Мелодия пятая.
Все выходные Эйс терялся в догадках относительно нетипичного поведения его любовника. Парень вполне допускал, что Марко до того, как впервые появился в их баре мог вот так же уезжать в командировки, мог веселиться в компании близких друзей, мог, в конце то концов, быть женат и нести за плечами ораву детей. Лишь то, что Портгаса угораздило познакомиться с блондином в не самое простое для того время не отменяло всего этого и не могло сделать его мрачным и нелюдимым по жизни субъектом. Все его поведение, вся его меланхолия были вызваны какой-то весомой причиной, Марко не то чтобы сдался или сломался, но был очень близок к этому, и ему просто необходима была поддержка извне, чтобы снова вернуться к привычному для него ритму жизни. И, кажется, он сделал первый шаг на пути к ней. Вот только… Эйс задавался вопросом, ответ на который горчил на языке и тянуще отдавался под сердцем – была ли в этом хоть на секунду заслуга самого Эйса, или же на решение, принятое Фениксом, повлиял никто иной как тот седовласый мужчина, пришедший однажды вечером в их бар?
В любом случае, брюнет и при всем своем желании не мог бы узнать ответы на интересующие его вопросы – ни номера телефона Марко, ни адреса его работы у него не было, да даже если бы они у него и были, то отвлекать блондина и лезть к нему он все еще не считал возможным.
Парень весь извелся за утро субботы, попеременно с делами гипнотизируя часы. Стрелки их ползли как нельзя медленнее, словно издеваясь над и без того мучавшегося ожиданием брюнетом. За что бы он ни брался, все валилось из рук – работа не спорилась, фильмы и передачи оставались не понятыми и пропущенными где-то мимо, продукты горели на сковороде, а вода выкипала из кастрюли.
Вынырнув из пучины своих мыслей в какой-то момент и осознав, что уже раз в третий пролистал далеко не маленький список каналов на кабельном, Эйс отшвырнул пульт в угол дивана, спешно собрался и вышел, захлопывая за собой дверь. Для лечения подобных случаев у него имелось безотказное средство, и имя ему было Монки Ди Луффи, его неугомонный младший братишка. Если свезет, то в квартире деда он застанет мелкого не одного, а еще и в компании его таких же безбашенных друзей. А это было то, что надо, с такими ухо приходилось держать востро, да и унывать они никогда не давали, так что целых два «долгожданных» выходных можно было с уверенностью вычеркивать из календаря собственной жизни.
В понедельник, стоя за барной стойкой в уже успевшем набить оскомину зале, Портгас понял, что ужасно нервничает. Остаток субботы, все воскресение и утро понедельника действительно вышли такими, каких он и ожидал, стоя перед дверью в свою бывшую родную квартиру и второй дом по совместительству и долго и методично пиная ее же и трезвоня в звонок, ожидая паузу между треками громко оравшей из динамиков музыки.
Вечеринка у младшего удалась на славу, заставив Эйса не то чтобы совсем выбросить из головы одного небезызвестного сероглазого блондина, но хотя бы не вспоминать о нем столь же часто, как если бы он остался в родных пенатах. Но понедельник, словно надвигающееся на прибрежный пляж цунами, не заставил себя долго ждать, наступив так же неотвратимо. И если его утро прошло в сладких снах, наполненных фантазиями о том же самом блондине, а день в беготне по городу и ругани с поставщиками товаров, составляющих ассортимент для бара, то вечер тянулся не хуже, чем давешнее субботнее утро. И с каждой секундой, приближавшей брюнета к часу икс, оно словно растягивалось вдвое.
Но Марко, в отличие от дрянных часов, не заставил себя ждать, показываясь в дверях бара ровно в оговоренное время. Губы брюнета следившего взглядом за его приближением к стойке невольно растянулись в широкой приветственной улыбке, карие глаза вспыхнули теплыми янтарными искорками, а сердце забилось быстрее.
– Вечера, – кивнул он Фениксу, устраивающемуся на своем излюбленном месте. – Сегодня зеленый или черный?
Марко, бывший до этого сосредоточенным и серьезным, улыбнулся краешками губ, бросая на бармена пытливый взгляд.
– А белый или фруктовый у вас в кладовой найдется? – хмыкнув, спросил он, устраивая подбородок на согнутой в локте руке.
– Для тебя – хоть оранжевый в крапинку, – усмехнулся Портгас.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно выпрямился блондин. – И из чего же по-твоему сделан оранжевый в крапинку чай?
– Слабо заваренный черный, пополам с апельсиновым соком и чаинками? – с самым невинным видом, на какой только был способен, ответил ему бармен.
– Ты правда решил потчевать меня именно этим? – скептически приподнял Феникс тонкую бровь. – За какие такие заслуги?
– Ну, заслуги, положим, придумать не сложно, – уклончиво отозвался Эйс. – А вот насчет выбора чая я бы посоветовал тебе решать побыстрее – через двадцать минут мы закрываемся.
Марко лишь хмыкнул в ответ, оценив подколку, и сделал заказ.
Несмотря на всю показную веселость Марко – по сравнению с его обычным состоянием, сегодняшнее поведение вполне тянуло на такое определение – от пытливого взгляда брюнета не укрылись несколько сильнее сведенные к переносице тонкие брови, свидетельствующие о мрачной задумчивости любовника и напряженность и скованность во всех движениях и позе. Но больше всего Портгаса зацепил изменившийся взгляд серых глаз, до этого остававшихся ко всему равнодушными, но в которых после этой отлучки мужчины появилось что-то новое, таинственное и несомненно опасное.
Пока Эйс не мог разгадать причины всех этих перемен, как и не мог сказать о том, чем именно они грозили как самому Фениксу так и ему, но все это в целом заставляло его снова и снова вглядываться в облик мужчины, ощущать исходившие от него решимость и уверенность в чем-то, что пока так же не поддавалось классификации, но вызывало невольный трепет и желание. Желание просто смотреть, любуясь. Желание прикасаться и гладить, лаская. Желание целовать, утопая в его крепких объятиях. Желание просто быть рядом, как можно ближе, настолько насколько это было возможно.
Эйс не знал, как ему хватило сил дождаться конца смены, хотя все его естество буквально кипело и бурлило, мечтая только о том, чтобы схватить блондина в охапку и вприпрыжку нестись к собственной квартире. Тот же кажется или понял его нетерпение, или же испытывал схожие чувства, но в любом случае, едва все три стрелки на часах сошлись на цифре двенадцать, они спешно покинули бар, направляясь по известному обоим адресу.
Едва эти двое переступили порог квартиры и захлопнули за собой дверь, у обоих окончательно сорвало все тормоза. В эту ночь Эйс увидел нового Марко – страстного, пылкого, несдержанного и властного. И такой любовник вызывал в нем желание еще более сильное, чем когда он был предельно ласков и нежен с ним. Все движения на грани, на самом краю между наслаждением и болью. Впивающиеся в смуглую кожу до синяков цепкие пальцы, прерывистое дыхание от нехватки кислорода, сдавленные стоны и сводящее с ума возбуждение, все оттягиваемое блондином, и как финал ошеломительный оргазм.
Позже, когда оба отдышавшись лежали в обнимку на смятых простынях, Эйс заметил множество ушибов на совершенном теле светловолосого мужчины, поняв тут же и то, что тот порой болезненно морщился от особенно сильных и размашистых движений. Парень нахмурился, но смолчал, лишь обведя подушечками пальцев налитый багряной синевой внушительного размера отпечаток на левом предплечье Феникса. Что или кто оставил эти отвратительные следы? Куда блондин так спешно подорвался в выходные? Все эти вопросы так и остались без ответа, даже после того как тот вернулся. Хотя, пожалуй, это-то и было самым главным. То, что Феникс был сейчас с ним, то, что держал его в объятиях, подарив поистине шикарный вечер. Эйс улыбнулся краешком губ и, подтянувшись чуть выше, оставил на фиолетовой из-за полученного ушиба коже невесомый поцелуй.
– Я продул соревнования, пожалуй, впервые за последние лет десять, – совершенно неожиданно для брюнета прозвучал слегка хриплый голос Марко над ухом.
– Соревнования? – недоуменно переспросил он, задирая голову выше и тут же попадая в плен серых глаз.
– По тайскому боксу, – серьезно кивнул Феникс. – Я был чемпионом, пока отчего-то не решил, что все, что бы я ни делал, что бы ни делал любой из людей, не имеет смысла. А спорт, как и судьба, слабаков не любит…
– И спорту и судьбе придется смириться с тем, что ты решил вновь забраться на Олимп, – хмыкнул Портгас, снова поудобнее устраиваясь на широкой груди блондина и крепче обхватывая его тело руками.
– С твоей помощью, – кивнул Феникс, отчего Эйс снова вскинул на него взгляд янтарных глаз.
– Моей? Но я же ничего не сделал…
– Это скорее вопрос веры. Моей стало недостаточно… зато твоей… – Марко одарил брюнета благодарным взглядом: – Хватит за глаза...