Неизвестно, в какую дыру залез вампир, но с рассветом его не оказалось в спальне. Однако и из особняка он не ушёл, да и спать пока не ложился — кровь Леоны, кроме защиты от серебра и солнца, даёт вампирам возможность бодрствовать днем, а Годрик сделал добрых три глотка, прежде чем умчался прочь.
Поймать его было невозможно. Вот он здесь, почти рядом, но стоит уловить его краем глаза, волосы вздыбливает порыв ветра, и Годрика уже нет. Как в догонялки по всему дому играет, честное слово.
— Ладно! Не буду тебя больше ловить! — крикнула Леона, зная, что он наверняка её слышит своими супервампирскими ушами, и уселась прямо на пол. — Подумаешь, увлеклись немного, с кем не бывает. У людей вообще есть такое понятие как «дружеский секс», когда никто никому ничего не должен, так что у меня нет к тебе претензий. Да у нас и секса-то нормального не было, мелочи одни. Выходи давай!
Нет ответа.
— Это всё нектар. Даже мне из-за него сорвало крышу и отшибло память. Я ведь тебя почти забыла, пока бухала в доменах богов, а как вспомнила, принеслась сюда на всех парах. На коленках разлеглась... Делала комплименты твоему члену... — ведьма поковыряла ковёр. — Держала бы свою магию и язык в узде, не чувствовала бы себя сейчас насильницей. Можно сказать, я заставила тебя возбудиться и воспользовалась ситуацией. Не вини себя в срыве — это скорее моя вина.
Нет ответа.
— Ну укусил, и что здесь такого?! Я не против повторить при случае, но обещаю к этому не подталкивать. Согласна пожертвовать своё бедро даже публично — тебе будет хорошо, мне будет хорошо, вампиры увидят то, что им надо увидеть для поддержания нашей легенды, и все будут счастливы, даже этот твой Роман. И да, если бы боги были против, они бы сейчас мне об этом сказали.
Нет ответа.
— А я подарков принесла. Не целый мешок, конечно, ведь там полно съедобных лакомств, но пара вещей тебя явно заинтересует, а одну крутую штуку ты заслужил, как никто!
Нет ответа.
— Я тут подумала, что другим вампирам тоже надо будет что-нибудь подарить. С корыстными целями, конечно, как взятку, — Леона почесала лоб. — А твоему Эрику «Жопку Светлячка» по почте отправим, и будет у него солярий круче, чем у луизианской королевы. А что? Я не могу брать деньги за созданные магические предметы — расчёт только натурой, так сказать — но выгодно их дарить мне никто не запрещает.
Нет ответа. Только что-то промелькнуло со свистом.
— Какой позор! Древний вампир ховается от меня по углам в своём собственном доме! — ведьма поднялась с пола. — Нам надо поговорить обо всём. Я буду ждать тебя в комнате-скотобойне, а как солнце сядет — во внутреннем дворе. Ходи нормально, а не как ворюга в бегах от копов! — и добавила уже тихо-тихо: — Потому что вор — это я.
Леона честно ждала его в своей комнате до самого заката, даже успела выспаться, но безрезультатно. Не пойти ли ей... в сад? Отличная идея, между прочим. Надо только переодеться во что попроще, хоть в очередные драные джинсы с рокерской футболкой, а на ноги напялить конверсы, дабы не смущать футфетишиста лишний раз, и тихо ждать его под корявым дубом. И винишка захватить из подвала, дабы скрасить ожидание.
Внизу её внимание привлёк новый мощный засов на двери, за которую она раньше не заглядывала. Пусть всё это напоминало сказку о Синей Бороде, но если бы туда нельзя было заходить, на двери висел бы замок, а не простой засов. А если действительно нельзя заходить, Годрик обязательно примчится, и они смогут поговорить. Толстый брусок металла громко проскрежетал по стальным скобам, дверь противно скрипнула, наверняка на весь особняк, но вампир не явился. Зато другой был прямо здесь, напротив, в серебряных цепях — Джеймс Коулман, он же Флюгер, он же бывший бутлегер, пристрастившийся к «V для вампиров» и напавший на неë, был прикован к дальней стене и выглядел отвратно. Хуже трупа, коим официально являлся — весь в крови и незаживающих ранах, хотя регенерация у вампиров только на самую чуточку хуже, чем у богов. Леона огляделась пошире.
Бетонные стены с кучей проушин для цепей, железная мебель, засохшие брызги крови и толстый слой пыли везде, кроме протоптанной дорожки к Флюгеру. Словом, новый заключённый в заброшенных казематах.
— Эй, ты там живой?
— Не подходи! — дёрнулся в цепях и испуганно вжался в стену. — Гаулман сказал, что если я без его ведома окажусь рядом с тобой, он оторвёт мне голову!
— М-м-м, правда, что ли? — Леона сделала шаг вперёд, и ещё один, но Годрик не пришел ни для отрывания голов, ни для всего остального. — Похоже, он пошутил.
— Гаулман не шутит. Никогда.
— Пиздёж! Он такие розыгрыши проворачивает, что даже я, близко знающая Локи, бываю в диком ахуе. Упс... Пардон за маты — я на взводе. Короче, пошутил Годрик.
— А в серебро он меня ради шутки завернул? И два дня назад Магистра-инквизитора привёл тоже для шутки? Или ты просто долбишься в глаза и не видишь правды? Он Смерть и всегда им будет. Гаулман выпотрошит тебя, когда ему надоест изображать человеческого любовника, — вампир дёрнул разбитыми губами в том, что должно было быть ухмылкой, и хотел сказать что-то ещё, но его язвительный настрой вдруг увял. — Погоди... Он ведь и правда шутил рядом с тобой...
— Угу. Не в курсе, знаешь ли ты, но мы с Годриком даже побратались, а боги назначили его моим защитником.
Коулман осел на пол, насколько позволяли прикованные руки.
— Мне конец. В любом случае и при любом исходе... — его взгляд озарился отчаянием. — Ты же добрая девочка, правда? Исполни моё последнее желание — дай капельку своей крови. Хочу забыться хотя бы на полминуты.
Это отличный способ выманить Годрика, если в нём ещё сильно присущее вампирам нежелание делиться.
— Тебе придётся кусать самому, без моего разрешения, иначе трипа тебе не видать, — сказала Леона, медленно протягивая к Флюгеру палец. — Официально заявляю, что я против того, чтобы ты брал мою кровь.
— Ага, а я её официально отнимаю, — Флюгер нервно облизнул губы. — Давай же, подойди чуть ближе...
— Только палец, ничего больше. И только три капли.
— Да-да-да, знаю! Ближе...
Свист ветра, мгновенный рывок, и Леона уже за пределами казематов, а Годрик своей великой силищей загибает край задвинутого засова, чтобы дверь невозможно было открыть без инструментов.
— Ты в своём уме, женщина?! — он гневно вздернул губу, оскаливая выпущенные клыки. — Если бы Коулман выпил твоей крови, серебро перестало бы его обжигать, и он мог вырваться! Чего ты добивалась?! Осушения?! Изнасилования?! Смерти?!
— Ну, Смерть, то есть ты, сейчас передо мной, так что я всем довольна, — Леона подперла плечом стену. — Прости, но я не знала, как тебя ещё можно выманить, чтобы...
Свист ветра. Пустота на месте, где только что стоял вампир.
— ...поговорить... Ну охуеть теперь... — в душе поднялся гнев. — Всё! Хватит с меня! Слышишь, Годрик?! Моё терпение лопнуло!
Леона ураганом влетела в свою комнату и вытряхнула оставленный там мешок прямо на пол. Подарки, сувениры, безделушки и лакомства рассыпались большой кучей, намного большей, чем могло поместиться в заплечную торбу, но её упаковывал бог путей и поклажи, так что не стоит удивляться, что мешок стал волшебным.
— Да куда тебя запихнули?! — ведьма ещё раз встряхнула сумку, и из неё выпал шёлковый свёрток длиной чуть не с половину её роста. — Вот ты где, засранец.
Осязание потоков магии всегда было с ней, с самого первого дня становления жрицей, но на него давно обращалось внимания ровно столько, сколько на процесс дыхания. То есть почти никак. Она сосредоточилась как следует на ощущении пустоты, ведь вампиры не выделяют магии. Ага, Годрик слоняется по рабочему кабинету на втором этаже, куда она и отправилась.
Леона глубоко вздохнула, прежде чем постучать.
— Побратим, давай поговорим хотя бы пять минут.
Ответом ей был щелчок поворачиваемого ключа. Дёрнула за ручку — безрезультатно. Он просто заперся от неё! Как от надоедливого коммивояжёра!
— Это было последней каплей, Годрик! — Леона прислонила свёрток к стене, преклонила колено и прижала ко лбу сложенные ладони. — О Хонсу, Небесный Странник, прокладывающий пути по ночному небу, открой мне дорогу к моей обители. Прошу тебя, сену-нефер. Ты знаешь, чего я желаю.
Странно, но ведьма не испытала ни капли тоски, когда шагнула на ферму. Разве что при взгляде на целебный источник чуть защемило сердце, напоминая, как она окунула в него уголёк, которым был Годрик, и держала в лечебных водах, пока он не очнулся в них, красивый и голый. Надо было пялиться во всё глаза на него, а не на небо, ведь у неба нет великолепного пресса, притягательного разворота плеч и древних татуировок, каждую из которых хочется лениво расцеловать после секса. Чëрт! Леона врезала себе прочищающую мозги магическую пощёчину и понеслась в дом.
Свой любимый комплект отмычек она утопила в Рэд-Ривер, но дома было несколько запасных. С одним из них, винтажным и изящным, она и вернулась обратно в Даллас две тысячи девятого года.
Дверной замок сдался в рекордные сроки. Леона решительно вошла в кабинет со свертком. Годрик делал вид, что работает — сидел за столом с бумагами в руках и даже не поднял головы, когда она грохнула свёрток поверх каких-то документов.
— Я считаю, это должно принадлежать тебе, ведь ты его заслужил, — Леона развернула шёлк, открывая плечи золотого лука и полный колчан. — Законный трофей от победы над Артемидой — это её оружие. По моей просьбе Гефест отковал новые стрелы из лучшей стали, не из серебра, чтобы ты мог ими воспользоваться, если когда-нибудь для них придёт время. Вот что я хотела подарить. Как тебе мой дар?
Годрик застыл, вообще не совершая попыток изображать занятость, и это так взбесило, что Леона сдвинула бумаги в сторону и нагло уселась на стол со скрещенными ногами, прямо перед вампиром.
— И долго ты будешь меня игнорировать? — она подалась вперёд, практически лоб-в-лоб. — Вторую часть «Властелина Колец» мы так и не посмотрели, а я отказываюсь включать её без тебя. Это большая жертва с моей стороны, знаешь ли.
— Странный аргумент, — сказал он настолько безэмоционально, что его можно было бы принять за робота. — Ты неразумна.
— Правда? О Тюр, чья руна дарует уму остроту и чёткость, словно у летящей стрелы, надели силой свой знак.
Леона начертила на ладони сияющий Тейваз и уже хотела снова дать себе пощёчину, но вампир перехватил её руку. Его пальцы жёстко сжимали запястье, однако очень скоро нежно скользнули по коже — Годрик прижал заряженную ладонь к своей щеке, забирая взведенную магию. Он прикрыл глаза, когда Леона в ответ на нежность погладила его под челюстью.
— Я слышал твой призыв Хонсу. Думал, ты уйдёшь. Надеялся, что ты уйдёшь. Боялся, что ты уйдёшь... — он сильнее вжался в ладонь. — Возможно, вампирам не суждено измениться, и мы всегда будем желать только крови и плотских удовольствий. Пригласить тебя жить в мой дом было плохой идеей, потому я не буду препятствовать, если ты действительно захочешь покинуть меня сейчас.
— Неа.
— Тебе напомнить, кто я? — его оскаленные клыки зависли на волоске над запястьем. — Я — Смерть!
— А я За'ам Хаэль, Гнев Божий. Как мы оба теперь знаем от болтливой Артемиды, ради гнева меня и вернули с того света, но Боженька обломался — я просто Леона. А ты — просто Годрик.
— Тебе надо начертать ещё одну Тейваз и использовать её на себе, — сухо сказал он. — Думаю, я плохо проинформировал о том, что из себя представляет ночной народ.
Семейка Ньюлинов для кампании против кровопийц выбирала не тех проповедников. На эту роль им надо было звать Годрика — вот у кого открылся дар обличать каждый недостаток вампиров.
Он говорил гораздо больше, чем пять минут, Леона кивала как болванчик и пыталась не обращать внимания на затекшие ноги. Надо сказать, Годрик немного сбился, когда она с писком сбросила почти бесчувственные конечности с края стола и принялась растирать мышцы голени. Леона уже хотела снять кеды и размять онемевшие ступни, но заметила пристальный взгляд бывалого футфетишиста и решила не провоцировать его на воспоминания. Или как раз стоит это сделать, чтобы он примолк хотя бы на минуту? А почему бы и нет?
— Твоя филиппика пошла на третий круг, побратим, — она сильно закусила губу, когда мышцы начало неприятно покалывать. — Франциск Ассизский сказал мне, что вам очень сложно быть хорошими, потому что природа вампира жестока и кровожадна.
— Это так, и поэтому тебе в самом деле лучше уйти обратно в девяносто восьмой год, — Годрик откинулся в офисном кожаном кресле и сложил руки на коленях, но глаза его через раз возвращались к ногам ведьмы. — Я никому не сказал о твоём возвращении. Пусть все думают, что ты не вернулась, тогда тебе не придётся каждую минуту быть настороже, если какой-нибудь вампир решит тебя похитить, чтобы завладеть возможностью ходить под солнцем или иметь при себе бесконечный источник «нового V». Ты очень желанный приз для нас, и каждый...
— А ещё Франциск сказал, что трудно увидеть свет, если живёшь во тьме, — перебила его Леона и упрямо скрестила руки на груди. — Короче, я остаюсь, и не ебë... не волнует. В этом доме, или же напрошусь на постой к Сьюки и буду вместе с ней светить факушками засранцу Биллу, решать тебе. Я хочу помочь, даже если мне придётся загонять вампиров в светлое будущее кнутом и пряником.
— Вампиры разозлятся в ответ на «кнут», и просто отберут у тебя «пряник».
— А я сделаю такой «кнут», что все будут драться за возможность его получить, — она намекнула: — Амулет Сехмет с заложенным гейсом будет и тем, и другим. Я назову его... «Кнутопряник»!
— Звучит ужасно, — сказал Годрик с каменным лицом. — Столь же ужасно, как «Жопка Светлячка».
Леона хохотала так сильно, что закололо в боку и перестало хватать воздуха. Очень скоро Годрик засмеялся вместе с ней — оттаял. После он заговорил, осторожно взяв её за руку.
— И всё же нам надо провести разумные границы, чтобы такой ситуации, как сегодня, больше не повторилось. Как бы мне ни хотелось обратного, но с этой ночи ты спишь отдельно, в своей комнате. Я позабочусь, чтобы её перекрасили на твой вкус.
— И никаких облизываний, — вставила Леона. Жаркий румянец зажёг уши и щеки. — Даже если поранюсь.
— Как же мне тогда тебе помочь?
— Хм... «Тьфу на меня»?
— Ты предлагаешь оскорбить тебя самым пренебрежительным образом?
— Ну ты же Змей, а плюющаяся кобра вполне существует. Можно будет назвать этот приём лечения «Плевок Асклепия». Если стесняешься плевать напрямую, можно собрать слюну на руке, а потом на рану, но это уже будет... «Плюха Гиппократа»! Как клятва, но только плюха.
— Леона...
— «Затрещина Парацельса»! «Лещ Авиценны»! «Подзатыльник-панацея»!
Вампир явно хотел ее приструнить, но вдруг откатился в кресле от стола и расхохотался, запрокинув голову. Спать они, конечно, теперь будут раздельно, но никто не запрещал прокрадываться к нему за воровством обнимашек. Надо только приучиться уничтожать свой запах, чтобы больше не палиться.
После того, как отсмеялся, Годрик попросил её стать серьёзной и выслушать важную весть.
— Роман желает видеть нас обоих в резиденции Власти вампиров. Люди туда обычно не допускаются, но раз все линии защиты ничего не значат для порталов, и ты там уже была, нам обоим выдано приглашение. Он будет говорить с тобой о том, что ты готова дать вампирам, но перед этим тебя оценит Магистр, и если ему что-то не понравится... лучше тебе будет вернуться в девяносто восьмой — дон Сан-Диего крайне фанатичен.
В Шривпорте, в вампирском баре «Фангтазия», Эрику Нортману пришлось спешно покинуть трон на сцене, дабы не рушить облик сурового викинга — от создателя истекал такой мощный поток веселья, что ему хотелось поддаться. Эрик ушёл в свой кабинет и тут же набрал номер Годрика.
— Создатель, у вас случилось что-то очень хорошее? Наши узы буквально грохочут.
— «Дитя, меня просто развеселила женщина, которой никак нельзя доверять наречение чего бы то ни было. Особенно пряников, светильников и методов лечения», — он хмыкнул. — «Скоро ждать вас с мисс Стакхаус в моём гнезде? И не увяжется ли за вами Комптон? Я не желаю, чтобы этот сводник находился ближе, чем за десять миль от Леоны».
— Сьюки дала Комптону отставку ещё в тот вечер, и согласна поехать в Даллас через два дня. Билеты уже куплены, номера в отеле забронированы, — Эрик поджал губы. — Но она отказалась ехать без своего брата. Как будто он сможет меня остановить, если я задумаю дурное...
— «Буду ждать всех троих», — беспечно разрешил галл. — «Кстати, Леона приготовила тебе в подарок одну очень интересную вещь, которая наверняка вызовет бешеную зависть у твоей королевы. И этой вещи лучше оставаться безымянной. На веки вечные».
На заднем фоне кто-то тихо хрюкнул от смеха:
— «Годрик, клянусь всеми богами, Локи должен был возложить свой волчий плащ не на меня, а на тебя — твои шутки более тонкие, а ему это нравится».
В кровных узах викинг ощутил настороженность. Возможно ли, что речь о северном боге озорства с его родины? Он напряг весь слух, чтобы не пропустить ни единого слова в разговоре создателя с жрицей.
— «Эта вещь принадлежала Локи? Ты уверена?»
— «На все сто! В Йотунхейме был дикий дубак, так что он снял с себя плащ и лично накинул мне на плечи, когда я начала клацать зубами», — в узах промелькнула ревность, а женщина её не заметила, хотя находилась прямо перед Годриком. — «Сказал, эти шкуры настолько тёплые, что на них даже драугр согреется и оживёт. И паскудно хихикал при этом. Кто такой драугр?»
— «Викинги так называли вампиров».
— «А, тогда всё верно — ты определённо на них согрелся и ожил всем телом».
Со стороны создателя пришел отголосок вины, тут же сметëнный волной жажды крови и похоти. В динамике телефона раздался щелчок, с каким обычно падают клыки.
— «Ох ë... Не ешь меня, большой страшный вампир — я невкусная».
— «Хорошо, не буду», — звук втягивания клыков обратно в десны.
— «И что, просто поверишь на слово? Даже не перепроверишь? А я-то думала...» — шорох, возня, женский визг и хохот. — «Зачем ты укусил меня за бок? Это же дико щекотно!»
— «Я знаю».
— «Ах ты змей! Где моя боевая подушечка?.. Стой... Нет... Не смей! Не кусай меня за пятку! А-а-а! Щекотно!»
Создатель явно не скучает со своей жрицей, раз вспомнил про свою любовь к женским ножкам. Пожалуй, это к лучшему, а подобающее к древнему вампиру уважение можно будет привить девчонке при личной встрече. Эрик вдруг вспомнил, что Сьюки привлекла его как раз-таки своей дерзостью, но выкинул эту мысль из головы. Одно дело он, а Годрик находится на совершенно другом уровне — людям впору целовать землю, по которой ходит его мудрый создатель.
Роман Зимоич мог припомнить настолько большую суету среди ночного народа только во время расцвета Инквизиции, когда некромант Антония заставила всех вампиров в радиусе двадцати миль от Логроньо выйти на солнце. Ситуации схожи — одарённая женщина снова может вывести вампиров днём, но не чтобы сжечь. Хотя и сжечь тоже в состоянии — Франклин Мотт успел проболтаться королю Миссисипи о том, как жрица пыталась его поджарить, но силенок не хватило. Глупец... Новое озеро у дамбы в Денисоне, возникшее на месте завала из брёвен, явное доказательство невиданной мощи. А телепортация в спальный бункер для пожелания хорошего отдыха? Даже если бы их технарь Молли не забила тревогу о проникновении за периметр, Годрика всё равно выдал бы обновленный крепкий запах магии и солнца, который пропитал его до костей. Будет очень большой проблемой, если его симпатия к мисс Лаудвойс окажется результатом подчиняющейся магии.
В голове снова появилась мысль просто отдать приказ на ликвидацию жрицы, но взгляд сам собой скользнул на ящик стола, где лежит послание от Пифии, переданное после схожего желания.
«Нет».
В итоге все южные штаты бурлят слухами о благословениях, загоревшем экс-шерифе девятой Зоны Техаса и о шерифе новом, к чьему гнезду то ли лев-оборотень, то ли самый настоящий египетский бог мести привёл вереницу скованных осушителей и дилеров V, и во всеуслышание заявил, что это его дар для женщины, что вытягивает ему сердце. То есть для Изабель Бомонт, «пра-дочери кастильской королевы». Вампиры сбились с ног, подчищая цифровой след и зачаровывая свидетелей, однако теперь хотя бы Даллас полностью очищен от продавцов священной крови. Из плохих новостей: Хорхе Алонсо де Сан-Диего рвётся испытать мисс Лаудвойс со всём пылом бывшего инквизитора.
Годрик либо был не в своём уме, либо имел далеко идущие планы, когда приглашал Магистра в свое гнездо для суда над каким-то мелким вампиром, которому и ста лет не исполнилось. Никто бы и возражать не стал, если бы галл по праву Древнего просто оторвал юнцу голову, но вместо этого он позвал самого ревностного искоренителя ереси в дом, пропахший магией и одуряющей кровью «нового V», да ещё и словно специально не скрывал ни волшебного сада, ни вавилонского кубка, превращающего сок в кровь. Последнее и зацепило инквизитора, ведь артефакт запускал трансмутацию строго в руках хозяина. Приструнить Сан-Диего было очень тяжело, и существуют опасения, что он ослушается приказа не убивать девчонку, если почует ересь, а ереси наверняка будет достаточно. Его старый друг мог бы выбрать и менее проблемную женщину...
— «Господин Хранитель», — ожил интерком. — «К вам Молли по важному вопросу».
— Пусть заходит, — Роман ладонью стер с лица озабоченное выражение, ведь перед подчинёнными нельзя показывать слабину, и повернулся к вошедшей девушке. — Чем меня порадуешь?
— Босс, новости просто отпад! — она помахала ноутбуком. — Миллер — удачливый сукин сын! Ему надо было идти не в оперативники, а играть в рулетку!
— Молли.
— Простите, господин Хранитель, — технарь опустилась на колени и открыла шею в позе подчинения нижестоящего вампира вышестоящему, но в голосе не чувствовалось должного смирения. — Приношу свои извинения за фамильярность и нижайше прошу прощения.
— Перегибаешь палку, пытаясь умаслить меня древними традициями. Я затеял мейнстриминг не для того, чтобы передо мной ползали на коленях, — Роман соединил кончики пальцев. — Поднимись и докладывай.
— Миллеру удалось установить скрытую камеру во внутреннем дворе мистера Гаулмана, и только он успел сделать ноги, как в сад пришёл хозяин с жрицей и начали говорить о богах, магии... — она быстро разложила ноутбук. — ...и о защите от солнца!
— Вот как?.. Что же, если запись не ведётся, как я и просил, то можешь идти, — Хранитель подвинул к себе устройство, но заметил, что их технарь мнётся на месте. — В чем дело?
— Сэр, я одним только глазком!.. А вдруг она начнёт говорить на сленге? Я же объяснить смогу, если что непонятно будет... Я... Я — могила! Двадцать лет отпашу без отпуска, вырвите клыки, только не отсылайте!
— Могила, говоришь... Хоть слово выйдет за пределы моего кабинета, двадцать лет в могиле и проведешь. В серебряном гробу, — Роман кивнул вбок. — Встань за моим плечом.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — вампирша быстро чмокнула его в щеку и тут же сжалась. — Простите, сэр...
— Впредь держи себя в руках и не открывай рот, пока не спросят, — Хранитель стер со щеки невидимый след. — И так ходят слухи, что я взял тебя в любовницы, раз мы часто остаёмся наедине.
— Куда мне тягаться с госпожой Саломеей... Всё, молчу.
Вот она, несдержанность столетних вампиров. С другой стороны, лёгкий характер их специалиста по технологиям может быть кстати, когда жрица по своей воле переступит порог резиденции Власти — это усыпит бдительность Лаудвойс, ведь она так доверчива.
Экран ноутбука ожил, а Роман замер — рассказ Магистра и близко не передавал, насколько волшебным оказался дикий сад старого друга. Каждый мелкий цветок мягко сиял в темноте, превращая траву в отражение неба над головами вампира и жрицы. Они сидели у костра, перебирали какие-то мелочи в коробках и разговаривали о мейнстриминге, причём говорил больше Годрик, на все лады расхваливая Зимоича, чем безмерно радовал, жрица же внимательно слушала и кивала.
— Тогда этому твоему Роману заранее респект за хорошее дело, — Лаудвойс оттопырила большой палец. — Подарю ему в честь этого «Жопку Светлячка» для солярия, если он у него есть.
Молли за плечом прыснула, затыкая себе рот. Годрик на экране совершил похожий жест, но закрыл ладонью глаза.
— Леона, это название не годится для искусственного солнца, — простонал он, не отнимая руки. — Ты просила помощи в наречении артефакта? Пусть лучше будет «Бьель» — «сиять» на галльском, а не части тела жуков. Даже вампиры, поддерживающие мейнстриминг, примут твой вариант за оскорбление, несмотря на бесценность дара.
— Ладно-ладно... — жрица принялась рыться в коробке с лоскутками и нитками. — Ты уже собрал всё, что ассоциируется у тебя с ласковым солнцем, которое не обжигает? Нагребай побольше — я сама отберу лучший материал, только крупные предметы не бери, иначе ладанку придётся шить очень большой. Ты же не хочешь ходить с мешком на шее? Загару будет мешать. Думаю, на первый раз хватит получасового срока действия, и напоминаю, что амулет строго индивидуален — его бесполезно передавать другим.
— Готово, — галл протянул горсть того, что обычно считается мусором. — Горечавка, метёлка ковыля, чернослив, яшма, стрекоза, крыло бабочки... Может, капля твоей крови и прядь волос, если позволишь?
— Без проблем. Давай тогда приступим к созданию первого вампирского «Кнутопряника».
— Леона, о чем мы только что говорили? Смени название или говори, как есть — амулет Сехмет, — Годрик задумчиво погладил подбородок. — Хотя лучше не упоминать богиню палящего солнца в разговоре с созданиями, которые не переносят дневного света. Меня вводит в недоумение тот факт, что описание амулета было в свитке жреца Сехмет. Она ведь богиня зноя, должна быть нашим естественным врагом. Так зачем изобретать подобную магию?
— Для любовника-вампира. Мне Маахес сказал, а он это точно знает, потому что Сехмет его матушка. Одна из двух, — Лаудвойс принялась возиться с ниткой и иголкой, не замечая изумления собеседника. — Есть мысли насчёт гейса? Думаю, запрет пить кровь будет слишком суровым, а вот например... Запрет на причинения людям зла, оставляющий лазейку для самообороны и питания от добровольцев будет в самый раз для мейнстриминга. А «Кнутопряник» и правда звучит не очень. Назовём его «Ашеп» — «день» на древнем языке Та-Кемет. Что скажешь?
— ...да-да, звучит достойно... Просто... — Годрик сжал пальцами переносицу. — Если Сехмет сотворила такой амулет для своего любовника, не разгневается ли она, если и другие вампиры станут использовать её дар?
— Бог-Создатель её приструнит, ведь он явно за мейнстриминг, как ты лично мог заметить, и расклад сил кардинально изменился.
Лаудвойс пересела с шитьём к свету костра. Два вампира в кабинете Хранителя неосознанно придвинулись ближе к экрану.
— Олимп пал, Годрик. Он оттягивал на себя львиную долю магии, но тратил её только на пиры и оргии. Время гедонистов ушло, у руля теперь воины, философы и святые — они не отмахнутся, если люди попросят защиты, — девчонка встряхнула головой, откидывая назад мешающие лохматые волосы. — Хотите вы этого или нет, а вампирам придётся жить в мире, ведь между вами и человечеством выберут людей — вы не можете делиться магией и давать мелким богам силу. Мейнстриминг — ваш способ выжить.
— Роман всегда это знал, а Пифия ему помогала советами. Возможно, она видела в своих видениях и тебя тоже, но почему-то никому ничего не сказала. Или её дар сбили чары Мнемозины? Надеюсь, тот «Аноним» что преследовал тебя от Бон Темпс, тоже им поддался, — галл протянул руку и заправил за ухо Лаудвойс торчащую прядь, но та упрямо выскочила обратно. — Не возражаешь, если я помогу тебе с волосами, пока ты шьешь?
В кабинете Хранителя Роман весь подобрался — Годрик в разговоре слишком близко подошёл к истине об участии Пифии и Миллера. Но, как видно, его разум слишком занят ухаживанием за Лаудвойс, раз Древний сосредоточил всё своё внимание только на том, чтобы заплетать млеющей жрице косы и тут же распускать их, лукаво сетуя на неудачу. Лжец. У него взгляд мартовского кота, ещё и украдкой почти зарывается носом в неухоженную копну, как в сокровище, и выглядит влюблённым мальчишкой почти на свой физический возраст. Что-то такое он говорил о прикосновении к волосам противоположного пола у галлов. Проклятие... Лаудвойс теперь точно не устранить — это отвернëт Годрика. Правда, Молли сделала другие выводы из увиденного.
— Положение за спиной сидящего человека идеально для нападения. Как бы он не свернул ей шею... — открыла она рот без разрешения и стушевалась, когда Роман обернулся через плечо. — Сэр, я тоже у вас за спиной, но и не думала нападать. Это так, мысли вслух.
— Молли, ты слишком много сидишь в своём логове технического маньяка, раз даже не можешь опознать интимный момент между мужчиной и женщиной, — Хранитель вернулся к наблюдению. — Ещё слово, и немедленно отправишься вон.
Нет, Годрик не стал влюблённым идиотом. Он всё ещё вампир, прозванный Смертью не только за силу, но и за хитрость — самый важный вопрос он задал, когда Лаудвойс превратилась в разморенную кошку.
— Леона, что станет с ночным народом, если ситуация сложится не в нашу пользу?
Жрица тут же растеряла всю негу, бросила шитье и села, обняв колени.
— Бог-Создатель прикажет покровителям войны убить всех вампиров, даже тех, что умерли к этому моменту — силой Хроноса боги придут за час до их второй смерти и соберут кровавый урожай. От последнего вампира к самому первому, раз за разом искажая прошлое, чтобы растянуть удовольствие от битвы. Вы исчезнете из каждой точки времени, словно вас никогда не существовало, останутся только человеческие сказки, которыми будут пугать детей. Или какой-нибудь провидец уловит осколки былого, как Лавкрафт.
— Кто это?
— Про Глубоководных, Дагона и Ктулху ты тоже не читал... Я не видела лично, только подпитывала мелких богов молитвами из безопасного места, но Тор потом рассказал, что бойня была страшная. Северяне до этого сражения не очень уважительно относились к египтянам, однако боги Та-Кемет хорошо себя показали, а Сехмет выпала честь нанести последний удар — она выжгла сердце Ктулху силой солнца, и его не стало, — жрица ещё больше съежилась, Годрик присел перед ней на корточки. — Я видела Сехмет всего один раз, на суде, мельком, издалека и едва не грохнулась в обморок от страха — от её взгляда появляется ощущение, что позвоночник наживую вырывают. Не хочу, чтобы она пришла за тобой или Изабель с Морганом. Или даже за Флюгером.
В резиденции Власти Роман только дёрнул бровью, а Молли уже подала ему планшет, открытый на странице «Ктулху». Даже если это всё ложь, остается только удивиться фантазии Лаудвойс и поставить в памяти зарубку о наказании девчонки за обман Древнего. Сам же Годрик поднялся и сказал, что у него появились важные дела.
— Я буду в кабинете, — он сорвал сияющий цветок дикого мака, устраивая его в волосах жрицы, как последний штрих художника. — А ты не скучай без меня, Sunnognata.
— Мне тоже есть чем заняться, — она показала незаконченную работу.
Лаудвойс ещё не успела вернуться к колдовству, а телефон Хранителя уже зазвонил, и тот совсем не удивился, когда услышал голос Годрика:
— «Роман, у меня есть новости».
Старый друг о многом умолчал, но кто бы выложил всю правду? Она слишком фантастична. Девчонка в это время закончила колдовство и просто смотрела в огонь. Изображение на секунду пошло помехами, Лаудвойс поспешно встала на колено, словно почтительно прислушивалась к кому-то.
— Вы уверены? — рядом с жрицей из ниоткуда возник высокий стройный мужчина в косматых шкурах, его длинные огненно-рыжие волосы терялись среди мехов, а рука указывала на скрытую камеру. — Благодарю вас, господин Локи.
Годрик в это время по телефону уверял Романа, что его женщина не принесёт проблем и настроена исключительно мирно, что вовсе не соответствовало свирепости на лице жрицы, все-таки нашедшей камеру.
Она говорила почти беззвучно, наверняка чтобы Годрик ничего не услышал, но сказанное легко можно было прочитать по губам:
— Я не знаю, кто вы, правительство, вампиры или Братство Солнца, но если хоть один волос упадёт с головы Годрика Гаулмана, я повешу вас на собственных кишках и попрошу Анкоу отправить ваши души не куда положено, а прямиком в Шибальбу, где майанские боги смерти, будут терзать вас вечность, — её глаза на миг пожелтели, когда она оскалилась и занесла кулак, объятый маревом жара. — Приятного вечера.
Экран ноутбука отобразил белый шум и больше ничего. Зимоичу только благодаря контролю удалось не вздрогнуть от внезапного ощущения ледяных игл на затылке, а его старый друг продолжал расхваливать жрицу:
— «...Леона на диво беззаботна, весела и добросердечна. Она тебе понравится, Роман».
— Конечно, — Хранитель положил трубку и обратился к Молли: — К прибытию Лаудвойс должна быть оснащена тюремная камера, из которой даже демон не сможет выбраться. Поняла? Приступай.
Сила жрицы — проблема, но её привязанность к Годрику — возможность. Он не будет вмешиваться, пока Лаудвойс по своей воле не переступит порог резиденции Власти вампиров. К тому времени симпатия станет настолько яркой, что её можно будет использовать как средство контроля, а темница — просто предосторожность. Годрик старый вампир, он должен будет понять необходимость подобных решений.