Как ухаживать за женщиной, которая упорно отказывается от ухаживаний? Правильный ответ — с трудом и осознанием собственной некомпетентности. Пожалуй, ему удалось только галантно открыть перед Леоной дверь машины, и то только потому, что не знала, на каком автомобиле из оставшихся двух они поедут. У торгового центра она уже выбралась сама. Радует, что хотя бы согласилась взять предложенный локоть.

Леона порывалась зайти в самые дешевые магазины, но Годрик упорно шел вперед, пока не остановился перед бутиком, который так любила Изабель — женщины должны разбираться в подобных вещах. Там он передал жрицу консультантам и тихо дал указания красиво одеть девушку, не считаясь с ценами. Возражений от сотрудников не последовало, ведь они видели его несколько раз рядом с Изабель, и знали, что он уважаемый и обеспеченный вампир.

Леона выглядела забавно удивленной, когда стайка продавщиц окружила ее, прикладывая к ней вешалки с нарядами, а потом затянула в кабинку для переодевания. У Леоны нет скорости ночных созданий — это должно занять порядочно времени. Изабель о намеченном знакомстве он уже предупредил, так почему бы еще раз не просмотреть тот ролик? Он его помнит, конечно, но… Ютуб? Он никогда им не пользовался, даже не знает, что это. Пришлось просить помощи свободной продавщицы и усиленно делать вид, что не замечает ее ужимок и вроде как случайных прикосновений.

— Вот здесь строка поиска, здесь можно найти просмотренное, — сотрудница бутика наклонилась, чтобы было больше видно пышное декольте с бейджем «Криста». — А тут ставят лайки. Так дают понять автору, что видео понравилось. Могу дать ссылку на мой канал. Или на фейсбук. Или просто мой номер телефона.

— Благодарю за предложение, но мне это не интересно, — вампир посторонился. — Почему вы решили, что это может меня привлечь?

— Прошу прощения, мистер Гаулман. Просто никто раньше не видел вас с девушкой-человеком, вот мы и подумали, что…

Неизвестно, что они там подумали, потому что вампир услышал приближающееся знакомое пыхтение. Надо признать, что Леону он опознал больше по запаху и диким выгоревшим на солнце волосам, чем по всему остальному. Сверкающее блестками платье было намного короче и порочнее ее калазириса, открывало загорелые сильные ноги далеко выше середины бедра, плотно облегало изгиб талии и словно в последнем рывке прикрывало грудь. Плечи и шея настолько манили своей беззащитностью, что галлу пришлось приложить усилие, чтобы сдержать клыки. И не только их — если она сейчас и жрица, то только сладострастной Иштар.

— Годрик, ты это видел? — Леона, не подозревающая о его мыслях, показала ему бирку с ценником. — Да за такие деньги можно нанять трех мужиков, которые будут заклеивать пластырем глаза всем, кто будет на меня пялиться, еще и хватит на кусок ткани, больший, чем этот сверкающий клочок корсета! Да даже проститутки скромнее прикрыты, чем я сейчас! Давай заглянем в рок-магазинчик — я заметила там джинсы с шипами, клепками и кучей карманов, — она раздраженно одернула край платья и соблазнительно выгнулась, пытаясь рассмотреть себя со спины. — И они всяко лучше будут прикрывать задницу. Твой вердикт? Годрик?.. Годрик, ты с нами?

— М? — вампир моргнул и постарался посмотреть на Леону бесстрастно. — Думаю, ты права. Эта одежда слишком открытая и может создать неправильное впечатление о твоем статусе, как и о моем отношении к тебе. Криста? — Годрик обратился к назойливой продавщице, та тут же прекратила флиртовать. — Когда я сказал: «Оденьте красиво», — я не уточнил, что это должно выглядеть еще и достойно. Представьте, что вам доверили облачить с головы до ног… королевскую особу. Впредь руководствуйтесь этим понятием.

— Шта? «Королевская»? — Леона подняла бровь. — Годрик… то есть мистер Гаулман, тебе… ВАМ не кажется, что вы немножечко перегибаете палку? Вот самую чуточку. Или не чуточку.

— Нисколько, — древний вампир твердо встретил ее взгляд. — Те, о ком мы оба с тобой знаем, называют тебя «сенет-нефер», и многие венценосные особы не удостаивались подобной чести.

— Те, о ком мы оба с тобой знаем, говорят так по прихоти, а не из уважения. И так меня называет только малая их часть, из Та-Кемет, — Леона возвела очи к потолку и задумчиво подтянула верх порочного платья, отчего подол опасно приподнялся на бедрах. — Ну, еще персы. И африканцы. И мексиканцы. Парочка северян. Ладно, половина северян. Новые тоже частично подхватили.

— И кто эти «новые»?

— Ты определенно слышал про одного, — жрица покосилась на Кристу и тихо прошептала на ухо вампиру, нечаянно прислоняясь к его плечу почти обнаженной грудью. — Санта-Клаус.

— Это правда? — Годрик попытался отвлечься от мысли, что тепло ее тела обжигает даже через одежду.

— Зуб даю, — Леона прижалась еще сильнее, вызывая совсем греховные чувства. Судя по спокойному ритму сердца, она об этом даже не догадывается. — Ты же в этом году вел себя хорошо, Годрик из Арморики? Могу замолвить за тебя словечко — я старине Клаусу раз в три месяца бороду подравниваю. Да, я не только гонец с плохими вестями.

— А кто ты еще?

— Кто угодно, если им неохота марать руки черной работой, — жрица, наконец, отстранилась. — Понял? Батрак, а не то, на что ты намекал, говоря о «королевских особах». Пошли в рок-магазин.

Упорство, упорство и еще раз упорство. Годрик прочистил горло, хотя это было вызвано не физической потребностью, а только чтобы привлечь внимание любопытной продавщицы, изображающей чересчур отвлеченный вид.

— Мои указания насчет королевского облика остаются в силе. Продолжайте работать.

Леона возмутилась, конечно. Больше от цен, чем от желания одеть ее достойно, но небольшой намек о грядущих важных гостях поняла правильно и сказала, что отдается в руки одежных акул только чтобы не порушить перед вампирами его репутацию. При этом отдельно добавила, что раз это прихоть Годрика, она не будет считать себя должной расплатиться за наряды, чего он, в общем-то, и добивался. Упорством ли, хитростью или силой, но древний галл всегда достигал поставленной цели. Кто знает, может, искупления за грехи тоже нужно достигать подобным образом, а не просто покаянием. Сейчас же у Годрика только одно дело — ждать, когда Леона будет отпущена «одежными акулами», и для этого в любимом бутике Изабель есть все условия — удобный диван у входа, стол с журналами для скучающих спутников покупательниц и услужливые сотрудники. Чересчур услужливые, особенно Криста.

— Не желаете «Настоящей крови», мистер Гаулман? Есть все группы.

Пить синтетическую гадость, в то время, как дома у него стоит вавилонский кубок, превращающий простой сок в кровь, которая волшебным образом подстраивается под вкусы?

— Спасибо, я не голоден, — Годрик уже хотел вернуться к поиску ролика, когда ему в голову пришла неожиданная мысль, и он предложил Кристе наклониться к нему. Женщина отреагировала на это учащением пульса. — То платье, что сейчас было на моей спутнице, упакуйте отдельно. Не хочу, чтобы кто-либо надевал его после нее.

— Будет сделано, мистер Гаулман. Что-то еще?

— Нет. Можете быть свободны, пока не настанет время расплатиться за покупки.

Если бы Криста не так сильно стелилась перед ним, они могли бы побеседовать немного, но Годрик за долгие годы устал от раболепия — даже Эрик и Изабель иногда возносили его на пьедестал, к которому он давно не стремится. Леона в этом смысле действительно освежает, как снег за шиворот. Даже сейчас она довольно громко для чуткого слуха вампира шипит под нос о всяких «хитрых змеищах», путаясь в завязках с застежками, и планирует побег в рок-магазин.

— Негодница, — тихо сказал сам себе Годрик, но на всякий случай стал вполглаза следить за выходом, чтобы жрица не проскользнула мимо него.

Время тянулось долго. Он нашел тот ролик, просмотрел его несколько раз, даже поставил пресловутый «лайк», когда боковым зрением заметил, как в бутик неторопливо зашел знакомый вампир, практически копия погибшего Стэна Бейкера — такой же ковбой. Возраст около трехсот, обращен почти в одно время со Стэном, вместе с ним же хотел перерезать людей в церкви Братства Солнца, но пошел скорее за компанию, а не из крайней кровожадности. Имеет репутацию балагура. Был в гнезде в ночь взрыва, но выжил и стал лейтенантом нового шерифа. Возможно, затаил злобу, и сейчас, судя по подрагивающим ноздрям, пришел на запах Леоны — ее аромат притягательнее прочих.

— Здравствуй, Морган, — галл поставил видео на паузу. Кадр замер в моменте, где Леона застыла в воздухе, опираясь только на три пальца. — Ищешь что-то?

— Славной ночи, Годрик, — вампир на мгновение склонил голову, выражая почтение. — Чувствуешь этот дивный аромат солнца и вина? Интересно, от кого так пахнет…

— Она со мной, — не стал юлить Древний. — Привлекательный запах этой женщины одна из причин, почему я приглашаю вас сегодня в мое гнездо — не хочу, чтобы кто-нибудь решил, что она одинока и за нее некому вступиться. Ты ведь шел сюда не за покупками, верно?

— Твоя правда. Ты успел первым, а я заканчиваю охоту на леди, — Морган поднял руки. — Зато теперь понятно, почему знаменитый своей холодностью Годрик вдруг развел суету и практически сразу после теракта Братства Солнца пригласил в свое гнездо человека. Не боишься, что фанатики решат закончить начатое, и твоя женщина просто попадется под горячую руку? Как Стэн, например. И не в Братстве ли ты ее нашел?

— Не думай, что я не сожалею о его истинной смерти, и также не советую озвучивать теории связи с Братством Солнца перед Леоной — она их очень сильно не любит, — галл прислушался к шуму из глубины бутика. Продавщицы гомонят, жрица молчит. Видимо, смирилась. — Чтобы ты знал, Морган, именно благодаря этой женщине мы вышли на дилеров V.

— Так, значит, вот из-за кого всё наше гнездо последние ночи бегает по городу… — вампир еще несколько раз втянул носом воздух. — Сначала Нортман привозит с собой девушку с чудесным ароматом утреннего солнца, следом ты находишь для себя женщину еще аппетитнее. Она настолько интересная, раз ты сторожишь ее здесь? И где можно найти еще одну такую?

— Хватит вопросов, — Годрик расслабленно откинулся на спинку дивана. — Ты сам всё увидишь. Сегодня, но позже.

— Ладно-ладно, это простое любопытство, а не допрос, — Морган изобразил поклон. — Тогда до встречи.

Люди входили и выходили, Годрик поглядывал вглубь рядов с вешалками и изредка бросал взгляд на часы. Всё-таки это утомительно — ждать, пока женщина придирчиво выбирает себе одежду. Боковым зрением галл заметил, как в бутик вплыла дева в длинном багровом платье, словно прямиком из древних времен. Величавая походка, одно плечо открыто, второе словно укутано в плащ, волосы собраны в скромный узел. Такие женщины попадаются здесь иногда, но его насторожило, что она несла большой пакет с надписью «Мир тяжелого рока» и насвистывала «Herr Mannelig».

— Леона?

— Я уже думала, что ты меня не заметишь. Хорошее преображение, правда? — жрица поставила пакет на столик и немного покружилась. Если первое примеренное платье будоражило открытостью, то это — обещанием, ведь при движении ниспадающие складки облепляли тело. Годрик на секунду испытал незнакомое вампирам чувство дежавю, словно не в первый раз наблюдает Леону в подобном наряде. — Я выгляжу достаточно достойно? Если так, давай бросим всё и уйдем отсюда — я уже купила нужные вещи, причем уложилась в ту сумму, что ты отказался взять. И потратила на это… минут пятнадцать.

— Меня интересует, как тебе это удалось, — Годрик свел пальцы вместе. — Я не видел, чтобы ты проходила мимо.

— Потому что я этого не делала, — жрица села рядом и опять зашептала на ухо: — В помещении для персонала не вентиляционная решетка, а смех один — болты легко откручиваются ногтем. К тому же эта штука на уровне пола и ведет сразу в технический коридор, и оттуда рукой подать до «Мира тяжелого рока». И продавцы там лучше, раз не относятся ко мне как к бессловесной тупой кукле и прислушиваются к пожеланиям. Одежным акулам настолько на меня наплевать, что они не передавали мне вещи лично, а просто не глядя вешали их на крючки, даже не отодвигая занавески. Думаю, они до сих пор не подозревают, что меня там нет.

— Вот, значит, как… Я немедленно с этим разберусь, — вампир хотел подняться, но Леона придержала его:

— Зачем же так торопиться? Давай посмотрим, когда до них дойдет, что они прошляпили покупателя, — Леона взяла со столика журнал и раскрыла его так, чтобы он прикрывал нижнюю половину лица. — Ставлю исполнение одного небольшого желания, что они прочухаются только через десять минут.

— Пари? Поддерживаю, — Годрик ощутил долю азарта. — Но ставлю на пять минут. Если они тебя не узнают, то могут подумать, что я не буду платить за прежнюю женщину, раз рядом со мной сидит львица в изысканном платье, достойном древних цариц, и обязательно заглянут в кабинку.

— Царское платье? Пха-х!.. Скажешь тоже, побратим. Если честно, это всего лишь четыре ярда ткани, а не тот клочок корсета за бешенные деньги. Что-то среднее между тогой и сари, просто навертела с умом, — жрица легонько толкнула его обнаженным плечом и обратила внимание на телефон. — О, ты смотрел мое выступление? Поставь с начала — хочу разобрать, какие па и связки надо подтянуть.

— Я не заметил ошибок.

— Это ты еще не видел танец Хатхор — по сравнению с ней лучшие танцовщицы просто пыль. Я такого уровня не достигну, но обязана стремиться к нему.

Как бы ни было, а Годрик выиграл спор — Криста подошла к ним даже меньше, чем через пять минут, заламывая руки. После ее порицания вампиром и поспешного бегства за немногими одобренными покупками, Леона расстроенно цыкнула:

— Твоя взяла, побратим. Какое желание загадаешь? Чур никаких пошлостей и членовредительства.

— Скажу в ресторане. И не уверен насчет отсутствия пошлостей.

— О как…

— Это будет для твоего же блага.

— Знакомые слова… Прям как у меня, когда я сегодня хотела от тебя сбежать... — жрица закусила губу. — Что же, счет один-один.

В итальянском ресторане царила атмосфера томной неги Возрождения. Приглушенный свет, терракотовые стены, лепнина и расписные потолки, зал наполнен людьми, воркующими о своем. Годрик попросил столик в отдельном кабинете и сразу заказал для себя бутылку «Настоящей крови», а для дамы бокал вина, пока готовится заказ. Леона выпила предложенное одним махом и нервно сцепила руки в ожидании, вампир же молчал, словно не решался сказать, хотя давно было пора.

— В своей массе вампиры плохо понимают значение слова «друг». Для большей безопасности мне придётся представить тебя как моего человека, дабы прекратить любую попытку навредить, — Годрик неосознанно повторил жест жрицы. — Чтобы ты понимала заранее, я назову тебя моей женщиной, на публике предоставлю место по левую руку от меня, но не буду посягать ни на твоё тело, ни на кровь.

— Тьфу ты… Я уже думала, что ты в лучших традициях карточного долга попросишь пробежаться по улице голышом… — Леона облегченно растеклась на стуле. — Всё мое добро осталось на ферме, куда я в ближайшие две недели не попаду. Я сейчас меломан без своей коллекции музыки, вор без награбленного, жрица без храма и почестей... На фоне этого стать клыкастой шлюхой без секса и укусов на шее — мелочи.

— Наши человеческие спутники — не пища и не продажные любовники! Никто не посмеет называть тебя так! То же относится к слову «питомец»!

— Кто же спорит? Я просто повторяю слова той козы из «Мерлотта», — жрица усмехнулась. — Я отомстила, наслала на эту Максин проклятие. Теперь каждый раз, когда ей захочется выплеснуть яд, она будет проходить своими пухлыми ножками целую милю. Того глядишь, к Рождеству похудеет и здоровее станет, хе-хе-хе...

— Ты все-таки выполнила свою угрозу… — вампир ощутил, что не чувствует по этому поводу ни печали, ни опаски. — Почему так, а не более жестоко? Насколько я помню, ты хотела избить ту женщину.

— Как писал Терри Пратчетт: «Иногда приходится творить добро, чтобы наказать человека», а я хорошая ведьма и изо всех сил пытаюсь исправить карму. Так-то.

И вот еще одна проблема, только на этот раз побольше — Леона ни в коем случае не должна называть себя ведьмой при других вампирах. Жрицей еще куда ни шло, ведь рано или поздно в ней все равно признают посланницу Себека, а «колдунья» опасно близко стоит рядом с «некромантом». Леона без возражений согласилась с разумными доводами, и вечер стал особенно хорош. Ровно до тех пор, пока к ней со спины не подошел официант.

Подавальщик приблизился почти неслышно и не показывался на глаза, как положено хорошему слуге. Он попытался налить вино жрице.

— Барышня, позвольте…

— А-а-а!

Она вскочила, запуталась в подоле и упала на пол, испуганно прижимая руку к груди. Сердце у нее колотилось так, словно собиралось разорваться прямо сейчас. Годрик в мгновение ока скрутил официанта, но Леона выдавила из себя:

— Он не виноват… Это я… Показалось, что Франклин… Неважно. Отпусти парня.

Спустя пару минут, когда официант был выпровожен прочь, жрица сделала вид, что с ней всё в порядке, но пульс и блеск липкого пота на висках выдавали истину — ужас еще не отступил, только искусно спрятан. Как бы Леона не бахвалилась, а столкновение с охотником за кровью до сих пор преследует ее, как эхо. Годрик искренне пытался быть добрым и всепрощающим, но при взгляде на побледневшую жрицу им завладели отнюдь не гуманные чувства.

— Когда мне попадется Франклин Мотт, я поступлю с ним так, как друиды венетов поступали с приговоренными к смерти, — Годрик сам налил жрице вино и накрыл ладонями ее дрожащие пальцы. — Я вспорю ему брюхо, развешу его внутренности по дубовым ветвям, пока он жив, и только потом перережу горло. Можешь осуждать меня за жестокость, но я сделаю это.

— Осуждать? Я?! Ты серьезно?! Если ты проведешь казнь по древнему обряду, то станешь новым любимчиком Цернунноса, — Леона неловко отняла руки и вцепилась в бокал. — Ну или Кернунна. Или Рогатого бога, как его называют виккане.

— Я знаю, кто такой Кернунн, — Годрик был немного расстроен, что она не захотела принять его утешение. — Это галльское божество.

— Так вот, я не буду тебя осуждать за содеянное, потому что ты тогда станешь новым любимчиком Кернунна… — жрица прервалась на большой глоток вина и продолжила словно через силу: — …вместо меня. Зачем богам пачкать свои руки, если есть чужие, не так ли?

Годрика пронзило воспоминание еще с той, человеческой жизни, когда у него билось сердце, а сам он был свободным венетом Арморики.

Приговоренные к смерти содержались в заключении пять лет, и только потом их приносили в жертву богам. Обычно серп для обряда брали в руки друиды, но часто случалось, что преступник чудесным образом мгновенно переходил из живых в разряд мертвых, причем его внутренности уже были ритуально развешаны по ветвям, а чистый разрез на шее сделан с такой силой, что позвонки оказывались рассечены. Венеты тогда думали, боги сами взяли жертву, но возможно дело было в забвении — очевидцы просто забывали о том, кто на самом деле взмахивал серпом и погружал руки в разверстое нутро. Раз за разом, по велению богов.

Вампир вытащил из памяти еще одно воспоминание, совсем недавнее — Леона на кухне «Мерлотта» одним ударом убивает сома, филигранно рассекая позвоночный столб, привычным движением вспарывает брюхо и не глядя вытаскивает рыбьи кишки. И эта же Леона сейчас сидит перед ним и держит бокал в обоих руках, как очевидец чего-то ужасного, когда полицейские дают несчастному кружку горячего кофе.

— Хороший палач не должен наслаждаться процессом, Годрик. Лучше, если он будет даже немного недолюбливать свою работу. Терри Пратчетт писал, что сострадание в подобном ремесле заключается в остроте и быстроте лезвия. Мне пришлось научиться быть сострадательной и хорошо затачивать ножи, — она отстраненно покатала бокал между ладоней. — Поэтому я так не люблю, когда меня называют жрицей. Я ведьма и чернорабочий, и пойму, если ты отзовешь свое приглашение пожить в твоем доме — мои руки по локоть в крови.

— А я вампир, Леона, и на моих руках крови не меньше, — Годрик выпустил клыки. Медленно, дабы воочию напомнить о своей сути, а не ради устрашения. — По крайней мере, ты делала это без удовольствия, в отличие от меня.

— Не всегда, ой не всегда… Стоит мне хлебнуть около глотка крови, и я начинаю находить в жестокости удовольствие, еще и какое, — она пригубила вино и рассеянно облизала губы. — Благо алкоголь глушит кровожадность. Но не буйность.

— Значит, я закажу домой больше вина. Просто на всякий случай, — галл убрал клыки. — И почему мне кажется, что ты сегодня только и делаешь, что пытаешься заставить меня отказаться от планов жить вместе?

— Потому что если прогонишь сейчас, будет не так больно.

Опять она за своё… И это уже начинает раздражать.

— Леона, мне приятно, что ты так обо мне беспокоишься, но я говорил много раз, и повторю еще — это мне решать, что меня ранит, а что нет.

— Я говорила не про тебя, — ее глаза верескового меда, такие юные обычно, сейчас выглядели старыми. — Это мне будет больно, Годрик из Арморики, потому что ты мне нравишься.

Вампир не знал, что сказать. С одной стороны, он сам добивался подобного признания, с другой — у него хоть и было много женщин, но они говорили о своей симпатии, дабы сильнее привязать его к себе, а не чтобы оттолкнуть. К такому его жизнь не готовила… К счастью, ничего отвечать не пришлось — Леоне принесли ее заказ и за столом воцарилось молчание.

Она ела без особого аппетита, хотя в городе этот ресторан считался одним из лучших, и это странно, ведь острый слух вампира определенно различил вой голодного желудка.

— Как тебе пища?

— Питательно, но на вкус почти как пучок соломы — у шеф-повара депрессия. Это гейс за то, что в моей жизни слишком много магии, — жрица безразлично накрутила на вилку спагетти. — С тех пор, как стала такой, я начала чувствовать, когда повар готовит еду с любовью к своему делу, и это превращает даже кусок хлеба с арахисовой пастой в шедевр. Такое развращает, знаешь ли. Радует, что выпивка осталась прежней — за время, пока она стоит на полке, магия вложенных эмоций рассеивается. То же касается и всяких консервов с сухофруктами.

— Поэтому ты так жаждешь отведать шаурмы Фарида? — Годрик прокрутил в памяти первый совместный день в Далласе, проведенный в пути от гнезда к «Кармилле». Позже по его наказу повару выдали ссуду и повелели переехать ближе к гнезду. — Я помню, что ты говорила о каком-то особом запахе от его вагончика.

— Он хорошо готовит, со всей душой. Я это почувствовала, когда мы проходили мимо, — Леона отвлеклась на безвкусную для нее пищу, пока не тарелка не опустела. — Вообще, это касается не только еды, но и всего остального, созданного человеком, даже других людей, только ощутить намного сложнее. Тебя вот, например, создали по большой любви.

— Ты о моем создателе? Исключено! — застарелая злость и еле сдержанный рык. То, что он с ним делал, нельзя назвать любовью. — Этот… вампир обратил меня, чтобы я не умер раньше, чем он захочет.

— Из-за него-то и было трудно различить истину… Я о твоих биологических родителях, об отце и матери, что тебя породили. Ты был зачат ими в любви, и они ждали твоего рождения. В этом ты очень крут. А вот меня не ждали… — Леона вытерла салфеткой губы. — К чёрту всё. Давай больше не будем о грустном, раз ты до сих пор не выгнал меня.

— Если ты еще раз поднимешь эту тему, я… — галл решил, что пришло время для шутки. — Я не покажу тебе татуировку морского владыки.

Вместо того, чтобы в очередной раз назвать его хитрым змеем, она сказала только: «Хорошо». Пусть они не говорят о грустном, но грусть всё еще рядом. Это чувствовалось, когда Леона безропотно приняла его руку при выходе из ресторана, когда садилась в машину и послушно пристегивалась, когда тихо смотрела в окно. Молчание было столь непривычным, что Годрик прервал его первым.

— Ты сегодня дважды упомянула Терри Пратчетта, причем не в самых веселых ситуациях. Он как Достоевский?

— А? — жрица повернулась. — Кто такой Достоевский?

— Русский писатель. Был очень популярен в девятнадцатом веке. Не знаю, как сейчас, — вампир остановился на светофоре. — У него очень хорошо получалось описывать тоску и душевные муки.

— И поэтому ты сравнил его с Пратчеттом? Уэф… — Леона фыркнула, как прежде. — Он мастер сатиры, каких поискать, любой его роман можно на цитаты растаскивать. Да о чем я вообще?! Я вдохновлялась его образами трех забавных ведьм, когда только начинала баловаться с магией. Если мне суждено постареть, хочу быть как Нянюшка Ягг, то есть пухлой румяной старушкой с любовью принять на грудь, попеть пошлые песни и влипнуть во все маломальские приключения. И для полноты образа кота себе заведу. Страшного, как смертный грех, злобного, как тысяча чертей, и озабоченного, как серийный насильник, но буду любить его, как маленького котеночка. И назову Грибо.

— Если твоя оценка столь высока, я обязан узнать о Пратчетте больше и пополнить свою библиотеку.

Светофор загорелся зеленым, но Годрик не поехал прямо, а вывернул руль. До встречи гостей еще есть время, можно будет потратить пару часов на книжную лавку. Надо сказать, он поступил абсолютно верно — меланхолию жрицы как рукой сняло, стоило ей заметить вывеску. Пара часов? Хватило тридцати минут, чтобы жрица ураганом пронеслась по магазину, со скоростью вампира наполняя корзину с покупками:

— Пратчетта берем отсюда и досюда. Джордж Мартин — интриги, сиськи и драконы. Айзек Азимов — научная фантастика, роботы, гуманность. Генри Каттнер — это как если скрестить Азимова с Пратчеттом. Гарри Гаррисон — авантюрист в космосе. Клиффорд Саймак — эволюция человека и контакт с братьями по разуму. Рэй Брэдбери — певец человечности, смотрящий на мир глазами ребенка. Стивен Кинг — просто чтобы разбавить феерию нотками кошмара, — жрица сняла книгу с полки двумя пальцами, как скорпиона. — После «Оно» я начала бояться клоунов. Бр-р-р…

— Не думаю, что скоморохи могут быть столь ужасными, — Годрик быстро пролистал несколько страниц, но ничего особо кошмарного не увидел. — Шуты живут, чтобы шутить. Веселье их призвание, а не страх.

— О-о-о… Тебя ждет много открытий, ведь Стивен Кинг… — она широко зевнула, прикрывшись ладонью. — …признанный король ужасов.

— Ты хочешь спать, — Годрик присмотрелся к Леоне. — У тебя потемнели веки, покраснели глаза, вялость и замедленный пульс. Это неудивительно, учитывая насколько насыщенный у тебя был день. Пожалуй, я объявлю гостям, что ты слишком устала для знакомства.

— Просто дай мне часок подремать — я помолюсь Нидре Деви о быстром восстановлении, — жрица растерла щеки. — Теперь мне часто придется к ней обращаться, учитывая наши с тобой биоритмы.

Годрик живет в ночи, Леона зависит от солнца. Если она задумалась об этом, значит, ее мыслям о побеге пришел конец. Это воодушевляет, бесспорно.

В машину она садилась еще более-менее бодрой, а у гнезда выходила уже в прострации. Как бы вампир не хотел сразу затащить ее в свою спальню, но банальные правила этикета диктовали хотя бы показать приготовленные для жрицы покои, а надежда на исполнительность Ричарда обещала, что Леона не согласится в них жить — в воздухе витал насыщенный запах непросохшей краски, как и повелел Годрик. В принципе, так и произошло — Леона даже не переступила порог любезно открытой двери.

— Тебе не понравилась твоя комната? — очень лицемерно спросил галл, за что сам себя невзлюбил. — Стены еще не до конца высохли, конечно, но если тебя беспокоит запах…

— Вонь здесь ни при чем. Этот красный цвет везде... Там как будто кого-то порешили со всей жестокостью, и просто замазали кровь краской, чтобы не отмывать. Жутко… Тут точно никто не умер?

— Ты же говорила, что багровый твой любимый оттенок. Дословно: «Как кровь из вены».

— Но не когда его так много. Я уже боюсь просить тебя о чем-либо, — Леона устало потерла глаза. — Мне нужны были пару штанов и маек — ты скупил полмагазина. Я проголодалась — мы поехали в ресторан, где в меню для дам даже не проставлены цены. Зашли в книжный… Э, нет, кучу книг я нагребла самостоятельно… Но они всё равно для тебя. Короче, ты меня немного пугаешь своей щедростью, Годрик. Мне кажется, что я однажды проснусь, а на лужайке перед домом будет стоять навороченный фастфуд-фургон и рядом Фарид в кипельно-белом фартуке!

Вампиру вдруг стало очень неуютно — Леона, сама того не зная, угадала истинную причину, почему потрепанный вагончик с шаурмой исчез со старого места. В остальном Годрику не казалось, что он поступает неумеренно. Деньги — всего лишь деньги. Правда, для вечно обездоленной жрицы даже такие траты на еду и одежду кажутся чрезмерными. О чем вообще речь, если она собралась спать на диване в гостиной! Галл остановил ее, когда она стаскивала с кровати одеяло, чтобы было чем укрыться. Тоже багровое.

— В моей спальне стены цвета мха. Если ты не против, можешь ближайшие дни спать там — кровать настолько большая, что нам не придется тесниться. Я буду держаться подальше, чтобы между нами не промелькнуло ничего плотского, — Годрику вдруг подумалось: «Пока ты не заснешь», и он отвернулся, дабы жрица не заметила в его глазах эту мысль, потому что он сам гнал ее от себя. — Я предлагаю спать рядом со мной. Om i viljen eller ej, Sunnogenus?

— Viljen-vilijen, — Леона нога за ногу поплелась прочь от красного безумия. — Лучше сопеть в лесу, чем на скотобойне. Согласна даже на капельку плотского... В смысле, на сонные обнимашки.

— Вот как... Обязательно воспользуюсь твоим предложением.

— Только на этот раз не забудь надеть штаны. Я тоже надену.

«Одежные акулы» положили ей ночное платье, но стоило жрице поднять его за тонкие кружевные лямки, Годрик опять заметил в себе противоречивые чувства. Ему одновременно хотелось увидеть Леону в тонком шелке, прозрачнее египетского хлопка, и в то же время он страшился, что она все-таки наденет этот инструмент соблазна, обещающий сломить остатки его цивилизованности. К счастью, Леона демонстративно уронила пеньюар обратно в пакет из бутика и достала другую одежду, из рок-магазина. Да, просторные шорты и свободная черная майка с надписью «Metallica» выглядят не столь греховно. Женщина убрала лишние вещи на свободную полку в шкафу и села на его кровать, скрестив ноги.

— Слушай, Годрик, я сегодня только и делаю, что раскрываю божественные секреты. Раскроешь мне один вампирский? — она дождалась кивка и продолжила: — У вас бывает спецназ? Вот прям с брониками, тактическими шлемами и пушками.

— Зачем он нам? Каждый достаточно старый вампир сам по себе оружие. Это молодняк цепляется за клинки и пистолеты, пытаясь набить себе цену, но броня всё равно не в чести.

— Хм, странно…

— Я предполагаю, ты спрашиваешь не от праздного любопытства, — вампир помрачнел, услышав изменившийся пульс. — И единственный отрезок времени, когда ты могла столкнуться с подобным «спецназом», это те ночи, пока ты плыла с Хаэ в Денисон по указу Себека, — пульс ускорился. — Франклин был не единственным, кто преследовал тебя? Леона, биение твоего сердца обличает ложь и сокрытие.

— Читер! — жрица скрестила руки на груди. — Тот боец не представился даже под дулом винтовки, так что я просто назвала его «анонимом».

Леона выложила ему всё без купюр, не утаивая даже эпизод с «похоронами» и свои домыслы, что вампирский спецназ может быть связан с королем-коллекционером, но бывший шериф опровергнул её теорию:

— Не думаю, что это так. Неизвестный король заинтересовался тобой только после репортажа, а тот воин преследовал от самого Бон-Темпс, что не укладывается во временные рамки. Я думаю, он служит кому-то рангом повыше, — Годрик вспомнил охрану в резиденции Нового Орлеана, вооруженную человеческим оружием, бронежилетами и прочими приспособлениями. — Да, версия вполне подходящая — «аноним» тебе не помог, но и не причинил зла, а просто следил. Очень напоминает оперативников Власти с четким приказом. А ты, значит, раскрыла его, обездвижила, отобрала оружие, угрожала при допросе и в итоге закопала где-то на берегу. Его гордость наверняка была безвозвратно попрана.

— Вот блин… Ну я же не знала, что его нельзя трогать!

— Ты и меня тронула, не зная, что я двухтысячелетний вампир, на которого опасаются даже косо смотреть, — галл лег рядом и не смог удержаться от небольшой остроты: — Не то что похищать без спроса, чтобы сделать собутыльником.

На это раз Леона не стала оправдываться, а с разочарованным воем упала на кровать и спрятала голову под подушку, откуда попросила у богини Нидры Деви хорошего сна, и замерла без движения. Ее пульс успокаивался, но был далек до биения сердца спящего человека. Опять притворяется. Годрик убрал подушку, Леона тут же вернула ее на место, так что он просто сказал достаточно громко:

— Негодница.

— Что?.. — она приподняла уголок подушки. — Как ты меня назвал?..

— Не-год-ни-ца, — по слогам, чётко повторил Годрик. — Мне кажется, это слово идеально тебе подходит.

— А ты в курсе, что... — она прервалась на большой зевок. — Пардон... Ты в курсе, что это звучит с фривольным подтекстом?..

— Да, — вампир перекатился на бок, почти нависая над сонной жрицей.

— Вот же змей... Насколько я помню, кто-то угрожал мне объятиями перед сном.

— Это была ты, но я выполню твое пожелание, — Годрик осторожно прижал ее к груди, чтобы биение живого сердца было напротив его мертвого молчания. — Так устроит?

Вместо ответа он услышал посвистывание сурка.

На ней больше не было халата, который мог распахнуться в любой момент, но она всё еще оставалась рожденной солнцем. Леона оглушительно пахла зноем и вином, ее кожа была загорелой до оттенка бронзы, выгоревшие волосы так же торчали во все стороны, как при их первой встрече, но теперь она желала быть рядом днем и ночью. Пусть не как его женщина, а как друг, но и этого достаточно, чтобы почувствовать вкус к жизни. Неизвестно, сколько боги будут терпеть его нахождение рядом с их общей жрицей, но вампир жадно заберет себе каждое мгновение и сохранит его в памяти, ведь однажды боги станут столь же жадными и заберут у него Леону — он жил достаточно долго, чтобы разочароваться в слове «вечно».

Вампир еще раз набрал полные легкие терпкого аромата и провел пальцами по позвоночнику жрицы. Чувство дежавю опять пронзило голову, словно он уже делал так, однако Леона «тогда» была обнаженной. Обнаженной, с зацелованными губами и обессиленной после ночи страсти. С ним. Годрик одернул руку.

Память вампира совершенна — у них не бывает дежавю, они не забывают ничего, если только… это не чары Мнемозины. Но это все равно не имеет смысла, ведь Леона с ним раньше не встречалась, а для изощренной лжи она слишком простодушна, надо признать. То видение — иллюзия, морок желаемого.

Но такой притягательный…

ПРИМЕЧАНИЯ:

Хатхор - в египетской мифологии богиня неба, радости, любви, опьянения, материнства, плодородия, веселья и танцев.

"Как друиды венетов поступали с приговоренными к смерти" - Диодор Сицилийский, младший современник Цезаря, сообщает: «Из-за присущей им дикости галлы крайне нечестивы и в своих жертвоприношениях: продержав злодеев в заключении в течение пяти лет, галлы подвергают их мучениям в честь богов и приносят в жертву наряду с многими другими „начатками", соорудив огромные костры. Приносят в жертву богам и пленников. Некоторые из галлов убивают не только людей, но и захваченных на войне животных или сжигают их, или уничтожают, подвергая другим мучениям».

В принципе, способ, когда в честь Кернунна развешивают кишки по ветвям - современный фольклор, на деле самое близкое историческое действо, это когда для Эзуса, галльского покровителя растительности, приносили в жертву висельников, но повешенных обязательно на живом дереве, а не сколоченной из бревен висельнице.