ПРИМЕЧАНИЯ:

Эту мою историю почти никто не читает, но это не значит, что я прекращу ее публиковать. Даже если читателей всего трое — я буду выкладывать новые главы для вас))

Восемь яблок оставалось в корзине, когда викинг обожрался мухоморов и решил, что Леона будет отлично смотреться с задранными юбками. Учитывая похвальбу Локи, бог заранее подстроил всё это, и назвать бы его говнюком, но для своего жестокого времени его шутка не такая уж и жестокая. Паскудная, да, но не смертельная, раз Эрик Нортман был в говнище. Возможно, Локи сам прокрался на тризну и лично поднёс викингу наркобормотуху, с него станется, а что ему было плевать на погибших, так он древний мелкий бог — они все относятся к смерти людей, как к обыкновенному явлению. Им главное, чтобы паства не отбрасывала коньки разом, ведь тогда придётся проститься с могуществом. Кто для них младенец, особенно живущий в древние времена, где дети мрут как мухи? Да никто. С другой стороны, родители хотели посвятить Хельгу богам, даже имя дали в тему, а значит, для богов она может что-то значить. Они могли её забрать к себе, но почему тогда на простой вопрос, где находится Хельга Ульфриксдоттир, в каком домене, они сказали: «Никогде»?

Ответ был таким же, когда Леона спросила ещё раз, улучив минутку перед поездкой всей толпой в казематы с пойманными дилерами V, и потом, у входа в якобы заброшенный склад с весьма не заброшенным подвалом, но ничего не поменялось.

— «Никогде» — это вообще первый самостоятельный роман Нила Геймана, — буркнула Леона, разминая плечи Сьюки, уставшей от чтения чужих мозгов до состояния полутрупа. — Хотя и там есть занятная мысль. Попадёшь в сверхъестественный мир — обратно дороги нет.

— Современные дешёвые книжонки с выдумками как источник философии — самое то для сумасшедшей женщины, — презрительно протянул Эрик, скрещивая руки на груди. — Что ты ещё делаешь? Гадаешь на чипсах? Приносишь в жертву хомячков из зоомагазина?

— Сбрендил?! — Леона аж бросила всё и встала перед вампиром, потрясая пальцем. — Хомяки — олицетворение жадности, их приносят в жертву, когда хотят призвать Мамону, а это демон-разрушитель, между прочим. Мерзкие твари, способные только жрать и размазывать кишки сатанистов по стенам. Отмывать потом долго...

— Ты лжёшь, — викинг навис над ведьмой, что было весьма просто, учитывая его огромный рост. — Я близко знаком с одним полудемоном, и на моей памяти он ни разу не порывался есть людей, а его уму может позавидовать Эйнштейн. Он юрист и вызывает всеобщее уважение, в отличие от тебя.

— Это ты про Десмонда, что ли? Так он из рода контракторов, а они мирные по большей части, — Леона с удовольствием отметила, как вытянулось лицо нахала. Да, Десмонд Каталиадес широко известен в узких кругах. — Передавай ему привет, как увидишь.

Что-то просвистело в воздухе, порыв ветра качнул волосы, а на поясницу привычно легла прохладная рука.

— Леона, ты знакома с Десмондом? — Годрик ненавязчиво увёл её от Эрика. — Я удивлён, что ты знаешь такие подробности о его сути, но совершенно не была в курсе о существовании вампиров.

— У нас были отношения «юрист/клиент», а не «демон/жрица». Он просто оформлял для меня покупку фермы.

— Без твоих личных документов? У тебя ведь нет ни паспорта, ни действующих водительских прав.

— Потому и был нужен демон-юрист.

— Занятно... — Годрик ненадолго ушёл в себя, а когда поднял голову, снова был чуточку истуканом. — Мисс Стакхаус, если вы уже отдохнули, вас ждут для продолжения допроса торговцев.

— Д-да, конечно, — Сьюки поднялась, отряхивая подол сарафана. — Сколько их осталось?

— Сорок три человека, — галл вежливо открыл перед девушкой дверь. — Понимаю, для вас это много, но никто не заставляет читать их в одну ночь. Работайте, не перенапрягаясь — как принимающая сторона, я оплачу всё расходы, если вам захочется отдохнуть... в спа-салоне? Это ведь так называется?

Леона хребтом чувствовала, что Годрик просто спровадил телепата, чтобы избавиться от лишних ушей. Судя по тому, что он принялся о чём-то яростно шептаться с Эриком на вампирской частоте, дело вообще швах. Наконец, они договорились, но викинг не выглядел довольным, в отличие от галла.

— Леона, Корун может быть еще жив. Ты наверняка привлечешь его внимание, если уже не привлекла. Чтобы хотя бы формально обезопасить тебя от его претензий, как более древнего вампира, я предлагаю после грядущей проверки Магистра, коя состоится завтра... — он взял её ладонь в свою. — ...официально оформить наши отношения.

Свадьба. Белое платье. Церковь... Костёр.

Леона вырвала руку и с воплем припустила прочь. Эрик мгновенно загородил собой дверь, при этом словно издеваясь широко расставив руки и ноги, но здоровенный заряд адреналина гнал, не хуже кнута. Она только прибавила скорости. Прямо перед столкновением с громадным вампиром Леона нырнула вперёд, уходя в перекат прямо между длиннющих ног викинга и, судя по крику боли, нечаянно ударила его пяткой по яйцам. Теперь ей точно конец... Благодаря магии лестница была преодолена в один прыжок, пустой склад — за три, но дверь снова загораживал Эрик, на этот раз на полном серьёзе.

— Бляха-муха! — Леона повернула ко второму выходу, но там стоял Годрик. — Чëрт!

Где-то на далёком потолке не хватало куска крыши. Если изменить для тела гравитацию, принудительно заставить себя думать, что верх с низом поменялись местами, как при коротких пробежках по стенам, то...

— Низ — это верх. Низ — это верх, — Леона присела для прыжка. — Низэтоверх!Низэтоверх!Низэтоверх!

Леону словно дёргало за пупок. Она нелепо махала руками, пока с рывками «падала» на потолок, и так же нелепо раскинула их, когда шмякнулась. От удара концентрация сбилась, сила земного притяжения снова взяла власть, но Леона успела зацепиться за край дыры. Ей пришлось попыхтеть, прежде чем удалось вытащить себя наружу и распластаться на крыше под чистым небом.

Свежий воздух немного прочистил мозги. Этот побег был в высшей степени импульсивным, без единой крохи логики. Просто проявление рефлекса «бей или беги». Леона чертыхнулась и перевесилась через край пролома. Два вампира стояли прямо под ней.

— Эй, Годрик, а что ты имел в виду под «официально оформить наши отношения»?

— Контракт.

— Не мерзкая отвратительная свадьба?

— Нет, но суть контракта схожа с браком, — вампир взлетел и сел рядом. Ну да, он мог догнать её в любой момент, пока она барахталась в воздухе. — На оговоренное время только я смогу быть твоим меценатом и покровителем, другим это будет запрещено. Я буду как ревнивый муж, отгонять от тебя других претендентов.

— То есть ничего у нас не поменяется... Тогда я согласна! — Леона ещё раз заглянула в дыру. Пол далеко, и там злющий викинг. — Эм... А где тут пожарная лестница?

— Я помогу.

План по-тихому свалить к машине провалился — Годрик подхватил её на руки, как невесту, и спустил прямо к Эрику. Здоровяк ничего не сказал, но чуть позже улучил момент, когда никого рядом не было, и прошипел на ухо:

— Если ещё раз проявишь подобное неуважение к моему создателю, я переломаю тебе всё кости. Другие готовы в ногах ползать, чтобы заполучить хоть каплю его внимания, а ты вертишь носом и угрожаешь побегом, — он опустил клыки. — Я знаю, что ты, ведьма, наложила на Годрика заклятие, раз он распинается перед тобой, и найду способ его снять.

— Я не навязываю людям посторонние чувства — это запрещено главным Богом, — Леона нехотя процитировала Священное Писание: — «Ты можешь сам для себя избрать, ибо это дано тебе». Моисей, третья глава, семнадцатый стих. Это про свободу воли. Слышал о ней?

— А ещё слышал, что ты хочешь сделать с вампирами, чтобы они пресмыкались перед слабыми людишками за дополнительные полчаса на солнце. «Кнутопряник», да?

— Это вознаграждение, а не принуждение, мужлан! — Леона занесла палец, собираясь тыкнуть его в грудь, но струхнула. — А лично для тебя я прикручу халяву на два часа, и посмотрим, как ты будешь держаться за свою ненависть к «слабым людишкам».

— Не дождёшься!

Ну-ну... Вампиры — жадные и алчные по своей природе существа, а Эрик Нортман настолько эталонный вампир, что рано или поздно Леона поймает его на переводе старушек через дорогу. Надо будет держать наготове фотоаппарат.

Леона нервничала, причём сильно — вот-вот должен приехать Магистр. По указанию Годрика она даже оделась, как офисный клерк, в чёрные брюки и белую блузку, чтобы даже видом не подбивать Магистра устраивать охоту на ведьм. Обычно идут к нему, но, как сказал Годрик, у них случай особый, так что бывший инквизитор прибудет в «гнездо» с парочкой громил. На всякий случай, ага. Ожидание можно было бы пережить, но нервов добавлял Эрик, мрачно пялящийся из кресла ведьмы, которое он нагло занял. Вроде как: «Это я должен быть рядом с моим создателем, а не ты». Неприятно, но пусть сидит, ведь за свой десятичасовой «Ашеп» с двухчасовой возможной царской халявой он преподнёс поистине царский ответный дар — скрипку. Да не абы какую, а столь же пропитанную любовью предыдущего хозяина, как и банджо Стэна. Для этого викингу пришлось обойти с ведьмой половину ломбардов Далласа, но в итоге покоцанное сокровище было найдено. Леона дала себе зарок на всю катушку использовать на скрипке благословение Айхи, как только Магистр уйдет из дома, но он, однако, пока не пришёл и даже запаздывает. Сейчас бы в рыцарский блэк-джек сыграть, да не с кем — в доме только Леона и два древних вампира. Навряд ли они согласятся сидеть с кастрюлями на головах, и тем более будут против получить половником.

Пусть викинг явно неравнодушен к Сьюки, но сегодня он доверил Изабель её охрану при работе, Джейсону оплатил выпивку с весёлыми дамами и велел не выходить из номера в отеле, а сам остался рядом с Годриком. Вот кто был идеалом спокойствия — лежит себе, с головой на коленях у Леоны, плюет на манёвры Эрика и беззаботно читает первый роман Пратчетта про Смерть, иногда цитируя вслух понравившееся моменты.

— «...Анк-Морпорк полон жизни, как заплесневелый сыр в жаркий день; он громогласен, как проклятие в храме; ярок и блестящ, как пролившееся и играющее на солнце масло; многоцветен, как синяк, и кипит суетой, деловой активностью и всякого рода бурной деятельностью, как муравейник с дохлым псом посередине», — Годрик перевернул страницу. — Удивительно напоминает Версаль через сорок лет после его постройки. Король-Солнце приказал построить огромный дворец с множеством покоев неземной красоты, но не учёл земное — при такой толпе придворного люда слуги просто не успеют принести ванну или ночную вазу каждому аристократу. Сливки французского общества забивали вонь немытого тела изысканными духами, а каждый закуток дворца смердел экскрементами, от мраморного пола и до позолоченной лепнины на потолке. Все придворные знали множество поклонов и реверансов, были искушены в тонкостях этикета, но могли стянуть любую безделицу, не моргнув глазом. Настоящий Анк-Морпорк!

— Какой ужас... — нервно выдавила из себя Леона. — Никогда не была в Версале, ни в прошлом, ни в настоящем.

— А хочешь? — Годрик отложил книгу, хотя голову с колен и не подумал убрать. — Слетаем во Францию на несколько дней, погуляем по Парижу, до рассвета и после, найдём булочную с влюблённым пекарем и купим самые вкусные в городе круассаны.

— А может, лучше махнем к Арморским берегам?

Ведьма посмотрела на вампира и не заметила в нём тоски или неприятия. В отличие от Эрика — тот по-прежнему пытался убить взглядом.

— Встанем диким лагерем на побережье, я буду выть о благах цивилизации, а ты — смеяться надо мной и говорить, что вот в старые времена люди отлично жили без кофе по утрам, и вообще, это жуткая гадость, не чета старому доброму отвару из ежевичных листьев... И всё такое прочее... Что скажешь?

— Что в этом случае я буду лицемером, ведь никогда не пил кофе, — Годрик замолчал с поднятой бровью, словно чего-то ждал, и в итоге пояснил: — Я желаю попробовать кофе.

— О-о-о... Тогда мне надо освежить воспоминания!

Даже если этот финт с дегустацией был затеян только ради отвлечения от нервных мыслей, Годрику за него всё равно надо сказать большое спасибо — Леона здорово расслабилась, заваривая чашку за чашкой. Эспрессо, американо, капучино, латте, мокко... Годрик оказался большим ценителем сладкого, что неудивительно — в галльской деревне навряд ли было что-то вкуснее мёда, а потом, в рабстве, он не видел и этого. Леона же фанатела от мяса, так как чупа-чупс мог купить даже сирота, а поход за курочкой в KFC стоил гораздо больших денег, про свинину и говядину речи не шло. Эрик от всех предложенных яств воротил нос, сквозь зубы убеждая, что он вполне доволен образом жизни вампира. И фиг бы с ним, но потом он принялся поливать говном новую любимую вещь Леоны.

— Эта скрипка — позор. Не смей никому говорить, что её подарил я, — викинг отпил подогретой донорской крови, ведь от всего остального отказался. — Инструмент выглядит, будто развалится в любой момент. Ладно бы она стоила больших денег, как раритет известного мастера, так нет же — обычная старая дешëвка меньше ста долларов, и причем за новую, а эта дрянь рассыплется после первой же игры.

— Дитя моё, ты слишком строг, — Годрик поднес к губам чашку рафа со взбитыми сливками и сиропом, но время вышло. Кофе исчез, снова став воспоминанием. — Всё же в мимолетности есть своё очарование... Леона, благословение бога Айхи распространяется не просто на старые инструменты, а скорее на побывавшие в руках виртуозов, так? Я могу купить любимую скрипку у музыканта симфонического оркестра.

— Это же будет стоить бешеных денег! Я тебя на такое не ограблю!

— Скрипка станет платой за другие дегустации. Скажем... За пирожные? Или стряпню мистера Рейнольдса из «Мерлотта», которую ты так хвалишь.

— Мы поедем к Лафайету в Бон Темпс? Согласна! Давай скрепим сделку немедленно! — Леона выбросила вперёд руку, которую тут же пожал Годрик. — И с аллигаторами поплаваем — они у меня там почти прирученные.

Эрик, конечно же, не смог промолчать. По его очень прозрачным намекам, Леоне самое место в болоте, желательно с ногами в тазике с бетоном, и это стало последней каплей для Годрика — он в единый миг схватил викинга за горло и со всего размаху бросил его оземь. Дубовые доски паркета от удара разлетелись, как спички, оба мужчины зарычали с опущенными клыками, но стройный Годрик вдруг показался Леоне намного страшнее громадного мускулистого Эрика. Ведьма пятилась от вампиров, пока не столкнулась со стеной. Взгляд Годрика обратился на шорох, и жрица, перевидавшая множество богов во всех их проявлениях, сползла на пол — страх диктовал ей стать как можно меньше и незаметнее, ведь из глаз навечно юного острозубого мальчишки на мир смотрела сама Смерть. Недолго, только пока он был в моменте крайней ярости, но этого хватило, чтобы сердце рухнуло в пятки, а затхлая магия почти сорвалась с кончиков пальцев прямо к Годрику.

— Леона, я буду рад, если ты оставишь нас с моим потомком наедине, дабы я мог объяснить ему, что терпение не стоит принимать за слабость, — его немного искажённый клыками голос был ровным и спокойным, хотя руки под трест дерева и костей безжалостно вдавливали Эрика в пол. — Нам нужно решить семейные недоразумения. Мне жаль, что ты это увидела.

Леона вышла из кухни на непослушных ногах.

«Мне жаль, что ты это увидела», — но не: «Мне жаль, что пришлось проявить жестокость к сыну, самому важному для меня человеку».

Годрик с великой теплотой рассказывал об Эрике и всех тех веках любви, что они дарили друг другу, а теперь едва не убил своего потомка. И за что? За колкости про тазик с бетоном? Она и похуже про себя шутила. Это... Это неправильно, что создания, настолько связанные душами, что могут ощущать эмоции другого, устроили бойню... как два чудовища. Эрик чудовище, Годрик чудовище, Леона... тоже чудовище, раз ей на мгновение захотелось подчинить их мёртвые сердца некромантией и остановить драку — благими намерениями вымощена дорога в ад. Поодиночке им удавалось притворяться обычными людьми, но стоило собраться вместе, и налёт человечности стал слетать, а всё из-за кого?

Леона взяла футляр со скрипкой и проковыляла наружу. Не во внутренний сад, задушенный со всех сторон стенами и забором, а на улицу, потому что здесь не было стен и заборов, только небольшая живая изгородь из подстриженных кустов. Если сесть на крыльцо, соседи её не увидят. Её вообще никто не увидит, если только не подойдёт к двери, а Леоне того и надо. Она открыла футляр.

В особняке что-то с грохотом треснуло. Возможно, это раскололась мраморная плита барной стойки или даже рухнула внутренняя стена, но из-за закрытой двери и громких рыков на шведском было трудно различить. И во что только превратился дом, благословленный на счастье? Леона не собиралась играть на скрипке, лишь оттолкнуть собственную скорбь украденной любовью, до сих пор живущей в зацарапанных деках, струнах и колках. Ну, просто так получилось, что пальцы сами сомкнулись на смычке и грифе. Только лишь из желания заглушить ещё и звуки раздоров.

Скрипка была очень дряхлой, но с первым же прикосновением Леона ощутила нежность предыдущего владельца, его талант, его виртуозность. На ней она смогла бы сыграть любую мелодию, хоть Паганини, однако из головы не выходила мелодия из фильма. «Ангелы и демоны», где милый ватиканский жрец оказался истинным виновником чужих страданий, прямо как она. Леона зажала на грифе пальцы, закрыла глаза и провела по струнам смычком, полностью отдаваясь дару Айхи. Пусть музыка унесёт её отсюда...

Она даже не успела дойти до середины, когда её вывели из транса сдержанные аплодисменты.

— Лаудвойс, я полагаю.

Пожилой желчный мужчина. Изысканный чёрный костюм и трость, как у аристократа, но несколько громил за ним, отдаленно смахивающие на телохранителей, делают его похожим на мафиози. Он криво ухмыльнулся, обнажая клык. Леона тут же поднялась с крыльца.

— Столько шума из-за человека, коротающего время на ступеньках. Чем же так сильно заняты Годрик Галльский и его Дитя?

— Решают, подойдёт ли мне тазик с цементом вместо обуви перед купанием в болоте, — ответила ведьма, прежде чем смогла прикусить язык. — Прощу прощения, господин Магистр, что встречаю вас в таком виде, просто у Годрика с Эриком... небольшой семейный спор.

— «Семейный спор» в родословной, даже за океаном известной своей преданностью друг другу. Ни один человек не стоит того, — он наклонился вперёд, опираясь на трость, при этом его ноздри трепетали. — Ночной народ охватила смута, и причину я вижу перед собой.

Ведьма прижала к себе жалобно затрещавшую скрипку, но даже украденная любовь не могла заглушить осознание правоты инквизитора. Годрик с Эриком грызутся, Даллас заполонили вампиры, Изабель сбивается с ног, даже не смотря на заступничество Маахеса, крепнет угроза нового «V для вампиров», если Леону похитит кто-то вроде Франклина. Возможно, рядом бродят клейменые оборотни и Корун, а где-то сидит оставшийся ни с чем король-коллекционер и тот, кто послал за ней вампирский спецназ в лице «анонима»... Необязательно подвергать Годрика опасности — можно попросить Мнемозину вернуть чары забвения и продолжать помогать вампирам тайно. Как Санта-Клаус.

— Пожалуй, вы правы, господин Магистр. Я принесла всем вам слишком много проблем. Простите за беспокойство... — Леона присела в средневековом реверансе, а после шагнула на газон, удаляясь от группы вампиров. — Пойду я... Куда-нибудь... Подальше...

Леона не успела преодолеть и пары ярдов, как врезалась в Годрика, которого здесь не было всего секунду назад.

— Куда-то собралась?

— За... За шаурмой!

— Ричард привезёт. Невежливо так быстро покидать гостей, — Годрик ненавязчиво развернул её за плечи обратно к дому. — И глупо уходить, не до конца вникнув в ситуацию. И уж тем более неразумно опять самостоятельно решать, нужна мне смута, или нет.

— А...

— А Эрик уже осознал свою ошибку.

Годрик провёл ведьму мимо ухмыляющегося Магистра, мимо его суровых охранников, когда она заметила среди них знакомое лицо и на автомате поздоровалась по-египетски:

— Уджай, Псенобастис.

Осознание словно стукнуло Леону по затылку. Ведьма остановилась и резко повернула голову. Ну да, это он — невысокий крепкий и наголо обритый мужчина лет сорока, жрец Бастет, посвящённый кошачьей богине с рождения. Его даже нарекли именем, значащим «сын Бастис». Леона много раз приносила к нему в храм благовония и научилась кое-как объясняться жестами и скудным словарным запасом, хоть из-за забвения и приходилось каждый раз начинать знакомство заново, но Псенобастис всегда был очень любознателен к новым лицам, несмотря на древние и не очень дружелюбные века. Именно во время долгого общения с ним Леона и выяснила, что забвение не распространяется на записи, и не уходила, пока Псенобастис не задокументирует основные моменты их встречи. Но раньше его кожа была более смуглой. И зубы человеческими. И вообще, Леона видела его в последний раз примерно в тысячном году до новой эры.

— Ты тоже стал вампиром?! Офигеть! Как?!. Когда?!. Ты из-за этого покинул Бубастис? А почему?!.

— Уджай, сенет-нефер, — бывший жрец втянул носом воздух. — От тебя пахнет полуденными пустынями Та-Кемет и благословением Айхи.

— Так... Ну... Молюсь ему по мере сил и средств. Вот! — Леона чуть приподняла скрипку. — Но систр у меня тоже есть!

— Я знаю — видел в новостях. А ещё я пару веков назад узнал, что показывать вслед уходящему средний палец — это не пожелание доброго пути, а: «Ну и хуй с ним», — не ритуальная фраза смирения перед решением богов. Пришлось править несколько моих исторических трудов.

— Эмн... Кхе... Это была всего лишь шутка...

— Знаю... — он чуть растянул углы тонких губ. — Потому что ношение колокольчика в носу тоже не отпугивает злых духов пирамид.

— Ах ты!..

— Да, я тогда тоже пошутил.

Псенобастис — человек из настолько далёкого прошлого, что аж на треть старше Годрика. Три тысячи лет… и Леона эти самые три тысячи лет назад научила его светить факушками, хотя для неё прошло года четыре... Блядь... Одно радует — Псенобастис, в отличие от Годрика, посвящал свои века не войне и сражениям, а истории и изучению культуры. Правда, за три тысячелетия он почти разучился вести себя как человек — после всплеска живости Псенобастис вернулся к поведению самого настоящего вампира, то есть прекратил моргать, дышать и двигаться без лишней необходимости. Учитывая, что Магистр вёл каверзный допрос, нагло заняв кресло Годрика, сам хозяин дома посадил Леону между собой и недовольным Эриком, как под охрану, а охранники Магистра маячили поблизости, пристальный неморгающий взгляд египтянина совсем не способствовал спокойствию. Скорее, наоборот.

Леона уже несколько раз себя осмотрела. Вроде офисные брюки с блузкой в порядке и совсем не напоминают ведьминскую одежду, чтобы не провоцировать бывшего инквизитора, ожерелье-усех не перекосилось, волосы пока держатся в узле. В итоге Леона просто спросила у Псенобастиса напрямую:

— У меня что-то на лице, да?

— Рядом с тобой, — у него двигались только губы, и это было жутко. — Убийца, именуемый Смертью.

Годрик зарычал, собственнически положив руку на колено ведьмы, а египтянин снова не шевельнулся, даже когда предложил по праву более Древнего забрать Леону под своё покровительство, если только она этого захочет.

— Я больше не могу служить моей богине, но скопленных богатств хватит, чтобы построить в Карнаке новый храм, и не один. Вместе мы обучим новых жрецов во славу Бастет, а ты получишь защиту, почёт и уважение. Клянусь, я не трону тебя без твоего желания, в отличие от... — его взгляд демонстративно скользнул на руку Годрика, до сих пор властно сжимающую колено, и вернулся обратно. — Бастет наделила тебя даром чувствовать любовь в вещах, и я сделаю так, что они будут повсюду. Совсем недавно ты хотела уйти отсюда, так идём со мной. В Карнак, на земли, где солнце целовало пустыни Та-Кемет.

— Она никуда не пойдёт, — желчно вставил Магистр. — Я с ней ещё не закончил. Если она всё же ведьма, то...

— Хорхе, — одно хлесткое слово из уст галла заставило замереть всех. — Ты забываешь, что сейчас разговаривают Древние. Не лезь в наш спор.

— И из-за кого?.. — тихо протянул Эрик. — Из-за сумасшедшей вëльвы...

Это стало последней каплей. Леона вскочила со словами, что ей надо срочно выпить кофе, но её, конечно, не хотели просто так выпускать из поля зрения. Пришлось оставить Магистру в заложники скрипку, как самую ценную вещь, что заставило Псенобастиса приподнять брови. Немного, всего на волосок, но при его возрасте это наверняка проявление крайнего удивления.

— А как же данные Себеком систр и доспехи? — египтянин даже наклонил голову, но было видно, что этот жест произведён намеренно. — Позволь мне осмотреть их, ведь ради этого я и пересёк океан.

— А можно будет узнать перевод надписей на систре с браслетами? — после кивка ведьма сменила направление. — Это хорошо, потому что я до сих пор могу прочесть только с десяток иероглифов. Кто знает, вдруг там написано, что я дура? — она опять прикусила язык. — Прошу прощения за дерзость...

— Ничего, сенет-нефер. Если бы не твоя дерзость, я бы и не подумал записать о твоём первом визите, — бывший жрец на мгновение приподнял углы губ. — Стала ли твоя дерзость причиной интереса галльского варвара? Похитил ли он тебя, решив вспомнить старое, и не оказалась ли ты зачарована или просто поддалась Стокгольмскому синдрому? Не удивляйся, психологию я тоже изучал.

— Э-э-э... Я просто... — не говорить же, что это она спёрла вампира для попойки. Ведьма скосилась на жертву похищения. — На самом деле...

— Всё было наоборот, Псенобастис. Это я был забран Леоной, — Годрик раскрыл карты. — Дабы не дать жрице спиться в одиночестве, и отвлечь разговорами от скорби. Боги решили, что это должен быть я, а не ты. И мне, а не тебе, Себек поручил защищать жрицу от любого недоброжелателя, даже если на словах он желает ей добра.

Вроде древние уважаемые вампиры, а грызутся, как мальчишки, делящие любимую игрушку... Леона сходила за артефактами, кое-как сварила себе кофе на разгромленной кухне, плеснула в него щедрую меру виски и замерла на пороге гостиной. Магистр скалится с кресла, нагло закинув ногу на ногу и постукивая тростью по скрипичному футляру. Годрик держит руку на пустом месте между ним и Эриком, словно забил для неё сиденье в автобусе. Псенобастис, надевший белые перчатки музейных работников, не оторвался от изучения систра, но поправил диванную подушечку рядом с собой. Бесполезное действо для скупого на жесты вампира, если он только не предлагает расположиться рядом.

Ни вашим, ни нашим — ведьма приняла соломоново решение и села на пол у французского окна, опираясь спиной о перемычку. Кофе был крепким, но казалось, что недостаточно для ситуации. Однако Магистр всё равно скривился и с отвращением сказал, что его оскорбляет вонь спиртного. Леона тут же махнула рукой, отправляя запах в вентиляцию. Это вывело инквизитора из расслабленного состояния.

— Ты сейчас колдовала, человек?

— Манипулировала законами физики, — быстро ответила Леона, не моргнув глазом. — Умея извлекать энергию и зная хотя бы основы науки, любой так сможет.

Псенобастис был с ней не согласен.

— Мы так не можем, хотя вампиры полны магии. Не можем творить волшебство, не можем молиться богам, не можем зарождать новую жизнь. Нас отвергает Око Ра, главный источник силы на Земле, потому мы вынуждены брать благословение солнца из жил смертных, — египтянин даже не повернул головы, почтительно укладывая систр на журнальный стол, рядом с бронёй. — Тут говорится о женщине, убитой солнцем и пожранной львами. Сказано, что царь над всеми богами, Амон-Ра, сжалился над ней, заново собрал её тело из хищных зверей, напитал его силой солнца, и в обмен на милость повелел либо стать его гневом, либо до скончания веков гнуть спину на чёрной работе. Примерно то же самое написано на твоих браслетах.

— Эт про меня. В девяносто восьмом у львов Серенгети был чудный обед, — Леона спрятала лицо за кружкой. — Но мне больше по душе махать шваброй, чем мечом. Так что если нужен курьер или садовник, вы знаете, к кому обращаться — я лучше всех в мире пересаживаю розы. Мне это... нравится. Как и быть именно здесь, в этом городе. В этом доме.

— Сидя здесь, ты напрасно тратишь силы, — жрец указал на участок систра, где сходилось перекрестье анкха. — Тут, в картуше, должно быть начертано твоё имя, но рамка пуста. Для богов ты так и останешься безымянной служанкой.

— Но у меня уже есть имя, — ведьма улыбнулась, поймав взгляд Годрика. — Я — Леона Лаудвойс, «белый мусор» из Оклахомы. Я человек, простой и непритязательный, а это, — она щелкнула по ожерелью с рубиновыми подвесками. — Не показатель высокого статуса, а лишь необходимая мера защиты от чужих клыков.

— И чужих намерений, — добавил Годрик, мгновенно оказываясь рядом и подавая руку. Он подвёл Леону к инквизитору. — Магистр, если проверка окончена, я во всеуслышанье заявляю, что намереваюсь стать единственным покровителем этой женщины сроком на десять лет.

— Десять лет?! — чуть не поперхнулась ведьма. — Не на год и не на два, а на целый десяток?!

— Десять лет — очень малый срок для вампира моего возраста, Sunnogenus, — Годрик провёл костяшками пальцев по её щеке. — Время пролетит быстро. Сама не заметишь, как нам придётся заключать новый контракт.

Псенобастис резко поднялся, снимая белоснежные хлопковые перчатки.

— Раз Себек решил, что Луизиана подойдёт для его первого явления, Бастет не станет возражать, если её вера возродится в Техасе. У моей богини будет здесь храм, сенет-нефер, потому как я переезжаю в Даллас, и ежели по прошествии десяти лет или ещё ранее ты разочаруешься в Осквернителе Жриц, то знаешь, кто поможет тебе, не требуя ничего лишнего. Хотя сейчас я потребую лишнего, — египтянин подошёл и остановился в шаге от Леоны. Не потому, что испугался рыкнувшего Годрика, а просто это было обыкновенным расстоянием в их общении — он никогда не подходил ближе. — Леона Лаудвойс из Оклахомы, я прошу прядь волос, что ароматом напоминают мне полдень в эпоху расцвета Та-Кемет. Я алчно желаю себе часть солнца, коим Амон-Ра напитал твоё тело.

— Они для тебя олицетворяют солнце, да? — девушка потерла подбородок. — У меня есть заготовка для «Ашепа». Я так назвала амулет Сехмет из того свитка, что ты мне скопировал тыщи три лет назад. Ну, помнишь, тот, чтобы солнечных ожогов не было. Подождешь пять минут?

Почему-то это очень переполошило невозмутимого жреца.

— Тебе удалось получить рабочий образец? Скажи мне правду!

— Да я их пачками клепаю. Вам, как старому другу, господин Псенобастис, сделаю сразу часов на десять с дополнительной пятёркой, если совершите доброе дело по отношению к человеку. А платой возьму... — на ум пришло старое и позабытое обещание. — Думаю, несколько ярдов белого полотна от диких шелкопрядов меня вполне устроят.

Кассета GARMARNA в обмен на рубашку из белого шёлка... Это были первые дары, обещанные Леоной и Годриком друг другу. Будет символично всё же преподнести их, сразу после... кхем... официального закрепления отношений. А что? Его размер она знает, выкройку раздобыть не проблема, с иголкой обращаться умеет. С этими мыслями Леона под пристальными взглядами Магистра и египтянина смастерила «Ашеп» и преподнесла его владельцу. Псенобастис тут же собрался уезжать — торопился начать переезд из Карнака. Он раздавал по телефону указания по сборке вещей всю дорогу до машины и после, когда завёл мотор и чуть приоткрыл окно. Вроде Древний, а шустрый, когда хочет.

— Ах да, — Псенобастис опустил затонированное стекло ещё ниже, показал Леоне средний палец и нажал на газ. — До скорой встречи, сенет-нефер.

— Вот наглец... — ведьма ошарашено моргнула. — Теперь он в моём списке друганов.

Годрик задумчиво проводил взглядом отъехавшую машину и совсем по-человечески взъерошил себе волосы на затылке. Вот уж кто не навевает потусторонней жути, в отличие от скупого на движения Псенобастиса.

— Список... — Годрик пытливо наклонил голову. — Могу я узнать, кто ещё в нём состоит, кроме меня, Изабель и Псенобастиса?

— Эрик, потому что он дорог тебе. Сьюки, потому что она нравится мне. Лафайет, за характер, шикарный стиль и талант к готовке... — пустой живот пропел жалобную песню. — И Ричард тоже, если ты и правда попросил его привезти шаурму от Фарида.

— Тогда считай, что он в твоём списке, — Годрик положил ладонь ей на поясницу. — Пойдём. Магистр желает увидеть создание искусственного солнца.

— Артефакт сделаю, но дарить не буду. Во-первых, шар-основа дорогущий, из чистого золота, а во-вторых, я так скоро все заготовки для дворфов переведу зря, а Даллас до сих пор стоит на гремучей смеси.

ПРИМЕЧАНИЕ:

"Удивительно напоминает Версаль через сорок лет после его постройки" - исторический факт. Блистательный Версаль благоухал нечистотами.

Мелодия из «Ангелы и демоны» - "503" Ханц Циммер, Джошуа Белл.

Псенобастис - мой любимый ОМП, а его имя действительно переводится как «сын Бастис».

"Уджай" - "привет" на коптском, преемнике египетского языка.

Бубастис - город в Древнем Египте, центр культа Бастет.

Карнак - ранее Фивы, бывшая столица Египта.