Гааре очень хотелось спросить, думает ли Неджи о Наруто, когда его целует, но он не решался, боясь все испортить. Однако господину Казекаге, в данный момент величественно восседающему на коленях шиноби деревни Листа, было не о чем беспокоиться, мысли Неджи текли по другому руслу. Он думал о том, что теперь Гаара целуется по-другому: более властно и напористо, не желая отдавать инициативу, что его ласки стали требовательнее, хотя он по-прежнему старается быть осторожным, чтобы не причинить партнеру боли. А еще перед глазами стояла картинка, как он сам желает Гааре "доброго утра", только будучи в активной позиции. Неджи знал, что подобный случай ему вряд ли представится, но мечтать-то об этом ему никто не запрещал, ведь так?
И уж совсем на грани сознания маячили тщательно загоняемые в самый темный угол соображения о том, какого черта ему так нравится, когда Гаара стягивает с его плеч легкий шелк и по-хозяйски оглаживает грудь и спину. Неджи был твердо уверен, что ложится под него лишь из-за дурацкого песка, так почему же подчинение заводило настолько, что ноги сами разъезжались?
В общем, в голове Неджи крутилось много мыслей, но Наруто не фигурировал ни в одной из них.
– Мне нужно идти, мне нужно идти… – как заведенный, бормотал Гаара, покрывая его шею поцелуями и прижимаясь все крепче. Они терлись друг о друга, и Неджи медленно вел руками по бедрам Гаары, благословляя дневную жару, из-за которой штаны в Суне шились из тонкой ткани. Ладони прошлись по ягодицам, забрались под рубашку… Боги, какая у него нежная и горячая кожа, когда поверх нет защитного слоя песка!
Неджи потянулся к губам, но Гаара отстранился, не давая углубить поцелуй, и изящно спрыгнул на пол, подняв песчаный вихрь.
– Я не могу остаться, – сказал он, выравнивая дыхание, – эти соглашения очень важны для Суны, мы два месяца вели деловую переписку и… Бога ради, Неджи, оденься, иначе я никуда не уйду!
Помедлив ровно столько, чтобы поддразнить и расквитаться за то, что его оставляют неудовлетворенным, Неджи нарочито небрежно натянул рукава юкаты обратно, запахиваясь.
– Теперь ничто не отвлекает тебя от дел? Я могу продолжить трапезу?
– Ты не обижаешься, – констатировал Гаара. – Ты меня просто дразнишь, как обычно. Я отправляюсь на переговоры.
– В таком виде? Я уверен, что иностранные дипломаты оценят твой… энтузиазм.
– Все под контролем, – заверил Гаара.
Отброшенная на кровать накидка взлетела, окутывая его фигуру воздушным покрывалом, парадный головной убор Казекаге ткнулся в руки, и Гаара надел его, сразу же испортив величавость жестов тем, что не сдержался и потер член. Неджи усмехнулся тому, как нелепо это выглядело, и был удостоен неожиданно яростного взгляда:
– Иногда я жалею о том, что во мне больше нет Шукаку. Можно было бы убить одного из послов, и тогда остальные сразу бы подписали все документы и больше бы не досаждали. Почему ты улыбаешься? Я не шучу!
– Потому что это смешно, Гаара. Ты не убийца, ты бы никогда на это не пошел. Иди, припугни их слегка, заставь сделать скидку на те буровые установки, которые вам так нужны, и возвращайся. А я подожду тебя здесь, о великий Казекаге.
– Я так и сделаю, – с достоинством сказал Гаара, не двигаясь с места. Он прикрыл глаза и замер на несколько секунд, глубоко дыша и сосредотачиваясь, чтобы переключить мысли в иную плоскость. Это было легче сделать, когда он не видел Неджи, выглядевшего слишком соблазнительно, чтобы оставлять его одного.
– Гаара…
Его имя прозвучало так сладко, что совершенно сбило с верного настроя.
– …ты можешь вернуть мой гребень? Его забрали вместе с остальными вещами, а я хотел бы расчесать волосы.
Неджи смотрел на него слишком невинно, чтобы купиться на эту уловку.
– Конечно, я отдам необходимые распоряжения, – преувеличенно мягко ответил Гаара и, пробормотав себе под нос что-то, подозрительно похожее на "провокатор", покинул спальню. Массивная каменная дверь захлопнулась с жутким грохотом, засвидетельствовавшим крайнюю степень раздражения венценосной особы, а Неджи поймал себя на том, что не может убрать с лица довольную улыбку.
Разгоряченное ласками тело требовало активной деятельности, и он решил потренироваться в тайдзюцу: использовать бьякуган, обнаруживая свою чакру, было неразумно. Конечно, он предпочел бы сбросить напряжения несколько иным способом, но его любовник ушел, а Неджи еще не настолько освоился в Суне, чтобы самоудовлетворяться в покоях Казекаге, особенно беря во внимание привычку Гаары рассеивать в воздухе песок, воспринимая через него окружающую действительность. Он бы умер от стыда, если б Гаара узнал, что он занимается чем-то подобным в его отсутствие. Но вот если бы он сам попросил Неджи о таком, и был бы рядом, и наблюдал бы, то, возможно…
Боги, откуда такие мысли, достойные законченного извращенца?! Неджи нервным жестом пригладил волосы, пытаясь взять свое разыгравшееся воображение под контроль. Он уже думает, как Джирайя! Тут он сразу вспомнил об уходе Наруто и сам на себя разозлился.
Вскочив с кресла, Неджи закружился по комнате, отрабатывая базовые ката. В его движениях не было ничего сложного, необычной была лишь фантастическая скорость исполнения. В спаррингах с Ли, когда они пользовались лишь собственными физическими возможностями, отключая чакру, он редко одерживал верх, но с остальными шиноби, чей уровень тайдзюцу не был возведен в абсолют, после унизительных поражений, заставлявших тренироваться с маниакальным упорством, он справлялся играючи.
Потом он стал воспроизводить технику Ховосо, отключавшую сознание. Неджи был поражен, когда узнал, что для этого не требуется использовать ни силу, ни чакру, все дело в точках на теле, до которых дотрагиваешься. Он и до этого пользовался подобными навыками, блокируя потоки чакры посредством выверенных до миллиметра точечных ударов, иногда по легкости не уступавших прикосновению крыла бабочки, но они не давали мгновенного эффекта, а его противник мог успеть вскрикнуть и поднять тревогу. И еще для этого был нужен бьякуган, а Неджи нутром чувствовал, что рано или поздно попадет в ситуацию, где фамильная техника клана ему не поможет, поэтому попросил Ховосо обучить его и сейчас воскрешал в памяти полученные знания.
Он был безумно рад тому, что отважный телохранитель не погиб. Когда Иса рассказал, что стал сопротивляться монстру, услышав уговоры Неджи, тот удивился и стал размышлять: учитель Гай всегда говорил, что главное – это правильный настрой и воля к победе, но раньше Неджи пренебрежительно отмахивался от этих слов, считая их утешением для неудачников. Сильно Ли помог верный настрой в битве с Гаарой? Он чуть не погиб и мог остаться инвалидом на всю жизнь. Вот то-то же.
Однако ему уже несколько раз приходилось сталкиваться с ситуациями, когда происходило невозможное. Взять хотя бы воскрешение Гаары или первый вызов Гамабунты, о котором рассказывал Наруто. Слова и обстоятельства, которые смогли сделать то, чего в его представлении просто не могло случиться: вытащить умершего с того света или проделать почти то же самое с гигантской жабой мог лишь невероятно сильный и умелый человек, одним упрямством таких высот не достичь… если речь не шла о Наруто, конечно. Возможно, он недооценивал влияние личности, полагаясь лишь на техническую сторону дела? Ведь, умоляя Ису о борьбе с Даку-Павой, он отчаянно хотел, чтобы все закончилось благополучно, но не сделал для этого ровным счетом ничего, только говорил. И справился, вопреки здравому смыслу справился.
Неджи остановился, тяжело дыша; по телу ручьями струился пот, но он чувствовал себя просто превосходно. Настроение волшебным образом улучшилось. Залпом выпив целый кувшин воды, он направился в ванную.
Забравшись в воду и подставив руки под прохладные струи, он ощутил легкий укол совести. Может, не следовало оставаться еще на день? Он анализировал причины, побудившие принять предложение Гаары, потом вдруг понял, что снова старается себя обвинить, и ему неожиданно стало смешно. Он то ищет себе оправдание, то повод для самобичевания. Хватит уже думать об этом.
Неджи выбрался из ванны, взял полотенце и наскоро вытерся. Воздух Суны быстро впитает влагу с поверхности его кожи, а о волосах следует позаботиться. К счастью, Гаара не забыл обещание, и когда Неджи вошел в спальню, то увидел на столике свой гребень, пафосно расположенный посредине огромного подноса, сверкающего в лучах светильников. И снова вокруг ни души. Неджи хмыкнул и стал расчесываться. Похоже, слуги тут так же склонны к некоторому позерству, как и их хозяин.
Чем позже в Конохе узнают о том, что вирус нукенинничества передается половым путем, тем лучше для Наруто. Так что он делает это во имя своей безответной любви. Тут рассеянный взгляд остановился на кровати, Неджи вспомнил о том, что скоро вернется Гаара…
Он вздохнул, меняя формулировку. Теперь она выглядела не такой жертвенной, зато намного более правдивой: он делал это во имя безответной любви и бесподобного секса.