Мелодия вторая.

Эти двое были настолько не похожи друг на друга, насколько отличны день и ночь, хотя и сравнивать их все же было лучше с несколько иными формами и энергиями. Порывистый, любознательный, веселый Портгас был словно живое воплощение огненной стихии, Марко же, спокойный, невозмутимый и флегматичный, напротив, олицетворял ледяную пустыню.

Тот памятный обоим вечер нашел свое логическое завершение в небольшой квартире брюнета, которую тот снимал, пожелав жить отдельно от своего ворчливого старика и мелкого братишки, которых тем не менее очень любил. Высотка, в которой обитал Портгас, находилась недалеко от бара, а соответственно и от того места, где бродили эти двое.

Марко оказался очень нежным, но страстным любовником, успев не единожды за ночь возвести брюнета к самому пику наслаждения. Эйс плавился в чужих руках, бесконечно ловил тонкие губы поцелуями, оглаживал мускулистое тело мужчины, получая взамен в тысячу раз большее удовольствие, словно купаясь в бездонных озерах серых глаз, в очередной раз умирая и возрождаясь с каждым новым прикосновением, все сильнее осознавая, что в мыслях блондина все это не больше, чем на одну ночь.

И дело тут было не в предрассудках, общественной морали или нежелании продолжить. Все было сокрыто так же, как и внезапное появление мужчины в их баре, как были спрятаны и причины, по которым он пил бокал за бокалом, не желая идти на контакт и не желая раскрывать более свою душу ни перед кем.

Все было там, в его прошлом…

Под утро, когда оба угомонились, Эйс лежа на боку и подперев голову согнутой в локте рукой, вглядывался в черты нежданного любовника. Для парнишки бессонница не была привычной гостьей, но с этим блондином все было не так.

Даже сейчас лицо его продолжало хранить отпечаток грусти и тоски по чему-то или скорее по кому-то. Портгас дураком не был. Да и состояние Марко говорило, буквально вопило, само за себя, даже не смотря на то, что сам мужчина и не собирался делиться ни с кем своей печалью. Но черта с два он думает, что сможет так легко отвязаться теперь от Портгаса, даже если решит больше не появляться в баре.

Эйс грустно улыбнулся самым краешком губ и протянул руку, прикасаясь тыльной стороной ладони к колючей щеке блондина. Спустя мгновение карие глаза в удивлении расширились, а нежелание оставлять Марко наедине с его проблемами лишь еще сильнее окрепло в душе.

Блондин легко, едва заметно улыбнулся в ответ на ласку.

С тех пор прошла уже пара недель. К вящему удивлению Эйса, что, впрочем, не могло его не радовать, Марко не стал скрываться или сбегать от его общества. Единожды приняв протянутую ему руку, он не отказался от нее, и уже за это Эйс был ему благодарен. Хотя ощущение отчужденности все-таки никуда не делось. Что ж, не все сразу, даже огонь может присмиреть, что уж говорить о человеке!

Блондин по прозвищу Феникс, что выяснилось несколько позднее, продолжал появляться в баре каждый вечер, Эйс же в свою очередь подменился с другими работниками так, чтобы каждый вечер быть за стойкой. Затем Марко пару часов дожидался, пока парнишка закончит свою работу, потягивая из высокого бокала какой-то коктейль – Эйс категорически отказался наливать ему виски – и подъедая соленые орешки из стеклянной вазочки.

Ночь парни проводили в страстных, или нежных объятиях друг друга, порывистых или мучительно медленных прикосновениях и исследованиях чужого тела, в жадных или неторопливых поцелуях.

Портгас по-прежнему практически ничего не знал о Фениксе, тот не спешил расспрашивать и его. Они встречались в баре вечером, проводили вместе ночь, а на утро блондин спокойно и меланхолично собирался и отбывал в неизвестном Эйсу направлении. Но самое парадоксальное заключалось пожалуй в том, что брюнет не чувствовал себя использованным. Он не ощущал этого гадливого ощущения в душе, что был для Марко лишь игрушкой, способом отвлечься, хорошо провести время. Вовсе нет. Да и как можно, когда блондин каждый раз продолжал давать ему куда больше, чем он сам мог бы.

Но секс без обязательств был не тем, что бы хотелось Эйсу. И не потому, что он хотел большего – хотя хотел, конечно же, чего уж скрывать – но это было не то. Не то, что могло бы помочь Марко, что могло бы вытащить его из пучины одиночества и безысходности, что позволило бы ему открыться, и в первую очередь захотеть это сделать.

Бармен терялся в догадках, не в силах найти решение и придумать, как же хотя бы начать выколупывать Феникса из его скорлупы… Черт, как символично-то, хоть на ушах стой!

Ситуация казалась безвыходной, ведь тот явно по черноволосой головке его не погладит за то, что он рискнет влезть без спроса в чужую жизнь, даже и из лучших побуждений, что опять-таки будет чрезвычайно сложно доказать уже, очевидно, не раз обжигавшемуся на этом мужчине. Да, все-таки взрослая жизнь та еще гадость, хотя в таком случае как не ему, не Эйсу, доказать блондину, что не все еще потеряно и на взрослой жизни свет клином не сошелся?

Но вскоре события начали развиваться и без непосредственного участия Портгаса в них…