Он перекатился ближе к Гааре, пока они смеялись над своей неудачной попыткой заняться сексом, и сейчас навис над ним, раздумывая над очередным поцелуем. Нервное напряжение ушло, и Неджи больше не боялся; чувство, которое он испытывал в данный момент, было больше похоже на восторженное благоговение. Гаара лежал спокойно, с оттенком любопытства разглядывая его лицо, будто видел в первый раз. Он поднял руку, отводя темную челку и открывая повязку на лбу, провел рукой по бинтам:
– Сними.
Улыбка угасла и Неджи помрачнел:
– Нет.
– Почему? Я ради тебя снимаю защиту, а ты не хочешь просто размотать бинты? Ты не доверяешь мне? Но я и так знаю, что под ними, – Гаара произнес это размеренно и с достоинством, не повышая голоса, но видно было, что отказ его задел.
"Это вопрос не доверия, а гордости. Открывая печать, я себя унижаю. Я слишком хорошо осознаю, насколько ниже стою в иерархии шиноби, не хочу давать тебе очередное напоминание о моей второсортности".
Но вслух он сказал совсем другое:
– Я доверяю тебе нечто большее, чем свой лоб – свою жизнь, – и наклонился, чтобы поцеловать Гаару. Тот откликнулся, вплетая пальцы в длинные густые пряди, и притянул Неджи к себе, показывая, что не будет настаивать.
Как бы ни хотелось, чтобы Неджи раскрылся перед ним полностью, но молодой Казекаге был достаточно искушен в дипломатии и понимал, что выбрал неподходящий момент. Откровенно говоря, он слегка удивился, что Неджи не сбежал с криками, а остался и продолжал ласкать его, это вселяло определенные надежды на благоприятное продолжение вечера. А судя по скорости, с которой возвращалось возбуждение, такой вариант был бы очень неплох.
Они лежали в довольно странной позе, почти перпендикулярно по отношению друг к другу, и Гаара размышлял, взбесится ли Неджи, если передвинуть его песком в более удобное положение. По всему выходило, что это будет поспешный и опрометчивый поступок, и он, как мог, пытался обуздать свои желания, игнорируя натягивающуюся в районе паха простыню.
– О чем ты думаешь? – вдруг спросил Неджи, приподнимаясь на локтях. – Я не девчонка, со мной не надо осторожничать.
– Да, но… – он замялся. Хотелось, чтобы у Неджи остались приятные воспоминания об этой ночи, чтобы ему понравилось, чтобы потом, возвратившись в Коноху, он тоже думал о Гааре и ждал очередной встречи. Как никто другой зная, насколько сильны чувства Неджи по отношению к Наруто, Гаара и не собирался пытаться занять его место в сердце Хьюги, но он бы хотел быть тем, с кем Неджи будет хорошо, к кому он придет облегчить боль. Будучи Казекаге, он привык думать наперед, и сейчас не хотел неосторожным словом или действием испортить их зарождающиеся отношения. Ведь Неджи не стал настаивать на том, что они просто друзья, он захотел большего, и Гаара решил пока довольствоваться этим и не торопить события.
Отвлекшись, он не заметил, как Неджи подобрался ближе, и очнулся только тогда, когда возбужденный член обхватили чуткие пальцы. Гаара едва не подпрыгнул от неожиданности и чудовищным усилием воли усмирил песок, ринувшийся было на помощь. Сыпучая волна не успела дойти до края постели и Неджи ничего не заметил.
– Ты теперь каждый раз будешь дергаться?
"…или заметил. Проклятье!"
– Я не боюсь, о Казекаге. Ты смертоносен, но так… так даже интереснее, – с этими словами Неджи отпустил его и перевернулся на спину. – Нас столь бесцеремонно прервали, не хочешь продолжить?
То, что это была неудачная идея, Гаара понял почти сразу, как расположился между стройных бедер. В улыбке Неджи проскальзывало напряжение, он невольно старался свести ноги, хоть и делал вид, что все в порядке. Возбуждение отчаянно требовало удовлетворения, но Гаара, помня их самый первый неудачный опыт, знал, что пожалеет, если сейчас поддастся страсти.
– Кому ты пытаешься доказать, что хочешь этого, мне или себе? – спросил он. Прозрачные глаза сузились, и Гаара поспешно продолжил, жестом обрывая попытку возразить: – Ты сам говорил, что в сексе участвуют два партнера. Как я понимаю, и удовольствие должно быть общим. Мне не нужно жертв.
– Я не жертва и не неженка, я шиноби! Давай!
Судя по выражению лица, Неджи приготовился стоически вынести пытки, но Гаара благоразумно удержал это впечатление при себе. Вместо этого он протянул руку и погладил мягкий член, производивший впечатление даже в неэрегированном состоянии, а потом сжал мошонку. Кожа там была горячей и воспаленной, и чувство вины вернулось. Хотя Неджи не издал ни звука, но меж бровей залегла морщинка, свидетельствующая о том, что ему больно.
– Вот видишь? Тебе уже неприятно, а ведь я еще даже не начал. К чему это все?
Неджи отвел взгляд и промолчал. Из шкафчика вылетел исцеляющий бальзам, услужливо поднесенный песчаной рукой. Почувствовав вспышку чакры, Неджи взглянул на Гаару, и мгновенно изменившееся выражение его лица отобразило узнавание. С того злосчастного случая, когда Гаара слегка переборщил с радушной встречей и едва не изнасиловал прибывшего с дружеским визитом шиноби Листа, он как-то не подумал сменить тару, в которой держал лекарство.
– Боги, снова эта вещь!
– Только не спорь. Я виноват, что ты пострадал, мне и исправлять.
Неджи хмуро уставился на протянутую баночку, но не сделал ни малейшей попытки ее взять.
– Делай, что хочешь, – сказал он и откинулся на подушку, закрыв лицо ладонью.
Гаара удивленно на него посмотрел. Вообще-то ожидалось, что раздраженный Хьюга сам этим займется, но так, наверное, даже лучше. Если б его еще не мучила эрекция! Он вздохнул, напомнил себе, что из-за своего упущения должен испытывать стыд, а не похоть, и приступил к лечению.
Сам процесс оказался довольно возбуждающ, и что отрадно, не только для него. Неджи не отнимал руки от лица, но изменившийся ритм дыхания и порозовевшие щеки свидетельствовали, что равнодушным он не остался. Сначала Гаара собирался ограничиться только нанесением мази, но под воздействием момента передумал.
Он снова уселся к Неджи на бедра и потянулся, чтобы поцеловать. Неджи ответил не сразу, но под требовательными губами скоро сдался и вернул поцелуй, делая его глубоким и чувственным. Тихо застонав, Гаара потерся об него, запуская обе руки в длинные волосы и лаская виски рядом с кромкой бинтов. Он уже выяснил, что у Неджи это эрогенная зона, и прикосновения к векам ему тоже очень нравятся, должно быть, из-за особенностей бьякугана. Гаара толком не знал, как влияют на восприимчивость проходящие близко к поверхности кожи каналы чакры, да и в тот момент его заботило совсем не это. Гораздо больше заслуживал внимания тот факт, что Неджи был уже тверд, а его собственное влечение и не думало ослабевать.
Он немного отклонился назад и просунул между их телами руку, но обхватить сразу оба члена не получилось.
– Не будь я Казекаге, уже оброс бы комплексами. Кое-какие части твоего тела даже более совершенны, чем остальные, – заметил он, поглаживая большим пальцем крупную головку.
Как всегда в таких случаях, Неджи сначала принял его шутку за издевку. В забитой чинопочитательскими догмами аристократической голове с трудом укладывалась мысль, что можно пренебрежительно отзываться о столь высоком титуле. Впрочем, по мере приближения оргазма думать становилось все труднее и труднее, ускользавших мыслей хватало лишь на то, чтобы помнить – нельзя причинять Гааре боль, иначе все закончится. Поэтому Неджи, привстав, ласкал его шею, только губами прихватывая кожу, и даже не подозревал, что для более плотного обхвата Гаара пустил в дело песок.
Дыхание становилось все чаще, движения – все резче, для развязки Гааре не хватало совсем чуть-чуть, и Неджи, проведя языком по чувствительному местечку под скулой, первым отправил его за грань, заставив вскрикнуть и выгнуться в своих объятиях. Сам он тоже надолго не задержался, чувствуя горячую пульсацию затихающего оргазма, и кончил меньше чем через минуту после Казекаге, заодно соблюдя субординацию.
Лежа лицом к лицу с мокрым взъерошенным Гаарой и понимая, что сам выглядит не лучше, Неджи думал, что вот сейчас он соберет всю свою волю в кулак, встанет и пойдет смывать с себя пот, сперму, смазку, остатки целебной мази, налипший песок… Сил не осталось, но иначе он просто не сможет заснуть.
Текли минуты.
Гаара смотрел на него и улыбался.
Неджи так и не понял, в какой момент провалился в сон.