Годрик был даже немного доволен вмешательством Леоны — она преодолела свою кровожадность, он не замарал руки убийством, хотя очень хотелось. Бог сказал ему, что Смерть должен остаться в прошлом, пусть так и будет, насколько это возможно. Конечно, рано или поздно ему снова придётся убить — вампиры не сразу поймут, что у Леоны назначен защитник, но со временем и до них дойдет, что жрицу нельзя похитить как приз. Разве что такие наркоманы, как Мотт и Коулман, продолжат будить в нём гнев, однако сейчас проблема в людях, продающих священную кровь ночного народа.

Леона собралась быстрее, чем он думал, даже успела сварить и выпить кофе. С собой она взяла только торбу с пижамой и систром, да прихватила с «поминального» столика банджо, на этом всё. Изабель с соратниками уже сидели по машинам и конечно же не возражали против ещё одной небольшой задержки — Ричард уже ждал их.

Они всей колонной выдвинулись к дому его дневного помощника. Годрик на джипе был впереди, Леона сидела рядом на пассажирском и нервно притопывала ногой. Вампир поспешил успокоить её тревоги:

— Всё будет в порядке. Просто не давай Ричарду открывать дверь, чтобы его не зачаровали — тебе с этим намного проще, к счастью, ведь гламур не властен над тобой. Я вернусь до рассвета, так что не надо бояться.

— Меня больше беспокоит судьба Коулсона. Он ведь и правда умрёт? Не знаю, насколько это большое преступление у вас, вампиров, но люди обошлись бы исправительными работами. Ну там... Оранжевый комбинезон, метла с граблями, и вперёд — работать на благо общества с восьми до восьми с перерывом на обед.

— Вампирам дано многое, потому и спрашивают с них много и жёстко. Такова природа ночного народа, — Годрик свернул на светофоре. — Ты слишком добра.

— Я бы так не сказала... — жрица прикусила губу. — Я ведь тогда выпалила правду, про опыты. Можно будет придумать множество вещей и чар для вампиров. Проверить, есть ли способ остановить проклятие, если кто-нибудь хороший сорвётся и укусит меня без разрешения или просто потянет в рот пролитую кровь, но я не хочу рисковать тобой, да и другими тоже, но это необходимо, чтобы избежать случайных жертв, — она прислонилась виском к стеклу. — Знаешь, забудь. Твой создатель был ублюдком-экспериментатором, я не буду ему уподобляться. Это была глупая затея.

Годрик припарковался на подъездной дорожке, но глушить мотор не стал, а так и сидел, сжимая руль. Колонна остановилась, Ричард вышел из дома, у галла же в голове вертелся целый ураган мыслей. Коулман всё равно, что мёртв — нападение на компаньона Древнего карается настоящей смертью, в отличие от обычного выдирания клыков, если кто-нибудь укусит простого питомца простого вампира. Эксперименты... Это плохо, но есть выход.

— Я призову для суда Магистра Хорхе Алонсо де Сан-Диего. Тот наверняка приговорит Коулмана, но я попрошу его не-жизнь себе и дам выбор: истинная смерть или «исправительные работы». Всё-таки решать, будут эксперименты или нет, должен сам подопытный, — галл отстегнул ремень безопасности. Не то чтобы он мог умереть при аварии, он бы в неё даже не попал из-за улучшенных реакций, но правила есть правила. — Если Коулман согласится, я попрошу тебя поклясться богами, что ты не будешь намеренно причинять ему вред ради самого вреда. Пусть я вампир, а ты теряешь разум от крови, но мы не садисты, и я готов даже вынудить тебя дать обещание, что мы такими не станем.

— Да! — она вскинула кулак и тут же полезла обниматься. Её шёпот лился в уши сладкой песней. — Ох и не зря я просила у богов мудрого собутыльника. И плевать, что это было ловушкой.

Указания Ричарду были выданы раннее, Леона проинструктирована по дороге, час расплаты близился, но Годрик почему-то не мог найти в себе силы распрощаться с жрицей — интуиция подсказывала, что её стоит взять с собой, даже она станет помехой на рейде. У двери в дом дневного помощника вампир ещё раз повторил указания, на что она по-армейски приложила ребро ладони к виску.

— Так точно, мой генерал. Будет исполнено, мой генерал, — она вроде как даже щелкнула каблуками. — Сидеть, ждать, попивать винишко, как прижмет. Рича на порог не пускать, самой за порог не соваться, напечь пирогов к твоему возвращению.

— Леона, меня беспокоит состояние твоей памяти, — Годрик оглянулся на колонну. Многие опустили окна, Морган даже вышел из машины, прислонился к капоту и принялся жевать сорванную травинку. — Не обращай внимания на Хейза — у него это привычка со смертной жизни. Вампиры не едят.

— Знаю, но ждать с пирогами — это символ, — она вдруг стала серьёзной. — Маахес попросил одну жизнь. Это не было приказом, скорее просьбой, но я бы не стала с ним ссориться — он страшен в гневе. Когда наступит время казни, просто скажи: «Маахесу», — и добавь пару эпитетов. Любых. Боги просто очень тщеславны.

— Хорошо, Леона, — Годрик поцеловал костяшки её пальцев и не смог удержаться: — Sunnogenus, Лютая Львица с дикой гривой, Знаток Фэнтези, Танцующая Сердцем и Освещающая Сады.

— Ну хватит... Ты мне льстишь... — она смущённо покраснела. — Хитрейший из Змеев с медовыми речами.

— Негодница... — мурлыкнул он, не отрывая губ от тёплой руки.

— Годрик! Ты... змей!

— Повторяешься, сердце моё.

Галл хотел продолжить пикантный разговор, но Морган Хейз преувеличенно громко прочистил горло:

— Кхем. Вы ещё долго будете миловаться? Так мы до рассвета дотянем.

Годрик был на грани рыка, но Леона погасила раздражение просьбой наклониться. Она нежно обхватила его лицо, оставляя на лбу поцелуй, полный светлого колдовства.

— Да пребудет с тобой благословение всех богов удачи, Годрик из Арморики.

Наверное, те самые боги удачи подсказали, что если поцеловать жрицу прямо сейчас, разыгрывая карту «любовников», это сойдёт ему с рук. Или это говорила его кровь, всё ещё текущая в теле женщины, взволнованной близостью к мужчине? Годрик просто поднял склоненную голову, захватывая губы Леоны. Он скользнул руками по ее талии, разглаживая напрягшиеся мышцы, сцепил ладони за спиной и прижал жрицу к себе. Она ахнула, Годрик вторгся в её рот языком. Живая, пряная, страстная, даже когда скрывает амулетом запах и чувство вожделения — из неё вырвался короткий полустон. Что это, как не приглашение? Вампир прихватил тупыми зубами её нижнюю губу, тут же зализывая укус, приподнял Леону над землёй и понёс в дом мимо абсолютно красного Ричарда. Оторваться от неё было невероятно сложно, особенно когда она перестала изображать замершую лань и сама поцеловала его, жарко сплетая языки. Но дело не ждет...

Годрик почти сбежал за порог, а Леона так и осталась в холле, недоуменно хлопая глазами.

— Чë?..Чë ваще?..

— Мы же любовники, и Хейз тому свидетель, — вампир кивнул на Моргана, изображающего аплодисменты, запихнул Ричарда в дом и закрыл за ним дверь. — Не выходи за порог, покуда я не вернусь.

Галл мгновенно оказался в машине. В эмоциях Леоны царила буря, но в доме была тишина. Недолго.

— Рича-а-ард! Мне нужна твоя самая большая подушка! Я благословлю её силой Тора Одинсона и буду сидеть с ней на посту у двери. Всю ночь!

— Чертовка, — расплылся в улыбке Годрик, заводя мотор.

Благословения на удачу хватило всем — ровно в половину одиннадцатого каждому торговцу V позвонили в дверь. Неизвестно, как поступили остальные, а Годрик для этой цели зачаровал соседа и отправил его ругаться с дилером по надуманной причине — лицо галла наверняка известно, ему ни за что не откроют. Метод сработал безупречно, как и ожидалось. Уже через полчаса Годрик заехал в промышленный район, где у Изабель был заброшенный склад с весьма подготовленным подвалом, на пассажирском месте заторможено моргал торговец под гламуром, а в багажнике лежал чемодан с парой вещей человека, компьютер, несколько телефонов и небольшая партия V. Судя по отсутствию машин, он прибыл первым. Сейчас бы передать добычу, забрать Леону и вернуться в гнездо, но Изабель попросила остаться до конца — всё ради укрепления её авторитета на посту шерифа, однако Годрик совсем не против. По крайней мере, был не против в начале вечера.

Очень скоро лейтенанты нового шерифа принялись возвращаться один за одним, Изабель со своей добычей пришла последней, на её куртке была засохшая кровь и несколько дыр от пуль.

— Этот знал, что я шериф, стрелял в меня серебром, но промахнулся мимо сердца, — сеньора Бомонт, швырнула торговца на стул, в мгновение обвязывая его верёвками. — Боюсь, среди вампиров у них был информатор. Или даже ещё один поставщик V. К счастью, сегодня мы это узнаем, — Изабель склонилась над связанным, её голос стал сладким, как мёд. — Расскажи мне всё, человек, и не вздумай лгать — я это почувствую.

Пойманные торговцы все из одной сети, как и предполагалось. Над ними был главный, скрывающий свою личность, как и предполагалось. У них был добровольный информатор, как и предполагалось, но наказать его за предательство расы уже невозможно — по указу таинственного начальства из вампира-отступника выкачали всю кровь и бросили умирать на солнце две ночи назад, когда он перестал приносить пользу. Возможно, его последним даром торговцам стало зачарование, запрещающее раскрывать имя главного преступника, ведь про своего главу они говорили мало и крайне неохотно. А еще каждый из них повязан круговой порукой — вступающий в их ряды был обязан убить вампира хотя бы один раз, но двое получали от убийства упоение, сродное наркотическому, и предпочитали растягивать удовольствие.

— Твари, — Морган прошёлся мимо ряда усыпленных людей. — И эти ловкачи проворачивали свои делишки прямо у нас под носом!

— Ты прав, Хейз. Этих двоих в любом случае ждёт немедленная казнь на месте, остальных пока оставим для допроса, — Изабель повернулась к столу, на котором кучей были сложены конфискованные устройства. — Исследуем их связи, другие пленники пока пусть томятся в ожидании. Годрик?

— Если ты хотела предложить позвать наших луизианских друзей, то могу сказать, что Эрик предупреждён и готов вылететь в Техас вместе с телепатом.

— Сильная спешка ни к чему, но я буду очень рада, если мистер Комптон останется в Бон-Темпс, при дворе своей королевы или где угодно, но только не появится в Далласе, — испанка раздражённо прищелкнула пальцами. — От него и его создательницы было больше проблем, чем пользы. Комптон вообще ничего из себя не представляет, только путается под ногами и бесконечно всем напоминает, что телепат «его», словно ему больше нечем гордиться.

— Это в прошлом, Изабель, — Годрик вспомнил, как Эрик ухаживал за Сьюки, распустив на полную ауру Казановы. — Возможно, в нашу следующую встречу телепата будет называть «своим» уже моё Дитя.

Морган фыркнул, да так громко, что захотелось прочистить ухо.

— Это было ясно всем, кто их видел, а то бы я сам за ней поухлестывал, да против Древнего викинга не попрёшь, — ковбой ухмыльнулся. — Кстати, у вашей компаньонки есть сестра?

— Она не знает истоков своей крови — её ещё в младенчестве подкинули на порог сиротского приюта, — Годрик поднял из памяти досье, собранное Эриком. — Приёмные семьи отказывались от неё настолько часто, что она привыкла уходить в любой момент, как ты мог заметить сегодня, потому хочу сказать всем вам, — вампир придавил лейтенантов Изабель ореолом силы. — Скажете Леоне хоть одно слово, что ей не место рядом со мной, и я буду очень недоволен, если она подумает покинуть моё гнездо.

— Не кипятитесь, сэр, — Хейз щеголевато отправил стетсон на затылок. — Лучший способ не дать уйти женщине — почаще драть её под простынями, пока она не разучится стоять на ногах. Дамочки, они...

— Хейз, я не спрашивал твоего совета.

— Понял. Молчу. Я же не со зла, просто балагур, — он снял шляпу и почесал затылок. — Вот Стэн устроил бы кипиш... Я рад, что вы не забываете моего товарища, даже поставили маленький алтарь в его честь, но дарить его любимое банджо...

— Она хотела вернуть инструмент владельцу, пока не узнала, что тот уже мёртв. Это была идея Леоны — хоть как-то почтить память и играть дважды в день ради вампира, которого даже не знала. Я слышал, как она обращалась к Анубису, Осирису и Шолотлю, чтобы боги смерти были милостивы к Стэну в загробной жизни. Жрица молится за вампира... — Годрик дёрнул углом рта. — Начинается новая эра, Морган. Ты просто пока не знаешь того, что знаем мы с Изабель.

До рассвета оставалось три часа. Вампиры разместили пленников в камерах, оставили им воду, чтобы те не умерли от жажды, и заключили в круг двух торговцев, обреченных на казнь. Изабель, как и положено шерифу, начала зачитывать приговор:

— Я, Изабель Бомонт, шериф вампиров девятой Зоны Техаса, выношу своё решение — за неоднократные преступления против ночного народа...

Годрик считал, что всё проходит слишком торжественно, но ведь это первая смертная казнь нового шерифа — положено соблюдать древние традиции. Маахес... наверное, не галлу-Смерти, уничтожителю культов, приносить жертвы богам. Главное, чтобы Лютый Лев не переложил эту обязанность на ту, которую сам называет «маиет-хеса», а не доброй сестрой — Леоне достаточно душевных страданий.

Годрик прислушался к кровным узам — жрица уже давно не кипела, в её эмоциях царили спокойствие с нежностью. Ждёт его... Интересно, она снова прыгнет на него для приютских объятий, если он попросит «для легенды»?

Покой жрицы внезапно испарился, ее страх и адреналин ударили рядом с сердцем так сильно, что вампир пошатнулся, а потом... узы с Леоной разорвались, хотя до рассвета ещё далеко. Её не стало.

— Годрик? — Изабель протянула к нему руку, но не решилась коснуться. — Что с тобой?

— Леона. Я её больше не чувствую, — галл вытащил из кармана телефон, готовый набрать дневного помощника, но тот уже сам звонил ему. — Ричард, говори!

— «Мисс Лаудвойс затянуло в какой-то вихрь!» — человек был в панике. — «Она успела прокричать только: «Артемида», — и исчезла. Сэр, я не мог этому помеша...»

Телефон отключился, смятый в руке. Артемида, греческая жестокая богиня охоты, сестра Аполлона, отправленного в изгнание из-за попытки убийства Леоны. Не надо быть гением, чтобы понять, что жрицу опять хотят убить там, где он не сможет ей помочь.

Годрик не сомневался ни мгновения, отрывая голову ближайшему торговцу.

— Маахесу, Властителю Ножа, Пожирателю Пленных и Лютому Льву, — он поднял голову человека на вытянутых руках. — Месть свершилась. Бери жертву и исполни своё обещание — ты должен мне услугу.

Божественная магия придавила к земле вампиров и оставшегося преступника, но Годрик всего лишь припал на одно колено.

— Какой ты наглый, бледный, но мне нравится, — гигантский львиноголовый бог явился к нему в величии египетских одеяний, непохожий на прежнего байкера. Он был огромен, его грива почти касалась потолка подвала, но бог-гигант осторожно прошёл мимо лежащих вампиров, не задевая их золотыми сандалиями. — Как говорит маиет-хеса: «Наглость — не порок, а благословение».

— Леону утащила Артемида! — от накала чувств у Годрика упали клыки. — Убей её! Немедленно!

— Не указывай мне, что делать! — рыкнул на него бог, тоже оскаливая клыки. — Думаешь, я не хочу вырвать сердца эллинов и пожрать их? Создателем нам запрещено прямо вмешиваться в дела других богов, не то что убивать их. Милосердие Отца не знает границ, раз он ничего не делает с олимпийцами, пока те замышляют предать Его и вернуть себе власть над миром. Как раньше, когда они относились к людям, словно к тупому скоту, созданному только для заклания на жертвенниках! — львиноголовый яростно тряхнул гривой, но перестал скалить клыки. — Наш Отец может вызволить маиет-хеса в любой момент, ей достаточно только преклонить оба колена и обратиться к Нему с мольбой, но она никогда не просит.

— Почему?!

— Затаила обиду, ведь Отец не ответил, когда она умирала в пустыне, — Маахес поднял с пола обезглавленное тело и принюхался, облизывая морду. — Я сейчас ничего не могу сделать, но в моих силах после отомстить за неё Артемиде.

— К демонам месть! — Годрик дёрнул труп за ногу, лишая бога добычи. — Ты мне всё ещё должен. Отправь меня к ней!

— Пра-а-вда? И ты прямо пойдёшь? Даже если там солнце? Знай, вы не сможете вернуться, пока маиет-хеса не выполнит указание Артемис, — гигант сёл на корточки, насмешливо посмотрел на вампира сначала одним глазом, потом вторым. Отобрал обезглавленное тело, оторвал от него кусок мяса и положил в пасть, как изысканное яство. — Будь по-твоему, бледный. Я попрошу брата моего Хонсу открыть путь к маиет-хеса, и на время дам один из моих ножей. Ты не сможешь убить богиню, Отец этого не допустит, но мой клинок способен её ранить. Олимпийцы слишком испорчены, чтобы верить в милосердие Создателя. Если ты заставишь Артемис думать, что убьёшь её, она отзовёт своё задание ради сохранения собственной жизни. Согласен, звавшийся Смертью?

— По рукам.

— Что ж... — бог вытащил из-за пояса нож, по размеру близкий к мечу. — Ты осквернил и убил много жриц-девственниц, посвящённых Артемис. Будь готов, что эллинянка впадет в бешенство, увидев твой лик.

— Тем лучше. Свирепство на поле боя ведёт к ошибкам, ошибки к поражению, поражение к смерти, а Смерть — это я.

Годрик взял тесак. Рукоять из алой яшмы и лазурита удобно легла в ладонь, на лезвии вились узоры из золота, скрытая до времени магия колола пальцы. Вихрь портала возник в шаге впереди, поднявшийся ветер взъерошил волосы, но галл не бросился в него — здесь ещё оставалось одно последнее дело.

— Маахес, отпусти вампиров, — Годрик кивнул на Изабель с лейтенантами, так и лежащих на полу. — Не убивай, дай им уйти.

— Глупый бледный, — львиноголовый ухмыльнулся, усаживаясь на ряды деревянных ящиков, как на трон, и снял с вампиров оцепенение. — Я бог справедливой мести, а кто эти стражи порядка, как не мои возможные последователи, несущие возмездие? Пусть молитвы ночного племени не имеют силы, но вы всё ещё способны приносить жертвы. И один душегуб пока жив... — жёлтые глаза обратились к новому шерифу. — Изабель Бомонт, наделённая даром отделять правду от лжи, страж бледных этих земель, не желаешь принести жертву мне и моим братьям, Видару и Чернобогу? Истинно говорю тебе — я не принуждаю, и не собираюсь причинять тебе зла за отказ, ведь я не олимпиец. Даю слово божества.

— Это правда, — Изабель хотела сама подняться с пола, но Маахес галантно подал ей огромную руку-лапу. Внучка кастильской королевы приняла помощь свирепого бога с поистине королевским достоинством. — Благодарю вас. Я подумаю над вашим предложением, если вы гарантируете безопасность не только мне одной, но и моим соратникам тоже.

— А ты мне нравишься, бледная, — бог лениво смахнул один ящик на пол. — Садись по левую руку от меня — обсудим наше соглашение.

Всё будет хорошо. Хотя бы здесь.

Годрик шагнул в портал, крепко сжимая в руке тесак. Секундное мельтешение вихря исчезло, подвал сменился на дневной лес, выпитая кровь жрицы стала испаряться сквозь кожу багровыми хлопьями, ведь галл вышел на новое солнце. Пусть то же новое солнце наверняка уничтожило кровные узы, но Годрик знал — Леона совсем рядом. Живая.

Боги — твари. С тех пор, как Леона шагнула за собутыльником, у неё не было ни одного спокойного дня, а после прибытия в гнездо Годрика (слово-то какое, будто побратим важная птица в гнездышке из веток) даже несколько часов без приключений стали роскошью. Ещё и сам Годрик подливает масла в огонь. Не знала бы Леона, что он много лет и абсолютно точно является импотентом, заподозрила бы его в соблазнении, хотя... Даже кастрированный кот горазд орать песни для кошечек, чисто из любви к искусству. Годрик в этом смысле тоже «искусник» — возбудил и сбежал ловить барыг.

Сволочь. Но красивая. Но сволочь.

Надо было зачаровывать амулет не на сокрытие похоти, а на её уничтожение в зародыше, но тогда колдовать получается намного хуже — мощь магии зависит от страстей, черт бы их побрал.

Ради успокоения Леона взаправду затеяла пироги, благо у Ричарда был забит холодильник, как у нормального человека. Если сказать без купюр, несчастное тесто испытало на себе столько гнева, что поднялось в два раза быстрее и явно от страха. Сам Ричард тоже не отсвечивал и появился на кухне только когда весь дом пропах ароматами свежеиспеченной сдобы и персиков.

— Мисс Лаудвойс, вы уже... Эм...

— Перебесилась и остыла, — ведьма потыкала деревянной шпажкой край выпечки. — А вот пироги уже готовы. Один твой, Рич. Ты это хотел спросить?

— Да! Хотя нет... Словом... — человек Годрика взъерошил кудрявые волосы, отчего те закачались как пружинки. — У меня есть игровая консоль, но из-за работы на сэра Гаулмана совершенно некогда играть. И не с кем. «Mortal Kombat»?

— Никто не мог побить меня во второй части. Фаталити!

— У меня восьмая.

— Чую, фаталить будут меня. Пошли!

Играть ему некогда, ага... Да Ричард такой задротище, что персонажи Леоны принимали свою кончину в рекордные сроки, и это начало бесить так сильно, что магия опять чуть не вырвалась из-под контроля и едва не спалила электронику. Пришлось ставить на паузу, убегать молиться Хонсу и Эк-Чуаху, и впредь играть, обнимая подушку, которая таки станет подобной молоту Тора — постоянный слив энергии лучше, чем опасные колебания.

Вот так, обнимающую подушку, её и затянуло в лес к богине охоты, а по пути стукнуло по голове бронированным костюмом жрицы. Зачем он понадобился Артемиде, непонятно, но явно не чтобы устроить веселую костюмированную вечеринку — сестра Аполлона славилась злобным и жестоким нравом, как и их мамаша Лето. Для справки: подруга Лето, Ниоба, вслух погордилась, что смогла произвести на свет семь дочерей и семь сыновей, что аж на двенадцать штук больше, чем у Лето. Мамаша близнецов обиделась и приказала своим отпрыскам перебить Ниобидов, чтобы подруге нечем было хвастаться. Все дети Ниобы нашли свою смерть в один день, пронзенные серебряными стрелами. Всего лишь за неосторожные слова своей безутешной матери. Олимпийцы — твари, а потомки Лето ещё и заносчивые эгоисты.

И Леона сейчас прямо перед Артемидой, за много сотен лет и миль от Далласа, посреди посвящённого богине аркадского леса, в котором та знает каждую веточку, и смотрит на ведьму, как на кусок дерьма. Блядство...

— Госпожа Артемида... — Леона преклонила колено, потирая лицо, на котором наверняка остался след от чешуек брони. — Что я могу сделать для вас?

— Облачись в одежды слабых египтян и поохоться со мной на двуногую дичь, причина изгнания брата моего, якшающаяся с Осквернителем жриц, — богиня наложила серебряную стрелу на тетиву золотого лука. Её прекрасное лицо исказилось в маске ненависти. — Я сегодня от горя постоянно промахиваюсь мимо, служанка, — остриё стрелы стало направлено на Леону. — Какая досадная случайность...

— Блядь!

Ведьма запустила в богиню тем, что было под рукой, то есть «подушкой Тора». Артемида с протяжным криком улетела за верхушки деревьев. Жаль, что её стрела не отправилась вместе с ней — белая рубашка на боку окрасилась алым. Ведьма приподняла край. Всего лишь царапина — удар сбил прицел, но в следующий раз удача может отвернуться.

Леона принялась быстро переодеваться в броню, бок замотала разорванной рубашкой, а сверху придавила широким поясом с бляшками. Из самого надёжного места, то есть из чашки бюстгальтера, был извлечён стилус из зуба Хаэ, которым она на ходу принялась зачаровывать одеяния жрицы на прочность.

— Надо было в лифчик анкх-систр запихнуть, — проворчала Леона, убегая прочь сквозь подлесок. — Ебанные олимпийцы...

Артемиду не зря называли богиней охоты. Не смотря на всё магические уловки она каждый раз выслеживала ведьму, стреляла из-за деревьев, стоит только присесть за трухлявым бревном, и играла с ней, как кот с мышью — было отбито всё тело, к первому порезу прибавилось несколько новых. Как и сказала греческая сучка, она часто «промахивается», намереваясь загнать дичь, пока та не упадёт от ужаса. Несчастный случай, ага... Леона уже готова была сдохнуть на месте от усталости или просто позволить себя убить, когда из глубины леса раздался треск, смазанный след мгновенно просочился сквозь чащу и остановился перед ней, принимая чёткий образ Годрика. Леона схватилась за сердце, побратим схватился за неё, закинул на плечо и тут же куда-то потащил с бешеной скоростью. Видимо, из-за усталости до Леоны не сразу дошло, что вампир пришёл к ней днём, на грани самовозгорания, нашёл её без кровной связи, уничтоженной новым солнцем, но что самое главное — он каким-то образом больше не в Далласе две тысячи девятого года.

— Годрик! Мать твою... благословляю, — ведьма слабо брыкнулась на плече. — Ты чë здесь делаешь?!

— Я пришел на помощь. Ты не умрешь, не когда я рядом.

Его голос звучал твёрдо и необычайно гордо. И бежал он тоже наверняка гордо, но перекинутая через плечо Леона видела перед глазами только крепкую спину и то место, где она теряет своё благородное название. Всё это напоминало первобытную свадьбу, когда неандерталец утаскивает в пещеру понравившуюся самку. Пусть они оба вполне цивилизованные люди, зашитые в подкорку древние инстинкты заставили желать... кхем... «свадьбы». Тем более, Годрик забежал в грот, вполне подходящий под определение «пещера». Он даже уложил Леону на подушку из мягкого мха, но вместо раздевания принялся вертеть её во всё стороны, словно куклу, мазать глубокие царапины кровью из прокушенного пальца, и только после этого заговорил.

— Маахес отправил меня сюда по моей же просьбе. Не бойся, Sunnogenus, я защищу тебя от гибели, как обещал.

— Ебëна мать... А львиный придурок не забыл упомянуть, что никакой бог, кроме Создателя, не сможет убить меня напрямую? Они только несчастные случаи устраивать горазды, а вот на тебя такая защита не распространяется. И мы, черт побери, в священном лесу Артемиды! На её территории! Она раздавит тебя, как букашку!

— Не оскорбляй меня, принимая за зелёного юнца. Я сражался две тысячи лет, а это чего-то стоит. И Маахес вручил мне один из своих ножей, — Годрик показал царский тесак. — На время, пока мы не вернёмся. Он также дал мне хороший совет — надо убедить богиню, что её гибель близка, тогда она отпустит тебя, дабы сохранить себе жизнь. Дождемся здесь темноты, и я покажу Артемиде, за что меня называли Смертью.

— Она найдёт нас раньше. Надо действовать сейчас, пока солнце не село — так я смогу использовать больше магии, — Леона протянула к вампиру запястье. — Кусай. Я разрешаю взять мою кровь.

— Нет. Не искушай меня, — его лицо посуровело, теряя мнимую юность. Воин и мужчина, а не мальчик. — Я обещал, что мои клыки никогда не окажутся в тебе.

— Знаешь, из твоих уст это звучит почти пикантно, особенно «никогда не окажусь в тебе», — ведьма принялась развязывать широкий пояс, всё ещё лёжа на мху. Годрик навис над ней, словно в трансе, но почему-то затряс головой, когда Леона убрала с рассечения на боку импровизированную повязку. — Ты залечил все раны, кроме этой. Возьми. Давай же!

Его ноздри трепетали. Он с еле слышным вздохом уронил клыки, и вкупе с его позой сверху это выглядело так сексуально... Если Годрик сейчас начнет снимать с неё схенти, Леона обхватит его ногами и угрохает всю магию на «Реаниматор» с побочными эффектами в виде стояка, чтобы даже боги не смогли помешать им перед смертью сплестись на мху, пусть и на тридцать секунд. Но вампир всего лишь опять проколол палец.

— Мы дождёмся темноты, — он поднёс палец к ране. — Я не согласен взять твою кровь и тем разозлить Себека.

— Тогда вся вина будет на мне.

Да простят её боги, Себек в том числе, и сам Годрик в первую очередь... Леона обхватила его торс ногами, вцепилась ему в волосы, и выпустила наружу целую прорву дикой энергии, направляя голову Годрика к ране на боку. Импульса на пару секунд, оказалось достаточно, чтобы заставить его поддаться инстинктам. Он пытался сопротивляться, честно, но вампиры пьянеют от магии, вот и мудрый вождь-шериф сбросил с себя остатки цивилизации.

Годрик утробно рычал, бормотал что-то на древнем языке, прерываясь только для того, чтобы шумно вытягивать кровь из раны и слизывать потëки с кожи. Леона даже ахнуть не успела, как он завёл её руки над головой и поднялся выше. Он провёл клыками по ожерелью. Чешуйки усеха прозвенели от подбородка до нижнего края. Словно чуя, где притаилась скрывающая магия, Годрик лизнул центральную подвеску из черного кварца и в единый миг оказался лицом к лицу с ведьмой, а из глубины его зрачков на неё смотрел чистый зверь. Нет, Смерть.

— Я могу смять тебя так же легко, как сухой лист. Ты понимаешь это?! Я был в шаге от того, чтобы потерять контроль, убить, высосать всю кровь! Как монстр, которым я был! — он до боли сжал её запястья, но в противовес словам бережно снял языком следы крови с губ. — Можешь не рассказывать мне о том, что мы побратались. Твоё ожерелье закрывает только шею, но я старый вампир, очень сильный и быстрый. Мне хватило бы секунды, чтобы разорвать бедренную артерию, осушить и потом начать насиловать твоё мёртвое тело.

— Ик! — от страха ведьма вдавилась глубже в мох. — Давай лучше в обратном порядке! Сначала трах, потом смерть!

— Что?.. — он отпустил запястья, но только чтобы ощупать ее голову прохладными пальцами. Конечно же, он нашел огромную шишку, и даже не одну. — Как я и думал, ты ударилась головой. Люди бывают не в себе от подобных травм.

— Да я по жизни с ебанцой... В смысле... Ну ты понял, — Леона выползла из-под Годрика, от греха подальше. — Ты теперь можешь ходить под солнцем, так что мы атакуем с двух сторон. Излагай свой план, пока Артемида нас не нашла.

Годрик сел на корточки, упираясь стиснутыми кулаками в земляной пол грота. Взгляд у него стал тяжёлым, подстать сведённым бровям и поджатым губам.

— Ты ведешь себя неразумно, словно дитя, — он плавно подался назад, как тигр перед прыжком. — Будь ты действительно всего лишь моей женщиной, мне бы пришлось тебя наказать, чтобы в твою голову больше не приходило подобных самоубийственных идей. Поверь, мне очень хочется это сделать.

— Как вернёмся, можешь лишить меня сладкого, поставить в угол или даже отшлепать ремешком по попе, но!..

Леона повторила его позу замершего тигра. Багровые полы схенти под весом брони из чешуек соскользнули по бокам, более чем наполовину обнажая бёдра. Пусть Годрик асексуал, а его горящий взгляд всё равно скользнул на обнаженку. Наверное, мысленно подбирает ремешок. Ведьма запахнулась.

— Короче, сначала бой, потом порка. С тебя стратегия и сила, с меня магические ловушки. Устроим Артемиде полный «Mortal Kombat» и фаталити!

— Это заклинания?

— Н-ну... Можно и так сказать.

Леона не знала настоящих ведьминских заклинаний, просто извращала законы физики в силу своего разумения. Так как извращения были новыми, именовать их тоже приходилось самой, а с придумыванием подходящих пафосных названий у неё было туго.

«Бабайка» — любой звук многократно отражается от всех поверхностей, создавая эффект потустороннего хора. Если завизжать, оглушает на раз-два. «Последыш» — грубо говоря, задержка изображения на пару-тройку ярдов, фактически иллюзорный двойник, идущий позади ставшим невидимым человека. Позволяет избежать большинства выстрелов и подобраться вплотную к стреляющему, но жрёт магии побольше, чем «Реаниматор», и действует примерно столько же времени. Ловушка «Мясорубка»... название говорит само за себя. Что ещё хуже, её любимый щит появился именно из «Мясорубки», а по сути и то и другое всего лишь статичная плёнка толщиной в одну молекулу, неподвижно закреплённая относительно определённой точки, поверхности или линии. Другими словами, идеальное неразрушимое лезвие — Леона для демонстрации прикоснулась булыжником к краешку мерцающего поля, камень разрезало, как кусок масла раскалённым ножом.

— Кромка тоньше волоса. Это страшное оружие... Сможешь сделать их в виде узких треугольников и неподвижно закрепить в траве? — Годрик расчётливо сощурился. — Я заманю Артемиду в ловушку — сделаю вид, что бегу по поляне, а сам буду лететь над кольями, не касаясь их. Даже если это её не ранит, может заставить споткнуться и потерять преимущество в бою. Они должны быть наподобие триболы, зубчатой стали против конницы.

— «Чеснок», что ли? Как в сражении Александра Македонского при Гавгамелах? — ведьма пояснила: — Я просто в ночь перед сражением занесла Дарию III записку, что династии Ахеменидов хана, и решила остаться поглазеть.

— Поглазеть на битву при Гавгамелах... — вампир потупился, царапая ногтем зеркальный срез булыжника. — Как далеко ты ходила? Во времени, я имею в виду.

— Ну-у-у... Мне как-то пришлось показывать обосравшемуся голому дикарю лекарственную траву от поноса. Словарный запас у него был маленький, а надбровные дуги очень большие и выступающие. И созвездие Большой Медведицы было немного другим, так что точную дату не могу сказать — я прогуливала астрономию. Другие занятия тоже.

— Прогуливала школу и встречала неандертальца... — вампир пристально уставился на ведьму. — Кто ты на самом деле, Леона Лаудвойс из Оклахомы?

Она хотела в очередной раз завести речь о чернорабочих, но в грот долетели гневные крики Артемиды — времени больше нет. Тем неожиданнее для неё стала протянутая под самый нос рука Годрика с алой каплей на кончике пальца.

— Ты силой напоила меня своей кровью, я желаю сатисфакции, но предпочту, чтобы ты приняла её добровольно. Я смогу отследить тебя на поле боя и всегда буду знать, ранена ты или нет, — он поднёс палец к губам, при этом лицо у него было как у Змея-искусителя из Эдемского сада. Пришлось искуситься и слизнуть каплю, но не успела Леона закрыть рот, как оказалась на закорках вампира. — Держись крепко. Мы летим на войну.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Артемида (Артемис) - владеющая золотым луком греческая богиня Луны, охоты и женского целомудрия, но весьма кровожадная, раз в Википедии приведен длинный список ее жертв.

О количестве детей Ниобы до сих пор спорят, так пусть их будет четырнадцать штук, а "чеснок" действительно использовался в бите при Гавгамелах - исторический факт, так что тут я ничего не придумала.