Леона не могла отойти от удивления всю дорогу до пункта для бедняков. Новую одежду она выбирала в прострации — схватила с вешалок что под руку попалось и едва не начала переодеваться вне кабинки, прямо посреди торгового зала. В прачечной чуть не закинула немного испачканный костюм Годрика в машинку с вещами бомж-бенда, грязными настолько, что на них можно помидоры выращивать, но Сэм легким матерком остановил от ошибки.

Сколько раз в нее бросали камни и пытались сжечь, только заподозрив в использовании магии, а эти люди, в городе-рассаднике Братства Солнца, так легко приняли ее природу только потому, что жизнь побила ведьму так же, как и них. Это достойно вознаграждения, но Илай, Дэйв и Сэм отказались разделить ее долю между собой, особенно Дэйв:

— У меня бабка была гадалкой в таборе. Настоящей, а не шарлатанкой, — потомок цыган всё не мог прекратить вертеться перед стеклянной дверцей стиральной машинки, любуясь обновками. — Она мне не раз говорила, что за настоящую магию нельзя просить деньги, только брать, что сами дают. Судя по пустоте карманов, у тебя с этим проблемы, так что оставь себе.

— Тогда… могу подлечить вас всех, — Леона оглянулась. В прачечной никого. Оттянула ворот футболки и мизинцем начертала под левой ключицей крест, засиявший алым после слов: — Клянусь своим сердцем, что желаю вам только добра.

Тусклые лампочки прачечной для бедняков вспыхнули сильнее, когда Леона встряхнула систр, извлекая из него шуршащий металлический звон, обезболила «пациентов» и обездвижила их кости, чтобы они не дергались — паника с сопротивлением мешают лечению. С еще одним взмахом систра вся накопленная энергия отделилась от кожи, и после безудержного танца ее было так много, что магию можно было различить невооруженным глазом — крохотные всполохи северного сияния заполнили пространство между ведьмой и бездомными. С третьим перезвоном систра обезличенная туманная энергия скрутилась в плотные жгуты, обретая вектор на регенерацию. Леона на пробу пошевелила пальцами, проверяя, как ее слушаются «жгуты», и сняла темные очки, чтобы лишняя преграда не мешала рассмотреть даже малейшее отклонение от нормы в организме. Плевать, что они теперь видят ее зенки Сатаны — пришло время для прощального дара. Но не совсем наплевать, что они стали испуганно мычать и непонимающе вращать глазами… Так и до сердечного приступа недалеко.

— Спокойно, парни. Вы не чувствуете тела и не можете шевелиться, чтобы я не промахнулась мимо болячек. Я обездвижила только кости, чтобы органы могли нормально функционировать, пока я буду вас чинить. Я просто не знаю, чем вас еще отблагодарить… Вы не первые пациенты, если что, — Леона закусила губу и указала на свои глаза. — К сведению, это побочный эффект рентгеновского зрения, и он был у меня с самого начала, так что в меня не вселился демон. Кхем, начнем…

Первым на очереди оказался Дэйв, потому что стоял ближе всех. Кроме двух отсутствующих зубов у него был криво сросшийся перелом челюсти. У Сэма не хватало части легкого после перенесенного в тюрьме туберкулеза, большой шрам на животе от ножевого ранения, четыре трещины в ребре. «Вольная птица» Илай медленно умирал от рака поджелудочной железы и цирроза. И как только умудрялся вести себя беззаботно, если его наверняка мучили постоянные боли… У всех троих изношены сосуды, суставы, имеется пара экзем под одеждой и кишечник с бронхами дышат на ладан. Обычный букет бомжей, но легко подвластный магии, если знать, что надо исправить, и каким оно должно быть. Тонкая работа, конечно, и требует большого напряжения и внимательности, не то что простое окунание больного в целебный источник на ферме, но до него в ближайшие полмесяца не добраться.

Пациенты за время лечения не сдвинулись и на дюйм, однако теперь больше не мычали и скорее переглядывались, чем заполошно вращали глазными яблоками. Леона все равно так торопилась закончить ворожбу без лишних свидетелей, что побила свой личный рекорд по скорости. Финальным аккордом было благословение, из-за магического истощения переданное посредством поцелуя в небритые щеки, хотя положено целовать в лоб, но мужики были слишком высокими для ведьмы.

— Илай, Сэм и Дэйв из Далласа, да благословит вас Хотэй, один из семерых богов счастья страны восходящего солнца. Пусть он наполнит сердца тех, кто будет рядом с вами, состраданием и добродушием. Да будет так.

Она буквально рухнула на скамейку для посетителей и уже хотела перевести дух, как суперменское зрение различило двух женщин у входа в социальный пункт.

— Шухер!

Ведьма подорвалась, напяливая очки. Она запихнула в торбу систр, постиранную одежду Годрика, забрала свои остатки пиццы и напоследок с тоской ущипнула струну чужого банджо.

— Прощайте, парни, — щелчок пальцев снял с них оцепенение. Они осели на пол, словно у них вместо ног были вареные макаронины. — Вы забудете меня через пять минут, но я вас запомню навсегда.

Из прачечной она вышла спокойным шагом, дабы не привлекать внимания женщины на стойке, а уже на улице прибавила ходу. До заката осталось слишком мало времени, чтобы хватило доехать до особняка Годрика на автобусе, но такси успеет. Ведьма подняла руку у дороги, когда из-за спины ее окликнули:

— Вот она. Леона, стой! — бомж-бенд полным составом бодро ковылял по улице.

Пять минут еще не прошло, проклятие Мнемозины не успело развернуться в полную силу, а парни какие-то слишком взбудораженные. Такое чувство, что хотят вручить Нобелевскую премию по медицине или просто дать пиздюлей за причинение непрошенного добра. Если учесть, что Илай волочит ноги, размахивая банджо на манер дубинки, Нобелевской здесь не пахнет.

— Черт! — ведьма перехватила под мышку коробку пиццы и сорвалась с места.

Центр города — это место, где мало подворотен и закоулков, таких удобных для отрыва от погони. Нет, ей бы удалось сбросить «хвост», если бы это происходило хотя бы полчаса назад, но сейчас бомж-бенд был на пике своей физической формы, приведенный туда собственными руками Леоны, и неуклонно сокращал расстояние между ними. И магии почти нет, а собрать на бегу не получается. Ничего больше не оставалось — ведьма шмыгнула за угол и буквально нырнула за баки, сворачиваясь там как очень испуганный помойный кот. Лишь бы пронесло… Лишь бы пронесло…

Не пронесло — в закуток заглянул Илай с банджо наперевес.

— Подруга, у тебя страсть прятаться за мусоркой.

— Блядь… — Леона наставила на него палец. — Тронешь меня, и я тебя побью!

Илай вместо удара протянул ей инструмент.

— Хех, держи свою плату за колдовство. Легко пришло, легко ушло. Бери-бери, все равно никто из нас не умеет на нем играть, а ты к нему прикипела.

— А чё… А вы… И бить не будете?..

— Сильно тебя жизнь потрепала, — бездомный посторонился, позволяя ведьме вылезти из простенка. — Ты же не хочешь, чтобы твой упырь волновался? Сэм с Дэйвом уже ловят машину. Пошли, иначе провозишься, пока солнце не сядет.

На этот раз прощание было хоть и быстрым, но нормальным. Леону поочередно сдавили в сокрушительных объятиях и практически занесли в такси, закинув в открытое окно банджо и коробку пиццы.

— Ты свяжись с нами, если твой «друг» начнет обижать, — Илай кивнул назад. — У Сэма есть нужные связи.

— Ага, — Сэм кивнул. — Не в моих правилах быть стукачом, но ради тебя я попробую разыскать того упыренка с партаком.

— Мне очень приятно, парни, — Леона вдруг представила лицо Годрика, которому будут жаловаться на него же. — Но вы все равно меня забудете, не успеет такси завернуть за угол.

Ведьма как раз проехала поворот, потому никак не могла видеть, как три бомжа-музыканта переглянулись и пожали плечами.

— Ты ее помнишь?

— Ясен хрен.

— И я помню.

— Думаешь, сбрехала?

— А мне все равно, — Дэйв оскалился до ушей, демонстрируя всему миру новую ровную улыбку без дырки от выбитых зубов. — Лучше помнить, чем придумывать, какой такой маньяк-дантист поработал над моей челюстью, и зачем потом стер память.

Ведьма никак не могла этого видеть, потому что ехала через город, освещаемый угасающим солнцем. Мир стал к ней слишком добр, даже чересчур. Раньше она бы просто обрадовалась, но сейчас подозревала подвох. Может, это компенсация за грядущие горести? За разведкой и мотанием по городу она как-то позабыла про «анонима», Франклина и того, кто нанял извращенца. Король вампиров объявил охоту на жрицу Себека, и пока не давал отбой.

Леона прибыла к особняку за десять минут до заката. Пролезла на территорию она так же, как и выходила, то есть через забор на заднем дворе. Правда, из-за занятых рук пришлось прыгать, а не лезть, цепляясь за выступы, но капелька магии позволила с первого раза перемахнуть трехметровую каменную махину. Причем не только перемахнуть, но и почти пришибить при приземлении человека, назвавшегося дневным помощником Годрика — тут удача дала сбой.

— …от прыжка очки с меня свалились, несчастный увидел мои наичернейшие глаза, помянул имя Саурона всуе, и я поняла, что он свой чувак. Вот так я провела этот день, дорогие слушатели, и это конец моего рассказа, — жрица в последний раз ударила по струнам. Ричард изобразил овации. — Говорю сразу, из любви к искусству я немного приукрасила, но суть осталась такой же — я заработала деньжат с помощью игры и танцулек, то есть своим телом.

Годрик почти все время просидел, не меняя первоначальной позы человека в раздумьях.

Самое очевидное — недобросовестность службы утилизации. Им дали ясное указание сжечь вещи Стэна, а они просто выбросили их в овраг. Могут ли они быть сторонниками Братства Солнца, если прямо нарушили заключенный договор? И само Братство Солнца тоже тревожит, раз слухи о похищениях и избиениях людей, сочувствующих ночному народу, уже давно ходят среди жителей улиц, а те всегда в курсе ситуации. Потому он тогда и обратил внимание на больного бездомного человека — хотел расспросить его, но в итоге просто помог и поговорил о разном. Сэм, так его звали, и от него действительно пахло перенесенной чахоткой, а еще этот человек всегда был настороже и за время разговора Годрик не раз заметил, как тот держит руку у кармана с ножом. Галл за свою долгую жизнь встречал подобных людей — для таких, как Сэм, ничего не стоит исподтишка пустить оружие в ход, если почувствуют угрозу, и Леона беспечно провела рядом с ним несколько часов. Даже если отбросить все «приукрашивания», она не единожды чудом избежала очень больших проблем. Одни танцы напротив «Кармиллы» чего стоят… И почему именно там, на площади, а не в защищенном скрытом саду? Сотни людей видели ее выступление и просто прошли мимо, а Годрик, усыпленный солнцем, пропустил всё, хотя это именно он заманил жрицу в Даллас, чтобы наслаждаться ее танцами, чтобы она изгибалась под музыку как тогда, в языках пламени. Свободная, страстная, обнаженная… Ну вот, мысли опять зашли не туда. Вампир сокрушенно сжал переносицу и закрыл глаза, чтобы жрица не заметила в них отголоски нечестивых помыслов.

— Тебе плохо, да? — Леона наклонилась так близко, что ее дыхание коснулось уха. — Хочешь, подлечу?

— Ты же знаешь, как вампиры реагируют на сильную магию, — ответил Годрик, не открывая глаз.

— Так я и без колдовства могу, — она осторожно отняла его руку от лица, принимаясь разминать пальцами ладонь в месте, где соединяются большой и указательный палец. Магии и правда почти не чувствовалось, только в точке соприкосновения. — Это акупунктура, китайские штучки. Мне всегда помогает, когда голова болит.

— У вампиров не болит голова.

— Что-то не видно, как она «не болит», — буркнула, не прекращая своего дела. — Ты постоянно противопоставляешь вампиров людям, но это неправильно. У вас две руки, две ноги, одинаковое строение костей и мышц, мозг не деформирован, сердце в порядке, хоть и не бьется, а кровь течет по венам так же, как у людей, но без ощутимых толчков. Сосудистая и нервная система тоже человеческая, только железы устроены чуть по-другому и побольше, потому у вампиров так сильны эмоции с инстинктами. Ну и желудок с поджелудочной явно заточены только на переваривание крови, а большая часть кишечника вообще атрофировалась за ненадобностью. В остальном вы люди, просто не совсем обычные.

— Такое можно узнать только при вскрытии, но ни один вампир не позволит распотрошить себя заживо, — Годрик пытливо посмотрел на жрицу. — Откуда ты это знаешь?

— Я же вернулась с черными рентгеновскими зенками за десять минут до заката. Решила через стенку проверить, как ты спишь, ну и засмотрелась немного, — Леона дернула плечами. — Не сказать, что я прям бескорыстный дипломированный врач, скорее энтузиаст-дилетант, но лечение страждущих — неплохой способ быстро подправить карму.

— И твоя карма настолько плоха, что ты лечишь и благословляешь людей даже против их воли? Как тех бездомных и Ричарда недавно? — вампир терпеливо подождал ответа, но в итоге пришлось напомнить: — Так что с твоей кармой, Леона?

— Хорошо, что ты спросил, а то я не знала, как начать, — к полному недоумению вампира она выложила на стол его постиранную одежду, ворох смятых долларов и присыпала никелевой мелочью, словно соорудила баррикаду между ними. — Вот! Компенсировать тот коньяк, конечно, не хватит, но у меня теперь есть банджо — просто еще раз познакомлюсь с бомж-бендом и снова обчищу мажоров. Думаю, за неделю управлюсь.

— Я всё еще не понимаю, при чем здесь деньги и мои вещи, — Годрик сдвинул «баррикаду» в сторону, несколько монеток со звоном упали на пол. — Мы вроде говорили о карме.

— Карма? Ах, ну да, карма… Она черна, как безлунная ночь, и похищение пойла с одеждой тут как капля в море, — жрица прикусила губу. — Я с упоением поддавалась всем семи смертным грехам и не раз нарушала заповеди Божии… Ну-у, кроме одной, где говорится «не возжелай чужой жены» — я не лесбиянка. Кхем, пару экспериментов не в счет… Неважно! Чужих мужей я тоже не совращала. Да даже чужих парней!..

— Леона, мне не обязательно знать подробности твоей личной жизни. Ричарду тоже, — Годрик скосил взгляд на помощника. Тот сделал вид, что вообще ничего не слышит и намеков не понимает. Пожалуй, Годрик был к нему слишком мягок в последнее время. — Так к чему разговоры о заветах?

— К заповеди «Не убий». На меня объявил охоту аж целый вампирский король. Если всё, что ты рассказал о своем народе, чистая правда, то ты в большой опасности, ведь стоишь у него на пути, — Леона нервно перекинула через плечо ремешок торбы и спрыгнула с барного стула. — Я творила очень много странной хрени, создавая тебе кучу проблем… Будет лучше, если я найду другое жилье. Телефон снова работает, ты знаешь мой номер, если вдруг понадоблюсь. Я желаю тебе счастья, Годрик из Арморики, а не гибели во цвете лет.

Это просто смешно. Даже Ричард хохотнул, услышав о том, что какой-то безумец, пусть даже и король, может вздумать пойти против Годрика Гаулмана, известного как Смерть. Только вот жрица об этом явно не знает, раз прямо сейчас собирается уйти. Причем так быстро, что вампир едва успел перехватить ее за запястье, когда она потянулась за забытым банджо.

— Побратим, ты поклялся никогда не лишать меня свободы, — жрица с намеком подняла брови. — Это я так, просто напоминаю.

— Сначала выслушай, что я скажу, — он повернулся к помощнику. — Ричард, ты купил вино, как я заказывал? Сходи за ним, и не торопись обратно. Десяти минут нам должно хватить, — десяти минут Ричарду хватит, чтобы навсегда забыть о том, что ему не надо было слышать.

— Годрик! Ебучий король, возможно, уже стоит на пороге со всей своей ебучей королевской конницей и всей королевской ратью! Тоже ебучей! А ты больше не шериф! У нас нет времени на пустые разговоры!

— Леона! — галл вынужденно повысил голос, но закончил твердо, веско и бескомпромиссно, как при разговоре с теми, кто нарушил закон вампиров: — Сядь.

Как видно, в той среде, где росла жрица, с ней общались только подобным образом, как с преступницей, — она тут же отвела глаза и покорно вернулась на стул. Мертвое сердце дрогнуло от понимания, что он всколыхнул в ней не самые хорошие воспоминания, но их не стереть проклятием Мнемозины. Однако можно закрыть другими — Годрик взял ее за руку и осторожно погладил костяшки пальцев.

— Я хотел сказать тебе позже, когда ты ко мне больше привыкнешь и сделаешь свои выводы, однако вынужден поведать сейчас, — он попытался поймать ее взгляд, но Леона упорно смотрела в сторону. — Я считаюсь самым сильным вампиром Нового Света. Никто из ночного народа не посмеет напасть на меня, если только он не в своем уме, потому что это будет означать для него только одно — смерть.

— Но король же…

— Мне самому предлагали стать королем, — Годрик мысленно усмехнулся, когда жрица повернулась к нему с круглыми глазами, и решил идти до конца. — Королем Техаса или любого другого штата по выбору, но я отказался. На пост шерифа я согласился только чтобы не огорчать старого друга, и то ему пришлось уговаривать меня десять лет.

Леона подняла ошарашенный взгляд к потолку, бормоча под нос:

— Король… отказался… уговаривали хотя бы на шерифа… друг, раскидывающийся титулами… — она привалилась виском к руке, которую так и продолжал держать вампир, но словно не заметила этого. — Годрик, ты понимаешь, что «белый мусор» — это не то, чему положено быть рядом с человеком твоего статуса? Я тебя опозорю. Я уже тебя опозорила, раз целый день разъезжала по городу безбилетником, играла с бомжами за подаяние и устроила танцы навылет под камерами телефонов? От твоей репутации даже клочков не останется.

— Если репутацию можно пошатнуть выбором друга, то грош ей цена, — галл вроде как невзначай провел пальцем по виску женщины. — Это мне, а не тебе решать, что может меня опозорить, а что нет. К тому же проклятие Мнемозины сокроет любую твою оплошность, если ты так волнуешься о пересудах. Лично меня больше беспокоит, как я буду обходить чары забвения, чтобы представить тебя остальным — другие вампиры навряд ли согласятся на обряд побратимства. Изабель в этом смысле исключение из правил, так как безмерно мне доверяет.

— А давай оставим, как есть, а? — Леона жалобно свела брови. — Я никто, звать меня никак, и вообще оказалась в твоем доме совершенно случайно.

— Не получится. Роман уже подозревает, что рядом со мной появился человек, который мне дорог. Я не удивлюсь, если в ближайшее время у него «совершенно случайно» появятся дела в Техасе, и он посетит мое гнездо. Или даже просто пригласит нас к себе — он довольно любопытен, — Годрик подумал, их встреча всё равно должна состояться, так почему бы не подготовить заранее? — Роман и есть тот старый друг, который уговаривал меня стать королем.

— Ы-ы-ы!.. — провыла жрица, падая лицом на стол. Но руку так и не выпустила, что радует. — Я хочу нажраться как свинья, и не думать ни о чем.

— Не советую напиваться — я хотел бы выйти с тобой в город. Но, если очень хочется, Ричард должен скоро принести вино. Думаю, от одного бокала ничего не будет.

— Бли-и-ин, Рич же всё забыл уже… — Леона так и не подняла головы от стола. — Мы не успели выпить с ним на брудершафт, придется знакомиться заново.

— Он это переживет, — тут вампир вспомнил еще одну причину. — И лучше ему забыть, как моя гостья распластала его на столе, чтобы благословить. Кстати, почему именно поцелуй?

— Меньше запас энергии — больше контакт. Если бы была совсем по нолям, поцеловала бы Рича в засос, но успела чуть насобирать. Я перед этим передала почти всю магию Хонсу и Эк-Чуаху, — невнятно проворчала она. — Мне предстоит две недели постоянно жертвовать энергию богам путешествий, так что предупреждай заранее, когда понадобится колдовство или благословение.

Годрик решил, что настало время рассказать жрице о плюсах жизни рядом с ним, что ей больше не придется ни в чем нуждаться. Любые изысканные блюда, любые вина, какие захочет наряды и уважительное отношение — это тот минимум, что он может дать в ответ, особо не напрягаясь. Никто больше не посмеет назвать жрицу всех богов «белым мусором», но прежде, чем он успел открыть рот, в кухню нервным шагом влетел Ричард.

— Мистер Гаулман, сэр, тут у дверей патрульный. Говорит, что раздобудет официальный ордер, если его сейчас же не впустят, — помощник замялся, не зная куда поставить ящик с винными бутылками. — Хочет убедиться, что ваша гостья находится здесь по своей воле и действительно только притворяется мертвой ради шутки, а не… умерла от обескровливания. Простите, я просто передал его слова.

— Так это ТОТ САМЫЙ коп? — Леона сжалась, словно испуганный зверек. — Как он мог меня запомнить?.. А ты, Рич, тоже помнишь меня?

— Ваши дозакатные глаза, мисс Лаудвойс, забыть невозможно.

— Но ведь прошло больше пяти минут, ты должен был всё… Черт! — жрица упала на колено в молитвенном порыве, чуть не стукнувшись носом о стул: — О боги, поведайте, почему забвение дало сбой?

Ответный флер высшей магии пришел мгновенно, но он ей явно не понравился, раз жрица осела на пол, схватившись за голову, и подняла затравленный взгляд на Годрика.

— Чар Мнемозины больше не существует… — Леона вцепилась в волосы. — Теперь все будут всё помнить… Каждый мой шаг, каждую ошибку… Мне хана… Но почему?..

Жрица выглядела такой несчастной, словно не от проклятия избавилась, а лишилась самого дорогого. Годрику вдруг вспомнились ее слова о сути «проклятия» — защита от мести — и собственное обещание постараться оградить Леону от врагов.

— Я немного понимаю в магии, Леона, — он подал ей ладонь, предлагая подняться, и жрица заторможено приняла ее. — Когда Себек сказал, что тебе небезопасно находиться в этом времени, я вызвался быть твоим защитником. Ты отказалась от моей помощи, но для меня всё осталось в силе. Думаю, проклятие Мнемозины исчезло в тот самый момент, когда нильский бог передал тебя в мои руки.

— Ты клялся им в верности? Призывал богов в свидетели? Если нет, откажись! Еще не поздно.

— Не хочу. В этом я очень эгоистичен.

— Тебе что, проблем в жизни мало?! Это же… Это же… Это же будет один непрекращающийся… пиздец! Я сваливаю.

Жрица схватила со стола банджо, и ушла бы, но вампир опять придержал ее за локоть, уже второй раз за последние несколько минут, и одним движением подбородка повелел Ричарду убираться вон. К счастью, его дневной помощник не стал упираться, но Леона расценила этот жест по-своему:

— Видишь, тебе уже приходится прогонять Рича, чтобы он не стал свидетелем, как рушится твой авторитет, а таких ситуаций будет много. Отпусти меня. Это для твоего же блага.

— И я опять тебе повторяю — только мне решать, что для меня благо, а что нет. Это полностью мой выбор, а тебе предстоит сделать свой: принять защиту или убежать. Ричарду же не следует знать того, что должно быть только между нами, — Годрик ослабил хватку. — Ты можешь уйти, но тогда не увидишь мою татуировку на спине, не услышишь полный перевод «Herr Mannelig», и мы не сможем посмотреть с тобой «Властелин Колец». Вместе, как хотели, — судя по еле слышному расстроенному писку, он попал в цель. — И не найдем, куда переехал лоток того повара. Фарида, кажется?

Она уже готова была согласиться, когда из холла раздались вскрики Ричарда: «У вас нет ордера!» — сопровождаемые грохотом форменных ботинок. Жрица стала похожа на мышь перед котом — заозиралась, сначала сделала шаг к выходу, потом к окну, зачем-то заглянула в самый большой шкафчик и в итоге спряталась за барной стойкой у ног вампира. Именно этот момент выбрал патрульный, чтобы заявиться на кухню, демонстративно держа руку на кобуре.

— В чем дело, офицер? — Годрик осторожно погладил Леону по голове. Если боится, пусть сидит — он сам всё уладит.

— Это я здесь буду задавать вопросы! Где девушка, вампир? — полицейский нахмурил брови, но еле заметное дрожание пальцев и голоса выдавало истинные эмоции. Страх. — Не притворяйся гуманистом — я тебя насквозь вижу. Называл ее гостьей, а сам наверняка осушил и в тот же день закопал, как собаку. Вы, кровососы, на другое не способны.

— Пиздёж! — Леона вскочила, гневно сверкая глазами, но спустя мгновение стушевалась: — В смысле… это ничем не подтвержденная ложь, а значит, наглая клевета. Годрик… в смысле… мистер Гаулман не какой-то там маньяк-кровосос! Вот!

— Как вы могли убедиться, офицер, моя гостья находится здесь по своей воле, — Годрик решил ковать железо, пока горячо: — Если это всё, прошу покинуть мой дом — у нас намечаются дела.

— Да! — жрица встала рядом и положила руку на плечо.

— Мы с Леоной намереваемся посетить ресторан.

— Да?

— Да, — Годрик с достоинством кивнул. — Подходящее случаю платье уже должны были доставить.

— Тогда навряд ли, — Леона понизила голос: — Я быстренько глянула на ярлычок. Кое-кто польстил мне с размером — я в него не влезу.

— Выходит, сначала придется заглянуть в магазин готовой одежды.

— Да?..

— У тебя ведь почти ничего нет. Или хочешь и дальше воровать мои вещи? Я не возражаю, конечно, и мой халат на тебе красиво смотрится… — да, очень красиво и соблазнительно. Даже слишком. — Но если ты против…

— Согласна, но без фанатизма. Только самое необходимое и на распродаже, — Леона опустилась к его уху. — Всё равно я сегодня заработала мало денег, и то они тоже твои. За коньяк потом отдам.

— Я всё оплачу, не беспокойся. Ты достойна лучших одежд.

— Нетушки, побратим.

— Да.

— Только попробуй…

— Обязательно так и сделаю.

— Даже не вздумай!

— Поздно. Я уже подумал.

— Передумывай обратно, иначе месть моя будет…

— Я вам двоим не мешаю? — патрульный вклинился в их милый спор. — Я ухожу, мистер Гаулман, но знайте, вы у меня на заметке. Ты тоже, мисс, — я вспомнил, где тебя видел сегодня. Это очень подозрительно, когда «друг» вампира якшается с бездомными и пляшет на потеху толпе, а после чуть не устраивает невинному парню сотрясение и перелом носа. Тебе повезло, деточка, что парнишка не заявил в полицию, ведь доказательства уже на ютубе.

— Леона? — вампир повернулся к жрице. — Тот человек это чем-то заслужил? Он обидел тебя?

— Это был рефлекс. Не люблю, когда меня лапают, — она уловила помрачневший взгляд Годрика и быстро выскользнула из кухни, прихватив со стола стопку раннее украденной одежды. — Пойду освежусь, а то от меня подворотней воняет.

Стоило ей хлопнуть дверью в ванную, Годрик догнал полисмена.

— Вы говорили о доказательствах? Где они?

— Сами найдете, мистер Гаулман, — патрульный сердито одернул ремень с кобурой. — И скажите своей «гостье», что если не хочет впредь повторения подобной ситуации, путь поменьше вертит задницей перед пубертатными мальчишками, хотя вы сами должны знать, каково это, — опять надоевшие намеки на его юный облик. — Моё почтение.

Козырнул и ушел, в противовес словам всем своим видом выражая глубочайшее непочтение. Годрик повернулся к помощнику, который усиленно что-то искал в телефоне.

— Ричард?

— Уже ищу. Нашел, — он передал телефон. — Вот, смотрите.

Странный танец, но такой безудержный. Леона опять без слов рассказывала историю — нежность, отчаяние и страсть. Чем-то похоже на древний обряд, но без каменной заученности. С удивительными для человека трюками, но не ради демонстрации умения. С соблазнительными колебаниями тела, но не чтобы соблазнять. Ему, двухтысячелетнему вампиру, это прекрасно видно, а вот мальчишка вполне мог принять на свой счет. С другой стороны, смог бы он сам устоять, если бы Леона так танцевала перед ним на расстоянии вытянутой руки? Ее запах, должно быть, тогда витал повсюду, напоминая о вине и жарком полудне, а магия сгущалась, как облака перед грозой, раз на записи иногда проскальзывали помехи. И всё это недалеко от «Кармиллы». Тут даже предполагать не надо, что после заката хоть один вампир выйдет на площадь в поисках источника аромата. Тянуть больше нельзя — он сегодня же представит Леону хотя бы части вампирского общества. Пусть для начала это будут лейтенанты Изабель.

Ролик дошел до момента, где мальчишка нагло положил руки на бедра жрицы. Для человека последующий кульбит был мгновенным, но вампир различил каждое движение. Захват за волосы, бросок через бедро, точное приземление верхом на врага и замах кулака — в этом чувствуется достаточный опыт сражений. Но почему она выглядела такой ошарашенной?

Звуки шагов дали понять, что жрица идет в гостиную, но еще раньше о ее прибытии поведал сквозняк. Вампир осторожно втянул носом воздух. Она воспользовалась гелем для душа, в котором почти нет запаха, и ее аромат поблек, но хотя бы не забивается резкими нотами городского дна.

— Что, уже нашел компромат? — Леона встала в дверях, высушивая влажные волосы полотенцем. На ней его штаны и рубашка, как в том видео. — Ну и как тебе «пляски на потеху толпе»? Позор, позор и еще раз позор? Еще не поздно отказаться, знаешь ли. Я пойму.

— Это для меня несущественно, — он отложил телефон. — Мне понравился и танец, и попрание противника.

— Н-ну… это получилось случайно, — жрица смущенно почесала лоб. — Он просто так напомнил Франклина, что я едва не сорвалась. Безудержный гнев и всё такое… Сам знаешь.

— Мотт больше не твоя проблема, Леона. Ты готова?

— Хоть на бал, хоть в пекло. Можно совместить и поехать на рок-концерт.

Годрик встал перед ней, и взгляд против воли на секунду скользнул вниз, где из-за отсутствия нижнего белья ткань рубашки натянулась на острых вершинах груди. Вот где проблема.

— Боюсь, в таком виде у тебя появится больше поводов для безудержного гнева.

Леона покраснела и быстро скрестила руки на груди, скрывая торчащие соски — скорее жест стыда, чем… гнева.