Сом, конечно, был отмыт от грязи и уложен на разделочный стол, но по-прежнему разевал пасть и шевелил жабрами. Лафайет едва взглянул на вампира со жрицей, на просьбу дать кофе подвинул к Леоне открытую пачку молотой арабики, турку, безмолвно предлагая заниматься приготовлением напитка самостоятельно, и продолжил перебирать банки со специями. Он явно чем-то обижен.
— Ты сперла мой косяк, и это вместо: «Прости, Лала, что заставила тебя волноваться», — повар скрестил мускулистые руки на груди. — Даже пальцем не прикоснусь к твоей рыбе, пока не скажешь, почему пропала и вернулась не сразу.
— Яйца. Все дело в яйцах.
Леона открыла кофейную пачку и зачерпнула большую ложку с горкой. И съела ее. И заметила удивленные взгляды свидетелей, потому решила объясниться:
— Я не сумасшедшая. По крайней мере, не больше, чем обычно… Мне просто нужен концентрат, чтобы не вырубиться. Еще и трава у тебя забористая — я уже почти сплю.
Сом шлепнул хвостом. Леона, в противовес сказанному, отреагировала мгновенно — схватила первый попавшийся нож и вонзила его в голову рыбины, филигранно отсекая позвоночный столб от мозга. Вампир восхитился — какое чистое убийство, почти прекрасное в своей лаконичности… Сом тут же прекратил шевелиться, а девушка рассеянно вспорола ему белое брюхо и привычным движением удалила внутренности, которые тут же скинула в открытое ведро с помоями. Лафайет понял намек, принимаясь разделывать выпотрошенную тушку, стоило Леоне отойти для мытья окровавленных рук, но решил уточнить:
— Причем здесь яйца, детка?
— Себек за спасение и грядущую помощь в снятии проклятия запросил разрушение речных заторов. Примерно через два дня и семнадцать часов в истоках Рэд-Ривер будет сильный ливень, на плотине гидроэлектростанции в Денисоне устроят экстренный сброс воды, уровень реки в боковых руслах из-за естественных преград сильно повысится и затопит множество кладок аллигаторов, а Себек им покровительствует, — жрица вытерла руки и облокотилась о стену. — Короче, я уже четыре дня почти не сплю, иду от устья реки в Миссисипи вверх по течению, крушу бобровые хатки, ломаю заторы из топляка и жру одну сырую рыбу, без соли и без перца, во имя спасения крокодильих яиц. Путь мой пролегает через Бон Темпс, а закончится аж в Техасе, и я уверена, что до самого конца мне придется жрать одну сырую рыбу и жевать корневища камыша...
— Ох, детка… Я могу тебе чем-нибудь помочь?
— Лафайет, ЗАЖАРЬ МНЕ ПО-КАДЖУНСКИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЭТОГО СОМА! — она съела еще одну ложку молотого кофе, икнула, запила вставший в горле полусухой комок стаканом воды и скорбно свела брови, приложив голову к плечу повара. — А еще мне пришлось дать обет, что я тридцать лет не буду есть мясо подданных Себека, так что не попробовать мне теперь аллигатора, жаренного в панировке и специях мак-шу, а ты так вкусно о нем рассказывал…
— Тебе лишь бы вкусно пожрать, подруга…
— Вовсе нет, еще я хочу… — Леона стрельнула глазами на Годрика, но чересчур быстро отвела взгляд. — …выпить. Да, выпить! Можно мне стаканчик вина за счет заведения? Аллигаторы сожрали мой кошелек.
— Эй! — возмутился Лафайет. — Ты же сама говорила, что в нем ни цента!
— Ну… Аллигаторы сожрали мой ПУСТОЙ кошелек, но что это меняет? Я всё равно без гроша в кармане. Чего, ты думаешь, я пообещала отдать остатки рыбины? Мне опять нечем платить.
— А побрякушки? — повар кивнул на ожерелье и браслеты. — Если они из настоящего золота, ты можешь загнать их в ломбард и жить без забот несколько лет.
— А побрякушки не продаются — подарок бога, — Леона прикрыла золотой воротник ладонями, словно его собрались отнять. — Если я спущу их на жратву и выпивку, Себек мне голову откусит. Буквально. Пасть-то у него о-го-го! Крокодилья!
Годрик еще раз осмотрел свою жрицу. Украшения, закрывающие запястья и шею, бросались в глаза древней роскошью, а вот остальной наряд удручал: одежда пыльная и в пятнах ила, ноги босые и по щиколотку в грязи, а джинсы так вообще неровно обрублены чуть ниже коленей — явно после четвертования. Неудивительно, что ее выгнали из бара, хоть и поступок был отвратительным. Пусть Леона не может быть названа перед другими вампирами его женщиной, но это не повод оставить все, как есть. Всего один звонок, и проблема уже почти решена. Возможно, даже две — когда Годрик убирал мобильный в карман, наткнулся на еще один телефон. Тот самый, который наказал заполнить любимой музыкой жрицы, чтобы она не смогла от него отказаться.
— Через час курьер привезет из Шривпорта комплект новой одежды, — вампир протянул ей телефон с наушниками. — И я хотел бы, чтобы ты приняла это в дар.
— Эм… Айфон? Лафайет сказал, сколько такой стоит, — она даже не взяла его в руки. — Это слишком дорогой подарок. Прости, но я не могу его принять.
— Слишком дорогой?! Причем здесь деньги? — Годрик достал из кейса вавилонский кубок и демонстративно взвесил его в ладони. — Я не знаю точный курс, но за один вес в золоте можно купить несколько телефонов, историческая ценность делает его дороже в сотни раз, а вложенная магия — бесценным. И ты подарила его, не думая о деньгах.
— Кубок достался мне на халяву, побратим, то есть практически даром. Я же его украла, а ты свой дар купил. К тому же, за «бесценное» колдовство отплачено сполна: ты меня помнишь, ты не стремишься к смерти, и ты пользуешься моим подарком, а не держишь его за семью замками. Большего мне и не надо, — Леона погладила льва по чеканной морде и сомкнула руки Годрика на кубке, направляя их своими теплыми ладонями. — От одежды тоже придется отказаться — у меня нет лишнего часа, чтобы ждать курьера, ведь ЯЙЦА не ждут. Найди мне платок, бинты, тапки, платяную щетки и место, где умыться — я приведу себя в порядок через пять минут.
Годрик продумал все на свете, но даже в мыслях не мог представить, что от подарка можно просто отказаться, даже не взяв его в руки. Смертные спутники знакомых вампиров всегда охотно принимали дары, порой сами их выпрашивали, а тут… Хотелось по-человечески плюнуть от досады, но Годрик ведь древний — он умеет держать себя под контролем, хотя одна жрица последние дни раз за разом испытывает его на прочность и наверняка сама не догадывается об этом. Надо опять менять тактику, если он хочет исполнить задуманное и увидеть Леону еще много раз, в его гнезде и во время каждого пробуждения незадолго до заката.
Тут бы желательно спросить совета Эрика, ведь он лучше разбирается в женских сердцах, но викинг сейчас рядом с королевой. Стоит ей хоть краем уха услышать про восставшую из мертвых Леону, даже не зная о ее солнечном даре, и Софи-Энн непременно начнет лезть, куда не надо. Как душа ни просит поделиться своей радостью с Эриком, но придется потерпеть, покуда он не вернется.
Обещанные пять минут истекали. Все это время Годрик ненавязчиво слонялся поблизости от душевой для сотрудников, где Леона тихо шумела водой и щеткой, прислушивался к ее бормотанию и опасался различить слова для вызова портала: «О Гермес, Хонсу и Эк-Чуах…» — но их пока не прозвучало, только: «Рыбка-рыбка-рыбка… вкусная рыбка… в специях мак-шу… от Лалы… Юху! Есть в жизни справедливость...»
Как могут простые вещи приносить столько радости? Надо сказать, он ощутил крохотный укол смущения, когда Сьюки застала его за подслушиванием у душевой.
— Годрик, ты выглядишь счастливым, — официантка застенчиво улыбнулась. — А что ты здесь делаешь?
— Я… Хм… — «нападение — лучшая защита». — Мисс Стакхаус, я бы хотел, чтобы вы прочли мысли человека за этой дверью и поведали их мне. Любые, даже самые странные. Это очень важно.
— Хорошо, — девушка-телепат на мгновение замерла с сосредоточенным лицом. — Но там никого нет.
Значит, Леона не только не поддается гламуру, но и защищена от чтения мыслей…
— «Рыбка! Рыбешечка моя!» — громко прозвучало из якобы пустой душевой. — «Сучара шустрая… Но я шустрее! И теперь я сожру тебя под халявное винище! Му-ха-ха!»
Пусть Сьюки была очень наивной, но не дурой — Эрик никогда бы не выбрал глупую женщину. Она быстро сложила разрозненные фрагменты в одну картинку.
— Там… Там Леона?!
— «Кто упомянул имя мое всуе?»
Жрица выглянула из душа, натягивая влажную после стирки футболку, и взгляд сам скользнул по ее голому загорелому животу. Штанины она почистила щеткой и подвернула, скрывая неровно обрубленные края, ожерелье задрапировала платком, а браслеты плотно замотала бинтами, как руки мумии. Не наряд для званного вечера, но на бродягу больше не похожа. Самое время представить дам друг другу, но девушка-телепат опередила:
— Ты правда Леона? — она взяла жрицу за руку и замолчала на секунду. — Я касаюсь кожи, она теплая — ты человек, но я все равно не слышу твоих мыслей.
— А вдруг их там просто нет? Ну, башка пустая у меня. Тоже как вариант. Или это потому что я страшная злая ведьма? А ты… ты… — Леона разорвала рукопожатие, прижала кончики пальцев к вискам и мелко затряслась. Следующие слова были сказаны потусторонним голосом: — Ты женщина из рода Стакхаусов, именуемая Сьюки, наделенная великим даром телепатии, пьющая джин с тоником… — жрица еще больше понизила голос: — Ты… выпьешь… со мной… на брудершафт?..
— Поразительно! — Сьюки ошеломленно приложила ладонь ко рту. — Ты узнала это с помощью колдовства?
— Неа, — Леона ухмыльнулась, разрушая образ ведуньи, и кивнула на грудь официантки. — Имя написано у тебя на бейджике, предпочтения сдал Лафайет, а про телепатию ты сама сказала. Так что, выпьем? Ты подходящий человек — о тебе все хорошо отзываются. Я проверю одну занятную теорию, если один мудрый и великий вождь-шериф не соврал.
Жрица подмигнула вампиру и даже легонько толкнула его бедром. «Вождь-шериф» не остался в долгу — положил ей руку на талию и чуть притянул к себе. Приятно…
— Так вы… встречаетесь? Как парень и девушка?
— Что?! Нет! — Леона отпрянула. Годрику захотелось зарычать на официантку за неуместный вопрос. — Мы друзья.
— Но Билл говорил, что вампиры не умеют дружить, а ведь он сам вампир.
— Сдается мне, этот Билл навешал тебе лапши на уши или судит всех по себе, — она поправила на плече ремень тяжелой торбы. — Я готова к пиру! Так выпьем на брудершафт?
Когда они вошли в общий зал, разговоры чуть утихли, но лишь из-за присутствия Годрика — Леону никто не узнал, ведь старая фотография имела с ней мало общего. Сьюки после недолгих уговоров заключила с жрицей узы побратимства, тихо шепнула, что присоединится к ним позже, и пошла разносить накопившиеся заказы. О том, что тризна превратилась в настоящий праздник, они решили пока никому не говорить.
На барной стойке вампир попросил налить бокал хорошего вина для девушки. Обслужил их сам хозяин «Мерлотта», и если бы он был обычным человеком, то жрица так бы и ушла неузнанной, но Сэм родился перевертышем, а их чутье лишь ненамного хуже, чем у оборотней и вампиров. А уж бесцеремонности с лихвой — когда Леона потянулась за бокалом красного, Сэм перехватил ее ладонь и нагло вжался носом в загорелую кожу. За это он получил от девушки пощечину так быстро, что Годрик даже не успел вмешаться.
— Ох, пардон… — жрица смущенно спрятала руку за спину, когда несколько человек обернулись на звонкий шлепок. — Это я рефлекторно, от удивления.
— Я тоже. Но удар был хорош, — Сэм потер щеку, на которой пылал красный отпечаток ладони, и заметил пристальный взгляд вампира. — Я не имел в виду ничего такого. Просто мы пару часов назад сожгли разлагающиеся останки, а сейчас передо мной стоит живой владелец останков, причем с целыми конечностями. Как?!
— То, что мертво, умереть не может, — глубокомысленно произнесла Леона и закатила глаза, когда перевертыш назвал ее новообращенным вампиром. — Да не, это цитата из книги. Э-э-э… Никто не читал «ПЛиО»? Это оттуда. Ну, «Песнь Льда и Огня» Джорджа Мартина. Ну это как «Властелин Колец», только с сиськами, расчлененкой и драконами. Вообще никто не читал? Даже не слышал?! «Игра Престолов» же… Ну вы даете… Это ж шедевр на стыке эпического и темного фэнтези! Еще могу посоветовать «Ведьмака» Сапковского.
Тут она заметила свое старое фото в траурной рамке и с непонятным выражением лица взяла его с барной стойки.
— Я что, пришла на собственные похороны? — она положила рамку фотографией вниз, повернулась к вампиру и забавно пошевелила бровями. — Я теперь самый крутой мертвяк на всем белом свете. Это надо отметить!
— На брудершафт и поцелуемся? — предложил он. — Я могу сходить за кубком.
— Тебе сейчас нельзя на брудершафт — ты скорбишь о моей безвременной кончине. Скорбишь ведь?
— Безумно, — губы Годрика раздвинулись в улыбке, предвкушая шутку. Видимо, это было очень необычное зрелище, раз перевертыш закашлялся. — Я собрал твой прах в обувную коробку, заказал самую роскошную урну и хотел, чтобы на ней расписались все твои любимые музыканты. Задумался о постройке мавзолея. Малого, размером не больше собачьей конуры, но с фонтаном для вина. Еще хотел написать эпитафию: «Ведьме, что хотела уничтожить Даллас, но вместо этого украла кеды».
— Обожаю шутки про покойников, — жрица улыбнулась в ответ, покачивая вино в бокале. — Иди за кубком — будем шокировать добрых жителей Бон Темпс. Но без лобызаний — лимит обнимашек на сегодня иссяк.
Лафайет на кухне разошелся на полную — весь сом уже был разделан на куски и обвалян в специях. Увидев вампира, повар только кивнул и спросил, как продвигается план. Ответить было почти нечего — телефон Леона отвергла из-за якобы великой ценности, а предложение переехать в Даллас еще не прозвучало, так как не было подходящего стечения обстоятельств. Еще и срок ограничен — жрица прямо сказала, что совсем скоро ей нужно будет уйти. Лафайет только покачал головой:
— Время — вот главная проблема вампиров. Вы живете не спеша, ведь у вас в распоряжении вечность, а на самом деле надо действовать здесь и сейчас. Ждешь удачного момента, а он БАХ, и совсем прошел, — Лафайет поставил на огонь сразу две сковородки. — Наша ведьма из-за проклятия Мнемозины привыкла жить одним днем. Она простой человек, вот и ты поступи просто — сделай пару комплиментов и скажи в лоб, типа, приезжай ко мне в Даллас. В конце концов, ты что, никогда раньше не охмурял женщин?
— Всего несколько раз, — Годрик налил в кубок сок и наблюдал, как тот превращается в кровь. — Я либо их не спрашивал, либо они сами падали на мое ложе, желая получить от меня власть, богатства или пытаясь через меня подобраться к Эрику — по сравнению со мной он всегда вызывал больше восторга, так что я не умею уговаривать женщин принимать подарки и мою приязнь.
— Дерьмо… — повар побарабанил пальцами по столу. — Леона вечно без денег, и старается не облегчать кошельки тех, кого называет друзьями — судит всех по своей нищенской жизни. Скажи ей, что выкинешь телефон, если она его не возьмет — пусть считает, что айфон ничего для тебя не стоит. Или упомяни слово «халява» — она даже во сне о ней думает, а потом можно и про Даллас намекнуть.
— Хороший совет, — Годрик почти вышел из кухни с кубком в руках, но задержался в дверях. — Знаешь, Лафайет, я рад, что не поломал тебе руки и ноги за продажу V.
— Ха-ха… — в его голосе не было и капли смеха. — Иногда я забываю, что ты вампир, но ты мне каждый раз напоминаешь. Это получается случайно или специально?
Галл ничего ему не ответил — он медленно шел и прислушивался к разговорам в баре. Люди опять забыли, ради почтения чьей памяти они тут собрались, и болтали о ком угодно, кроме Леоны, которая неузнанной сидела за барной стойкой, прямо под их носом, и пытала Сэма расспросами о перевертышах. Любопытство — ее главная черта, и на этом можно сыграть. Для блага всех вампиров, конечно же. Между ними нет плотского, но надолго ли это, если сердце рядом с ней словно поет? Леона ведь любит музыку — вдруг ей понравится?
Годрик пригубил кровь из волшебного кубка, когда услышал, что не все жители Бон Темпс забыли о главной виновнице пира — та неприятная пожилая женщина, Максин Фортенберри, опять принялась за старое:
— «А я говорю, она наверняка была известной профессионалкой, раз ради нее закатили такой пир. Леона Лаудвойс определенно завлекла развратом большого вампира и того, маленького», — в груди поселилось предчувствие приближающейся катастрофы. — «Она клыкастая шлюха, и точка».
Леона с детства страдала приступами безудержного гнева, раз не задерживалась в приемных семьях… Надо спешить! Вампир оказался в общем зале именно в тот момент, когда жрица с размаху опустила ладони на стол сплетницы и нависла над ней, как хищник над добычей.
— ШЛЮХА?! Ах ты пизда старая… Если поливаешь меня дерьмом, так делай это, смотря мне в глаза, иначе… Иначе… — жрица вытащила из сумки тяжелый железный анкх, подаренный богами. Годрик замер, ожидая взрыва колдовства, но Леона всего лишь сунула анкх под нос испуганной злоязычной женщине. — Иначе я тебя отхуячу вот этим вот древним систром, как дубинкой! Усекла?!
Никакого колдовства, только старые добрые угрозы увечий… Годрик подошел и заговорил с ней самым своим спокойным голосом:
— Леона, не калечь людей.
— А волшебное слово? — прорычала она сквозь оскал.
— Хм… — Годрик вспомнил ворох фото из участков и все ее оговорки: — «Здесь полиция»?
— Бля-я-я…
— Детектив этого города, страж порядка Бельфлер, прямо за тобой.
— Бля!
— У него наготове наручники, — Годрик поймал возмущенный взгляд полицейского, который всего лишь осушал кружку пива за соседним столиком, и бесстыдно соврал: — А еще он прямо сейчас пишет протокол. Что-то про угрозу увечий, опасных для жизни.
— Бля-бля-бля! — она схватила его за руку. — Валим!
— Я пошутил.
Она оглянулась, заметила Энди, все еще сидящего без наручников, протокола, формы и даже без значка…
— Ар-р-р! — Леона скорчила пальцы, как когти. — Годрик, ты смерти моей хочешь?!
— Наоборот. Я безумно рад, что ты жива, — хотелось сделать что-нибудь безрассудное, нехарактерное для древнего вампира, и он поддался этому чувству, когда поднял жрицу, обхватив ее за бедра, чтобы она возвышалась над ним, и кивнул в угол. — Наш столик там.
— Дай я ей хоть разок систром врежу! — Леона принялась выворачиваться, размахивая железной погремушкой. — Отпусти! Мы же договорились, что сегодня больше никаких обнимашек!
— Это не объятия, — Годрик гордо пронес свою разъяренную жрицу через весь бар, не скрываясь от посетителей. — Я спасаю тебя от полицейского участка. Или участок от тебя, — он поставил ее на пол, подальше от сплетницы, и несколько раз мелко втянул носом воздух. — С кухни идет запах жареной рыбы со специями, а в камеру навряд ли принесут что-то большее, чем сэндвич. Какой твой выбор сегодня — месть или долгожданная трапеза?
— Ах ты хитрый змей… С козырей ходишь. Ничего, я еще до нее доберусь. Пусть ходит и оглядывается… — пробурчала Леона, убирая систр в сумку. — Ланнистеры всегда платят свои долги. Это тоже из «ПЛиО». Кстати, у Ланнистеров на гербе лев, а девиз: «Услышь мой рев!» Как ты можешь догадаться, из-за «громогласной» фамилии с именем меня часто к ним причисляли и спрашивали, не хочу ли я заняться сексом с близкими по крови родственниками, если найду их.
— Что?!
— Ох, ты же не читал… Тогда никаких спойлеров, — жрица вдруг заметила, что на них все смотрят, и еле слышно прошептала: — Люди охотнее выбирают грязь, чем чудо. Подыграй им и поругай меня за пропажу так, чтобы они видели, тогда неудобных вопросов не будет.
— Не хочу, — он занял свое старое место. — Присядь со мной, отдохни.
— Тогда я сама все улажу, — и прокричала на весь зал: — На рок-концерте я забухала, чего уставились? Бар все еще бесплатный!
Годрик продумал целую теорию, как объяснить чудесное возвращение Леоны из мертвых, включающую в себя полицейскую ошибку и много правдоподобных подробностей без капли магии, но ее один окрик вернул атмосферу в баре на круги своя — все продолжили пить и есть, как ни в чем не бывало, только ворчали про беспутную молодежь. Совсем как в Далласе... Жрица же быстро успокоилась, села рядом с ним на диванчик в кабинке и осторожно коснулась его пальцев:
— Прости, что так сильно психанула с этой бабой, и раньше, у реки. Я уже полгода в неадеквате, а последнюю неделю вообще с катушек слетела. Обычно я поспокойнее и не матерюсь через слово, но стресс, голод и тотальный недосып превращают меня в чудовище. Жаль, что такой хороший человек, как ты, вынужден меня терпеть.
— Я не человек, а вампир.
— Опять ты за свое!.. Хос-с-спади, долбани меня молнией… Стоп! Я пошутила!.. Уй! — треск был почти не слышен за человеческим гомоном, часть божественной оплеухи перешла к галлу через прикосновение рук, но в этот раз ощущалась не сильнее разряда статического электричества. — Годрик, я помню, кто ты, но мне на это абсолютно плевать. Вампиры, оборотни, ведьмы или еще какие неведомые создания — мне все равно. По сравнению с богами это просто люди, только немного необычные и зовут себя по-другому.
— Тогда почему бы тебе не принять мой подарок? Это… хм… «халява». Я же правильно сказал? — галл выложил на стол телефон с наушниками. — Просто возьми, или я его выкину, ведь он для меня почти ничего не стоит.
— «Просто» возьму, чтобы ты дорогими вещами не разбрасывался, — Леона осторожно подняла устройство двумя пальцами, как ядовитого скорпиона, и положила обратно. — Но оставлять у себя не стану.
— Но почему?
— Ты с этим айфоном носишься, как Саурон с Кольцами Власти. Слишком настойчиво предлагаешь, даже мои словечки употребляешь, а значит, есть подвох — я такие вещи хребтом чувствую и очень не люблю. Знаешь, я сама помогу тебе прикрыть этот балаган, — она оттянула ворот футболки, обнажая левую ключицу, и мизинцем начертила на загорелой коже крест, засиявший алым. Магия тут же наполнила воздух, усиливаясь с каждым словом: — Я, Леона Лаудвойс, клянусь своим сердцем, что не приму этой ночью от Годрика из Арморики ни одного подарка. Да будет мне свидетелем Иншушинак. Вот и решилась проблема, мистер шериф-вампир.
Жрица откинулась на спинку дивана, упрямо скрестив руки, а галл вдруг ощутил себя мальчишкой, прилюдно осмеянным после майского танца. Унижение, смешанное с досадой и негодованием — мерзкое чувство.
— Зря ты так поступила, — Годрик стиснул зубы, сдерживая расцветающую ярость. — Я не задумал ничего дурного. Зачем ты так со мной?
— Дионис с Афродитой тоже поначалу зла не планировали, но чем для меня обернулись их игры? Сожжением, предательством и проклятием. Мне интриг и от богов хватает! — Леона раздраженно дернула головой. — Только не говори, что делать всё с подвохом — вампирская традиция.
«Дары твои прекрасны, и рад я был бы им
Но не дочь ты рода людского
Из мрака подземелий идут твои следы
Монстры братья твои все и сестры».
— Я всего лишь хотел, чтобы мы не теряли связи и могли общаться на расстоянии, — Годрик надавил ногтем на экран уже ненужного телефона. Маленькое усилие, и стекло покрылось паутиной трещин. — Я даже попросил своего дневного помощника заполнить память твоей любимой музыкой. И новыми песнями тоже, только бы ты с радостью приняла подарок.
— Что?! Стой! — телефон практически испарился из-под пальца вампира, как и Леона с диванчика. Жрица обнаружилась в шаге от стола, трепетно прижимающая к груди его дар. — Моя Прелес-с-сть… Сразу нельзя было сказать? Это же сокровище! А я успела поклясться, что не приму его… этой ночью. И времени ждать до рассвета у меня тоже нет — Хаэ отпустил только на час. Вот блин! Что же делать?.. — и заходила туда-сюда.
Годрик в очередной раз сжал переносицу, но теперь досада адресовалась ему самому. Все эти хитрые планы по заманиванию жрицы в гнездо… Нужны ли они на самом деле? Леона буквально в первые минуты их знакомства честно поведала, для чего забрала его с крыши отеля «Кармилла», возможно, стоит ответить тем же? Лафайет сказал, что если бесконечно ждать подходящего момента, можно вовсе его пропустить, потому Годрик усадил жрицу обратно за стол и сказал прямо:
— Леона, ты поедешь в Даллас?
— Конечно. Как же иначе? У вас уже лет сорок все карстовые пустоты под городом заполнены нефтью с газом, и только ждут идиота со спичками. Я их заминировала, мне и разминировать.
— Я имел в виду, поедешь ли ты со мной.
— Определенно нет, — Леона заметила, как взгляд Годрика стал странно неподвижным. — Да ты не так понял! Я не могу именно «поехать с тобой», потому что работа для Себека еще не закончена — меня ждут все заторы и бобровые плотины, отсюда и аж до самой дамбы, где устроят сброс воды. Кстати, говорю сразу, почему отправиться вместе мы не сможем — Хаэ не понесет нас обоих, но всего через два дня я буду в Денисоне, а от него до Далласа едва ли семьдесят миль. Это будет встреча века: ты, я и мой подарок. Кстати, не вздумай покупать новый. Мне именно этот по душе, — она гордо показала экран в сетке трещин. — У него теперь есть своя забавная история про недопонимание и двух балбесов.
— Договорились. Тогда я тебя встречу в Денисоне, у дамбы.
Годрик мог бы больше ничего не говорить, скрыть истинную причину, но решил быть абсолютно честным, ведь времени мало. Он осторожно повернул к себе голову жрицы за подбородок, чтобы она не пропустила ни единого слова:
— Леона, в момент, когда ты меня благословила, я почувствовал себя почти живым и полным надежды, — он не смог смотреть ей в глаза, опустил взгляд и отстраненно заметил, что на фоне бронзовой кожи девушки его пальцы кажутся выточенными из алебастра. Солнце и ночь. — Вампиры открылись людям три года назад, проповедуя мирное сосуществование, но наше общество продолжает стагнировать. Мало кто из нас способен к созиданию, большинство погрязло в жажде крови и дрязгах за каплю власти, словно неспособно к развитию. Поэтому с первых часов нашего знакомства я хотел завлечь тебя в Даллас и осторожно ввести в общество вампиров, чтобы ты попросила богов благословить мой народ, но боялся, ты испугаешься нас и уйдешь, даже не выслушав.
— Пф! — Леона вывернулась из осторожной хватки и подняла очи к небу, хоть оно и скрыто потолком. — Я обязана благословлять и быть посредником между богами и людьми — это моя работа, наравне с божественной стиркой, божественной уборкой мусора, божественной доставкой и божественным брадобрейством. Мог просто спросить, мол, Леона, не хочешь поправить карму добрыми делами?
Годрик опять повернул ее лицо к себе. Не из-за того, что она его не слушала, а потому что нравилось касаться щеки, которой она нежно терлась о надпись на письменном приборе в его кабинете. «Леона Лаудвойс была здесь. Она желает счастья Годрику из Арморики». Возможно, это последний раз, когда он сможет ее коснуться.
— На самом деле, заботой о будущем вампиров я прикрывал собственное желание держать тебя рядом с собой. Я хочу, чтобы ты жила в моем гнезде, как добрый друг, слушала свою музыку, советовала новые книги, смотрела со мной фильмы, колдовала и танцевала в моем саду, — его пальцы едва заметно погладили загорелую кожу. — Ты благословила мой дом на десять лет счастья, но мне мало одной надписи «Леона Лаудвойс была здесь» — я хочу, чтобы ты действительно была там, тогда я по-настоящему стану счастлив и больше не пожелаю смерти. И мне все равно, если взамен исполнения моего желания мы никогда не пройдемся под солнцем.
— Прогуляться придется — у тебя бледная полоска на носу от пластыря, надо дозагореть, — сказала жрица, краснея с каждой секундой. Годрик задержал дыхание в ожидании четкого ответа. Ее запах наверняка стал еще пленительнее, и если бы не проклятие Диониса, он попросил бы у нее каплю крови, просто чтобы попробовать. — Мы с тобой побратимы. Ты был рядом, когда мне было нужно — я поступлю так же.
— Это значит, что ты согласна?
— Да, но есть одно условие.
Мелкий вдох принес осознание, что он опять нечаянно разбудил тело жрицы, отчего аромат ее кожи стал многогранным, как духи.
— Ничего плотского, верно? Прошу прощения, впредь я постараюсь обращаться с тобой осторожнее, чтобы не переходить черту.
— Да это и так понятно! И мог бы промолчать! Но главное условие другое, — абсолютно красная Леона поспешно отодвинулась, увеличивая расстояние между ними. — Даже не вздумай смотреть без меня «Властелин Колец»! Понятно? — она сложила очень грозное выражение лица, но вой пустого живота разрушил суровый вид. — Я сейчас помру от голода. Где мой сом, жаренный по-каджунски?
— Столы ломятся от еды, а половина яств привезена из ресторанов Шривпорта, — вампир широким жестом обвел бар, полный жующих и выпивающих людей. — По большому счету, все здесь для тебя. Венеты верили, что съеденное и выпитое на тризне, сделает новую жизнь почившего более счастливой. Поешь, не мучай себя голодом.
— Не-не-не. Именно того сома я должна съесть первым. Это личное, — Леона хрустнула кулаками.