Что-то в видении, показанном Даку-Павой, показалось Неджи странным, и он никак не мог понять, что конкретно. Воскрешать в памяти тошнотворные сцены не хотелось, но смутная тревога целый день не давала ему покоя.
Что же там было такое неправильное? Неуместное?
О, боги! Отец!
Хизаши погиб, выполняя свой долг, спасая главу рода Хьюга, своего брата-близнеца Хиаши. Пусть Неджи и считал несправедливым то, что несколько минут разницы в рождении определили отца на вечное служение основной ветви клана, пусть злился за нанесение печати Подчинения, но у него ни разу не возникало желания убить его. Он любил своего отца и долго горевал, когда его не стало. Так почему же тот оказался в числе мертвецов в Церемониальном зале?
Неджи не мог найти ответа. Он помнил, каким мстительным удовлетворением наполнилось его существо, когда он увидел его тело рядом со старейшинами, тогда он знал, что они получили по заслугам, но сейчас не мог вспомнить, что же такое ужасное они совершили, чтобы ему захотелось их убить?
Это должно быть что-то действительно веское, – с мрачным юмором подумал он, – потому что среди "парада мертвецов" не наблюдалось ни учителя Гая, ни Рока Ли, а уж оснований прикончить Зеленый Дуэт у Неджи имелось предостаточно.
Он так глубоко погрузился в размышления, что Ховосо был вынужден дважды окликнуть его, чтобы добиться ответа. Неджи покраснел от стыда: что он за капитан, если на миссии от него никакого толку, одни проблемы?! План защиты разрабатывают Наруто с Ховосо, а два признанных гения Конохи витают в облаках – Учиха сидел с привычно отстраненным видом, мыслями явно пребывая где-то далеко отсюда. Впрочем, Неджи и не ждал от высокомерного ублюдка особой помощи, а вот за свою никчемность стало обидно, и он включился в обсуждение стратегии, где ему отводилась главная роль: разобраться в природе чакры Даку-Павы.
Сегодня они разложили лагерь раньше, чем обычно, чтоб успеть произвести все необходимые приготовления до темноты. Ису отправили к возницам, дабы не мешался под ногами. Ховосо сказал, что объяснил людям, что они собираются делать, и Неджи беспричинно надеялся, что он обошелся без подробностей.
Что хорошего в том, что скоро они станут тремя сексуально озабоченными маньяками? Неджи, должно быть, сошел с ума, когда подумал, что ему на руку ритуал переливания чакры. Было бы хорошо иметь такое оправдание, чтобы прикасаться к Наруто, но он не учел, что и сама тяга многократно возрастет. Чем он думал тогда? О, на этот вопрос имелся ответ!
Все, к чему Неджи мог прибегнуть для собственной защиты – это не дотрагиваться к Наруто. Он запомнил, что окончательно контроль теряется именно при контакте, и решил всеми способами воздерживаться от этого. Даже сейчас ему отчаянно хотелось коснуться, пройтись губами по загорелой коже, вызывая стон, попробовать на вкус… только присутствие Ховосо и Учихи сдерживали его от незамедлительной реализации своих желаний. Что же будет дальше?
– Неджи, иди сюда.
Черт, он покойник!
С обреченным видом Неджи сел напротив Наруто, протягивая ему руки. Как на это реагирует Учиха, можно было и не задумываться – аура злости распространялась так активно, что можно было скопировать выражение лица этого отморозка, даже не поднимая головы. В данный момент было бы верхом опрометчивости смотреть ему в глаза: шаринган пробудился и жаждал аристократической крови. Учиха определенно был в бешенстве, отчего настроение сразу улучшилось и Неджи ласково улыбнулся Наруто:
– Приступим?
– Ага, – Наруто засучил рукава, хотя в этом не было практической необходимости, но Неджи не жаловался: ему нравились эти крепкие руки. И не только руки. Откровенно говоря, он предпочел бы, чтоб Наруто разделся до пояса… или даже полностью, а сеанс пусть бы проходил где-нибудь в уединенном и закрытом от Учих месте, о да!
Он разочарованно вздохнул и прикоснулся к выставленным ладоням, гордясь тем, что пока может делать это медленно и как бы нехотя. Наруто с виноватым видом оглянулся через плечо, будто извиняясь, затем глубоко вдохнул и пустил чакру.
Неджи был так сосредоточен на том, чтобы не совершить какой-нибудь недостойный поступок, что не сразу понял, как стала смешиваться их чакра. Странное ощущение чужого проникновения… так глубоко… глубже, чем под кожу… глубже, чем при сексе… как будто Наруто положил ладони ему прямо на сердце. Поначалу хотелось отодвинуться, избавиться от столь грубого нарушения личного пространства, но вскоре ему стало нравиться это чувство принадлежности, даже слишком. Наруто тоже не остался равнодушным: его глаза потемнели, дыхание стало глубже, неровные выдохи свидетельствовали о напряжении. Краем сознания Неджи похвалил себя за предусмотрительно наброшенный на колени край накидки: стояло у него знатно.
В какой-то момент он понял, что ему безразличны и свидетели, и возможные последствия – ему жизненно необходимо трогать Наруто. Это было далеко за гранью его обычного вожделения, казалось, что если он сию секунду не поцелует его, то попросту умрет. Руки скользнули сами, притягивая в объятья того, кто даже и не думал сопротивляться, наоборот, сам подавался навстречу, Неджи почти дотянулся до сладких губ, вкус которых он так хорошо помнил… и их резко рванули в разные стороны, разъединяя, словно разрывая напополам.
"Наруто!"
Ему удалось сдержать отчаянный крик, только невнятное стенание сорвалось с его губ.
"Вернись, ты мне нужен! Я люблю тебя!"
Ховосо почти сразу закрыл ему глаза, но это не помогло: сквозь активировавшийся бьякуган он четко видел силуэт вырывавшегося из хватки Саске Наруто и его ответное возбуждение.
– Успокойтесь, Неджи, возьмите себя в руки, успокойтесь, успокойтесь, – от этого мягкого тона хотелось кричать, но он знал, что Ховосо прав и нужно взять бешеный вихрь эмоций под контроль.
Он пытался следить за дыханием, замедлить сердцебиение и хоть немного ослабить эрекцию, но все, что видел и осознавал, был поток чакры Девятихвостого, потекший от Наруто к Учихе. Ненавистному ублюдку не было нужды сохранять дистанцию, он держал в объятиях и с упоением целовал единственного человека, которого Неджи когда-нибудь любил. Открыто, без страха быть отвергнутым, получая на каждое движение горячий отклик. Как Наруто мог так быстро забыть то чувство единения, которое они только что испытали, как мог отказаться от его любви и предпочесть этого предателя? Как нож в сердце! Невыносимо больно!
Неджи рванулся прочь, отшвыривая от себя Ховосо, не в силах продолжать эту пытку. Зачем он согласился на эту проклятую миссию, зачем дал подвергнуть себя ритуалу? Лучше было лежать связанным по рукам и ногам, чем чувствовать эту боль от неразделенного желания, словно кислотой разъедающую внутренности, пропитывающую всю его сущность горьким "никогда".
"Ненавижу! Ненавижу!"
Он вряд ли мог с уверенностью сказать, кого тогда имел в виду: себя, жалкого и не способного справиться с чувствами, Саске, отнявшего у него надежду, или самого Наруто, упорно игнорировавшего очевидное. Какова бы ни была конечная цель ритуала, можно было утверждать одно – в тот момент столь лакомой для Даку-Павы тьмы в душе у Неджи было предостаточно.