Мелодия четвертая.
– Вечера, – Эйс кивнул темноволосой головой подошедшему к барной стойке блондину. – Сегодня зеленый или черный?
Всю прошедшую после той встречи Феникса с седоволосым мужчиной неделю Портгас не знал что и думать. Он, конечно же подозревал, что поведение Марко изменится о чем явно свидетельствовало и его состояние той ночью, но произошедшие с ним перемены вгоняли парнишку в недоумение.
В первый день, когда блондин не появился в дверях бара в уже привычное обоим время, Эйс было забеспокоился, но спустя полтора часа беспрерывных метаний янтарного взгляда на часы, тот все же пришел. Как ни в чем не бывало прошел к стойке, уселся на высокий стул, который уже негласно можно было бы считать его собственностью и попросил Портгаса налить ему зеленый чай, вместо привычных уже коктейлей или сока.
– Решил окончательно перевоспитаться в трезвенники? – вперил в него скептический недоуменный взгляд брюнет, пытаясь за ехидством скрыть свое волнение. Но блондин и глазом не моргнул, не удостаивая впрочем любовника ответом.
– Сахар класть? – недовольно буркнул на столь пренебрежительное отношение Портгас и, получив отрицательный кивок, скрылся в дверях, ведущих на кухню.
Спустя полчаса, кружка ароматного чая опустела, как и сам бар, и его последний клиент вместе с барменом направились к нему домой.
Эта же история повторялась с ними каждый вечер в течение всей последней недели. Феникс выглядел еще более мрачным и озабоченным чем-то нежели ранее, но упорно молчал. Молчал и Эйс, хотя порой его безумно бесили безразличие и холодность любовника, но он не позволял себе сорваться, понимая, как тяжело приходится Марко. Зная, как тяжело довериться кому-то, даже тому, кто искренне желает только добра. Он ни о чем не спрашивал, делал вид, что не замечает состояния мужчины, старался быть максимально приветливым и понимающим с ним.
Но видел, что все это не то. Опять же, кто он был такой, чтобы устраивать блондину истерики и требовать от него откровенности? Они всего лишь спали вместе. И только. И как бы сильно не тревожила Эйса жизнь Марко, он не был вправе указывать тому, что и как делать и просить внимания к себе.
Он сам предложил Фениксу помощь. Тот ему не навязывался, более того – предупреждал, чтобы Эйс не лез в его жизнь. Он сам напросился, и только одному ему теперь и расхлебывать последствия своей… Брюнет не собирался ни о чем жалеть. И глупостью назвать тот порыв тоже не собирался. Вот только он не знал, какой линии поведения ему придерживаться теперь.
Стоило ли ему заявить какие-то права на Марко и просить его об откровенности? Просить позволить на двоих разделить его боль? Или же было лучше продолжить оказывать ему безмолвную поддержку, отдавая ему все тепло и нежность?
Сколько себя помнил, Эйс всегда был несдержан, всегда хотел всего и сразу, о чем бы ни шла речь, всегда требовал и от окружающих и от себя выкладываться на все сто. Таков уж был его характер, таков был его темперамент. Знал он и то, что зачастую вспыльчивость обходится людям боком, что и происходило с ним самим в девяти случаях из десяти. И теперь, понимая, что речь идет уже не только о его собственном благополучии, Портгас решил проявить столь не свойственное ему терпение. С него не убудет подождать еще немного, а для Марко вероятно это решит очень и очень многое. Ну а припереть его к стенке никогда поздно не будет, вот только в этом случае, более чем вероятно, что все их отношения, и без того очень зыбкие, канут в Лету.
Эйс решил придерживаться первоначального поведения.
– Я не задержу тебя сегодня, так что не стоит, – отрицательно покачал головой Феникс, в ответ на вопрос бармена.
– Что-то случилось? – слова вырвались у брюнета помимо воли, раньше, чем даже смог дать себе отчет в том, что именно спрашивает. Но Марко и бровью не повел, слегка пожимая плечами.
– Ничего особенного или из ряда вон выходящего, – просто ответил он. – Этой ночью я уезжаю на несколько дней.
– Ясно, – так же просто кивнул темноволосый парнишка, но во взгляде его читалось недоумение и непонимание, а сам он весь был напряжен.
Ничего не предвещало этой поездки, и для Эйса она стала полной неожиданностью. Куда, зачем и как долго? Все эти вопросы вертелись в его голове, но он не смел задавать их вслух. Если он хотел, чтобы Марко начал ему доверять, то и сам должен был верить ему и верить в него. Но вопросы помимо воли рвались из груди, мелко покалывали кончик языка и жаждали быть озвученными. Портгас буравил блондина взглядом янтарных глаз, в которых читались непонимание вперемешку с надеждой, крепко стискивал кулаки, но упрямо молчал.
Марко же спокойно развернулся на каблуках, но прежде чем сделать первый шаг, обернулся к Эйсу и мягко произнес:
– В понедельник, в это же время… Я приду…
Портгас кивнул и разжал кулаки.
Брюнет продолжал стоять за барной стойкой и растерянно сверлил взглядом спину уходящего, впервые за последнее время, в одиночестве Феникса, пока за тем не закрылась дверь.
То, что Марко пришел лично сказать ему об этом – это же был хороший знак? Или все-таки нет?