Леона Лаудвойс, «белый мусор» из Оклахомы, потихоньку начинала проклинать древность и богатство Годрика, а особенно его чересчур вампирско-мужицкий образ мыслей. Хочешь выразить симпатию — преподнеси жутко дорогой подарок. Напортачил — подарок должен быть пафоснее в два раза. Она искренне считала, что после примирения и создания амулета Сехмет они просто выбрались покататься по Далласу, даже не стала переодеваться из драных джинс и рокерской футболки во что-то более приличное, когда Годрик заглушил мотор у ювелирного бутика.
— Не-е-ет... — Леона неверяще замотала головой. — Скажи, что тебе понадобилось срочно купить запонки, а не то, что я подумала.
— Не скажу, — Годрик опять размылся, мгновенно переместившись с водительского сидения для галантного открытия пассажирской двери. — Я просто хочу попросить прощения.
— Скажи это ещё раз.
— Хочу попросить твоего прощения, — он подал руку. — И извиниться за свой срыв. Мне стыдно, что я поддался низменным инстинктам.
— Всё, ты прощён! — ведьма упрямо скрестила руки на груди. — Залезай обратно и поехали отсюда.
Ага, щаз прям... Она даже мявкнуть не успела, как вампир взял её на руки и торжественно внёс в бутик, по пути рассказывая, как тот ценится им за наличие мастеров-ювелиров в штате. Леона искренне надеялась, что сотрудники возмутятся, дадут повод свалить под шумок, но нет — с вежливыми лицами поприветствовали «мистера Гаулмана со спутницей» и стали уверять, что его заказ вот-вот будет готов. Вампир даже не обратил внимания, что ведьма до сих пор не опустила скрещенных рук, поставил её перед большим зеркалом и зашёл за спину. Его ладони мягко легли ей на плечи и не дали убежать, когда он обратился к консультантам:
— Пока мы ждём, я хочу, чтобы вы подобрали драгоценности для этой львицы. Пусть они будут достойны королевы.
— Годрик, я тебе не рождественская ёлка, чтобы меня украшать!
— Действительно. Ты кактус — колючая, практичная, неприхотливая и способна выжить даже в пустыне или на голых камнях, — серые глаза в отражении смягчились. — И чтобы ты расцвела, надо приложить терпение и много усилий.
— Но не таких, — проворчала она. — Давай я подожду в машине, пока ты заберешь что ты там заказывал, а?
— Ты же помнишь наш разговор о статусных вещах для моей компаньонки? — сказал тихо-тихо. — Прими это как необходимость.
— Ар-р-р...
Мигнули лампы, зеркальная гладь опасно задребезжала, вампир с почти кошачьим мурчанием уткнулся в заплетенные им же косы, реагируя на всплеск магии, хотя он был не так чтобы большим. Неужели притворяется? Леона успокоилась только после медленного выдоха.
— Ладно. Я буду пользоваться всем тем дорогим дерьм... кхем... побрякушками, что ты купишь, — она подняла руки, сдаваясь в плен. — Будем считать это спецсредствами для работы, как ящик с инструментами, но в дар я их не приму, даже не проси. Аренда, не более.
— Тебе и в самом деле не нравится... Я думал, это отрицание — проявление твоей натуры, когда ты говоришь «нет», а душа кричит «да», — Годрик положил подбородок на её плечо. Леона мимолётно отметила, как загорелость и бледность их лиц оттеняет друг друга. — Твою реакцию невозможно угадать. Неужели это потому, что я не понимаю людей?
— Скорее, половину людей, как и многие мужчины, — ведьма огорченно прислонилась виском к голове вампира. — Каждая девушка знает, что любой дорогой подарок от парня в действительности далеко не бесплатный, просто цену за него озвучивают после передачи, и угадать её невозможно. Так что наш счёт «один-один».
— Раз это так, считай, что ты сейчас получаешь плату за «Ашеп», и вольна сама выбирать, чем её возьмёшь, — Годрик улыбнулся краем рта. — Но если я не увижу твоей радости от выбранного, или пойму, что ты просто взяла самое дешёвое украшение, то в наказание куплю тебе самую дорогую вещь в этой лавке. Ты ведь любишь, когда тебя наказывают? Я это точно помню, а вампиры ничего не...
— Хорош уже! — перебила его. — Змей!..
— С-с-с-с-с... — неожиданно прошипел Годрик, обтираясь своей щекой о её, и Леона заметила в отражении, что его глаза уж слишком веселы. — Да, я изображаю Змея-искусителя. Похож?
— Эмн... Ну... — и этот совратитель что-то говорил о границах. — Хм... Э-э-э...
— У тебя, и нету слов?
— Годрик! Ты бы ещё клыки выпустил для аутентичности, — кровь прилила к щекам, что безмерно обрадовало одного очень хитрого вампира. Слишком безмерно, аж до щелчка. — Да я же пошутила!
— Я тоже, — он втянул зубы. Его рука легла на поясницу и направила девушку к витринам. — Иди, я не буду мешать твоему выбору, но держи свои наклонности в узде.
«Вот же коп на пенсии», — сказала Леона, но про себя, да и воровать сегодня нет смысла. К тому же за ней зорко следят продавцы, а один из них, парень в строгом костюме, решил стать её личным консультантом и не отлипал. Из плюсов — он никак не показывал разочарования, что приходится обихаживать рокершу в драных джинсах, а не изысканную мадам. Профессионал, что сказать, не чета «одежным акулам».
— Обратите внимание на эту парюру из тиары, ожерелья, браслета и серёг, — парень остановился перед витриной бронированного стекла. — Белое золото, крупные цитрины огранки кушон, россыпь чистейших бриллиантов. Мастер вдохновлялся стилем ампир, но не опустил современные тенденции, а тиара будет хорошо смотреться на любой голове, даже на... — его взгляд метнулся к лохмам ведьмы, стремящимся вырваться из кос. — Даже на...
— По моей голове давно плаха плачет — ей очень подойдёт топор, — она оборвала его замешательство и понизила голос: — Давайте сразу перейдем к вещам подешев...
— Леона, — окликнул её вампир. — Я всё слышу.
— Чëрт... — очень хотелось плюнуть на сверкающий мраморный пол, но труд коллег-уборщиков жалко. — Вот как так жить?
— Мистер Гаулман замечательный клиент, — тут же нашёлся парень. — Пройдемте дальше — я покажу вам всё.
Они просмотрели ряд с помпезными украшениями, с работами попроще, с витринами, где были предоставлены всякие милые вещи вроде подвесок в виде слоников и цветочков с бабочками, но совершенно ничего не приглянулось. Да, всё сплошь золото и бриллианты, но их так часто копируют, что самое изысканное ожерелье кажется позолоченной китайской репликой, чей блеск потускнеет к концу вечера.
Леона скосилась на Годрика. Отвернулся спиной, стоит у окна и тихо разговаривает с кем-то на шведском, и совсем не смотрит в её сторону. Это шанс! Ведьма возблагодарила богов, что на ней конверсы с очень мягкой подошвой, и стала бочком красться к выходу.
— Леона, я всё вижу в отражении окна, — прозвучал его голос как щелчок взведенного курка. Ведьма замерла на полушаге, вампир обернулся и продолжил телефонный разговор уже на английском, при этом взгляд прибивал к полу не хуже гвоздя. — Твой совет не пригодился, Эрик. Нет, она просто хотела сбежать. Никогда ещё меня не отвергали столь неумолимо и жестоко. И я хочу узнать причину. Скажи же её мне, Sunnogenus.
Консультанты, видимо, не раз имели дело с ночным народом, раз шустро разбежались по углам, как тараканы, оставив между ведьмой и вампиром пустое пространство. Леона ещё раз вздохнула.
— Тут всё слишком идеальное и вылизанное. Мне такое просто не нравится, — она махнула рукой на помпезные витрины, постепенно распаляясь. — Здесь всё вычурное, а я люблю простые формы. Бриллианты, конечно, красиво сверкают, но мне по душе простой насыщенный цвет, даже если это бусы из речной гальки. Тут всё новодел, у них нет истории, а я люблю, когда настолько припорошено эмоциями и пылью веков, что в носу свербит. Когда грубо, как удар топора! Когда дико, как ожерелье из когтей медведя, которого ты сам убил!
Леона перевела дыхание для ещё одной тирады, но вдруг заметила, что Годрик подбирается к ней мягкими шагами хищника, так до конца и не опустив телефон. Из динамика слышна экспрессивная шведская речь. Ох ë... Пора сворачивать страстную проповедь.
— Короче, все эти украшения сделаны, чтобы говорить: «У меня много денег», но у них нет другого подтекста или назначения. Они даже не будут просто шубуршать и звенеть, когда я начну танцевать. Лучше тогда вообще их не покупать. Как-то так...
— Вот чего ты на самом деле желаешь? Подтекста и назначения? — он остановился в шаге от девушки и кивнул консультантам. — Откройте витрину с подвесками в левом углу — я сам выберу нужное... для назначения.
Половина консультантов смотрела на неё с выражением «вот дурочка», Леона ещё раз попыталась смыться под шумок, но Годрик опять обернулся и она сделала вид, что просто переступила с ноги на ногу, и гордо задрала подбородок. Годрику понадобилось меньше минуты, чтобы закончить, и снова оказаться перед ней. Выглядел он в высшей степени загадочно и греховно, когда застегивал на запястье браслет-цепочку.
— Будет тебе ожерелье из когтей медведя. С подтекстом, — он поднёс её руку к своим губам. — А пока прими это твоих танцев, Sunnogenus.
Никаких вычурных форм, никаких ограненных бриллиантов, только пара подвесок с цветной эмалью на звеньях. И много-много золотых бубенчиков. Леона встряхнула запястьем и на пробу сделала несколько изящных взмахов, дополненных прищелкиванием пальцев.
— Звенит и шубуршит... Мне нравится, — улыбка сама вылезла на лицо. Леона приподнялась на цыпочках, чтобы тихо сказать на ушко. — Ты же пошутил про медведя?
— Нисколько, моя ценительница древности, грубости и дикости, — теперь Годрик шептал, но был гораздо ближе, раз его губы изредка касались кончика уха, посылая табун мурашек. — Я найду самого свирепого гризли и убью его голыми руками.
— О-о-о... Тогда возьми меня с собой. Я освежую его, а потом выделаю шкуру, чтобы её можно было кинуть перед камином — будет круто. Да и череп на дороге не валяется... Посвятим его Одину, покровителю медвежьих воинов-берсерков, и спрячем на чердаке.
— Эрик будет от тебя в восторге, негодница... Мое Дитя уже в восторге от того, как ты наполняешь меня любовью... к жизни, — нет! Он сейчас точно поцеловал её в краешек уха! — Тебе пора прекратить будить во мне угасшую кровожадность, иначе мне придётся извиняться снова и снова... Пока мы не скупим здесь всё до последнего камешка...
— Нет уж. Лучше извиняйся переводами песен. Можешь начать с GARMARNA.
Их перешептывания прервали вежливым покашливанием, отчего Годрик еле слышно зарычал. Не пророкочи он прямо над ухом, Леона бы ничего не услышала, но что сделано, то сделано — от животного звука из оков разума вырвались животные реакции. Волна жара прокатилась от макушки вниз, где-то между ног превращаясь в пульсацию и влагу. Ведьма как можно плотнее сжала бёдра, чтобы кое-кто с чутким носом не почуял запах. Боги, хотя бы не прямо сейчас, посреди ювелирного магазина с кучей свидетелей!
— Прощу прощения за беспокойство, мистер Гаулман, но ваш заказ готов, — директор, судя по бейджику, протянул плоскую коробку, обитую тонковыделанной кожей. Годрик тут же её открыл, но так, чтобы Леона ничего не видела. — Мастер задержался, создавая нужную степень потёртости.
— Превосходно, — вампир развернул коробку. — Как тебе, Sunnognata? Достаточно ли грубости и дикости? А что скажешь насчёт ощущения древности с простотой линий? Думаю, разговор о назначении и подтексте заводить даже не стоит — здесь ровно пятьдесят частей моего заявления всему миру о том, как ты мне дорога.
Полсотни подвесок были разложены полукругом, повторяя узор племенной татуировки Годрика. Золотая окантовка обнимала рубины, выточенные в виде наконечников копий, но огранка у них была старинная — гладкий выпуклый кабошон, словно навеки застывшие капли алого мёда. Золото тоже было состарено той самой потертостью, о которой сказал директор, вместе с самоцветами создавая впечатление древности под стать египетскому усеху. Но самое главное — отчётливый флер любви к своему делу, вложенный ювелиром при создании. Леона не могла сказать это при свидетелях прямо, потому намекнула:
— Они как банджо Стэна, и мне нравится к ним прикасаться, — почему-то ей захотелось ласково боднуть Годрика в абсолютно кошачьем жесте благодарности. Но ведь Леону создали заново из прайда диких львов, что сожрали её плоть и разгрызли кости, так почему нет? Она ткнулась лбом в плечо вампира. — Спасибо, Годрик... Буду носить их с честью.
Он ничего не ответил, только поцеловал в макушку, но здесь слова не нужны. Важнее, как он потом обнял свободной рукой.
И лучше бы он и правда молчал до самой машины, но нет же!
— Упакуйте ту парюру с цитринами, что показывали первой. Я её покупаю.
— Чë?! — Леона попробовала отойти, но рука держала крепко. Пришлось опять шептать прямо в ухо: — Мне же всё понравилось, зачем такие траты?
— Их цвет напоминает твои глаза, когда ты захвачена местью. Как по мне, это достаточно грубо, дико и имеет подтекст для меня лично. Считай, что я покупаю парюру в коллекцию и буду очень рад, если ты наденешь её хоть раз.
— Ах ты змей!
— Мне снова зашипеть, сердце моё? — рука соскользнула со спины на поясницу.
— Амхнг!.. — она дёрнулась в сторону, но опять безрезультатно. — Ты хочешь сказать мне что-то ещё?
— Да... — тембр его голоса стал бархатным, ноздри подрагивали. Неужели почуял возбуждение? — Я хочу знать, не желаешь ли ты... — чëрт-чëрт-чëрт! — ...прогуляться со мной по Далласу?
— А?
— Нет смысла сидеть взаперти. Тем более, я не показывал город после заката солнца, и, насколько я понимаю, пришло время для твоего человеческого ужина.
— Хм... Идёт! Только чур никаких пафосных ресторанов, — ведьма ухмыльнулась. — Мои товарищи из бомж-бенда показали мне лучшую пиццерию в городе. Надеюсь, у повара сегодня хорошее настроение.
Годрик ни капли не солгал, что Эрик в восторге от жрицы. Ну, может быть, немного слукавил — его Дитя всё ещё насторожено по отношению к Леоне, но изменения в создателе воспринимает благосклонно. Другое дело, что Годрик сам иногда начинает опасаться этих изменений. Разве он раньше ронял так часто клыки? Нет. Он вообще их старался не показывать, если не мог сдержать инстинкты, а сегодня даже специально уронил ради одной лишь шутки. Годрик старается больше не убивать, это так, но сейчас он ближе к Смерти, чем месяц назад. И Леона всему причиной — рядом с ней невозможно оставаться спокойным, даже если она просто ест лепёшку с сыром и креветками в шумной пиццерии, а между ней и Годриком стол с тарелками и бутылкой «Настоящей крови». И исчезающий аромат её вожделения, пока не скрытый амулетом.
— М-м-м... — простонала с полным ртом, заставляя чресла ожить. Людской гам сразу отошёл на задний план. — Повар сегодня явно много флиртовал, ведь у теста пикантный привкус. Ну-ка, уточним...
Девушка слизала с губ крошки, заставляя всё померкнуть перед грезой, где она подобным образом собирает языком его расплесканное семя и подкатывает глаза, оценивая страсть на вкус. Буквально. Годрик сделал три больших глотка синтетической крови, скрывая за движением факт, что ему пришлось съехать чуть ниже по стулу, дабы ослабить натяжение брюк.
— Бинго! Повар находится в чудесном подвешенном состоянии между похотью и влюблённостью. Редкий момент, между прочим — его нелегко поймать, — Леона откусила ещё, смакуя каждый кусочек. — А тот, кто готовил томатный соус, сейчас в печали. Как думаешь, пиццмейкер согласится испечь просто лепёшку с сыром и морепродуктами? Хочу наслаждаться моей великой удачей сегодня, завтра и даже послезавтра, если повезёт.
— Почему «если повезёт»? Я попрошу приготовить несколько пицц.
— Так они же растеряют флер, а свежие будут уже другие.
Обратная сторона магии — плата за неё. Годрик за свои два тысячелетия видел множество раз, что даже самый бесполезный или слабый волшебный дар не бывает полностью бесплатным.
— Тяжело, наверное, так зависеть от чужих эмоций в самых необходимых вещах для жизни...
— Да забей... В смысле, не парься... В смысле, не стоит так волноваться — эта штука не действует, если я готовлю сама, — Годрик заметил, что её улыбка стала задумчивой. — А знаешь, не будем заказывать с собой. Пусть этот момент будет ценным из-за своей мимолетности, тогда он точно останется в памяти чудесной упущенной возможностью...
— И это полностью противоречит философии вампиров, — Годрик отвёл взгляд, якобы рассматривая посетителей пиццерии. — Если нам что-то нравится, мы желаем сохранить это навсегда, забрать в единоличное пользование до последних крох. Мы жадные и не любим терять то, что считаем своим.
— То-то я вижу, насколько ты был скрягой в ювелирном. Дай тебе волю — сграбастал бы полмагазина, пока не остался бы нищим без гроша в кармане. Но с блестяшками.
Слова вырвались прежде, чем разум успел их полностью осознать.
— Я бы скупил всю лавку, если бы это позволило навсегда оставить тебя рядом с собой.
Зачем он это сказал?! Проклятая несдержанность! Вампир осторожно скосился на жрицу, но та задумчиво смотрела в потолок и шевелила губами, вообще не реагируя на признание.
— Леона, — он тронул её за руку.
— А? Прости, задумалась, — жрица не глядя поймала ртом трубочку газировки, ещё и направила её к губам языком. Невозможно... — А что если взять вашу жадность на вооружение? Прикрутить к амулету «Ашеп» дополнительную плюшку: сделал людям доброе дело — получи час защиты от солнца в подарок. Не, час слишком жирно. Пусть будет полчаса. Твоим якобы злым соплеменникам придётся из жадности предлагать людям помощь, а отмазка для оправдания у них уже есть — мейнстриминг. Что скажешь, о великий и мудрый вампир?
— «Кнутопряник» во всей красе.
— Именно. Дай пять! — Леона протянула ему открытую ладонь, явно чего-то ожидая. Годрик открыл кошелёк и достал пять долларов. — Да не деньги. Шлепни меня по руке пятерней в знак, что идея была хороша, а мы с тобой удалые красавчики.
— Вот оно что... Тогда держи пять, — он не стал бить, просто прислонил ладонь и переплел пальцы в очень чувственном жесте и слукавил: — Я же всё правильно делаю?
— Ну ты змей! — она рассмеялась, и неожиданно крепко переплела пальцы в ответ, словно поймала его в капкан. — И кстати, я слышала про твоё «навсегда оставить тебя рядом с собой». Нет, не дергайся, а просто послушай... Не покупай меня деньгами, не надо. Это мерзко, на самом деле.
— Тогда назначение и подтекст?
— Зашибись!.. В смысле, молоток... В смысле, в точку... В смысле...
— Я понял уже на «молотке», — Годрик отпустил руку. — Пусть я мало общался с людьми, но кое-какие нюансы современного общения познал.
— Хех, иногда я путаю тебя с богами, для которых сленг — страшно тяжёлое колдунство, — она смущённо почесала затылок и вдруг бросила взгляд ему за спину. — На нас пялятся какие-то мужики.
Годрик обернулся и уже хотел пошутить, что они привлечены дикостью её гривы, которую даже крепкие косы не могут усмирить, как слова застряли в горле от взвывших инстинктов хищника — через три стола от них сидели члены Братства Солнца, довольно пьяные от выпитого пива, а с ними и тот офицер, что принял жрицу за жертву похищения. Он был без формы, иначе Леона бы его сразу узнала.
Годрику даже не пришлось врать, что они просто знакомые, ведь они действительно встречались в какой-то момент времени. Не в лучший, однако. Будь он один, подошёл бы и попробовал поговорить, навести мирные мосты, но с ним жрица, легко впадающая в ярость, причём именно она стала объектом пристального внимания ненавистников вампиров. Учитывая, как она взорвалась на собственной тризне в «Мерлотте», когда женщина Максин назвала её «клыкастой шлюхой», допускать столкновения с этими мужчинами никак нельзя, но и простой уход будет воспринят за слабость, что может повлечь за собой ещё одно нападение. Надо разделить жрицу и Братство...
— Ого, кого я вижу, — Леона кивнула на окно. — Мой бомж-бэнд идёт на заработки. У них и музыкальные вёдра с собой.
— Думаю, будет невежливым игнорировать тех, кто тебе помог, — Годрик с намёком достал кошелёк. — Иди, а я пока оплачу счёт.
— Не забудь взять чек — я верну деньги, — сказала она, поднимаясь из-за стола, но замерла, похлопывая по карманам. — Потом. Когда они у меня появятся.
— Леона, ты заставляешь меня чувствовать себя негодяем, который не способен даже накормить женщину, — вампир в очередной раз сжал пальцами переносицу. — Если продолжишь предлагать самой заплатить за такую мелочь, опять поедем в ювелирный, где я в наказание куплю тебе самое вычурное украшение, — её словно ветром сдуло, как и ожидалось. Годрик возвёл очи к потолку и сказал сам себе: — И что случилось с современными женщинами? Никогда бы не подумал, что дорогими подарками можно угрожать.
Расплатился за пищу он без проблем, а вот обратно пошел так, чтобы на его пути обязательно оказался стол Братства Солнца. Те поняли манёвр правильно — разом обернулись, но их пьяные злобные взгляды не могли сделать ничего, вообще ничего. Не такому старому вампиру, как он. Годрик остановился в шаге от них и просто смотрел на фанатиков, не шевеля ни единой мыщцей — людей крайне нервирует подобная «мёртвая» неподвижность. Как видно, они были либо слишком глупы, либо пьяны до безрассудства — самый большой детина раскрыл рот:
— Гаулман, выгуливал своего питомца? Или она выгуливала теб...
— В нашу последнюю встречу я предложил мир, — перебил человека вампир, выпуская крохотную часть подавляющего ореола Смерти, а не смиренного Годрика. Патрульный заткнул рот своему развязному товарищу. — Я предложил мир между нашими расами, но вы его отвергли, когда послали на смерть того мальчика и принесли зло в мой дом. Хочу вас уверить, что всё ещё настроен на мирное сосуществование, если увижу от вас сопоставимое дружелюбие. Если же нет...
— То что? — спросил патрульный.
— Стану таким, каким вы все хотите меня видеть, офицер, — Годрик прошёл мимо них, даже не стараясь показать приличествующего уважения при прощании. — Приятного вечера, джентльмены, и будьте осторожны в своих словах и поступках.
Годрик тоже был осторожен в своих словах — его не сможет обвинить в угрозах даже бывалый юрист. Просто разговор с еле заметными намёками, ведь время Смерти ушло.
Леона была снаружи, чуть в стороне от входа. Она разговаривала с тремя людьми: один в ковбойском пыльнике — Илай, второй окликался на имя Дэйв, третьего же, Сэма, Годрик уже встречал раньше, когда пытался найти добровольного информатора среди бездомных, а в итоге просто проговорил с ним всю ночь о смысле жизни. И это было удачей, ведь Сэм оказался очень недоверчивым человеком, сжимающим в кармане заточку «на всякий случай». Недоверчивость осталась с ним и сейчас, учитывая, что он говорил жрице:
— ...ты просто подмигни, если твой клыкастый хахаль зачаровал тебя, чтобы не могла настучать на него — я знаю лазейки упыриного колдунства.
— Да всё у меня нормально! Сэм, я должна сказать, что...
— Я нашел через своих корешей адресок, где живёт тот упыренок с партаком на груди. Говорят, Гаулман чёткий парниша, ровный, с понятием, хоть и был у вурдалаков копом. Я пойду к нему домой и, бля буду, сдам с потрохами твоего утырка, если он распускает руки. Только моргни, и я уже ловлю такси в район упыренка с партаком.
— Прекрати называть его «упыренком с партаком»!
— А чë? Он же мелкий! И партак у него тоже есть.
Какая удивительная комедия разыгрывается в двух шагах от места, где чуть не случился конфликт... Годрик просто не мог удержаться от небольшой шутки — чуть оттянул вырез тонкого свитера, чтобы племенная татуировка галльских воинов была видна даже слепому, и тихо подошёл к компании.
— Прошу прощения, но мне показалось, что я слышал свою фамилию.
— О! Парниша, помнишь меня? Я Сэм, которого ты подобрал на остановке и отвёл в больницу, — он нагнулся к нему, прислонив руку ко рту, как будто хотел сказать страшную тайну, и кивнул на жрицу. Леона шлепком ладони закрыла глаза. — Видишь эту девчулю? Один из ваших с ней не по понятиям поступает.
— Отвратительно, — притворно посетовал вампир. Леона закрыла лицо уже двумя руками. — С этим стоит разобраться.
— И я о чем! Издевается вовсю и как что, угрожает её наказать. Змей его погоняло.
— Что-то знакомое... — Годрик внутри своего разума хохотал, когда обнял Леону за плечи. — Сердце моё, ты называешь змеем кого-то ещё? И я оскорблён, что желание одаривать тебя всевозможными дарами ты действительно воспринимаешь как наказание, а не игру.
Жрица смущённо взвыла, Дэйв хихикал, опустившись на корточки, Сэм стоял с нахмуренными бровями и только Илай, глава этой небольшой группы бездомных музыкантов, отреагировал как положено:
— Приятно познакомиться, мистер Гаулман. Я так понимаю, произошло недоразумение, — он кивнул недоверчивому товарищу. — Сэм, всегда рубит с плеча и говорит, что думает, но парень он хороший. Не обижайтесь на его слова.
— Меня называли по-разному, но так, как сейчас, никогда. Добавлю «упыренок с партаком» в коллекцию, однако буду признателен, если больше его не услышу. Никогда, — Годрик опустил ладонь на поясницу жрицы. — Леона хорошо о вас отзывалась, и вы защищали её в странствиях по городу. Если я чем-то могу помочь... Благотворительность, возможно...
— Не, мистер Гаулман, мы сейчас на волне, — лидер музыкантов поднял руки. — После благословения удача попёрла нам таким потоком, что мы теперь снимаем комнату, вместо того, чтобы спать в ночлежках, а сейчас вообще вышли поиграть для души. Сегодня плату за искусство не берём.
Назначение и подтекст. Леона прямо сказала, что подкупать её деньгами бесполезно. Если это не то, что можно оценить материально, значит, речь о поступках, потому Годрик предложил ещё немного продолжить вечер в компании уличных музыкантов, и ни капли не пожалел — глаза его спутницы загорелись самым пленительным светом. Как мало ей надо для счастья... И в то же время, невообразимо много со стороны жадного вампира, если учесть, что произошло после.
Во-первых, звук — острый слух увеличил грохот вёдер и жестяных банок музыкантов до неприятной какофонии. Во-вторых, косы, которые он сам заплел, — Леона их распустила, когда выбившиеся волосы окончательно превратили её голову в воронье гнездо, что на самую малость опечалило, но знакомый вид дикой гривы примирил с действительностью. В-третьих, другие вампиры — они были повсюду.
От Изабель он знал, что множество вампиров заявили новому шерифу о временном посещении девятой Зоны Техаса, а некоторые из них уже здесь, в Далласе. Предлоги были большей частью надуманными, но истинная цель — подобраться ближе к жрице. Отель «Кармилла» рядом, всего в квартале, кто-то из ночного народа наверняка заметил их на улице и явно проговорился, раз вампиры стали всё чаще мелькать в отдалении. Благо, у них хватало ума не подходить близко — в этом репутация Смерти была ему на руку, но из подобной ситуации выходить надо осторожно. Убегать нельзя — инстинкт заставит броситься в погоню. Просто уйти тоже не вариант — примут за слабость. Надо остаться, показав всем, что он их заметил, и вести себя настолько уверенно, что ни у кого не появится сомнения — он разорвёт каждого, даже если они нападут разом. Теперь к игнорированию громкого шума прибавились еле заметные кивки, когда он пересекался взглядом с другими вампирами. И поэтому он не сразу заметил, что жрица с непонятной тоской оглядывается через плечо.
— В чем дело, Sunnogenus? — он встал ближе, готовый в любой момент схватить её и взмыть в небо. — Тебя что-то тревожит?
— Я... — она неискренне улыбнулась. — Да так, ничего.
— Это может быть важно.
— Да на танцульки она смотрит, — буркнул Сэм, отстукивая барабанными палочками по жестянкам. — В прошлый раз так отжигала, что чуть асфальт не поправился.
— Только слепой мог не заметить, насколько талантлива моя спутница, — вампир гордо заправил за ухо девушки торчащую прядь и улыбнулся, когда её волосы упрямо вернулись на прежнее место. — Я переделаю для тебя одну из комнат в зал с балетным станком и зеркалами до потолка. Там ты сможешь танцевать, сколько захочешь.
— А?.. — она даже не повернулась. — Да-да... Хорошая идея...
Хорошая, но её это ни капли не обрадовало, а для демонстрации вампирам было бы неплохо, если бы они увидели, насколько жрице хорошо с ним. Или это больше для него, чем для наблюдателей? Годрик посмотрел туда же, куда смотрела Леона — площадь у старой ратуши, пару лет назад превращенной в музей.
Годрик был шерифом Далласа сорок лет, он хорошо знает это место, и оно было скучным всё время, кроме праздников, когда люди выходили на площадь есть нездоровую пищу и смотреть на фейерверки. После Великого Откровения площадь у старой ратуши каждодневно наполнялась туристами, шумом, гамом и сильной вонью прогорклого масла для фастфуда, от того создания ночи заглядывали сюда только для быстрого «перекуса». Годрику, как шерифу, пришлось публично вырвать клыки нескольким вампирам, чтобы те уяснили — люди должны становиться донорами только добровольно, особенно взятые поблизости от «Кармиллы»... Поэтому даже среди смертных эта площадь стала известна как безопасная территория. Вот главная причина, почему люди после заката не спешили расходиться, даже уличные танцоры, на которых с такой тоской смотрела Леона.
Почему пляски на склеенных полосах грязного линолеума, под хрип дешёвого бумбокса, могут быть лучше занятий в специальном зале? Ответ лежал на поверхности.
Люди. Зрители. Соратники. Соперники. Сражение, будоражащее кровь, но без пролития крови.
— Иди, — галл направил жрицу в сторону танцоров. — Как я уже говорил, мне решать, что может, а что не может разрушить мою репутацию древнего уважаемого вампира.
— Но...
— Станцуй так, чтобы все захлебнулись в зависти от того, какая страстная женщина мне досталась.
Будь Годрик человеком, ему сейчас было бы трудно дышать — рёбра сдавило внезапными объятиями. Будь Годрик новообращенным вампиром, уронил бы клыки и оттянул её за волосы, открывая горло для укуса — она прижалась виском к его груди и пахла восхитительно. Будь Годрик Смертью, сломал бы ей позвоночник за дерзость — Леона шумно поцеловала его, сильно прижимаясь губами к щеке.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — и вприпрыжку скрылась в толпе туристов.
Как же просто сделать её счастливой…