Альфред не спал этой ночью, без какой-либо конкретной причины; воспринимал своё бодрствование как должное, как обыкновенное дело.
Не считал, что имеет право спать, когда нечто столь ужасное происходит в мире.
Альфред направился первым делом в Белый Дом. Когда он сел в машину и повозился, устраиваясь поудобнее на заднем сидении, рука его скользнула в карман куртки. Глубокий был карман, ибо шоколадка, сидящая в нём, тоже больших размеров, вместилась.
Радио беспокойным женским голосом щебетало, скрипело.
— ...тонет, но мы ожидали, что это произойдёт к середине века, и встанет вопрос о безопасности всей Европы, но чудовищный удар последует слишком скоро. Известие привело специалистов в абсолютный тупик... Это самая настоящая аномалия, а также настоящим чудом стало то, как британским учёным удалось её обнаружить! Власти благодарны разработчикам оборудования, позволившего предска... Пшшш...
— Ох, я выключаю, — пробормотал водитель и почти рывком крутанул руль на повороте.
Америка бездумно разворачивал фантик, всматриваясь в чёрное и невероятно ясное небо за отражающим блики города стеклом. Его буквально оглушили на недолгое время.
— Морская соль?.. — Америка ощутил на своём языке совсем не то, что ожидал ощутить, откусив шоколадки.
Ну а что ты хотел? У Англии нет вкуса.
— Мистер? — окликнул водитель.
— Нет-нет, всё в порядке. Кажется, мне попался шоколад ручной работы! Хотите попробовать?
Правительство... Они тоже обсуждали что-то значимое. Неофициально, но на грани официоза, сдержанно и формально. Многие прятали за спиной руки, как скромняги или англичане. Почему-то настойчиво данный жест ассоциировался у Америки с англичанами! Альфред довольно скоро отыскал президента в негустой толпе, и они парой жестов сообщили друг другу о желании поговорить тет-а-тет.
Джонс держал руки в карманах, едва склонив голову, и стараясь не улыбаться — признак бодрости американской нации. Улыбка, больше походящая на лукавую ухмылку, беззлобна, но Альфред не дал ей воли и сдерживал, чтобы она не расползлась шире.
— У меня есть предложение, — понизив голос, сказал Америка, и удивлённый президент, мимикой едва ли не выразивший знаменитое «not bad», кивнул.
— И у меня есть!
Они поникли в молчании, обдумывая дальнейшие слова. Альфред Джонс не смотрел на мужчину, а вместо этого приложил ладонь к подбородку, сведя на переносице брови. Как бы ни старался парень выглядеть старше своего возраста, выражение вымученной серьёзности на его лице выглядело таким юношеским, что ли.
— Мы должны... — президент отвлёкся от своих рассуждений и тут же осёкся, взглянув на свою страну. Вид у Штатов был непривычный: он словно глядел перед собой и ничего не видел.
Президент несерьёзно хмыкнул — всё говорило о том, что Альфред глубоко задумался о чём-то невероятно важном для него.
~О~
— О, Франция, ты пришёл первым! — Англия открыл тяжёлую входную дверь, в удивлении изогнув бровь.
— Конечно, я здесь первый! То, что moi оставил тебя ненадолго одного в своём замке и отлучился по делам, не означает, что он теперь стал твоим!
— Да я ни о чём таком не думал, ха-ха... Делать мне больше нечего.
— Надеюсь, ты ничего не ел после своего перелёта? — Франциск прошёл в дом, не разуваясь. Можно было заметить, что ботинки у него новые и начищенные до блеска.
— Нет-нет. Успел только умять один хот-дог в аэропорту, — Артур принимал из его рук пару бумажных пакетов. Из одного выглядывал длиннющий и восхитительно ароматный французский багет... Англия вдохнул поглубже и прикрыл веки.
— И не заходил на мою кухню? — осторожно спросил Франция.
Артур перестал принюхиваться.
— Вот только попробуй сказать сейчас что-то гадостное, — недобро прищурился англичанин. На самом деле, он был рад видеть своего надоедливого, лукавого южного соседа. Это был довольно редкий момент!
— Я и не думал, — отмахнулся Бонфуа. — С меня сегодня вина и некрепкие напитки, а с тебя — рыба. Sarce bleu! Так уж и быть, я позволю тебя притащить картофель-фри. Можешь травиться! Но гостей травить не смей.
— Да они эту картошку у меня с руками оторвут, — похвастался Арти.
— Похоже, это единственное, что ты можешь: жареная в отвратительном жире отвратительная картошка... — француз скрылся на кухне, взял огромный стол, держа его над головой — благо, высокие потолки позволяли такую деятельность — и спокойно перенёс его в одну из любимых комнат.
— Мог бы попросить, и я бы помог, — Англии явно не по душе пришёлся такой игнор. Француз в одиночку уже раскладывал столовое серебро и вообще начал сервировку. — Может, я и мертвец ходячий, но силы у меня есть!
— Ты мне поможешь и даже очень. Неси закуски, — отозвался Франция, при этом не отрываясь от своего дела.
— Слишком. Много. Еды. Это всего лишь небольшой фуршет для Евросоюза!
— У всех разные вкусы и любимые блюда...
— Почему так много сыра?!
— Все любят сыр!
— Ага. Особенно, когда он прекрасно застревает между зубов, и кое-кто каррртавит ещё больше.
— Кто картавит? — искреннее удивление Бонфуа.
— Хмммм, — остановил свой до высокомерия спокойный взгляд на французе Англия. — Круассанов точно перебор.
— А специально для тебя я захватил лучшей говядины для ростбифа! — Франция же отвесил поклон, пафосно коснувшись рукой груди. — Салаты греческие, испанский тапас, чизкейки...
— Я вижу, вижу, — Кёркленд не успевал бросать взгляды и узнать каждое блюдо, которое появлялось на столе, покрытым обыкновенной белоснежной скатертью. Отражая свет от различных светильников и самого солнца, глядящего из-под высоких, захваченных золотыми шнурами, штор, она ослепляла своей белизной и заставляла невольно щуриться. — Франция, а бутылочное континентальное будет? — вдруг спросил Артур.
— Ты что же, хочешь пива?
— Мм... Думаю, что да.
— А светлое лагер не желаешь?
— О, и его тоже давай!
~О~
Деликатесы и закуски выглядели как сошедшие с красивейших и, без сомнения, аппетитных фотографий книг рецептов. Артур ещё раз пересчитал количество стульев с резными спинками, легкомысленно прошедшись пальцами по каждой, и вспомнил, сколько же людей менее чем через час будет здесь.
Франциск, увлёкшийся наведением праздничного вида в помещении и, главное, на столе, оделся как настоящий официант и напевал себе что-то незамысловатое под нос. Англию это нисколько не раздражало. Он отстранённо пригладил лацканы лучшего своего пиджака, и, помешкав, обратился к французу, начищающему и без того сверкающий хрустальный фужер.
— А кто всё-таки дарит мне гроб? — Британия переминулся с носков ботинок на пятки. Он словно бы спрашивал у родителя о подарках на день рождения. — Только честно!
— О! — Франция смахнул прядь волос с лица, приостановив работу. — Это Канада... Вернее, канадский клён. Клён в качестве сырья le mieux! работа совместно от меня и Италии, мы очень старались, — добрый смех зазвучал из уст Франциска.
— Ах, самые надоедливые и убогие делают мне подарок, — тот понял, что краснеет. — А посмотреть можно?
Франция, кажется, ожидал такой просьбы, потому что только подмигнул — разумеется, и ушёл куда-то в самую глубь своего замка. Артур проследил за быстрым передвижением этой фигуры и, выдохнув, прислонился спиной к краю стола. Тяжёлые раздумья одолевали его. Куда он растерял всю свою стойкость? Где оставил?
«В Америке, наверное».
Артур поднял взгляд к потолку. Старомодная, но роскошная хрустальная люстра будто была вся в сверкающих каплях, которые остро блестели, вздрагивая под лёгкими ударами ветра, и падали, рушились фонтанами вниз. С отзвуками весёлой капели стекляшки, подвешенные друг над другом, переворачивались в воздухе и толкали друг друга. Англия даже заметил кое-где радугу, пляшущую в стекле.
Приближающиеся шаги вынудили британца оторваться от разглядываний и потереть удивительно быстро затёкшую шею.
Франциск с гордостью продемонстрировал свою, забудем об Италии, работу, зачем-то поставив гроб вертикально и обнимая, как друга.
— Да ну?! Это же безопасный гроб Казели*! — Артур ошалело уставился на тёмную, почти идеально-чёрную лакированную крышку.
Да-да! Всего за пять тысяч долларов вы получаете полный набор для воскресших мертвецов: мигалку, управляемую из гроба, систему подачи воздуха, да в придачу систему связи с теми, кто наверху! Безопасные гробы лучше, чем...
Кёркленд успел навооброжать себе хитроумные устройства, всякие провода и трубки, вылезающие из-под обивки внутри.
Франциск захлопал ресницами.
— Даже не надейся, — спокойно сказал он, но тут же залился смехом. — О, Боже, Англия, ты точно не воскреснешь, зачем тебе безопасный гроб, ха-ха-ха! О... Пха-ха-ха! — Франция едва не уронил грозный ящик, пока хохотал, но успел подхватить обеими руками, когда тот покачнулся.
— Если ты не прекратишь ржать, я за себя не ручаюсь!
~О~
«Артур вчера вечером достаточно расплывчато рассказал мне о надвигающейся опасности и уверил, что опасность для него смертельна. Я знаю только то, что эту чудовищную волну невесть за что нарекли Америго. И ещё я знаю, что цунами предсказать можно не раньше, чем ща час до обрушения, например.
За одну ночь я фактически свернул горы, переделал кучу дел. Носился... как будто бегать и было моей работой. Но я люблю быстро и эффективно действовать, вот! Разведка сообщила мне, что страны Евросоюза утром соберутся на Лазурном Берегу, организовав встречу, закрытую встречу. На ней Англия заявит о прекращении своего существования.
Это пока моё предположение. И как-то звучит оно хреново. Чёрт возьми, как же я могу в это поверить?! Пока ухвачусь за второе предположение: это мой дурной сон сказывается! Вижу бурду всякую, вот точно. И то, что я игнорирую новостной канал вот уже целую ночь и целое утро, совсем не значит, что я чего-то там боюсь.
Что я делал вчера? Пришёл домой, вручил продукты Тони. А потом оказалось, что англичанин уже пробрался в мой дом, причём до того момента, как я сам явился. А я ведь только сейчас, наутро, вспоминаю, как же он был бледен тогда. Уверен я в одном: Артур обещал мне порцию обнимашек. Вернее, это я ему сказал: «Обнимемся позже». А поскольку это «позже» может наступить без Англии, я прилетел во Францию, прямо к его дворцу меня подвезли, и теперь я могу слышать, стоя под окнами, как шумно у них там... на их... саммите.
Надо контролировать время, ребята. Оно очень быстро бежит.
~О~
Какое-то до ужаса проворливое государство из южной Европы подлило в чай Кёркленда очередную порцайку рома, когда Англию отвлекли.
— Только давай не больше пяти миллионов, ладно? Это может плохо сказаться на моём экономическом положении, — Людвиг с серьёзной миной уже что-то там подсчитывал и царапал ручкой в блокноте.
— Так, — Артур, ненадолго повернувшийся к столу, чтобы поднять свою чашку с сюрпризом, оглядел всех присутствующих. Он ещё даже не позволил себе дотронуться до пива, так как первую половину встречи желал оставаться более менее трезвым и быстро соображающим. Знал бы он, что ничего у него не получится из-за недоброжелателей! — Кто сможет принять больше беженцев?
— Scusami per favore, — щёки Италии порозовели. — Ты знаешь, как у нас не любят англичан...
— Да, я знаю, — устало покачал головой Англия, попутно продумывая коварный план, как напакостить макароннику.
— Двести тысяч.
— Идёт! Я рад любой вашей поддержке, даже если вы Франция и тонете вместе со мной. Да, и ты, Испания, — Англия обратил на смуглого парня пристальное внимание. — Твоё шаткое положение не позволяет тебе так твёрдо уверять, что ты окажешь помощь моим гражданам.
— Ну и что! Часть территорий останется сухонькой! — бодро воскликнул Фернандес, облюбовавший вместе с Голландией и Бельгией кожаный диван чуть поодаль от остальной тусовки.
— А я не отказываюсь от своих слов, — загадочно протянул Франциск, медленно поворачивая в руках бокал красного полусладкого. — Пусть британцы понаедут и хорошенько пополнят мою казну...
Артур задержал на этом нахале свой хмурый взгляд.
— Отличное время ты нашёл для выёб... выпендриваний, Франция, — Англия и не догадывался, что как только отойдёт от алкоголя, опрокинутого в себя ещё в доме Альфреда, примет в себя так скоро ещё алкоголя, и ещё! Хотя, кто ещё как воспримет слово «скоро». Но вряд ли норма — бухать каждый день.
Да, Артур опять отвлёкся от своей чашки, и подливал ему уже Южный Италия, прикрывавший ладонью рот, чтобы не рассмеяться и не расплескать напиток.
— Какие же выпендривания! — Франция принялся защищаться. — У меня и без твоих туристов достаточно тесный дом, так что самому негде развернуться!
— Что ж, я не могу выразить своей признательности за вашу готовность принять беженцев. Эй, Греция! — вспомнил Кёркленд, — тебе тоже спасибо.
Вышеупомянутый рассеянно принял благодарности и покинул соседей, сославшись на неотложные дела.
Скандинавы уплетали маленькие тарталетки с самым разнообразным содержимым и тоже обещали «некоторую помощь». Швеция соглашался особенно неохотно.
Артур, уже порядком захмелевший, скорчил рожу, выражающую презрение, и, явно похоронив свой этикет, продемонстрировал её непробиваемому Бервальду.
Кто-то дёрнул брита за плечо, так что тот от неожиданности едва не упал со стула.
— Эй! Почему ты не обращаешься к Прибалтике? — это Румыния подобрался к Кёркленду поближе.
— Ха-ха! Да они ж тоже тонут!
— Да, но...
— Куда им мои шестьядесят миллионов! — буркнул злостный британец. — Ты бы ещё про Лексюнбург спросил.
— Люксенбург, — невозмутимо поправил румын.
— Да, именно, — англичанин снова состроил рожицу, чаинкам в своей чашке на этот раз. — Какой интересный чай, слушай, я, кажется, пьянею от него... — и Англия от искреннего удивления раскрыл глаза так широко, как только мог.
— Мы рады будем принять британцев в своей стране. Нам как раз не хватает дворников и другого обслуживающего персонала. — Этот Влад Цепеш лукаво улыбнулся. Он совершенно точно от лица восточной Европы мстил аристократичному Артуру за участь приезжих в Соединённом Королевстве.
Где-то за кулисами послышались оглушительные аплодисменты. Даже Брагинский хлопал! Артур с забавным недопониманием взглянул на щёку Румынии.
«Ему стыдно, или он реально не может сфокусировать взгляд?» — тот сам удивился. Ещё больше, чем Англия, наверное.
— Смотрите, что я нашёл! Такой старый альбом, ou-la-la! Сколько воспоминаний таится в нём, сколько картин из прошлого! — Артур не спешил поворачиваться на щебечущий голос Франции. Он обдумывал и оценивал вкус странного коктейля — кстати, для этого грога ему подлили настоящий «Captain Morgan». Или же «Рекуэрдо», что там ещё мог прихватить из своих тайников Италия? Франциск же совместно с испанцем, голландцем и португальцем сидели, образовав некий кружок «старых империй». Байки травили. Но вот Франция принёс с собой тяжелый, обтянутый дорогущей кожей фотоальбом.
Узнав свою вещь, Артур очухался и попытался выскочить из сидячего положения. Угодил рукой в салат, подумал... и вытер испачканную ладонь о скатерть. Ну а что? Никто не видит же. Европа разбилась небольшими компаниями и была слишком увлечена для того, чтобы глазеть по сторонам.
Добрался Кёркленд до старичков успешно. Всего-то ползала пройти, обогнув стол, ну. Правда, в альтернативном варианте представляется иная ситуация: он, великий мореплаватель под потрёпанным Юнионом Джеком, огибает Африку!
Походка у Англии ещё ровная, ещё трезвая. Молодец, так держать, Англия!
Португалия учтиво двинулся в сторону, дабы британец пристроился рядом на... милом пуфике.
«Франциск сюда всю мебель для посидушек перетащил, что ли?»
Франция же положил на коленки Артуру этот фолиантище — самому тяжело держать, да и неудобно.
— Я столько денег отваливал художникам за эти картинки, а потом вручную их обрабатывал, — Англия бережно открыл свой старинный альбом, демонстрировал он это сокровище обступившим его державам с явной гордостью.
— О! Это же рассвет семнадцатого века! — Франция первым опомнился от шока, увидев ухмыляющегося Артура и малыша-Америку с преглупым выражением лица. А рядом возились люди с табаком...
Людвиг тоже заинтересовался различным возгласам старичков и присоединился к ним, заглядываясь на картинки, можно подумать сперва, на фотографии, но слишком уж старые.
Англия перевернул страницу с особой осторожностью — хрупкая, всё-таки, вещь.
— Какой пейзаж! Это Бермуды?! — спросил кто-то из столпившихся.
— Да-а-а, моя старинная колония! Ик... Заморская моя. Территория.
Шелест страницы, заинтересованные, блестящие взгляды.
— О, какой тут Испания воинственный, — немец едва заметно улыбнулся. — Как же я почти забыл твой хвостик?
Да. У Антонио на одной из картинок из волос, порядком засаленных, был выделен, подобран красной ленточкой хвост. Каррьедо, вздёрнув подбородок, в сияющих доспехах, точно приносил какую-то клятву.
— Хо-хо-хо! Взгляните на нашего альбиноса! — весело воскликнул Тони. — Какой имперский вид!
— Ага... — Артур вновь переворачивал страницу, а рассеянная улыбка не сходила с его лица. — А вот, вот Канада, вы только поглядите на него! Свернулся калачиком...
— А это — это же вся Британская семья? — Венециано, непонятно когда над альбомом нависший, ткнул пальцем в страницу, которую все разглядывали откровенно неверяще.
— Да! Это лучшая! — Англия удовлетворённо прикрыл глаза — картинка на развороте была одной из самых больших. Артур, облачённый в шёлковый тёмный камзол, аки император, сидел в самом центре на шикарном стуле, больше напоминавшем трон по своему виду. Почти одним и тем же жестом положили на спинку свои ладони молодые Америка и Канада, стоявшие к Кёркленду ближе всех. Дальше были Индия, добрая половина африканцев, Австралия, Новая Зеландия, парни из центральной Америки...
— Как ты собрал их всех вместе, чёртов лайми? — севшим голосом, поражённый, спросил Бонфуа. Позавидовал.
— Да вот как-то получилось! — англичанин расплылся в пьяной улыбке. — Это было непросто — всех ублюдков вместе... Заставить стоять подбу... Под угрозой взрыва.
— Но они улыбаются, — испанец почесал макушку.
~О~
Америка услышал шум от огромной фуры, проехавшей на таком расстоянии, что можно было заметить рекламу на ней — лицо улыбающегося ребёнка и надпись «Киндер шоколад. Лучший способ передать любовь».
— Да это же... отличная идея! — глаза Альфреда заблестели.
Он сгонял в ближайший магазин, и там настойчиво выводил продавца на чистую воду: тот шпарил на французском, мол, по-английски не понимает. Дурак!
Америка в припрыжку вернулся к неприступной обители главного француза.
План был такой: забраться по вот этим выступающим из древней стены замка, опутанной плющом и несметным количеством маленьких, диких роз, фигурам к высокому окну, обозначавшему первый этаж. Есть возможность зацепиться за подоконник, при этом ногами стоять на голове у... хм, каменного льва.
Предположительное место дислокации европейцев, да, там вот даже кто-то огромные портьеры задернул.
~О~
— Oui, так несомненно лучше, — решил Франциск и задёрнул тяжёлую portière из вишнёвого бархата. Солнце слепило бы прямо в глаза, если бы он этого не сделал. С лёгкой, призрачной улыбкой он обернулся через плечо и помедлил: Артур, уставившийся в старые картинки, опять... Снова не следил за своей чашкой, которую даже отставил от себя подальше.
~О~
— Так! — Альфред поправил идеально выглаженный воротничок рубашки и, задумчиво поглядев на свой дипломат, всё-таки аккуратненько поставил его на каменный выступ, чтобы не мешался. И ловко вскарабкался к окну по стене, о, ему ещё можно увидеть происходящее в комнате через небольшую щель! Америка зацепил коленкой виноградную лозу. Как же нелепо он мог смотреться со стороны в своём официальном костюме, раскорячившийся и прилипший к стене, возомнивший себя не просто кем-то, а самим Человеком-Пауком! И запутавшийся, окончательно, неудобно, в различных сучьях и виноградных «лианах». Набравшись терпения, Джонс выпутался из ловушки и через пару рывков облокотился о широкий подоконник, почти обнимая его.
«Отлично! Начинаем операцию «проникновение»! Вижу Венециано, он спорит с Южным братом из-за чего-то непонятного, и они оба громко восклицают. У первого защитная позиция, т.е. он просто закрывает руками голову, типа он в домике. Какой трусишка!»
Америка в поиске лучшей точки обзора опасно накренился влево, опираясь лишь на одну ногу.
«О! Спина Германии! Нога Испании! Дальше... Не вижу... Не вижу! Зато слышу...»
– Что ещё у нас есть интересного? А вот, Франция! Ещё без бороды!
— А у тебя брови были не такие густые.
— А это кто?
— Неужели не узнали этих милашек?! Ах-ах! Какие крохотные ручки, ножки! И носик! В чём это он вымазался?
— Это кто-то очень умный додумался оставить рядом мармелад. Я ненавижу тебя, Франция.
— Ой-ой, а какие щёчки у него, так бы и затискала!.. А эти панталончики-и!
— Я б тебе затискал! Поосторожнее в выражениях!
— Тише, мой разъярённый друг, он не даст никому затискать себя, если этого не хочет, он ведь больше не дитя.
— Да, но это моё дитя!
— ...И мой младший брат.
— Чё вякнул?!
– А сколько раз ты примерно стирал в день вот эти замечательные панталончики, а, Артур?
– Эээ... Это было давно. Раза три, и вообще, что это за вопрос такой дурацкий?
— Что. Там. Происходит? — американец смутно догадывался о причине этих разрозненных возгласов разных государств. Может, в комнате Силенд? Или Молдова? Или возможно, это чей-то остров в Тихом океане?
«Ах, эти их колонизаторские забавы всегда возмущали меня!»
Скоро Америка услышал песню. Песня в исполнении Испании — драматичная, ангстовая южная песня.
Белеющими пальцами Джонс вцеплялся в мрамор и вслушивался — если даст знать о своём присутствии, то отвлечёт ребят от их занятия, а они напевали народные мотивы, простоватые песенки о деревенщинах и королях.
Зазвучала даже «Янки Дудль»** неровным голосом Англии, демонстрирующего первые варианты данного произведения, которые, конечно, выдумал он сам, когда однажды решил подразнить тех самых янки. И другие голоса присоединялись к нему, даже пели в разных октавах.
— Хе-хе-хе... — у Альфреда нервно задёргался глаз. Не ожидал он такого мини-концерта на этом континенте.
«Им же обычно Евровидения хватает, да?» — Америка упрямо щурил один глаз, всматриваясь в неразборчивые силуэты, маячащие за щелью штор. Кто-то в шутку танцевал нечто вальсоподобное, а потом — хохот.
Слышался шум, грохот, дружный смех и звон стекла. Им явно было весело.
Пока кто-то не завыл про «Зелёные ру-у-укава-а»!
— «Зелёные рукава» мне! — разошёлся британец, едва не свалившись, когда замахнулся.
— Нет уж лучше спляши чечётку, — второй голос не издевался, а серьёзно просил.
— Чечётка? — ошеломлённый тон и последовавшая пауза. — Кто хочет посоревноваться со мной?
— Я!
— Тогда я затопчу тебя до смерти! Ха-ха-ха-ках-кха! Кх! — смех Артура резко перепрыгнул в надрывный кашель.
Тёплый ветер, необходимый и приятный в начале столь робкой весны, ласково захлестал по щекам и макушке, остудил пыл. Альфред закрыл глаза, но до сих пор видел словно выжженные на внутренней стороне век образы: Франциск и Артур, необыкновенно бодрые для «своего возраста», с нахально растянутыми улыбками на лицах старались оттоптать друг другу ноги, как будто у них появился новый вид национального спорта.
А танцы всё же были, но Америке наскучило за всем этим наблюдать, и он спрыгнул на чуть колющуюся траву.
— Ух... Нужно поискать чёрный ход, — Америка сам не заметил, как тяжело дышит, будто только что бежал. — Эй, кто-нибудь мне поможет? Хотя бы бируши притащите, та волынка слишком шумная!
Волынка.
Волынка?!
Альфред безошибочно узнал в зазвучавшем инструменте волынку, он бы её ни с чем не спутал. Но он увидел и услышал слишком мало разговоров, чтобы понять, что Англия уже далеко не в том состоянии, чтобы держать в руках инструмент.
— М... Меня не позвали. Но это не проблема, вовсе нет. Я не хочу веселиться вместе с ними, — американец внезапно обленился, не желая отлипать от ровно подстриженного газончика, на котором и устроился, упираясь ладонями в землю. А ещё ему казалось странным, что в Европе вечеринка проходит днём, а не ночью.
И он не вспомнил, что Артур точно спал в самолёте, поэтому весь тусняк происходит сейчас.
— Я бы назвал это «вялый тусняк»! Где музыка? Где огромные колонки?
А вот они! Молитвы Америки были услышаны, загремели более современные композиции, сотрясающие стены и землю.
— Хит двухлетней давности! Вот это круто! — оценил композицию Джонс. — А-а-а... Если постучусь к ним в дверь, меня вытурят. Злобные они, фу.
~О~
Когда у большинства заболели головы от развлечений, люди просто развалились, как старички, и лениво жевали.
— Англия, а не примерить бы тебе... — не успел закончить своё предложение Людвиг, как поднял слегка затуманенный алкоголем взгляд и увидел Артура: он как раз прощупывал внутреннюю обивку чёрного ящика, идеально подобранного под его рост. Крышка съехала и громко перевернулась, грозясь сломаться, и англичанин с чего-то решил забраться в подаренную ему вещь.
Одна нога, вторая. Ложись.
— Да-а, вот так, сгруппируйся, — советовали ему.
— Руки на живот положи! В «замок» их!
— Хм, а тут удобнее, чем я предполагал, — брит повозился и замолк, всё-таки последовав рекомендациям и вдыхая божественный аромат лака. — Ах...
— Ему вроде нравится, — послышались шепотки присутствующих.
— Ему там самое место...
— Согласен.
— А ну-ка цыц! — эксцентричный, по крайней мере, в опьянённом своём состоянии, британец резко поднял вверх правую руку, будто пытался ухватиться за невидимый поручень в воздухе. Этот жест вызвал волну изумлённых вздохов.
— «Мы видели, как времени рука
Срывает всё, во что рядится время... — проговорил он, теряя силы, но твёрдо держа поднятую, видимо, для привлечения внимания, руку. Ну или для антуража. Весь зал замолк, как в театре. Кто-то выключил свет.
— Как сносят башню гордую века,
И рушит медьты... тысячелетьйи бремя,
Как пядь за пядьююу прибрежных стран
Захватывает землю зыбь морская! — удивительно, но голос у Англии выровнялся и больше напоминал трезвый.
— Меж тем как суша грабит океан,
Расход приходом мощным покхрывая...
— Ля, что он говорит? — Латвия потрясённо смотрел на легонько покачивающуюся руку Артура.
— Как пробегает дней кругов... Кургваорот...
И королевста близятся к распаду...
Всё говорит о том, что час пробьёт,
И время унесёт мою отраду! — а Кёркленд всё бормотал.
— А это — смерть!.. — воскликнул он. — Печален мой удел!
Каким я хрупким счастьем овладел!»~О~
Тут Англия всплеснул той самой рукой, и она упала на него безжизненной тряпкой.
Восторженный Франциск уже привстал, чтобы зааплодировать, но Фернандес остановил его порыв, впихнув в руки коробку недоеденной пиццы, тем самым заставив обнять оное.
Пару минут европейцы просто сталкивались не очень уверенными взглядами друг с другом, поражённые этой картиной масляной. Англия, читающий Шекспира в гробу — это так... Сильно. Пусть он и пьян, и половину строк исковеркал. Литва отважился подобраться к гробу поближе и осторожно заглянуть туда.
— Он спит? — Финляндия вытянул шею.
— Да, кажется, уснул...
— Чёрт, это было ужасно! Мерзость! Он испортил этот сонет своим бухим языком! — вдруг вспылил Ловино, но на него быстро зашикали — не надо будить Артура.
— А то забуянит и съест тебя, — серьёзно подшучивал немец над младшим Варгасом.
— А? — Веня поверил и задрожал, уставившись на гроб. — Нет, пусть тогда никогда не просыпается!
— Да ему тотально недолго осталось, — вставил Лукашевич своё слово, оставив смакование пряничка в форме лошадки.
~О~
Через некоторое время из парадного входа вышел... Индия!
— Намасте, — поклонился он изумлённому Альфреду.
Америка поднялся на ноги, отряхиваясь от травинок и лепесточков, разглаживая складки на брюках.
— Ты-то что здесь делаешь? — а в мыслях: «Англия позвал всех, кроме меня?» — «А нет, ко мне вчера приходил!.. Это хорошо или плохо?!» — Индия, скажи, разве там не только Европа собралась? — янки, неловко себя почувствовав, показал указательным пальцем на дверь у того за спиной.
— Когда человек чувствует, что приближается смерть*~О~, он приглашает родственников и друзей и ведёт с ними дружескую беседу, — размеренно произнёс индиец, пока Джонс закипал. — Я всего лишь украсил его тело хной, чтобы успокоить его дух и облегчить его дорогу.
— Хной? Облегчить? — захлопал Штаты глазками.
— Я уже ухожу. Англия устал, ему пора засыпать, — добавил Индия, ненароком взвинтив Джонса.
— Не-не, спать ему точно не пора! — он точно воспринял «спать» как нечто более глубокосмысленное.
А Индия, этот таинственный восточный парень, и правда уходил.
— Хм-м... — Альфред почесал репу, пока гениальная идея не посетила его. Парень сверкнул улыбкой, ненадолго засветившись искорками нарциссизма, снял очки с переносицы, сложил дужки и спрятал Техас в рукаве.
Тук-тук!
— Если вы Швейцария, то уходите! — послышался чуть приглушённый голос Венециано за дверью.
— Нет, я точно не Швейцария, так что впусти меня, пожалуйста, — просился Альфред. Даже настаивал, гипнотизировал...
— Нет! Тебе тоже нельзя, — какой-то облом сегодня у Джонса.
— Впусти меня! — Америка весело толкал дверь.
— Не-ет, — Италия открыл замки и распахнул двери, показавшись. — Мне запретили тебя пускать, ты, наверное, шпионишь?
— Э... Я пришёл за Техасом. А там за углом кошечка, такая пушистая, такая уми-ми-ми!
— Правда? — Ита развёл руками, так что американцу показалось, что его готовы обнять, но итальянец вприпрыжку помчался искать обещанную ему милую животинку.
— Фух! — Альфред с видом великотруженика протёр рукавом лоб. — Это было слишком просто... — и переступил через порог. Его первые шаги, после которых парень остановился, отдавались гулким эхом, отразившись от стен. Альфред задрал голову, поражаясь старине и роскоши. Он был в пустом помещении, освещённом одним лишь солнцем, преломлявшим свои лучи мириадами радуг сквозь окна-мозаику — а весь тусняк нужно ещё поискать. Вот там, где немец что-то прокричал о футболе, например. И Америка пошёл, с улыбкой, с настроем, с энергией! Но без очков. Поэтому шок и культурное, поначалу молчаливое возмущение Европы быстро переместилось со всего Америки в целом на отсутствие столь привычного аксессуара, когда он распахнул последние двери и застыл, позволяя себя рассмотреть и себе — разобраться в том, что здесь происходит. Всюду аперитивчики и дорогой разномастный закусон, какая-то полусветская посиделка на шёлковых подушечках в цветочек, с хрустальными бокалами и качественной музыкой...
Восточные товарищи, сидящие кто где, кто прямо на шикарном ковре, приоткрыли со вздохами рты, мол: «Как! Ты зашёл в святыню, парень!» Или же: «Американец! Я вижу живого американца!». Западные же страны терпеливо сверлили нарушителя своей идиллии взглядами. Франция, как хозяин, должен был сказать первым, но Испания, горячая кровь, его опередил.
— Hola, Америка! Где твой Техас! — Антонио вскочил со своего места.
— Хороший вопрос. Я как раз поэтому здесь, — Альфред по-хозяйски прошёл к столу, беря пустой бокал, и наливал себе шампанского. — Представляете, Англия вчера ко мне приходил... Дождался, пока я усну, чтобы украсть у меня Техас! Ха-ха-ха! Ему это с рук не сойдёт. Так вот, — янки отхлебнул напитка и заявил: — Я пришёл вернуть Техас на родину.
«Зачем Англии Техас»? — вялое удивление читалось в лицах присутствующих, но Америку это не интересовало.
— А в вашей коммуналке всё так же тесно, — засмеялся, развеивая напряжённость, американец, — и так же душно! А где...
— Англия в гробу, если что.
Фужер дёрнулся в руке Альфреда, пролив немного жидкости на белоснежную скатерть.
Примечания:
*В 1995 году итальянский изобретатель Фабрицио Казели изобрёл и запатентовал современный безопасный гроб. Его проект включал активируемый из гроба сигнал тревоги, систему связи наподобие домофона, портативный фонарик, дыхательный аппарат, кардиомонитор и электрокардиостимулятор.
**«Yankee doodle» — патриотическая песня США. В качестве предтеч «Янки Дудль» называют испанский танец с мечами, голландскую крестьянскую песню, песню французских виноградарей. Популярна версия о том, что произошла она от английской колыбельной — она очень проста и незамысловата. Её исполняли сперва британские солдаты, служившие в Новом Свете. Происхождение слова «Дудль» неясно, но его значение понятно — «Дурачок» или «Придурок».
***У. Шекспир, Сонет 64. Перевод С. Маршака.
****Имеются в виду похоронные индийские традиции. В оригинале: «Когда индиец чувствует, что приближается смерть, он приглашает родственников и друзей и ведёт с ними дружескую беседу».
Да, Англия и Румыния оба ошиблись при упоминании Люксембурга. Прости, Великое Герцогство.