С мамой было плохо. Чтобы понять это, Ольге было достаточно одного взгляда. Она говорила с врачом, пока та еще была в госпитале, тот настаивал на том, что ей нужна помощь иных специалистов, ведь речь шла о самоповреждении. Ольга приняла на себя сей удар — это было самым меньшим, что она могла сделать для того, что осталось от ее семьи, прежде всего, для Хельги. Когда состояние Мириам перестало быть критичным, ее перевели на лечение в совсем другое медицинское учреждение. Никто не назвал его «психиатрической клиникой». Но каждый понимал, что лечение там было принудительным. Все, чем Ольга могла ей помочь — это выбрать частную лечебницу и сочинить для соседей и знакомых легенду поправдоподобнее. Хельга приняла эту новость спокойно. Она вообще была ужасающе спокойной по отношению ко всему. По крайней мере, первое время.
— Может, навестим маму? Как ты на это смотришь? — аккуратно поинтересовалась Ольга, промокнув губы салфеткой. — Это совсем недалеко, меньше часа езды.
Хельга подняла на нее тяжелый взгляд. Так смотреть умела только она. От Ольгиного внимания не ускользнуло, что ее тарелка осталась почти полной.
— Это имеет смысл? — спросила сестра, отложив вилку в сторону.
— Мы можем купить цветов, гардении, мама их так любит.
Она умолкла, во взоре Хельги было столько скепсиса и насмешки, что ее язык буквально прилип к нёбу.
— Единственное, что сейчас может обрадовать Мириам, это полный набор для Текилы Санрайз и блендер, бегающий на батарейках.
Ольга вдохнула. Конечно, это было в известной степени возмутительно, но…
— Как дела в школе?
— Нормально, дурацкие старшие классы, дурацкие учителя, и никому нет до тебя дела. Впрочем, я привыкла.
— А как… тебе ужин? Понравился?
Хельга хмыкнула.
— Не напрашивайся на комплименты, красотка, у тебя не может выйти плохого ужина, даже если в твоем распоряжении будут только соль и перец, ты и то что-нибудь сочинишь.
Как же хорошо Хельга умела давать хлесткие ответы на самые банальные вопросы, из всех ее умений это было отточено до совершенства.
— Тебе всегда удавалась восточная кухня, — задумчиво протянула она после небольшой паузы. Ольга тут же ухватилась за ее смягчившийся тон.
— Если хочешь, я могу приготовить что-то из сегодняшнего меню на твой день рождения. Правда, ингредиентов нужно будет собрать побольше.
— Какой день ро… — удивилась Хельга, миг спустя привычно нахмурившись. — Стоп, стоп, стоп! Не знаю, что ты задумала, но этому не бывать.
— Разве в этом есть что-то плохое? Мы могли бы пригласить твоих друзей…
— Никаких вечеринок и именин, Ольга, я не люблю чертов шум.
Хельга скрестила руки на груди, сведя брови к переносице — это был полюбившийся ей с детства способ выражать недовольство. У Ольги возникло непреодолимое желание рассмеяться от этой картины, но она лишь приподняла уголки губ.
— Но семнадцать, Хельга, это же такая важная дата…
Не проронив больше ни слова, Хельга поднялась из-за стола, однако, все же шумовой эффект последовал в виде перезвона столовых приборов. Громко топая, она направилась к лестнице, и чуть позже хлопнула дверь на втором этаже.
Ольга, обреченно вздохнув, уронила лицо в ладони. Как всегда, ничего не вышло. Любые ее попытки наладить контакт терпели полный крах. Даже их первая встреча после долгой разлуки была холодной и официальной, она не решилась обнять сестру, лишь взяла ее за руку в знак приветствия, но даже без лишних нежностей с ее стороны момент получился слишком напряженным. Хельгу это полностью устроило.
С другими детьми у Ольги никогда не возникало проблем в общении, ей прекрасно удалось преподавать в младшей школе, она даже близко подружилась с девочкой из Хельгиного класса, Лайлой, даже играла роль ее старшей сестры, а вот к собственной сестре подобрать похожий ключик она не могла. Так продолжалось до сих пор. Хельга отталкивала ее от себя, никогда не доверяла, удивительно скрытная девочка, сложный ребенок.
Около пяти минут погипнотизировав остатки ужина, Ольга принялась прибирать со стола, собрала тарелки, отправила объедки в мусорное ведро и стала мыть посуду вручную, нарочито медленно, будто это приносило ей невероятное удовольствие. Когда последний столовый прибор, высушенный полотенцем, оказался на своем положенном месте, она взглянула на часы. Прошло уже полчаса с тех пор, как Хельга вышла из-за стола, можно было попробовать поговорить.
Осторожно постучавшись, точно боясь спугнуть обитателя комнаты, Ольга заглянула в спальню сестры.
— Хельга?
Та обернулась к ней, оторвавшись от монитора с развернутой вкладкой соцсети. Как Ольге показалось, она уже не сердилась, только глядела на нее с дежурной хмуростью, как делала это обычно, если кто-то вторгался в ее личное пространство.
— Извини меня, я не должна была так настаивать, — промолвила Ольга и, осмелев, сделала пару шагов вглубь спальни. — В конце концов, это твое дело, если ты не хочешь…
— Ладно, оставим это, — прервала ее Хельга, — забудь уже.
Она отвернулась обратно к экрану и, выудив откуда-то небольшой блокнот, стала перенабирать на клавиатуре текст с исписанного бисерным почерком листа. Полностью сосредоточившись на своем деле, она как будто забыла о присутствии сестры, чем та воспользовалась, чтобы на законных основаниях осмотреться вокруг. Здесь почти ничего никогда не менялось, по крайней мере, Ольге так всегда казалось. Розовыми обоями, которые Хельга откровенно ненавидела и завешивала всевозможными постерами и плакатами, стены оклеили еще когда Мириам была беременна вторым ребенком, и никому за столько лет не пришло в голову их сменить. Забитая книгами полка совершенно не вписывалась в эту обстановку, не составляя достойной компании ни нежному цвету обоев, ни кричащему оформлению плакатов рок-групп и реслеров. А вот кровать, застеленная цветастым стеганым одеяльцем, будто была создана для этой спальни. Ольга засмотрелась на маленькие цветочки на его поверхности как раз в тот момент, когда на кровать рухнула черная куртка, ловко брошенная Хельгой через плечо.
— Ты куда-то собираешься?
— Поразительная наблюдательность, — ворчливо заметила сестра, не отрываясь от своего занятия.
Ольга не решилась спрашивать о том, чем именно она занята.
— А куда?
Стук по клавишам прекратился на несколько секунд, и Хельга обернулась.
— Обычно меня никто не спрашивает, но если тебе интересно, то это прогулка с друзьями.
— О, как чудно.
— Охрененно, конечно.
Ольга вновь ощутила себя дурой. Только и делает, что болтает невпопад. Но этот столь неудачный диалог от полного краха спасло то, что в дверь внизу бойко затрезвонили.
— Вот черт! — взгляд Хельги метнулся к часам. — Опять эти дурни пришли слишком рано.
— Если ты еще занята, я их немного займу, а ты потом спустишься.
— Я не уверена, что…
— Глупости, я открою, — прервав сестру, Ольга тут же выскочила из ее спальни. За то невероятное облегчение, что прокатилось вниз от горла, ей стало даже неловко.
На пороге она встретила троих ребят. Они все разом растерялись, увидев ту, кто отворил им дверь. Ольга нацепила на лицо самую доброжелательную улыбку и пригласила их войти; парни, несколько секунд помявшись у входа, прошли вовнутрь. Она готова была поклясться, что видела их раньше: долговязый тощий парень, чуть ниже его ростом крепыш-еврей, и замыкал строй смугловатый парнишка в потертой кожанке. Они втроем так ладно смотрелись вместе, будто кто-то свыше долго и упорно подыскивал их друг для друга. Мысль о кастинге в небесной канцелярии рассмешила Ольгу.
Когда гости неловко расселись на диване, а сама хозяйка приняла в отцовском кресле грациозную позу, она тут же поинтересовалась, не желают ли они чего-нибудь выпить.
— Нет, спасибо, миссис… — начал было смуглый парень.
— Мисс. Патаки, — она одарила его чарующей улыбкой, — но вы можете звать меня Ольгой.
— Спасибо, Ольга, мы ненадолго.
— Надеемся, — прогнусавил долговязый, выдавив из себя подобие смешка.
— Очень жаль, если бы вы попробовали мой кофе, то непременно зашли бы еще. О, мне кажется, мы раньше были знакомы, мальчики.
— Вы заменяли нашего учителя в четвертом классе, всего несколько недель, — подсказал смуглый парень. Вновь услышав его голос, Ольга прищурила глаза, внимательней всматриваясь в его лицо. У нее была, увы, не слишком хорошая память на имена, но…
— Тебя ведь Сидни зовут, верно? — она дождалась утвердительного кивка. — Верно, я вспомнила. Как же давно это было.
— Вы почти не изменились с тех пор, — ввернул крепыш, до этого хранивший молчание. Поймав на себе ее взгляд, он чуть покраснел. Ольга не смогла сдержать смеха, проявление смущения от такого парня выглядело весьма забавным.
— Ты мне льстишь.
Со стороны входа кашлянули. Хельга стояла, опираясь на дверной косяк с курткой у сгиба локтя.
— Молока с бисквитами успела предложить? — насмешливо поинтересовалась она, обращаясь то ли к парням, то ли к сестре.
— Хорошо же ты меня знаешь, сестренка, — Ольга поднялась и оправила платье. Ребята тоже тут же вскочили с места.
— А что? Я бы не отказался, — пробормотал крепыш «по секрету» своему приятелю.
— Пошевеливайся, здоровяк, — Сид пнул его в плечо, — если первым добежишь до двери, я куплю тебе бургер.
— И колу!
— Диетическую, Большой Джи.
Парни вышли на крыльцо, а Хельга, замыкавшая шествие, замешкалась в холле, надевая куртку.
— Во сколько тебя ждать? — Ольга коснулась ее плеча, чтобы обратить на себя внимание, от нее не укрылось, что плечо чуть вздрогнуло, отчего неприятно кольнуло внутри. Сестра ей не доверяла, не чувствовала себя рядом с ней в безопасности.
— Со мной все будет в порядке, мамочка.
Хельга замолчала. Ольге было заметно, как внутри нее происходит вечное противостояние, вытеснение одного другим, борьба, если угодно. Прямо сейчас ее сестра пыталась держаться независимо и при этом не переборщить.
— В общем, не волнуйся. Видишь же, я не одна.
И все же прежде чем Хельга успела соскочить с крыльца, Ольга успела торопливо бросить ей:
— Только не слишком поздно.
Она закрыла дверь, но маленькое окошко в ней все еще было в ее распоряжении. Ольга заметила, что перед тем как Хельга с Сидом уселись на заднее сидение подержанного Шевро, его рука ненадолго задержалась на ее талии.