На несколько невероятно длинных секунд Альфред потерялся в собственных ощущениях, замер — хорошо, что не задрожал — и был благодарен Незримым Силам за это.
— Ох, не переживай, mon doudou, мы всё приведём в порядок, — тут же захлопотал Франциск, да ещё и похлопал паренька по плечу. Этот простой жест пригвоздил американца к земле. — Англия просто устал и прилёг отдохнуть. Он справа, за столом.
Когда Джонс отмер, то отправился по указанному «адресу» и действительно увидел нарядного англичанина в сверкающем, как, в принципе, и всё в этом замке, открытом гробу.
Новая элегантная постель и Кёркленд, будто тонущий в её шёлке, настолько подходили друг другу, что этот факт и неплохой вид привели янки к самым мрачным раздумьям. Прислушаться к дыханию — слышишь, что Англия сопит, и видно, как приподнимается его грудь в такт едва различимым всхрапываниям. Кёркленд поморщился во сне.
Взгляд Альфреда упал на стенку с вырезанной на ней маленькой золотой эпитафией:
«He shall return no more, nor see his native country!» Jeremiah 22:10.
Он догадался о виновниках этого почерка — вычурного, с потрясающими завитками и очень-очень сладкого...
Ал ещё раз огляделся, замечая на этот раз странные мелочи: пафосные разбросанные лепестки роз, которые имели место быть даже в гробу и на самом Артуре; какие-то странные баночки с иероглифами рядом на полу. Америка не понял, что это, но догадывался, что оставил Индия. А ещё из-под рукава англичанина выглядывал замысловатый тёмный узор на руке, создающий жуткую атмосферу — а вдруг погребальный какой-нибудь?!
— Ум, привет, Англия. Зачем же ты похитил мой Техас? — он демонстративно расстроился, насупился. И незаметно коснулся пиджака Англии, положив в его карман свой извечный аксессуар. И ещё кое-что. — Отдавай, я без него не уйду.
— М... — Артур услышал очень знакомый голос, но разлеплять веки было так лень! — Новый... Свет, — пробормотал он невнятно, но Альфред понял смысл.
— Что ты там лепечешь про Новый Свет?
Англия напомнил восхитительную восковую фигуру: взгляд неподвижно устремлён в непонятную даль, руки сложены на груди, но он всё-таки дышал, причём довольно громко, будто бы злился.
— Эй, я рад, что ты принёс мне те шоколадки, такая щедрость с твоей стороны, спасибо, — Джонс, к своему смущению, еле находил слова. Он ясно уловил тот момент, когда в голове его кто-то заорал от ужаса. Неужели Артур настолько устал, что ему было всё равно, куда его кладут? Неужели... — Одна из них оказалась с морской солью! Странный вкус, но мне понравилось.
— Альфред... Чё ты припёрся! — очнулся второй, и по его заплетающемуся языку и пьяной мимике всё сразу стало понятно.
Америка поднял взгляд на собравшихся.
— Зачем вы позволили ему так много выпить?
— За ваше здоровье, — европейцы весело чокнулись и выпили разноградусного алкоголя.
Из уст янки вырвался разочарованный вздох — его игнорируют.
— Я должен был. Тебе не стыдно обманывать меня? — активно заговорил Америка, понизивший голос. — Европа поверила тебе, и я этому удивлён. Любой идиот знает, что предсказать цунами или даже подводные толчки за неделю нереально!
— А я... просто почувствовал, — как самую простую истину пояснил ему Артур. И хмыкнул — как ты ещё не понял? — У меня хорошие учёные! Кто не признаёт моих учёных, проваливайте!..
«Почувствовал?! Не хочет ли он сказать, что вывод его учёных по сути не значит больше, чем его собственное предчувствие?»
Некоторые страны повернули головы на шум.
— Англия. Нам надо бы с тобой тет-а-тет, — Америка ещё ближе наклонился к брату, облокотившись о гроб, но Кёркленд провалился в сладостную долину дремоты, вместо того, чтобы слушать. Пришлось аккуратно потрясти его за плечо: — Эй! Я пришёл по делу, а не просто так. Я хочу обратно Техас и поговорить с тобой.
Джонс сам, не дождавшись, занырнул руками к Артуру, чтобы вернуть свою оправу из чужого кармана и изобразить удивление: «Я всё-таки этого не ожидал!».
Англия ощутил прикосновения американца и зашевелился.
— Вчера уже поговорили! Уй... Уйди! У нас euro-party, а ты лишний! — возмущённо, как мог в своём состоянии, парень замахал руками, хотя особого успеха это не принесло.
— Вижу, разговор с тобой станет бесполезным занятием.
У американца же рухнули многие надежды, которые он возлагал на этот день.
— А ты вообще заткнись, преда!.. — разгорячился Артур, покраснев от злости, но янки стремительно заглушил его голос своим.
— London Bridge is falling down! Falling down! Falling down! London Bridge is falling down! My fair lady~! — он энергично раскачивал гроб, как колыбельку с маленьким ребёнком. Кёркленд посмотрел на него так, будто это на него несчастного рухнул тот самый лондонский мост из народной песни.
— Отпусти мой coffin! — взгляд Англии совсем скоро сменился с недовольного-напуганного на охреневающий — Альфред сильнее вцепился в гроб, и дерево просто брызнуло щепой в разные стороны.
Америка случайно отломил кусок. Доска неправильной формы, как раз с той самой выцарапанной эпитафией, оказалась в его руке. Фред нервно засмеялся, оценив результат чистой случайности, и с надеждой наклонился как можно ниже к Великобритании.
— Только никому не говори, что я сломал этот casket, ладно?
— It's a coffin, fucking yankee! — отозвался привередливый британец.
— Нет, это был casket, и ты его сломал, понял?!
Поздно. За спиной янки уже возвышался расстроенный француз, на лицо которого упала тень.
— Хмпф, — фыркнул Англия, предвкушая какое-то веселье.
— Э-э, — смутился Америка. — Это ты чё, как жираф Мэлман из второго «Мадагаскара», которому сказали, что он болен? В умиральную яму забрался? Ха-ха! Англия, вылезай.
— Америка... — прищурился Франция, но это он так взгляд фокусировал — успел опьянеть.
— Франция, у тебя очень вкусный сыр, можно попробовать?
— Это не твоя вечеринка, pardonner.
— Жадина! Ребят, у Англии важная встреча через четыре часа, но он ещё не знает об этом. Четыре часа — лучше потратить это время на отдых! Пусть проспится, отойдёт... Хочу полагаться на вас. Проследите, чтобы он был в порядке? — Америка поднялся на ноги, чтобы оглядеть все государства и ослепить их своим обаянием.
— Да-а... Проследи-им... — закивали ему змеи.
— Ну, и передайте ему, что я, в таком случае, — Альфред покосился на француза, который сделал стратегически важный шаг вперёд, похрустывая пальцами в угрожающем жесте, — буду...
— Ты разрушил мою работу!
Франция размахнулся и элегантным ударом отправил янки в дальний полёт через всю страну, ну и, наверное, ещё через Ла-Манш.
— ...ждать его в Лондоне! — пообещал Америка, покидая пределы континента.
Х.
Через четыре часа свежий, благоухающий и аккуратно одетый Англия шагал по одному из многочисленных коридоров Вестминстера с таким видом, будто своим присутствием делает дворцу одолжение. В правой руке он нёс кое-кем забытый на Лазурном Берегу чёрный дипломат. О своём пробуждении после достаточно бурного веселья вспоминать бесконечно неохота. Этого было не заметить, но англичанин собирался в спешке, почти в панике, — ему, страдающему лёгким, лёгоньким похмельным синдромом, настоятельно рекомендовали явиться в Вестминстер. Неужели, правительство узнало о его недостойном поведении? Но как?!
Артур заметил улыбающегося уголками губ Альфреда, что подпирал спиной прекрасную стену в расстоянии, не сказать точно, одного чейна от себя, но не обратил на него особого внимания, даже забыл элементарное — поздороваться. Только вытянул руку, когда поравнялся с парнем.
— Держи и больше не теряй, безмозглый ты тупица. Я не удивлюсь, если там деньги.
— Kaythanks, — Америка взял свою вещь, отметив, что притащивший её англичанин выглядит несколько помятым и сонным. — Деньги храню на карточке! Ну, как ты?
Артур покачал головой.
— Да дерьмово, если чес... — и тут проморгался и ошалело уставился на младшенького. — Что ты делаешь в моём парламенте?! Я же сказал, что буду занят! Эй! — казалось, он только отошёл ото сна.
— Да я помочь пришёл, как бы, твои вещи собрать, — от Альфреда веет доброжелательностью.
— О, уже меня обворовываешь. Какой ты меркантильный, — тихо говорит Англия.
— Тебе ещё не сказали?! — Америка от его слов и мимолётного печального — он уверен — взгляда насыщенной зелени краснеет, как рак.
— Что ты вор, это я и так знаю, — Артур отвернулся, чтобы деловито повернуть ручку нужной двери, но та не открылась. — Чёрт, тут должен был быть какой-то очень важный человек, к которому меня заставил пойти премьер.
— Кажется, твоё начальство собирает деньги, ха-ха!
— Деньги. Восхитительно, — повторил тот рассеянно. — Иди домой, Америка, мне сейчас не до тебя.
Наступила некая значимая пауза. Англия всё ещё стоял к американцу спиной.
— Если бы у меня появилось время, я бы тебе сказал, и тогда, может...
— Сначала перевезём твои вещи. Без меня не обойтись, всё-таки, будут использованы мои самолёты, мои авиалинии!
Артура перебили и говорили ему нечто, в курсе чего он не был. На осознание обоих фактов ушло пару секунд, и пока Англия что-то прокручивал в своём недоспавшем мозгу и смотрел на светлую физиономию американца, потенциальное нарастающее возмущение... просто улетучилось.
— Какого лешего ты несёшь? — искренне интересовался Кёркленд.
Вдруг некий высокопоставленный, словно из воздуха появившийся чиновник приблизился к Туманному Альбиону и, понизив голос, кратко сообщил ему:
— Мы готовимся к твоему переезду. Штат Мэн скоро освободится для нас. Ты теперь будешь жить с Америкой, — мужчина легко похлопал по плечу свою страну.
— Что-о-о? — ошалел Британия. Америка же ослепительно улыбнулся, загордившись своим... кхм, благородством.
— Придётся взять, не откладывая, ещё один миллион из бюджета, этот парень довольно требователен! — мужчина неодобрительно глянул на Джонса, а потом заткнулся, потому что Артур выглядел так, словно у него сердечный приступ.
— Чего он требует от нас?! — Артур был в шаге от того, чтобы затрястись от злости, возмущения... и разочарования. Альфред совершил нечто ужасное, правда? Англия чувствовал это, только не мог никак объяснить.
— Мы взяли аренду, согласившись на его предложение, и он справедливо потребовал первого взноса, — чиновнику явно было не до терзаний Кёркленда — он свирепствует, значит, всё в порядке.
— Что?! — Англия ещё больше растерялся.
— Мы взяли аренду у Соединённых Штатов! Они примут наших граждан в Мэне! — человек с радости крепко его обнял, — это теперь наша территория! Мы скоро купим её!
У Англии перед глазами вся жизнь пронеслась: суровые викинги, пришедшие изо льдов; стычки с Францией, бесконечные тёрки, войны; гадостные европейцы; невыносимые соседи по острову; нежные лепестки белых цветов; столь же нежные вопли северян, пробежавшихся босыми стопами по преколючему красавцу-чертополоху; крохотные ручки Канады и звонкий смех фей; не по годам сильный Альфи и его восторженный голос; всякий раз смягчающая сердце взрослого очаровательная улыбка... И снова войны. Медлительные, ненужные, без конца и без просвета. Америка гонит его с континента, ревностно закрывая Уильямса своей спиной. Континентальная блокада.
Этот американский — хотя бы по духу, как подсказывало англичанину подсознание, мужчина, обнимавший его секунду назад, восклицал что-то дальше, растеряв всю свою серьёзность. Джонс с интересом наблюдал за его активными и широкими жестами, казалось бы, не предназначавшимися для политика. А Артур был сражён напрочь. Он не понимал!
— Что? То есть как наша? Наша территория в Америке? — вторил Англия.
— Да! — чересчур радостно сказал мужчина.
— Вы идиот! — Артур постарался отрезвить его собственным способом; и делал он это почти с испугом. — Это невозможно! Зачем вы доверились Штатам?! Он ведь подставит нас!
— Нет-нет, выгоду он может извлечь только из того, что мы ему неплохо платим, — отмахнулся тот, а главный британец разъярился пуще прежнего.
— Ноги моей не будет на том континенте! Сколько веков он пытался вытурить нас оттуда, а теперь отдал территории?! Что за вздор! Вы слабоумны, раз верите Америке, он воткнёт нам нож в спину, как только представится случай! Он предаст... нас... — вот Англия и выдохся кричать.
Сэра Кёркленда отвели в кабинет в богатом убранстве — в который он и не смог до этого попасть. Тот самый чиновник уселся за стол напротив государства, очевидно неловко себя чувствовавшего после всего, что в пылу наговорил и накричал.
— Ты пока не можешь понять, как быстро действуют Штаты, и как это поражает нас. Их стремление к помощи нам... — лорд цокнул языком, подыскивая подходящее слово, — невероятно! Мы бы никогда не догадались сами просить у них столь обширные территории для аренды, да, я преувеличил со словами о покупке. Речь велась пока только о Мэне, так как эмигрируют люди по большей части именно в США, и особенно им интересен тот регион. Но наши американские коллеги намекнули на рассмотрение вопроса также с другими землями в Новой Англии! Понимаешь?
— Да, я понимаю, — ответил поражённый англичанин, мысленно восстанавливая цепочку последних событий.
«Вот почему он приходил и искал именно меня!» — было бы очень наивно думать, что Америка заявился на другой континент просто так.
— Скорее всего, мы будем просить о Нью-Хэмпшире, — кивал лорд, соглашаясь сам с собой. — Тебе нравится такая идея?
— Да...
— Представь, территория этих двух штатов — это как половина Британии! Артур. Артур?
— Да? — не сразу отозвался Кёркленд.
Мужчина вздохнул и потянулся к своему коммуникатору.
— У Англии шок. Принесите ему чай, — отдал он указание.
С чашкой в руках Артур стал внимательнее слушать и кивать словам человека.
— Почему ты считаешь, что это плохое предложение? Я не понимаю тебя, — недовольно забурчал лорд, откидываясь на спинку своего удобного кожаного кресла.
— Видите ли, сэр, я не могу представить себе, чтобы Америка торговал своей территорией. Это звучит, как анекдот. Может быть, они издеваются над нами? — Артур покосился влево, где через большое окно в стене можно увидеть коридор в позолоте и ожидающего Альфреда: он задрал голову и любовался чем-то очень интересным. Артур подбирал слова. — Я понимаю, подарить небольшой остров, но... Два штата?! Аренда? — со священным ужасом прошептал он.
— А живописные горы тех мест! Скотты явно будут в восторге! — раскрутился мужчина в своём кресле.
— Вы слушаете меня?
— О! Конечно. Я в полном восторге от их предложения. Это как раз то, что нам нужно, и я обязательно выскажусь по этому поводу, — уже немного тише, к счастью Кёркленда, радовался человек. И вдруг пристально посмотрел в его глаза. — А какая у тебя позиция?
Застигнутый врасплох Артур замер, приоткрыл рот, но не смог сразу выдавить из себя слова.
— Я... немного взволнован, — признался он и отпил чая, подозрительно потянув носом его ароматные терпкие пары. Наверное, думал, что там опять алкоголь или ещё чего похуже.
— Ох, — мужчина потёр переносицу. — Интересно, что происходит сейчас в самих предложенных территориях? Кажется... Численность равна трём миллионам, не больше. И это для шестидесяти! Шестидесяти миллионов! Какими же стойкими должны быть британцы, чтобы потесниться, — какой же гулкий у него был голос. Сам он был несдержан и возбуждён такими переменами в стране и окрылён, что Англия отметил про себя с отчаянием. Те люди, на чьих приказах он живёт, не хватало им ещё с их вскруженными головами забыться и вести себя опрометчиво!
— Сколько американцы просят за это? — спросил Артур в повиснувшей тишине, да так, что покраснел.
— *** миллиардов, — человек отвёл взгляд.
— Фунтов?! — у Англии перехватило дыхание.
— Долларов, Артур!
— О... О-о, — протянул брит. Кажется, он бледнел. — Я так понимаю, аренду нам только предложили? Или, даже нет: нам предложили только аренду, а не полноценное владение этими землями?
— Вопрос очень серьёзный и сейчас решается. Вестминстер-Холл будет работать допоздна, — сказал лорд и пошарил руками в зоне досягаемости на столе среди бумажек, взяв из них одну небольшую стопку. — Там всё о географии Новой Англии, как ты понимаешь, северной её части. О Бостоне не может быть и речи... Это уж больно важный город.
Нацарапанные чьей-то торопливой, но аккуратной рукой расчёты были таковы: «24 217 km² is New Hampshire. 91 646 km² is Maine». И прописью: «New Hampshire became the first of the British North American colonies to break away from Great Britain in January 1776... It is bordered by Massachusetts... Maine and the Atlantic Ocean to the east, and the Canadian province of Quebec to the north».
«Граница с Канадой!» — вспомнил Англия.
— Это наш шанс спастись, Артур. У британцев должно быть пристанище, эдакая официальная пристань! И наш важнейший союзник готов его предоставить.
— Я всё понимаю, но... — Англия хотел ещё что-то сказать, но тут серьёзно потребовал, нахмурившись и протянув руку к документам. — Будьте любезны, дайте мне эти бумажки, пожалуйста.
— Можешь не работать сегодня, лучше отдохни. Мы знаем, как тебе нелегко думать обо всём этом. Просто дождись решения парламента, тебе не стоит участвовать в дискуссиях.
— Вы думаете?.. Спасибо огромное, — получив желаемое в свои руки, Кёркленд поднялся, разворачиваясь через плечо — чтобы человек не увидел сияющего решительностью и гневом взгляда.
Что могло произойти, когда он толкнул дверь, постаравшись сделать это несильно, закрыл её, скрепя сердце, отыскал взглядом Джонса, что единственный был в зоне видимости и вообще в этой небольшой части Вестминстера? Вариант первый: Англия несколькими стремительными шагами сократил расстояние между ними и потянулся к парню, чтобы... крепко-крепко его обнять.
— Америка, я так рад, спасибо! Я знал, что ты поможешь мне, только это так неожиданно, — говорил бы он с радостью, не поднимая головы. — Но у меня нет денег на это, урод, совсем нет! Я тебе их из-под земли достану, думаешь?! *** миллиардов!
— Ну ладно-ладно, снижу цену, — сдался Альфред, едва смущённый таким порывом Кёркленда, и дружески похлопал его по спине. — Не очень-то престижно иметь брата-бомжа, ну, это на случай, если ты выживешь. Ха-ха-ха-ха! А на твоём флаге появится колесо, как у странствующих цыган, колесо!
— Я всегда верил в твою доброту и щедрость!
Или же вариант второй.
— Америка! — красный от злости Великобритания комкал документ в своих руках и неумолимо приближался. Америка даже не успел испугаться или, тем более, убежать от опасности. Только повернуться и невинно заглянуть смерти в глаза — до этого он рассматривал высокую стену с позолотой, да покруче, чем в замке Франции на Лазурном Берегу.
— Чувак, ты че... — Джонса рывком болезненно заткнули скомканной бумагой, кажется, переломав ему все зубы. — М-м-м!
— Придурок, что это ещё за х..йня?! — бушевал британец. — Не смей предлагать мне подобные вещи! Это даже для тебя слишком! Вот тебе, а не аренда! Жить вместе! Это...
Но на самом деле всё было не так. У Кёркленда не хватило сил на разговор с братцем, поэтому он всего лишь молча направился в нужную ему сторону по длинному и эффектно затенённому коридору. В общем, прошёл мимо изумлённого американца.
— Эй, Англия, — растерялся Альфред, рассчитывавший хотя бы перекинуться с ним парой фраз, а тут на тебе — повернулся спиной и игнорит. — Я не позволю тебе уйти! — решительно изрёк янки, указывая пальцем в его сторону, словно обличал коварного преступника или же бросал ему вызов.
От такого жеста бы любой смутился, даже ощутив подобное спиной. На коже под пиджаком и рубашкой англичанина закопошились мурашки, и он ошеломлённо замер, и его последний шаг получился каким-то кривым и неуверенным. Артуру вспомнилось, как когда-то давно маленький Америка вот так же кричал, вцепляясь в его одежду:
— Нет! Я не позволю тебе уйти! — и детский голос звенел серебряным колокольчиком. Только вот повлиять на действия Британии, обязанного невероятно многим земле, людям и королю, ребёнок никак не мог. А сейчас...
— Чего тебе? — всё-таки развернулся Артур, так, чтобы Джонс мог видеть его в анфас.
Америка, видимо, из-за присутствия неплохого эха в достопримечательном здании, неожиданно громко прокричал:
— Англия, ты плачешь, что ли?! — его лицо вытянулось от удивления. Знал бы он, как грубо себя ведёт — Австрия, будь здесь, совершенно точно обвинил бы Альфреда в шумности и неправильности его интонаций.
— Почему ты так решил? — англичанин сам неосознанно коснулся своей щеки, чтобы это проверить. Обычная сухая кожа...
— Да у тебя глаза блестят, — Америка зашагал в сторону британца, несмотря на колкий взгляд, которым он его одарил. Англия смотрел с такой тоской и жалостью, что у Джонса зашлось сердце, и что-то толкнуло в спину, дабы он только убыстрил свой и без того молодой и энергичный шаг.
— Не неси чушь, Америка. Где твои фантастические идеи о супергероях, которые спасут планету в частности и меня в целом? Почему ты додумался до такого? Когда ты вообще успел? И почему у меня такое ощущение, что я узнал об этом последним? Почему этот лорд говорит так, будто всё уже решено за меня, почему со мной ничего не согласовали?
Кёркленд буквально заваливал американца обречёнными вопросами. Тот пытался улыбаться как можно беззаботнее, прямо-таки не зная, какой ответ получит на своё судьбоносное предложение.
— Так я хотел сам рассказать тебе, но ты спал, а когда не спал, то всё равно бы ничего не понял. Это ж надо было так нажраться, — проговорил Ал в сторону, слегка зардевшись.
— Спал? — краткое возмущение с британской стороны.
— В гробу! Я думал, нескоро отойдёшь. Я тут стараюсь, летаю с континента на континент. А ты спишь.
— Ты... — заморгал Артур. — Ты осуждаешь меня?
— Э, нет! Конечно, нет, ты не так понял! Вчера, когда я проснулся и не обнаружил тебя, то не позволил себе растеряться ни на миг, — Америка не скупился на разные жесты, так как очень увлёкся и желал убедить англичанина в том, что он настоящий молодец. — Я провёл тяжёлую работу и составил целую стратегию по твоему спасению, и, да, я понял, что тебе, дабы избежать гибели, необходима земля в безопасном месте и на другом материке. И кто, как не я, может принести такую жертву — свою территориальную целостность, во имя нашей... Наших исторических и культурных, и прочих связей.
— Твоя идея хлам. Это неправдоподобно. Все могут подумать, что это элементарный захват территорий, — Англия вспыхнул, так как видел, что Альфреда не остановить.
— Я сказал: я не позволю тебе уйти, — уже в более широком смысле говорил Штаты.
Чёрт, как же захотелось вмазать по его полной энтузиазма роже!.. Но после этого почему-то обнять, смягчившись и сдавшись. Англия забеспокоился и о другом: если он окажется географически столь близок с Америкой, то последний может просто поглотить его вместе с его народом, так как США — это такая огромная мясорубка: подойдёшь близко, и всё, ты американец. Или же их станут путать и перестанут различать, как будто бы они всегда были одним государством.
Парень остановился в паре метров напротив пасмурного англичанина, так что до него уже можно было дотронуться, вытянув руку, и постараться безуспешно пригладить одну из светлых лохматых прядей.
— Ты не рад тому, что я хочу помочь? — догадался Америка, прекратив улыбаться.
— Нет, — отрезал Кёркленд, — как я могу радоваться тому, что ты предлагаешь такие дебильные, неосуществимые вещи, и тому, что мои власти, кажется, сошли с ума?
— Не волнуйся, всё будет пучком, — махнул рукой Штаты, видя, что победа потихонечку переходит к нему. — Ты просто нервничаешь, ты напуган, и это понятно, как день.
— Да что ты? Я напуган? Чем же это? — Англия с невозмутимым видом отряхивал пылинки со своего плеча.
— Надвигающейся катастрофой, — прошептал Америка. — Но пока я рядом, не бойся.
— Бл..дь! Пойми уже, что я не боюсь! — вспылил тот, теряя маску, а сжатые кулаки выдали его эмоции. — И ты иди домой, тебе нечего здесь делать, потому что даже мне наказали сидеть в сторонке на лавочке и ждать их решения.
Он вздохнул, сдерживая себя. Отвёл взгляд в сторону, залитую слабым солнечным светом, в котором весело танцевали золотые пылинки.
— А твоя королева не против, — бросил Альфред, и ответом ему стали забавно поползшие вверх брови Британии, отказывающегося верить подобным словам.
— Не может быть! — Артур не мог противиться королеве; он беспомощно взглотнул. Перед его лицом замаячил дисплей «айфона» Америки со свежей новостью: Елизавета II высказывает свою благодарность американскому народу за их поддержку, и парламент заседает прямо сейчас, решая судьбу падающей страны.
Альфреду удалось уломать Кёркленда прогуляться с ним немного по лучшему дворцу всего Старого Света и в высшей степени роскошному. Путешествие обращалось в натуральную экскурсию, почти как по наполненным эхом музею, но не в котором ощущаешь себя незначительным наблюдателем, маленьким, как муравей — одним из миллионов — а это чувство усиливается в несколько раз, и к нему примешивается гордость, которая, вселяясь в тебя, перехватывает дух. Древность, ценность, золотая лепнина и тёмные благородные оттенки. Настенная живопись, отображающая в себе картины едва ли не всей истории Англии, как кадры нескончаемой киноленты его жизни, печальна и величественна, она не имеет цены. Как жаль, что всё это великолепие поглотит тёмная пучина! И отважные короли так скоро заплачут под тяжёлой водой...
Янки ощупывал стены и картины с исследовательским интересом, а ещё признался, что, пока дожидался Англию здесь, успел пройтись по трехкилометровому коридору аж 4 раза — это его личный рекорд! Америка даже дерзнул просить Артура, чтобы он показал ему тайные ходы в замке. Но Артур оказался непрошибаем в этом отношении. «Это останется тайной для тебя. Тайные ходы на то и тайные».
— Чёрт! А вдруг у меня больше не будет возможности на них посмотреть? — Альфреда расстроила подобная несговорчивость, а Англия ходил большую часть времени со сложенными на груди руками, будто бы защищался от кого-то незримого. Возможно, что от этого простого жеста ему становилось комфортнее.
— Я вообще сюда летать не очень люблю, так что меня уговаривало сразу несколько человек. Я не был знаком и с половиной из них, но всё равно согласился. Я ж не злодей какой-нибудь, — разоткровенничался Джонс, когда они нашли себе место на одном из верхних этажей, чтобы присесть. — Мне стало их жалко...
— Как же ты до этого додумался? Даже я себе представить не мог, — Артур, прибывающий в весьма напряжённом состоянии — как пружина, думал сейчас только об одном.
— Ты о продаже земель? — скорее, утвердил США и с лёгким сердцем бросился в разъяснения. За ними Альфред и не заметил, как англичанин зевнул пару раз, хотя скучно ему отнюдь не было.
— ...Я прихожу к президенту, а он у меня спрашивает: «Скажи, мне, Альфред, — американец забавно изменил голос, изображая своего Босса, — где ты у нас в стране мог бы увидеть Великобританию?». Ну, я ему и ткнул в Новую Англию на карте. «Я тоже так думал, и сейчас предвкушаю очень интересный разговор с тобой!» — вот, что он мне на это сказал. Мне долго напоминали о различных исторических моментах, связанных с Британией, о некоторых я впервые слышал; про какие-то слушать совсем не хотелось, поэтому я взял скотч, и... — Альфред покосился на своего единственного слушателя под боком, осознавая, что дальше рассказывать необязательно. Артур прикрыл ладонью рот, зевая так широко и блаженственно, что едва не сломал самому себе челюсть. Америка сражался-сражался, но ничего не смог поделать — потихоньку сам зазевался. — Пару часов лучшие из лучших составляли стратегию, а я им подсказывал. Наши главные поговорили по телефону, это я точно помню, господин Обама даже выставил меня за дверь... Видимо, у них там свои секреты.
Кёркленд старательно и честно слушал, только вот веки слушаться хозяина не желали и закрывались сами собой.
— Но ведь то, что вы нам предлагаете, противоречит твоим интересам? — вздохнул Артур.
— Да, но исчезновение такого сильного союзника, как ты, в мои интересы вообще никак не вписывается.
Усталость накатила, мягко укрыла невидимым воздушным одеялком, и Джонс опустил голову, расслабленно коснувшись лбом плеча Англии, который тоже сидел с закрытыми глазами, полуоблокотившись об Альфреда.
— То есть... это была не твоя идея? — промямлил Артур, всё ещё сражающийся со сном.
— Не совсем, — Америка был уже на полупути к тому, чтобы провалиться в глубины сладостного сна, как в тёмную пропасть. Нежные руки тянули его на дно. — Я думал о том, как объяснить людям, почему они должны уехать из своих штатов, и как разбудить губернаторов, заставив поработать их в ночное время-я-я... Мя.
Оба англосакса уже не говорили, даже не пытались открыть рот: и тому, и другому было удобно и тепло так сидеть, зеркально повторяя положение друг друга, и друг на друга опираясь плечами. Они заснули; если бы наблюдателю удалось узреть сей дуэт, то он бы наверняка вспомнил популярные трогательные фотографии, на которых изображены отец и сын, или же братья, ну или просто друзья — спящие рядом, абсолютно одинаково и мило свернувшись калачиком, сложив руки, или в обнимку. Синхронно! Или даже не подозревая о том, что они так посмели случайно задремать. Такие солидные, серьёзные, официальные фигуры, до удивления похожие друг на друга со своими приоткрытыми ртами и взлохмоченными волосами.
Очевидно, всё из-за того, что каждый из них последнюю ночь потратил не на сон, а на незаменимую суетливую беготню, ради своего же благополучия.
Спали они недолго: пока не заголосил под пение птиц в ближайшей башне Большой Бенджамин.
Альфред первым вздрогнул под громкие удары тринадцатитонного колокола и медленно отлип от Англии — до этого виском касался его волос. Поправил свои очки, измученно щурясь и моргая, словно стараясь спугнуть с собственных ресниц всякую сонливость.
— М, это... — заговорил пробуждённый шумом британец, но решил дождаться, пока звон не стихнет. Джонс повернулся к нему лицом. — Ты сегодня спал? — Англия узнал у янки ту самую слабость после сна.
— Нет! Думаешь, так легко разработать целую стратегию воссоединения и накатать стопку документов, подсчитать километры и доллары? А, да, ещё компенсации каждому, кто уедет оттуда. Я абсолютно бодр, в отличии от тебя.
— А я вообще не могу глаз сомкнуть, — не уступал ему Англия. — С чего ты взял, что я соглашусь? Что правительство согласится? — в общем, разговор продолжился так, словно и не прерывался на сон.
— Я не оставлю тебя, — заявляет Америка. И, конечно, улыбка появляется на его лице, какая-то странная гордость сияет в ней.
— Не говори таких вещей! Молчи лучше. Голова из-за тебя болит, — пожаловался Артур, а плескающаяся в его всегда ярких глазах жизнь уже выглядывала сквозь прорези необычайно старческой, предсмертной маски. Англия опять не замечал, что всего лишь поморщившись, закрыл веки... И...
— Хээй, не спи! — Америке понадобился острый локоть, чтобы взбодрить брата.
От сильного (Америка явно так не считал) тычка в бок англичанин мгновенно выпрямился, будто над самым ухом загремел государственный гимн в исполнении королевского оркестра.
— А ты говори тише, потому что у меня ужасно болит голова, — ещё раз пожаловался Кёркленд, надеясь на понимание с американской стороны.
— Не надо было столько пить, — ...но получил от неё подкол.
— Я ни капли в рот не брал! — поклялся Англия.
— Ага, ещё скажи, что кто-то незаметно подливал тебе виски или рома в чай.
— Но так оно и было! — настаивал тот.
— Ха-ха-ха! — залился Альфред, конечно же, не поверив старшему. — Ты так плохо врёшь.
Артур сделал неопределённый жест, таким образом смирившись со свойственной младшенькому упрямостью — глупцу ничего не докажешь, как бы ты ни старался.
— Когда я проснулся, — вспоминал Кёркленд, — мне сказали, что я разбил люстру, а ты видел её? Такая старая и огромная, Франциск её очень любил. Ещё мною выбито окно — кажется, я прыгал... И ещё я гроб как-то умудрился поломать. Смутно помню. Это был подарок, так неловко! Хотя, в конце концов, подгадить Франции и видеть его разочарованную рожу — это рай для меня.
— Ну ты и вредитель, — Альфред покраснел до кончиков ушей, поражаясь собственной безнаказанности и наглости Евросоюза, сбросившего на Британию все обвинения. — Как можно было сломать люстру?
— Не знаю, — Артур поймал его чуть удивлённый и любопытный взгляд, когда Джонс придержал соскальзывающие с переносицы очки. — Да, мне нужно извиниться перед тобой за Техас, — неохотно согласился Артур, но... он же джентльмен. — Уж не знаю, что на меня нашло, не помню. У меня не было каких-то преднамерений или целей, связанных с ним, так что прости меня и забудь об этом.
— Я рад, что ты умеешь отвечать за содеянное, негодяй, — бесстыдно врал Америка, но хотя бы краснел.
— И ещё кое-что. Те проявления ереси, в которые я впал вчера, да и сегодня, наверное... совершенно случайны... Я не контролировал себя и вообще мог сказать всё что угодно, потому что я был пьян. Ха... Ты ведь понял, что мои слова про наследственность и про то, что ты можешь что-то у меня забрать — просто шутка?
Америка повёл носом в непонимающем жесте, осмысливая сказанное.
— Постой, — он несильно сжал плечо Артура своей ладонью. — Так ты ко мне уже пьяным пришёл?
— Немножко, да.
— О, мой Бог, спаси Англию от маразма... — возвёл очи горе Америка, обречённый вечно помнить откровенничавшего с ним Англию выпившим.
— Так! — Артур стал защищаться. — То, что я был пьяным последние несколько часов, не значит, что я слабоумный!
«Конечно, когда тебе остаётся жить всего несколько дней, что делать, как не пить и танцевать!» — слегка перекроил фразу американец, подумав об этом совсем невесело. Хотя, «петь и танцевать» сюда тоже подошло бы...
— Скажи, сколько сейчас времени? — Артур достаточно неумело переводил разговор.
Америка поднял левую руку, чуть загибая рукав пиджака.
— Э... Шесть часов.
— Значит, сейчас у меня десять. Так поздно, и решение ещё не приняли! Ответ ведь очевиден.
— Англия, я бы мог сказать, что сейчас... рано.
— Почему ты так говоришь?
— Сейчас утро, посмотри в окно!
— А... Оу.
Слегка изумлённая просьба американца, его изогнутые вопросительно светлые брови.
Англия опрометью бросился к огромной древней раме; он услышал крики, мольбы, голоса тысяч и тысяч британцев. Они своим желанием толкали его в воду, в океан, который нужно переплыть и коснуться протянутой руки Америки. Если протянет он её, конечно.
Почему англичане вспомнили о народе, так сказать, взращённом их предками? Америка умел убеждать.
Артур взглянул в огромное окно на серый город, возвышающиеся дома, которые сломаются скоро, как спички, под натиском волн. Случайно опустил затуманенный взгляд: на площади вывалило чуть ли не полгорода, Уайтхолл и Даунинг-стрит заполонила толпа. Слишком часто колыхались рядом над головами людей британские и американские знамёна. Вместе.
— Боже правый, это безумие, — Кёркленд вытянул из кармана белоснежный носовой платок и прижал ко лбу. Волнение захватило его волной, а потом жар прокатился по спине и ногам, так что парень тяжело выдохнул. Охватить взглядом всю ликующую толпу было невозможно. Англия был уверен, что эти тысячи кричат в один голос что-нибудь про братские народы и славят Штаты. Но звукоизоляция здесь замечательная, поэтому полагался Артур исключительно на собственную интуицию.
«Что ж, это должно было произойти. Американская пропаганда среди жителей? Но я не сдамся так просто! Меня не сломить!»
— Да-а, придётся согласиться с тобой, нехило мы так поспали... — проговорил Альфред, неловко потирая свою щёку.
Кёркленд только метнул взглядом парочку молний, вернулся на своё место на милой лавочке для уставших туристов, плюхнулся рядом с Америкой и ничего ему не сказал. Замучает ведь.