ПРИМЕЧАНИЯ:
И тут появляется небезызвестный Франклин Мотт, который не смог пройти мимо чарующего аромата волшебной крови. Хоть он и мерзавец, но мне понравилось писать о нём - у него типаж "наивное чудовище".
Новое солнце застало их на границе с Арканзасом. Леона встретила его с широко раскинутыми руками, как будто была готова принять огонь из тысячи стволов, но вместо пуль ее омыл солнечный ветер, откатывающий тело ко времени ее последнего рассвета в бытие простым человеком. Ветер залечил синяки с мелкими царапинами, убрал мешки под глазами, но словно в знак оплаты испарил из живота остатки трапезы из «Мерлотта» и заставил желудок тоскливо сжаться. Вот бы он еще и усталость прихватил, но у любой магии свой предел.
В голове на секунду поселилась мысль написать Годрику о вампирских встречах, но Леона быстро задушила её в зародыше. Справилась она сама, Франклин и аноним наверняка ее уже забыли, а отрывать вождя-шерифа от важных дел не стоит, так что к Годрику улетела не жалоба или похвальба о собственной крутости, а фотография руки с початой пачкой кофе на фоне армии аллигаторов, подписанная как: «Арканзас. Утро. Туса с друзьями. У меня всё хорошо». В ответ Леоне пришло сообщение, от которого в душе поселилась теплота:
«Пиши почаще, Леона. Мне интересно знать, как проходит твоё путешествие».
Годрик говорил, что за века разучился радоваться жизни и подмечать удивительные мелочи. Штош... Он сам напросился.
Это было совершенно новое ощущение — делиться с кем-то впечатлениями, и главное — получать обратную связь. Пусть Годрик отвечал не всегда, был немногословен, и чаще присылал просто: «Хорошо», — но это было больше, чем Леона получала раньше, даже до смерти в Серенгети. Змея поймала рыбу, которую не способна проглотить, но упорно пытается натянуть себя на её голову? Фото, отправка с подписью «Жадность». Цапля, нагло присевшая на голову Хаэ? «Безбилетница». Заброшенное священное место индейцев, на котором Леона станцевала и оставила половину своих запасов? «Долг». Маленький городок и почти бесхозная влажная одежда на просушке? «Арестуй меня за кражу, большой и мудрый вождь-шериф, но в прозрачном калазирисе на людях ходить не собираюсь». Про то, что он ещё и разорван Франклином от щиколотки до бёдра, ведьма предпочла умолчать, зато почти гордо отправила следующее фото — десяток разных плиток шоколада с честным чеком, как доказательство, что они не украдены. Правда, куплены всё равно на деньги вампира-извращенца, но это ведь мелочи... На последние несколько сообщений Годрик не отвечал, потому как скорее всего спал, и Леона отправила ему ещё одно фото — красивый закат с пометкой: «Город засыпает, просыпается мафия (это из игры). Удачной охоты на злодеев, вождь-шериф». На этот раз он даже позвонил, напомнил про их совместный грабёж далласских драгдилеров и поведал, что охота на злодеев у него предстоит очень насыщенная, за что вознёс Леоне чересчур церемонную благодарность.
— Ты серьёзно говоришь, или это сарказм? — ведьма смущённо поковыряла чешуйку Хаэ. — Типа, добавила проблем.
— «Не понимаю, как подобное можно перевести в шутку», — в интонациях были слышны шерифские нотки, знакомые по обвинениям в «преступных наклонностях». — «Те ампулы с V, что ты из чувства долга занесла ко мне домой, а не выкинула, дали хорошую зацепку для расследования. Многие доноры уже окончательно мертвы, но двое ещё живы, а значит, отдавали свою священную кровь добровольно, либо смогли избежать истинной смерти. Они или сообщники, или свидетели — могут вывести на сеть осушителей. Сегодня мы с Изабель проследим за ними. И Леона…» — Годрик взял паузу. — «Мне придётся поставить телефон на беззвучный».
— Чтобы не раскрыть засаду? Без проблем.
— «И ещё кое-что…» — судя по свисту ветра в динамике, Годрик куда-то очень быстро вышел. — «Скажи, северное сияние появилось из-за тебя?»
— Побочный эффект от разнесения завалов на щепки. Слишком много солнечной энергии, потому она реагирует на магнитное поле даже вне полюсов, — призналась ведьма. — У меня есть выбор — либо тихо, но долго, либо быстро, шумно и ярко, но иногда можно выкроить полчаса на сон, так что я тоже поставлю на беззвучный, чтобы ты меня не разбудил. Э-э-э... — Леона отвела телефон от уха и уставилась на сплошной экран. — Как только найду, как его здесь включать. А ведь раньше для этого была простая специальная кнопочка...
— «Я тебя научу», — по голосу было слышно, что он улыбается. — «Удивительно встретить человека, который разбирается в новой технике даже меньше, чем я».
— Это ненадолго, хех. Может, в честь этого напоешь мне новый куплет «Herr Mannelig»?
— «Ты не собираешься сдаваться, верно? Потерпи ещё день, и я спою тебе от начала и до конца столько раз, сколько ты попросишь».
— После расчистки русла мне будет не до песен, лишь бы на подушку упасть. Давай сейчас, а?
— «До встречи, Леона».
— Годрик, ты бессердечный змей!
— «Опять я змей, но мне нравится. А ты... М-м-м... Негодница», — и повесил трубку.
Похоже, на все её обвинения он нашёл идеальный ответ, после которого даже спорить не хочется. Интересно, Годрик в курсе, что в современном мире «негодница» несёт тот же фривольный оттенок, что и «шалунья»? Наверное, не в курсе, хотя кто его знает? Он тот ещё шутник, а после его шуток ведьма часто может только беспомощно хватать ртом воздух, прямо как сейчас. Леона поднялась на спине Хаэ во весь рост и погрозила небу кулаком:
— Ну держись, любитель каламбуров! Я отомщу тебе и буду выбалтывать двусмысленности дважды в день! Нет! Трижды! — она наклонилась к рыкнувшему крокодилу. — Что? Неа, это не брачные игрища. Мы с Годриком друганы и побратимы, практически брат с сестрой. Что?! При чем здесь египтяне и их узаконенный инцест?! ЧТО?! Зачем ты называешь меня «сенет-нефер» и булькаешь горлом?! Ты же говорил, что это просто вежливое обращение! ЧТО?! Я не буду просить Себека превратить меня в крокодила! Даже на несколько минут! — Хаэ мелко затрясся, Леона застыла с открытым ртом. — Ну и шуточки у тебя, добрый братец... Давай теперь я пошучу и поставлю тебе Мерлина Мэнсона. Ты у меня будешь не булькать, а выть, — потомок Себека раздражённо плеснул гребнистым хвостом. — И да, что бы ты не говорил, а голос у него классный — чистый секс! Я бы ему дала... А тебе — нет!
Ночь окончательно вступила в свои права, обняла реку с крокодилом и ведьмой темнотой, напоенной пением сверчков, когда на берегу появился до боли знакомый вампир.
— Доброго вам вечера, волшебная барышня. У вас такой красивый загар и наряд, что я не смог пройти мимо. Не желаете ли...
— Не желаю! А ты не желаешь хлебнуть моей нарко-крови? Только возьми больше трёх капель, чтобы наверняка склеить ласты! — Леона запахнула разорванный калазирис и с угрозой подняла систр, поднимаясь во весь рост на спине крокодила. — Хотя нет. Иди нахер, Франклин!
— Мы уже встречались или слава о моей галантности бежит впереди меня? — извращуга обворожительно улыбнулся. — Я бы вас запомнил.
— Иди в задницу! Считаю до трёх и палю по тебе силой солнца! Раз!.. Два!..
— Я слышал, что вы от него только защищаете.
— Вот жеж блядь... — он знает! И знал даже до первой встречи, если проклятие не вытравило это из памяти. — Три!
Не надо было его предупреждать — вампир ушёл с линии атаки прежде, чем вспышка покинула навершие систра. Ну ладно, будет ему вместо предупредительного выстрела.
Так бы и случилось, если бы не заклятие Мнемозины — Франклин с упорством склеротичного ловеласа появлялся на берегу снова и снова, хотя пакет с окровавленными салфетками Леона у него забрала ещё вчера, чтобы тот не шёл за ней, как охотничья собака за подранком, но не прокатило.
Годрику она опять ничего не сказала. Нечего отвлекать от важных дел, тем более Франклин всё равно не сможет к ней приблизиться, если она не будет разлучаться с Хаэ и сходить на берег до рассвета. Из плюсов ситуации был только факт, что второго вампира вообще не видать. Уж на него-то забвение наверняка подействовало, как надо, из-за чего даже немного жаль. В первый раз Леона постеснялась свистнуть у анонима пистолет, а он был бы сейчас очень кстати — накопленная энергия солнца стала подходить к концу, и извращенца-прилипалу пришлось шугать магией, собранной из воздуха, земли и воды, что по сравнению с мощью дневного светила, как камышовый котик против льва. Тоже дикий хищник, но уж очень мелкий...
К середине ночи Леона просто начала игнорировать Франклина, изредка отпугивая его неожиданными выстрелами. Заодно потренировалась в меткости и скорости сбора магии откуда попало, хех. А примерно за час до рассвета вампирюга вообще скрылся с горизонта, и ведьма вздохнула спокойно.
— Слава всем богам, — она распласталась на крокодильей спине. — Не выебал, так заебал... И поспать ведь не дал... — Хаэ что-то ласково проворковал, насколько позволяла его могучая глотка. — А? Разрешаешь подремать минут пятнадцать? Спасибо, сену-нефер. Я за это для тебя ещё шоколада украду. Что? Ради этого и смилостивился? Ах ты продажная шкура... Да не обижайся, я тоже продажная шкура — за мягкую кроватку готова признаться в вечной любви кому угодно... Нет, не тебе — твоя спина жёсткая и отвратительно бугристая, как чёртов...
Договорить Леона не смогла — обиженный Хаэ скинул её в воду вместе со всеми пожитками. И с телефоном тоже, к сожалению.
Промокший телефон приказал долго жить. Будь он не таким сложным, Леона просушила бы его магией, но электрические приборы сбоят от ворожбы, так что только старое доброе проветривание с лежанием под солнышком, только хардкор. Чтобы Годрик не волновался, ведьма долго молилась Гору, вымолила-таки священного сокола с лазурными крыльями, и только при приземлении почтальона на руку вспомнила, что во время внезапного купания она посеяла и блокнот, и карандаш, и чертилку из вольфрама. Птица возмущённо клекотала, когда ведьма привязывала к лапе свернутую обёртку из-под шоколада, исписанную с помощью веточки кровью, но всё же унесла в дневные небеса послание для Годрика:
i«Хаэ опрокинул меня в воду, телефон всего лишь намок, в отличие от половины вещей, которые теперь лежат где-то на дне Рэд-Ривер. Плыву без кофе, музыки и связи. Буду у дамбы в Денисоне не позже четырех ночи — это время сброса воды.
P. S. Если не превышать дозировку в три капли, моя кровь торкнет вампира не хуже ЛСД, но не убьет. Это письмо тянет на пять лет в тюрьме общего режима за распространение наркоты»./i
Леона проследила за соколом, пока он не скрылся за верхушками болотного леса, села на спине Хаэ со скрещенными ногами и принялась собирать в себе энергию солнца. Попытки крокодила завязать разговор она подчёркнуто игнорировала, но обида не длилась долго, ведь кое-кто всё ещё продажная шкура.
— Ты готов отдать мне один клык, как замену стилусу-чертилке, если я ещё раз сгоняю за шоколадкой? — ведьма подперла щеку кулаком. — Слишком жирно за зуб потомка бога. В чем подвох? — от ответа Леона удивлённо подняла брови. — Ты хочешь, чтобы я отправила послание для Сьюки на таком же красивом и вкуснопахнущем папирусе?! Это же просто обёртка! Ладно-ладно, не спорю... А в Денисон ко времени успеем? Нет-нет, я в тебе не сомневаюсь, скорее в себе. Так что будем писать?
Бла-бла-бла, готов прийти на помощь и лично выручить тебя из любой беды, неферет (то есть красавица) Сьюки, если позовешь «доброго братца Хаэ», но в благодарность придётся месяц побыть жрицей в Файюмском храме Себека и чесать мне горло дважды в день. Или даже трижды.
В принципе, очень мягкие условия — боги за личную помощь предпочитают устанавливать временные рамки служения длинной либо в год, либо до смерти человека, но и Хаэ не бог, а только его потомок в девятом поколении, так что здесь всё ещё неплохо. Гораздо хуже было другое — при воровстве шоколада и нормального карандаша в каком-то очередном захолустном городке Леона наткнулась на съемочную группу крупного канала, снимающую репортаж о нетипичном северном сиянии над южными широтами и загадочных воронках от взрывов на русле Рэд-Ривер. Она даже растерялась, когда журналистка практически ткнула ей в лицо микрофон:
— Как вы думаете, это предвестие конца света, инопланетяне или эксперименты военных?
— Э-э-э... Это магия, ага. Лучше держаться от неё подальше, а то может задеть.
— Интересная версия, но исследователей этим не остановить, — журналистка повернулась к камере. — Множество метеорологов, физиков и охотников за НЛО устроили настоящее паломничество в южные Штаты, и не собираются уходить, пока не выяснят причину этого удивительного явления. Мы, шестой канал, будем следить за развитием событий, — она подала знак паузы съемки тучному оператору и тут же перестала быть столь любезной. — Джек, тупую версию с магией не вырезаем. У нас как раз нет интервью со стереотипным белым мусором.
Ведьма придвинулась к ней в упор, и будь она чуть повыше, а журналистка не на длиннющих шпильках, это смотрелось бы угрожающе, но сейчас выглядело как восстание гномов-оборванцев против холеных эльфов в деловых костюмах. Леоне пришлось задрать голову, чтобы не дышать репортерше в декольте, а руки сами принялись за недоброе дело.
— Ты охренела?
— Ещё слово, и я вызову копов или использую перцовый баллончик.
— Вот этот? — ведьма потрясла украденной вещью. — Возьму в качестве извинений. Вдруг пригодится?
— Воровка! — журналистка попробовала отобрать похищенное, но карманница уже притопила вдаль по улице. — Джек, догони её!
— Сосите хер, стерва и жирдяй! — Леона прибавила ходу, оставляя преследователей далеко позади. — И почему всё это происходит именно со мной? А ведь могла бы спокойно смотреть с Годриком «Властелин Колец»...
Неспешное путешествие от затора к бобровой плотине и к новому затору отменяется — придётся поднажать с работой в светлое время суток, ведь в солнечных лучах северное сияние почти незаметно, а ночью поскорее делать ноги после колдовства. Не было печали...
К закату Леона разрушила почти все завалы брёвен, но была заебанной настолько, что почти ничего не соображала от усталости, потому на кражу кофе поперлась прямо в калазирисе, порванном и прозрачном, без нижнего белья, за что и заимела проблем с местными завсегдатаями пивнушки, когда они заметили торчащие соски. Это так, было вишенкой на образе жрицы, принятой за обдолбанную проститутку. Пришлось сломать несколько носов и опять делать ноги, но на сей раз делать это было ещё проще — египетский сарафан в пылу схватки порвался до пояса, обнажая самое сокровенное. То самое, что обычно закрывают труселя, м-да. Ниток с иголкой у Леоны всё равно не имелось. Она, не долго думая, отрезала трофейным ножом нижнюю часть калазириса и обернула её вокруг бёдер, как алый пляжный платок, а сохранившиеся лямки и так напоминали верхнюю часть бикини. Переодеться было никак нельзя — Себек ясно сказал, что Леона обязана носить калазирис и усех с браслетами (систр по необходимости), иначе её служение будет не засчитано, и не видать ей избавления от проклятия Диониса, как своих ушей.
— Скажи мне, сену-нефер, почему боги так цепляются за мелкие внешние атрибуты? — Леона зажевала кусок сырой рыбы ложкой сухого кофе, чтобы хоть немного забить опротивевший вкус. Хаэ под ней коротко проворчал, повыше поднимаясь из речной глади. — Ага, значит финтифлюшки больше для верующих, чтобы не забывали, кому молятся... — ведьма демонстративно оглядела себя, ездового крокодила, плывущую за ними свиту из аллигаторов, разросшуюся до полусотни, и почти истерично расхохоталась. — А то я прям забуду, что сейчас подрабатываю на полставки жрицей Себека! Да даже идиот поймёт, что я связана с крокодильим богом разлива Нила! Что?.. Для идиотов и оделась?.. И где же они?..
Хаэ мотнул головой на правый берег, где далеко впереди, на крохотных рыбачьих мостках, прямо перед ещё одним затором, просматривались офигевшие рожи давешних стервы и жирдяя с шестого канала. Они откуда здесь взялись?
— Блядь-блядь-блядь! — Леона быстро захлопала по гребнистой шкуре. — Поднажми, сену-нефер! Давай же! — но крокодил замедлился и протяжно рыкнул. — Что значит «они должны уверовать»?..
— Джек! Камеру! — надрывалась с берега стерва в деловом костюме, пока оператор заполошно возился с огромной дурой, у которой наверняка есть охрененный зум. — Скорее! Они сейчас будут проплывать мимо! Это будет отличный кадр для репортажа.
— Вот жеж, трахни меня Иштар... — Леона схватилась за буйную голову. — Значит, Себеку нужны верующие... Блядь, почему я?.. — вода вокруг Хаэ пошла зыбью. Себек отметился, и заодно передал послание для смертных прямо в ее голову. — Ну ладно-ладно, это я так, от отчаяния.
Времени у неё в запасе было мало. Всё, что она успела сделать, так это отхватить от набедренной повязки широкий лоскут, повязать его на нижнюю часть лица и принять величественную позу, то есть сесть на пятки, держа у груди анкх-систр. Только потом до неё дошло, что вместо повязки можно было просто наложить иллюзию чужого лица, но было поздно — Хаэ поравнялся с репортерами.
— Ш-шестой канал. З-зрдавствуйте. Мож-жете сказать неск-колько слов? — стерва подрастеряла спесь, но её рука не дрожала, когда она профессионально протянула микрофон, вытянувшись с краю мостков. — Это вы ответственны за воронки от взрывов и северное сияние на Рэд-Ривер?
Леона на остатках сил скрыла усталость, постаралась как можно царственнее сойти со спины Хаэ на мостки, прямо перед попятившийся съемочной группой, и сощурилась в сторону заката. Солнце покраснело, почти скрывшись за горизонтом, но его хватит для демонстрации, а сумерки позволят рассмотреть побочное сияние от колдовства. Ведьма подняла из памяти образ, как Годрик пел для неё, и закрутила систр над головой. Алые от заката облака завились в спираль, камыш зашуршал шёпотом тысячи призраков и стих на мгновение перед тем, как ведьма указала систром направление для удара собранной магии. Гул освобождённой энергии, ослепляюшая вспышка, грохот взрыва, отражённая растянутым щитом ударная волна и дробь щепок, сдавленные маты съемочной группы из двух человек. Леона повернулась к ним и под шелест золотого ожерелья дёрнула подбородком, предлагая продолжать репортаж. Как только камера была поднята на плечо оператора, ведьма дословно передала послание египетского божества:
— Себек, властвующий над разливами Нила, свирепый защитник, бог с крокодильей головой, объявляет через меня своё благословение для Красной реки. В течение года любой человек на её водах, попавший в беду и искренне вознесший Себеку мольбу о помощи, получит спасение тем или иным способом. Это его слова и да будет так, — она сменила тон на менее торжественный: — И не лезьте под взрывы, иначе станете похожи на деревянных ежей. Это уже послание от меня.
Очень хотелось назвать журналистку стервой, но тогда образ жрицы будет порушен, так что Леона только тихо скрипнула зубами и под всполохами занявшегося северного сияния вернулась на спину крокодила, окружённого армией аллигаторов.
— Хаэ, продолжим путь, — она дождалась, пока мостки с шокированными журналюгами скроются за поворотом реки, и преклонила колено: — О Себек, ты с самого начала планировал свое прославление, а не только спасение яиц аллигаторов? В смысле, их кладок, а не метафорических органов... И зачем я это сказала?..
Ответ, как всегда, прозвучал в её голове:
«Всеведущ только наш Отец-Создатель. Я лишь воспользовался обстоятельствами».
— Разумно, — Леона сняла повязку и почесала вспотевший подбородок. — Даже я не додумалась бы привлечь репортёров.
«Если боги не будут использовать новое, они навсегда останутся старыми и забытыми. Я благодарен, что ты исполнила всё в точности, как я сказал».
— Ну раз так, может, уберете воду из моей музыки? — ведьма вытащила из сумки влажный телефон, но божественная магия не проявилась. — Себек? Вы меня слышите? Господин Себек?..
Мелкие боги могут приходить из какой угодно страны, но уходят всегда по-английски, то есть внезапно и не прощаясь. А вот Франклин, скотина такая, по-английски приходит, ведь недаром у него британский акцент.
Леона как раз опустошила свой резерв — накопленная энергия солнца иссякла, а собирать магию из других источников было лень. Она находилась на пути к последнему завалу, опережая график на несколько часов, и рассчитывала подремать у плотины Денисона, чтобы при встрече с Годриком не напоминать зомби. По этому же поводу, то есть чтобы не напоминать ещё и ГОЛОДНОГО зомби, она через силу давилась сырой рыбой и почти выла от отчаяния на полную луну, когда её носа коснулись чарующие запахи: дым костра и шлейф барбекю. Леона вытянулась в струнку на спине Хаэ, буквально всасывая в себя одуряющий аромат. Стоило им со свитой преодолеть излучину реки, как стал виден источник соблазна — какая-то пара решила устроить на берегу романтический пир. Неудачно, конечно же, ведь при появлении орды аллигаторов, зловеще освещённой полнолунием и с огромным крокодилом во главе, они с криками прыгнули в джип и с пробуксовками уехали прочь, оставив стол с едой печально куковать в одиночестве на опустевшем берегу. Совсем-совсем в одиночестве.
Леона с шумом втянула слюни и наклонилась к голове Хаэ.
— Сену-нефер, посмотри, сколько вкусной пищи пропадает зря... Её ведь сожрут еноты с мышами, и даже спасибо сбежавшим поварам не скажут... А мы скажем, — её собеседник сварливо рокотнул. — Знаю, что договорились не выходить на берег по ночам, но после заката минуло уже почти три часа, а извращуга до сих пор не появился, хотя пошумели мы знатно. Давай, я быстренько, туда и обратно, — ещё один недовольный рык. — А если я найду номер Сьюки? И буду звонить ей дважды в неделю с напоминанием о тебе? — крокодил повернул к берегу. — Я знала, что ты согласишься!
Если это был набег, то не военный, а мародерский — она одинаково мела добычу как в сумку, так и сразу в рот. Надрезанный стейк вообще был сожран за настолько рекордно короткий срок, что Леона даже начала икать. Как по заказу, посередине походного столика стояла початая бутылка красного вина.
— Я не бухаю. Это жажда. Ик, — ведьма присосалась к горлышку.
В душе расцвело безумное желание выхлебать всё до капли, пожрать всё съедобное и как следует начистить кому-нибудь морду. Очень странно, учитывая, что всего минуту назад Леона почти умирала от усталости, а сейчас чувствует себя полной сил. Ведьме хотелось устроить дикие пляски, или даже просто носиться по берегу, как игривому котёнку, но ее привлёк блеск фольги под раскидистым деревом. Яркая плоская коробка, мягкое покрывало и букет цветов, чья обёртка так сверкала в лунном свете.
— Хаэ! Они тут на пледике собирались романтично жрать шоколадные конфеты! Что? Конечно же я их возьму! — Леона обозрела новую добычу. — Ого! Тут вторая бутылка вина, а ещё открытка на коробке! Мы можем узнать имена любовничков и помолиться за их щедрость. Ик... Читаю вслух!
«Дорогая Леона, как тебе мой сюрприз? Надеюсь на ответный подарок, или я убью твоего большого зеленого друга.
Твой самый горячий поклонник Франклин М».
— Твою жеж мать! Хаэ, не вылезай из вод... — но договорить не успела.
Чужая лапа заткнула рот, а руки оказались молниеносно заведены за спину и связаны ремешком сорванной с плеча торбы. В шею вонзилась игла. Леона думала, что её хотят вырубить препаратом, но скосила глаза и увидела огромный пустой шприц, медленно наполняющийся её кровью. Блядь... Только один идиот способен на такое.
— Тш-ш... Не нужно сквернословить, милая барышня, иначе сразу отдам заказчику, — до боли опротивевший вампир вынул иглу и потерся губами об ухо. — И зачем же ты заговорила с журналистами? Теперь король захотел тебя в коллекцию, и нам не быть вместе счастливо и навечно... Приходится брать твою кровь, чтобы осталось хоть какое-то напоминание о нашей встрече. Это будет прощальным подарком от тебя.
— Отпуфти веня, пидавас! — промычала Леона, дергаясь в хватке.
— Ты так норовиста... Но ничего, это ненадолго. Я хорошо подготовил сцену с помощью моих зачарованных помощников. Тебе понравился романтический ужин? Или хочешь еще вина, моя леди? Я не знал, как незаметно дать тебе мою кровь, и просто добавил её в открытую бутылку.
Так вот почему Леона поймала бодряка и слегка поехала крышей... Крови наверняка было выпито немного, не больше десятка капель, да и вино погасило ярость, если её гейс только чуть показал себя, а не развернулся в полную силу. Надо выпутываться, пока Франклин не решил напоить её по горло запретной кровью.
— О, не дергайся так... Совсем скоро ты забудешь своего мальчишку и будешь любить только меня... — он нежно прислонился щекой к её макушке. — Пожалуй, я передумал отдавать тебя королю — твои эмоции слишком сильные и чистые, как и амброзия в твоих венах, а в сочетании с покалыванием от магии... Это как стать шампанским, пьянящим и искристым... — Франклин прекратил затыкать ей рот, и развернул ведьму к себе, как куклу. — Ну скажи что-нибудь, жрица Себека.
— Как ты преодолел забвение?
— О, я оставлял для себя подсказки, которые ты мне давала, моя дорогая. Я принял это, как испытание любви к прекрасной даме. К нашему счастью, я давно научился не глядя набирать сообщения. Смотри, — Франклин вытащил телефон и хвастливо продемонстрировал умение. И ведь действительно набирал, не отводя взгляда от ведьмы. — Ты этого не показала, но я почувствовал твоё удивление. У меня ловкие пальцы. Знала бы ты, что я ещё могу ими делать...
— Никто раньше не мог обойти проклятие Мнемозины, даже Годрик поначалу забывал всё, пока мы не выпили на брудершафт. Освободи меня, и мы повторим это с тобой.
— Ещё рано, дорогая. Я знаю, что ты хочешь меня обмануть, — он повалил её на плед, невзирая на сопротивление, ведь вампир намного сильнее человека. Связанные ремешком торбы руки и сама сумка мешались под спиной. — Я буду доказывать тебе свою любовь, пока ты мне не поверишь. Тогда развяжу.
Если человек выпьет крови вампира, донор ощутит его эмоции, но чтение мыслей всё ещё недоступно — извращенца можно обмануть. Правда, для этого придётся закрыть глаза и обмануть сначала себя.
Это не Франклин шепчет ей куртуазные комплименты столетней давности куда-то между сисек, а... ну пусть Мерлин Мэнсон, хотя Леона никогда не видела его фото, но воображение ей в помощь. Это не Франклин жадно водит руками по телу, срывая с груди остатки калазириса, а Джеймс Бонд. Это не Франклин осторожно прикусывает соски и прокладывает вниз дорожку из мокрых поцелуев, а Тони Старк. Это не Франклин задирает набедренную повязку и одобрительно хмыкает на отсутствие нижнего белья... Черт! Кто угодно, только не Франклин, проводит пальцами по бедрам и силой разводит колени ведьмы! Кто угодно, только не Франклин, опускает голову к раздвинутым ногам, которые удерживает так, что не вырвешься.
Когда его дыхание холодком коснулось центра, Леона стала перебирать в уме всех более-менее симпатичных мужчин, пока не добралась до Годрика. Пусть боги простят ей это, но она представила обнажённого по пояс древнего шерифа-вождя. Это он, а не Франклин, склонился так низко, что татуировка из зубцов на ключицах закрылась её ногами. Это Годрик держит её колени, напрягая руки с татуировками из семи волн на левом бицепсе, и с рунной вязью на правом. Он, а не Франклин, касается языком того, что делает Леону женщиной, и коротко стонет, когда она подаётся бёдрами навстречу. Это его клыки щёлкают от возбуждения и царапают нежную кожу, сплетая в животе ведьмы животные инстинкты: похоть и желание сохранить свою шкуру в целости.
Ради второго пункта она уже незаметно собирала энергию отовсюду, куда могла дотянуться, даже выжимала её из чужого вожделения, когда хрипловатый баритон окончательно вернул её с небес на землю:
— Я знал, что тебе понравится, — Франклин, будь он неладен. — Я очень хорош в распалении женского удовольствия, а благодаря магии твоё ощущается особенно остро.
— Ради богов, заткнись, — опрокинутая навзничь ведьма заерзала на пледе. Только бы не спалил её сборы энергии для уничтожения пут. — Мне нужно больше времени!
— Хах, как скажет моя дама сердца, — вампир облизнул губы, растягивая их в порочной улыбке. — Ты на вкус как летняя жара. Везде. Думаю, я растяну твоё удовольствие, а потом и своё. До рассвета ещё много часов... — и вернулся к прежнему занятию. Не спалил.
— Да-а-а... — она стала извиваться с удвоенной силой. — Не отвлекайся...
Обман — это не только подготовленная сцена и ложь. В любом хорошем обмане должна быть доля правды. Леона не перестанет ерзать, а Франклин должен заткнуться и не отвлекаться, чтобы не заметить, что дрыганья ведьмы не столько от похоти, сколько прикрывают попытку побега, ведь руки уже свободны и вовсю шарят в торбе в поисках подходящих вещей.
— Ещё! Ещё! Левее! — говорила Леона и извращенцу, и себе, ведь одной магией вампира не отцепить. Руки нащупали в захламленной сумке Боуи анонима и перцовый баллончик репортерши, но даже идиоту нужно давать шанс. — Франклин, отпусти меня... Вообще отпусти, навсегда. Пожалуйста.
Он посмотрел на неё со снисхождением, как на глупого ребёнка.
— Нет.
— Пидора ответ! — Леона резко выдернула из-за спины перцовку и нож.
Она не хотела его резать, но перцовка залила не только глаза урода. Его лицо было прямо над вагиной, едкая струя попала на слизистую, любовный жар превратился в ебанный ад, Леона заорала одновременно с вампиром. Когда он на инстинктах вонзил клыки между ног, забыв нахрен о свойствах её крови, ведьма решила, что к чёрту милосердие, и тоже кое-что в него вонзила — нож между лопаток. Пока он корчился от боли и кайфа, отплевываясь от крови, Леона быстро вытащила у него телефон с опасными записями и на полусогнутых ногах поковыляла к реке на всей возможной скорости, но не успела.
Франклин схватил её за щиколотку. За отдиранием пальцев было потеряно время — трип начал отпускать, хватка становилась только крепче, грозя поломать кости. Леоне не оставалось ничего другого, кроме как одним ударом тяжелого систра раздробить ему запястье и сжаться в клубок под куполом из магии, зажимая полыхающий и окровавленный пах.
— С-с-сука... — она побилась головой о землю, но легче не стало. Пришлось потратить часть драгоценной магии на испарение остатков перцовки с кожи. — Теперь тебе точно не жить, хуйло клыкастое!
— Барышня, что за манеры? — Франклин выдернул нож из спины, как ни в чем не бывало, и попытался ещё раз схватить ведьму. Утешило только, что он с громким хрустом сломал о щит пару пальцев. — Интересное колдовство... Как мне ни жаль, но придётся вызвать подмогу.
— И каким образом? Насвистишь морзянкой? — Леона помахала его телефоном. — Придётся тебе уйти и забыть меня навсегда, пока жив. Я могу сидеть так сутками, если что.
— Это ложь. Я знаю, что до конца ночи ты должна попасть в Денисон, — он погладил преграду напротив её лица. — А ещё я знаю, что ты можешь держать щит, только пока в сознании, но у тебя такие чудесные тёмные круги под глазами... Скажи, тебе не хочется спать?
— Иди нахер!
— А если я тебе помогу? Моя маменька часто мне пела колыбельные, от которых я засыпал как младенец. Не хочешь послушать? Мой голос многие хвалят, — Франклин вальяжно облокотился о купол. — «Малышка малиновка с черного дерна, черного дерна, черного дерна. Малышка малиновка с черного дерна, где ты спала прошлой ночью? Пыталась спать прошлой ночью на вершине куста, на вершине куста, на вершине куста, под дождем, льющим со всех сторон, и ох! Плох был мой сон».
— С-с-сука...
Была надежда, что жопа рассосётся своими силами. Франклин усыплял песнями Леону, Леона усыпляла нарочитыми зевками бдительность Франклина, а в это время исполинский крокодил и орда аллигаторов бесшумно крались к врагу, покинув воду. Если они оторвут ему руки и ноги, ведьма позабудет о своём обещании больше не убивать и лично воткнет кол в сердце. Надежда была, но...
— О, надо же, — вампир перестал петь и чересчур удивлённо поднял брови. — Не знал, что музыка привлекает рептилий так же, как коров и жриц.
— Черт... Хаэ, назад в реку!
Вампир оказался очень быстрым и безжалостным. Леона успела только вскрикнуть, а половина аллигаторов лежала бездыханными. Потомку Себека повезло больше, если можно так сказать. Франклин хотел вырвать ему сердце, но крокодил был слишком большой и длины руки вампира просто не хватило чтобы дотянуться. Однако Хаэ всё равно умирал — его глаза медленно тухли. Леона даже думать не стала, что обращаться за помощью к грекам дурная идея, а упала на колено, до боли вжалась лбом в сложенные ладони и заговорила так быстро, как могла, вкладывая в слова всё своё отчаяние:
— О Хронос, владыка часов, дней и лет, я взываю к тебе, — ведьма зажмурилась. — Боги Эллады не любят египтян, но я молю тебя — останови время потомка Себека, чтобы я могла его вылечить. Я... Я буду прославлять имя твое, как и Себека, или даже найду человека, что будет служить лишь тебе одному, только помоги спасти Хаэ, что родом из Файюмского оазиса.
Франклин слышал всё от первого до последнего слова. Он даже не стал дожидаться окончания молитвы, принялся добивать крокодила... но в воздухе повеяло веками, минувшими и будущими, шкура потомка Себека стала крепче камня, и вампир опять сломал пальцы на руках.
Пока он матерился, Леона с облегчённым вздохом откинулась на спину и оскалилась своей самой паскудной ухмылкой — Хронос всё же услышал её просьбу.
— Неподвластная времени материя неразрушима, идиот, потому что разрушение — процесс, растянутый во времени. Учи физику, придурок клыкастый, а не размахивай членом.
— Мне больше нравится логика, — вампир вправил пальцы и пососал разбитые костяшки. — Пусть твой друг для меня недоступен, как и ты, но это твоё время ограничено.
— Зато у меня есть ещё друзья, а один из них так целый шериф, — ведьма, не поднимаясь, вынула из сумки свой телефон, который сушила целый день и половину ночи. — И я ему сейчас позвоню.
— Ну-ну. Не думаю, что мальчишка помчится на выручку, — Франклин скрестил руки и вальяжно оперся плечом о купол. — Он тебя отпустил от себя, а значит, ты для него не так важна, как тебе кажется.
— Просто Годрик поклялся никогда не лишать меня свободы. Из-за того и не стал удерживать против воли, — буркнула Леона, гипнотизируя тёмный экран. Лишь бы включился. — Он дал слово и держит его.
— Хах, слово вампира ничего не значит.
— А слово, данное богам?.. Есть! — экран включился, но замигал и пошёл полосами. — Черт... Черт-черт-черт!
Леона попыталась быстро записать номер Годрика, но телефон проработал недолго, и последние две цифры она не успела накарябать на песке. Франклин, конечно же, злорадствовал. Зря он так радуется — его мобильник у ведьмы, а тупой подбор ещё никто не отменял. Лишь бы времени хватило...
Начало дозвона было всегда одинаковым: «Это Леона, мне нужна помощь», — но ответы разнились. Чаще всего ей говорили, что она ошиблась номером, чуть реже предлагали вызвать полицию или медиков, а одна мадам вообще приняла за любовницу мужа и с надоедливым постоянством набирала ведьму снова и снова, чтобы как следует посраться. Из-за неё Леона несколько раз по ошибке отвечала на звонок скандалистки, а новый дозвон оставался висеть на линии, что бесило. Когда на экране отобразился ещё один входящий, ведьма не выдержала и сильно тыкнула в зелёную кнопку:
— Слышь ты, коза, я знать не знаю твоего мужа. Ещё раз назовешь меня шлюхой, и я прокляну тебя так, что до конца жизни ты станешь жрать туалетную бумагу, искренне принимая её за спагетти. Бля буду!
— «Леона?» — ответил ей очень знакомый галл.
— Годрик! Слава всём богам!.. Понимаешь, тут такое дело...
— «Это как-то связано с тем, что ты неким образом выяснила о несмертельной дозировке своей крови?» — не сказать, что его голос был жёстким, но холодок по хребту пробежал. — «Для этого ты должна была провести опыт на вампире, а теперь ты звонишь с чужого телефона, после выпуска новостей о жрице Себека, и просишь помощи».
— Э-э-э... Да, — Леона покосилась на ухмыляющегося Франклина и включила громкую связь. — Вернее, ты мне нужен. Как шериф.
— «Если тебе необходимо скрыть убийство при самообороне, я помогу тебе, но как частное лицо», — Годрик замялся. — «Я не знал, как сказать тебе, но я больше не шериф... Я снял с себя полномочия в ночь перед нашей встречей, но называл себя так по привычке, а весь тот день в Далласе ограничивал твои преступные наклонности исходя из собственного видения справедливого мира».
— Вот жеж бл... засада, — поправилась Леона под гогот Франклина, что не прошло мимо внимания галла. — Убийства пока не случилось, но уже скоро...
— «Кто это рядом с тобой? Это и есть проблема? Опиши его».
— Вампир, выше меня на голову, кудрявый брюнет лет сорока на вид, британский акцент, устаревшие комплименты и твёрдая уверенность, что я должна стать его женщиной, — извращенец перестал улыбаться, а вот Леона наоборот, оскалилась. Годрик молчал, ведьма продолжила сдавать вражину с потрохами: — Он подписался как «Франклин М», преследовал меня от самого Бон-Темпс, ранил Хаэ почти до смерти, и из-за него я сейчас сижу под куполом, растрачивая время и магию. А ещё он признался, что меня заказал в коллекцию какой-то король, взял у меня несколько кубиков наркоманской крови и до кучи напоил своей. Если бы её было больше глотка, и она не была добавлена в нейтрализатор, то пришлось бы туго, но этот идиот подлил её в бесхозное вино, так что я легко отдела...
Из динамика раздался такой зверский рык, что ведьма отодвинула телефон на длину вытянутой руки, а Франклин... Его как ветром сдуло. Была проблема, и нет проблемы, зато появилась другая — Годрик жёстко отговаривал её снимать щит и продолжать путь, пока он не придет. Леона вспомнила, как он взбесился, когда узнал, что на неё перед Бон-Темпс напал вампир, посмотрела на разорванный «лифчик», синяки от пальцев на запястьях и коленях, на следы укуса между ног, на окровавленные бёдра...
— Ты же говорил, что с напарницей... как её... Изабель! Ты ловишь с ней дилеров V, да? Очень важное занятие, не отрывайся от него ради меня. Франклин уже ушёл, сама...
— «Франклин Мотт — бывалый наёмник, я слышал о нем. Он всё ещё где-то рядом, а его побег всего лишь уловка», — выговаривал он ей, как неразумному дитя. — «Оставайся там, где ты есть», — и добавил в сторону: — «Изабель, появились срочные дела. Заканчивай без меня».
— Нет! Стой! — ведьма принялась приводить разорванную одежду в порядок, словно собеседник вот-вот появится на горизонте. — Годрик, время на исходе! Сброс воды уже через час, а мне ещё Хаэ лечить! Продолжай ловить барыг и жди меня в Денисоне у дамбы.
— «Если не хочешь увидеть меня в гневе, сиди на месте».
— Да ты от моего вида и так будешь в гневе... — не подумав буркнула Леона.
— «Что?!..» — тишина в динамике сменилась свистом ветра. — «Где ты? Я уже вылетел из Далласа».
— Эм-м-м... Я меньше, чем в семи милях от дамбы. На берегу брошенный пикник, два десятка разорванных аллигаторов и статуя Хаэ. Он живой, просто в стазисе. Пока-пока! — и отключилась от греха подальше. Даже развеяла в пыль украденный телефон, убеждая себя в том, что это просто мера предосторожности и уничтожение компромата, а не страх услышать от побратима гневную тираду.
ПРИМЕЧАНИЯ:
"При чем здесь египтяне и их узаконенный инцест?!" - фараоны часто женились на собственных сестрах, чтобы не пришлось разделять власть и разбавлять якобы кровь Гора, который считался первым фараоном.
«Малышка малиновка с черного дерна, черного дерна, черного дерна. Малышка малиновка с черного дерна, где ты спала прошлой ночью?" - очень старая английская колыбельная Little Red Bird in the Pines ("Алая птичка на ветке").
Хронос - персонификация времени. Одно время отождествлялся греками с Кроносом, отцом Зевса, потому я их и скрестила здесь, даже не особо сильно отклоняясь от матчасти мифологии.