхлипнул, почувствовав осторожное прикосновение языка. Наруто сразу же отстранился, отчего с губ едва не сорвалось обиженное "куда?", вне всяких сомнений неподобающее гордому представителю клана Учиха, который в данный момент распластался на тонкой подстилке в ожидании, что любовник сделает ему минет. Что сказали бы на это гордые предки? О-о, потеряли бы дар речи и повторно умерли от зависти, – решил Саске, когда по внутренней стороне бедер прошлись жесткие ладони, контраст с нежной кожей ощущался просто потрясающе.

Наруто встал на колени, чтобы сподручнее было исполнять данное обещание, и мельком глянул на тяжело дышащего Саске, который даже не пытался изобразить равнодушие. А ведь они еще даже не начали! Впрочем, долго любоваться молочно-белой кожей ему не дали: Саске развел шире ноги в недвусмысленном приглашении, и Наруто потянулся к нему, как под гипнозом.

Каждый раз, когда они оставались наедине, невозможно было сопротивляться этому притяжению – не то, чтобы он всерьез пробовал, но все же. Это же был вернувшийся Саске, такой близкий и открытый, сбывшаяся мечта его последних лет. Наруто восхищало в нем буквально все, вплоть до странной прически: ведь кроме него никто не знал, что раньше жесткие черные волосы стояли дыбом от привычки спать на спине, вытянувшись, как статуя. Саске все старался делать с достоинством.

А вот сейчас что-то с достоинством сделает сам Наруто! Ухмыльнувшись незамысловатому каламбуру, он снова тронул губами напряженный член.

Саске вздрогнул всем телом и сжал руки в кулаки. Ну сколько можно дразнить?! У них не так много времени на прелюдию, да и терпение уже почти на исходе. Словно услышав его мысли, Наруто взялся за дело всерьез, и у Саске осталась только одна задача: удерживать себя не грани оргазма.

Было бы неплохо изменить положение, потому что Наруто, видимо, припомнил личный опыт и уперся локтями ему в бедра, блокируя попытки движения. А двигаться хотелось, как же хотелось! Толкаться вверх на всю длину, как можно глубже в этот горячий рот, чтобы Наруто принял все, что он мог ему дать, до основания; утвердить свои права на него, чтобы никто не то что дотронуться, даже похотливо взглянуть своими блеклыми глазищами не смел.

Наруто причмокнул, чуть задев зубами, наклонил голову, начиная сосать сильнее, и в этот момент Саске возблагодарил небо за рамен: годы втягивания километров лапши не прошли даром, определенно. Так плотно, упруго, сладко и черт знает как еще, но невероятно хорошо! Саске балансировал на грани, ошеломленный полнотой ощущений, он и подумать не мог, что за смущенной улыбкой могут скрываться такие таланты в области орального секса. "Я больше никогда не смогу смотреть, как он ест рамен, не возбуждаясь", – подумал Саске, пытаясь хоть чуть-чуть огорчиться по этому поводу и унять горячую пульсирующую волну, подступавшую к паху. Он хотел максимально продлить удовольствие, поэтому отстранил обхватившие основание члена пальцы: так, когда его ласкал только рот, он кое-как мог сдерживаться.

Голова кружилась. Мир под закрытыми веками то раздвигался до огромной звездной равнины, то сужался до умелого языка, скользящего по его члену. Саске слышал, как рвется простыня под его руками, как скрипит повозка, как тяжело они оба дышат и как льется-переливается чакра, объединяясь, смешиваясь и рассеиваясь, будто мелкие водяные брызги.

Он был уже на пике, балансируя на тонкой грани, для того, чтобы соскользнуть не доставало совсем немного, и Наруто, будто почувствовав, что он готов, обхватил ствол рукой, сжав и двинув вверх-вниз. Этого хватило, чтобы кончить, выгнувшись дугой и проезжаясь затылком по неровному дощатому полу.

Наруто сел на корточки и облизнулся, приковывая взгляд к припухшему рту. Саске, с трудом формируя простейшие мысли, все-таки сообразил, что тот проглотил.

– Вкусно? – выдавил он, пытаясь разогнать туман перед глазами.

Наруто усмехнулся и текучим кошачьим движением придвинулся к его лицу.

– Сам попробуй.

Саске поцеловал его, чувствуя, как между ног аккуратно ложится теплая ладонь, чтобы предохранить гиперчувствительную сейчас плоть от контакта со штанами, которые Наруто так и не снял. Челюсти ныли, потому что он слишком их сжал, чтобы не кричать, еще не хватало посвящать весь караван в подробности их интимной жизни.

– Мне так хорошо сейчас, – поделился он. Саске трудно было говорить о своих чувствах, обычно он был крайне сдержан и холоден, но в эту минуту, расслабившись, хотелось донести это до Наруто не только тактильно или полунамеками: – Я люблю тебя.

Улыбка Наруто из озорной превратилась в мягкую и нежную. Он ничего не сказал, просто обнял его, вытягиваясь рядом.

Саске успокоился. Теперь все, что осталось за пределами их маленького убежища, уже не имело значения. Они любят друг друга, и никакие ритуалы не повлияют на это. Теперь он знал точно, что показанная ему Даку-Павой иллюзия никогда не станет реальностью. Это не тайное желание, а просто морок, наведенный глупой тварью. Она не может читать в его сердце.

Ревность к Хьюге сейчас выглядела глупо, он не мог вклиниться в их близость. Саске всей кожей чувствовал единение с прижавшимся к нему Наруто, и выражалось оно не только физически. "Я не смогу без него жить", – вдруг осознал он. Будучи фаталистом, он не боялся смерти, более того, он был уверен, что умрет после битвы с братом, но Саске выжил. В том числе и потому, что снова хотел увидеть эти невозможно синие глаза и услышать родной хвастливый голос.

Мелькнула даже мысль о том, чтобы поговорить с Хьюгой и попросить его позаботиться о Наруто в случае чего. В конце концов, кто-то из них мог погибнуть уже сегодня – черт знает, какие еще сюрпризы припрятаны у этого монстра в детском теле. Если бы тогда Хьюга не удержал его, Саске мог бы быть уже мертв.

"Пусть я уйду первым. Он сможет, он такой сильный, а я просто не вынесу, если его не станет. У него есть целый мир, он справится, а мне никто больше не нужен. Когда время придет, пусть я буду первым".

Саске обнял успевшего задремать Наруто, ласково отведя челку с покрытого испариной лба. Он закрыл глаза и провалился в сон. Несмотря на грозившую опасность, на душе было легко.