– Так, прохлаждаемся? – Учительница физкультуры бодрым шагом подошла к группе учениц на матах. – А кто через пару лет будет сидеть на диетах и обходить Макдональдс после шести вечера? Ответ: кто мало двигается! Вон, посмотрите на Ландо.
Девочки нехотя поднялись и вышли на круг ленивой трусцой.
– Ландо, Ландо… – угрюмо заметил кто-то из них уже на ходу. – Да она вообще странная. Может, мне еще по два литра молока в день выпивать, как она?..
Матильда решила возобновить тренировки. Учить ее было некому, набор убийцы-новичка погиб на съемной квартире, но развивать ловкость и силу она могла самостоятельно. В бытность ученицей Леона эту часть жизни профессионала она находила тяжелой и скучной, но сейчас ничего другого не оставалось. Девочка рассудила, что, придет ли Стэн забрать ее драгоценную молодую жизнь, или она сама отправится вершить правосудие – когда что-то из этого случится, она должна быть в хорошей физической форме.
Она могла и не вспомнить о важности упражнений, если бы не ее злополучное позднее возвращение с удачной разведки.
Миссис Макалистер рассказывала, как ждала ее почти до полуночи и уже собиралась начать обзванивать больницы, когда пропажа появилась на пороге школы – в синяках, ссадинах, стучащая зубами от холода, но с бешеным огоньком в глазах. И Матильда была готова поспорить на что угодно, что директриса догадалась о ее интересе в городе, хоть та не сказала об этом ни слова.
Последствия не заставили себя ждать: Матильде запретили покидать пределы школьного двора в ближайшую неделю и обязали усиленно готовиться к контрольным.
Стэну бы это понравилось. «Дети должны были быть в школе, не так ли?»
Ей же было ни холодно, ни жарко: львиная доля ее последних карманных денег осталась в ночном такси, и, будучи лишенной средств на проезд, она ровным счетом ничего не теряла от этих ограничений.
А после контрольных и домашнего ареста как раз подходило время навестить старика Тони.
И этой встречи Матильда начинала побаиваться.
Она слишком часто вспоминала те события: неудачное покушение на Стэнсфилда, людей в масках на пороге дома, исчезновение ее друга. По мере того, как она приходила в себя от пережитого, ей постепенно открывалась цельная картина, в которой оставалось все меньше противоречий и проявлялось все больше взаимных связей. И эту картину удивительным образом завершали синяки на лице Тони в тот день, когда она с всклокоченными волосами и комнатным цветком на руках пришла в его забегаловку в поисках Леона.
Наверняка люди Стэна выбили из Тони информацию, и они заранее знали, где смогут ее получить. А если он связан с этими подонками, то велика вероятность, что они снова сделают ему предложение, от которого он не сможет отказаться. В худшем случае, Стэн потребует выдать ее… Матильда ощутила злость на Тони: а вдруг это он сдал их с Леоном местоположение?
Но ее деньги ей понадобятся, иначе она не сможет довершить начатое. Хотя при таком не очень радужном раскладе Тони может отказаться от своих обещаний.
Миссис Макалистер и учителя настаивали на важности контрольных. Чтобы как-то себя мотивировать, девочка загадала, что, если хорошо напишет тесты, то и вендетта будет удачной.
Сидя за учебниками рядом с Кэт, Матильда всеми чувствами и помыслами находилась в городе, на шестом этаже госпиталя, у койки Стэна. Мысль, что в это же самое время он еще дышит, и его сердце бьется, была невыносима.
Ну, ничего. Вот разделается она с учебой, посетит Тони, и тогда ничто не помешает торжеству справедливости.
Главное – качаться, пить молоко и мыть листья цветка в саду.
– Ну, здравствуй. Получше выглядишь, сразу видно, по улице не мотаешься. Нашла хорошую школу?
С виду Тони был благодушен, будто ничего не случилось месяц назад. Желтоватые пятна вокруг левого глаза – вот и все напоминание о том дне.
– Да. – Матильда сделала глоток молока. – Я вернулась туда, куда меня записали до всего этого. – Она удержалась от того, чтобы сказать, что в школе у нее оплачен ближайший учебный год, а в дальнейшем потребуется круглая сумма – мало ли, это может стать аргументом в пользу избавления от нее самой, если Тони прижмут обстоятельства. – Про меня кто-нибудь спрашивал?
– Нет. – Тони выглядел спокойным. Как и обычно. Только на мгновение посмотрел в сторону. – Ты же понимаешь, что теперь все иначе. Не оглядывайся, живи дальше. У тебя получается. И вот совет – пока поменьше высовывайся в город и не околачивайся здесь: Леон наворотил дел, и тебя могут выловить для расследования. Девочке в твоем возрасте надо учиться, а не показания давать, верно?
Матильда снова с трудом сдержалась - на этот раз от вопроса, знает ли он, что Стэн жив.
Тем временем Тони положил на стол купюру с портретом Франклина и продолжил:
– Вот твои сто баксов, как и договаривались. Увидимся через месяц. Приходи лучше по утрам, когда посетителей немного.
Матильда допила молоко. Для храбрости. И серьезно сказала, напустив самый мрачный вид, на который была способна:
– Мои расходы возросли. Форма, учебники, канцтовары, экскурсии. А иначе упадет успеваемость, меня отчислят, и я буду доставать тебя, чтоб ты дал мне работу.
Тони помедлил, неодобрительно посмотрев на девочку, и положил сверху две десятки.
– Приходи через месяц. Но работы для тебя тут не будет. И учись считать деньги, это полезное умение.
Покинув заведение Тони, Матильда замедлила шаги у перекрестка в раздумьях, куда отправиться дальше: в Управление или в госпиталь. Поколебавшись, она посчитала маршрут "У Тони" – госпиталь – Управление оптимальным. Так получалось быстрее и выгоднее. Старик дал хороший совет.
В фойе госпиталя все выглядело так же, как в прошлый раз: очереди к окнам, снующий тут и там персонал, столпотворение.
Матильда решила подойти к кабинету, рядом с которым в прошлый раз ей удалось подслушать отрывки разговора. Все-таки бродить по доступным коридорам в надежде встретить кого-то из людей, заходивших в палату Стэна, было крайней мерой.
Примерно через полчаса из помещения вышло два человека – как поняла Матильда, это были врачи – и она последовала за ними, стараясь держать дистанцию. С безопасного расстояния она не слышала толком их разговор, но до нее донеслось, что один из них занимается тяжело раненым полицейским, и теперь она твердо знала, как выглядит ее промежуточная цель в этом учреждении.
У лестницы в конце крыла врачи расстались, пожелав друг другу удачи, и Матильда продолжила идти за своим объектом наблюдения.
Врач свернул в немноголюдный коридор, где исчез за дверью, видимо, своего кабинета, так как воспользовался ключом, который носил с собой.
Матильда остановилась у двери. Табличка гласила: «Доктор Дж. А. Баркер», дни и часы приема, в верхней одежде не входить, стучать.
Стучать или каким-то другим способом привлекать внимание мистера Баркера девочка не собиралась. Пошуровать в его кабинете в одиночестве было проблематично. Да и она представляла себе очень смутно, что собиралась там найти, и как это что-то приблизило бы ее к палате Стэна.
Ее мучительные раздумья за кадкой с фикусом в углу рекреации прервал шум за дверью по соседству с заветным кабинетом. Оттуда вышел молодой парень, видимо, лаборант, в руках которого был целый блок с новенькими пробирками. Он пытался пристроить его и так, и эдак, удерживая на весу и при этом готовясь закрыть дверь подсобного помещения. Пошарил в кармане халата, чертыхнулся, зашел обратно. Вышел озадаченный, видимо, не найдя желаемого, сиречь ключей.
Матильда поняла, что это ее шанс.
...Лаборант болезненно хмурил брови, нашептывая: «…Куда я мог их положить… только не сегодня… дерьмовый день… не нарваться бы на Баркера… Джонсон меня убьет…» Это въедливый и вредный тип ждал его в лаборатории еще десять минут назад, надо было срочно идти, а оставить дверь незапертой было нельзя. Слишком много ошибок он совершил за время практики, а теперь еще и эта мелочь…
– Э-эй…
Лаборант чуть блок не уронил от неожиданности.
Темноглазая девочка с короткой стрижкой приветливо ему улыбнулась.
– Идите, мистер. А я пока постерегу вашу дверь. Вы надолго? А то я еще маму жду…
У Матильды было полчаса. Проводив глазами незадачливого практиканта и оглядевшись по сторонам, она шагнула в подсобку.
Стеклянная тара была очень кстати: она нашла что-то вроде стакана и попробовала прослушать через него, что творится в кабинете. Судя по звукам, доктор иногда вставал со стула, брал что-то с полки рядом, листал, выписывал или делал пометки – на слух было трудно разобраться в деталях - и ставил обратно.
Матильда огорчилась и вернула стакан на стеллаж. А чего она ждала? Что он будет сам с собой говорить? «А как у нас там мистер Стэнсфилд себя чувствует? А плохо мистеру Стэнсфилду! Да, батенька, не жилец ты, долго не протянешь…»
Так удачно все сложилось, и эта выгодная позиция могла пропасть впустую. Интересно, можно ли подружиться с парнем-лаборантом, чтоб пускал тут посидеть?
Раздались шаги в коридоре. Ну, вот и все, парень вернулся, а она даже не придумала, как с ним договориться.
Но шаги были звонкие, чеканные, уверенные – совсем другие, нежели у лаборанта. И их обладатель остановился, не дойдя до подсобки. За стеной раздался стук в дверь, низкий и сильный голос доктора пригласил войти. Они с посетителем обменялись приветствиями, пока взволнованная Матильда устраивалась поудобнее со стаканом у уха.
– Доктор, я должен предупредить о необходимости конфиденциальности своего визита. – Голос посетителя был под стать звуку его шагов.
– Наш телефонный разговор подразумевал формат нашего дальнейшего взаимодействия, – заверил мистер Баркер, – и сказанное в этом кабинете не выйдет за его пределы.
– Перейду сразу к делу, – не стал медлить посетитель. – Были ли обнаружены следы наркотических веществ в крови вашего пациента?
– Так вот оно что, – хмыкнул доктор. – Я не имею права передавать вам данные анализов вне зависимости от их результатов. Приносите соответствующий ордер и тогда получите желаемое.
Воцарилась тишина.
– Вы не понимаете. – Голос посетителя зазвенел сталью. – Мне не нужны подробные выписки с цифрами, которые ничего мне не говорят. Мне достаточно услышать «да» или «нет».
– Нет.
Снова пауза.
– Вы хотите сказать, не обнаружено?
– Хочу сказать, что чту врачебную тайну и клятву Гиппократа. А еще знаю свои права и обязанности, а также права моих пациентов.
Матильда испытывала душевную боль, обиду за этого сильного человека, пребывавшего в неведении, и потому искренне защищавшего в тот момент права распоследнего негодяя и подонка. Что речь идет о Стэнсфилде, она не сомневалась.
– Мы готовы возместить неудобства, - начал посетитель вкрадчиво.
– Неудобства мне возместит ордер, - мягко, но решительно пресек этот поворот доктор.
– Благодарю за внимание, - после некоторой паузы сдержанно ответил посетитель. – Жаль. Наше сотрудничество могло способствовать безопасности жителей этого города. Всего доброго, мистер Баркер.
– И вам всего доброго. Будьте здоровы.
Девочка тихонько подошла к двери, выглянула в коридор и посмотрела вслед уходящему посетителю доктора.
Его темные короткие волосы лежали безукоризненно, темный костюм сидел как влитой. Он удалялся стремительно и с таким видом, словно находится у себя дома. Лаборантик, выскочивший с лестницы, так и впечатался в стену, не ожидая встретить на своем пути такое воплощение решительности и деловитости.
Матильда твердо решила не упускать этого странного типа из виду и немедленно покинула подсобку.
– Девочка! – радости практиканта не было предела. – Спасибо тебе! Подожди, – спохватился он, – в рюкзаке у меня меня "Сникерсы" есть! Сейчас вынесу один.
– Мама не разрешает мне есть "Сникерсы", – сказала Матильда, избегая задержки рядом с благодарным пареньком и переходя на бег. - Бывай!
Она проследила, как незнакомец сел в машину на стоянке рядом с госпиталем, и тут же сама поймала такси.
– За той машиной! – сказала она таксисту и сразу протянула две десятки – отдавать сразу сотню было жалко.
На многозначительный взгляд, в котором читалось недоумение от увиденного – то ли не в меру борзой девчонки, то ли недостаточной, на взгляд этого парня, суммы - она ответила:
– Остальное – когда приедем.
Когда машина проехала угол с ресторанчиком Тони, Матильда начала ловить себя на чувстве дежавю. Вот так же когда-то она кинулась выслеживать Стэнсфилда по обманчиво прямым и сквозным улицам этого лабиринта из стекла и бетона. Зачем она тогда его спугнула, ну зачем? Глупая девчонка, не продумала план до конца, и Стэн пришел мстить… Она исправится, все учтет, и он пожалеет о содеянном.
Раздумья девочки были прерваны.
– Приехали! – сказал таксист.
Матильда автоматически вышла, не отрывая взгляда от преследуемой машины.
– Э! - возмутился водитель. – А остальное?
– Мне надо разменять, - отозвалась Матильда, наблюдая, как цель выходит и направляется прочь от стоянки.
– И где ты будешь менять, хотел бы я знать? – неприятно удивился таксист. – Это же копы, мне здесь нельзя долго задерживаться!
– А двадцатки недостаточно? – Парня нельзя было упускать, все средства были хороши. – То же расстояние утром я проехала за два бакса.
Не давая таксисту задержать ее хоть на секунду и запороть всю операцию, Матильда отдала все, что осталось у нее от предыдущей партии денег – все пять долларов – отдала бы больше, но на сотню надо было жить ближайший месяц - и кинулась следом за парнем в…
На секунду она встала, как вкопанная, перед знакомой громадой здания Управления.
– Офис сорок шесть ноль два, Уилсон, – сказал деловой тип, протягивая удостоверение охраннику на вахте. Голос его выдал отвращение к этой формальной процедуре.