ПРИМЕЧАНИЕ:
Глава написана от лица Эрика, тысячелетнего вампира-викинга, который плевать хотел на современную мораль и само понятие стыда.
Эрик прекрасно осознавал, что создатель просто отослал его прочь. Сторожить у дома Лафайета? Чушь! Нужно быть полной идиоткой, чтобы продолжать путь к прежней цели, когда тебя преследуют целых два древних вампира. Однако, против приказа создателя пойти невозможно, потому викингу пришлось подчиниться. Эрик попросил только открыть связь, чтобы он мог прийти на помощь, но Годрик не дал и этого.
У дома Лафайета он оказался в рекордные сроки и был так зол, что не отказал себе в удовольствии как следует напугать его, просто зайдя в гости — от человека по сей день каждый раз несло страхом, стоило просто увидеть могучего вампира.
— Нортман?! — чернокожий захлопнул дверь перед его носом, пару секунд тихо поистерил, но потом снова открыл. — В-вы чего-то хотели, мистер Н-нортман?
— Скоротать время и узнать, как продвигаются «наши дела», — Эрик вальяжно пересёк порог, чему искренне удивился. — Ты так и не отозвал моё приглашение?
— К-как я мог? У н-нас же бизнес. Всё идёт по плану, нечего проверять.
Викинг ещё раз посмотрел на трясущегося человека. И что Сьюки с вëльвой находят в этом трусе, годном только для продажи «V»? Он был стопроцентным геем и ничего не мог дать женщине, а само понятие дружбы вампир отрицал. Кстати, о «дружбе»...
— Мой милый друг Лафайет, — Эрик с удовольствием отметил, как перекосилось лицо «друга». — Давно ли ты слышал о Леоне?
— Звонила мне четыре дня назад. Но не мне, а, скорее, Сьюки — у неё сел телефон. Она попросила передать, что... Неважно, — замолчавший было человек стал гораздо разговорчивее, стоило просто поднять бровь. — Она сказала, что по уговору с каким-то Хаэ передаёт, что если Сьюки попадёт в беду и позовёт его по имени, он ей поможет, но за это Сьюки будет должна месяц отслужить жрицей Себека в каком-то оазисе, но её потом вернут обратно. Это всё, что я знаю!
— Значит, Лаудвойс ты не видел... Тогда у меня к тебе задание, — вампир опустил клыки для пущего эффекта. — Она поблизости, может скоро прийти к тебе. Как только она окажется в поле твоего зрения, ты тут же набираешь меня, и пока я еду — угощаешь её чаем. Со снотворным, с паралитиком, хоть со всем ассортиментом твоих волшебных таблеток. Понял?
— В-вы хотите убить её? — смертный выпрямился. — Я не буду никого подставлять, вот хоть тресни!
Эрик и треснул. Легонько, всего лишь пощёчина, от которой человек улетел на пол. Вампир сел над ним, вальяжно опираясь локтями на колени.
— Эта девка по нраву моему создателю, но склонна к побегам. Если она его веселит, я сделаю так, что ей придётся развлекать Годрика, пока ему это не надоест, — Эрик обхватил человека одной рукой за челюсть, и его вдруг пробило на откровенность: — Я не знаю, какой магией ведьма околдовала моего создателя, но раз из-за неё он забыл о самоубийстве, я готов лично одеть её в наряд шлюхи и привязать к кровати Годрика, если он и дальше не будет думать о смерти. Я готов сделать то же самое с тобой или любым другим человеком, лишь бы мой создатель был счастлив, понимаешь меня?
— А как же Сьюки? — промычал он из-под ладони. — Её ты тоже подложишь под другого?
— Сьюки будет принадлежать только мне! — Эрик стукнул человека затылком об пол. — Ещё один намёк, что я могу сделать из неё дешёвую шлюху, и твои мозги станут находить отсюда и до Мексики, так что придержи свой грязный язык.
— Чëрт побери... Ты защищаешь её честь. Значит, Сьюки для тебя не просто мешок с кровью для траха?
— Заткнись!
Эрик хотел сломать ему пару костей, но его внезапно пронзило острое чувство голода напополам с вожделением — Годрик нашёл жрицу и на мгновение потерял контроль над связью. Приказ создателя уже был исполнен, викинг вылетел из дома Лафайета, ориентируясь на чувство уз.
Он нашёл их на берегу Рэд-Ривер. Пахло опьяняющей кровью, Годрик не скрывал возбуждения, вëльва осталась в одной набедренной повязке и собиралась сделать ему минет. Хм... У неё чудесная загорелая грудь, без единого бледного следа, но грудь Сьюки всё равно лучше хотя бы тем, что больше. Что же, вëльве в любом случае придётся долго работать ртом, потому что его создатель в старые времена был славен искусством секса, и особенно способностью долго растягивать удовольствие, за что вампирши выстраивались в очередь к его постели.
— Дитя моё, я не прогоню тебя, — сказал создатель так тихо, что его мог услышать только вампир, и позволил их связи свободно течь между ними. — Но не смей показываться ей на глаза.
Они уже делали так раньше, открывали узы во время секса, чтобы делиться наслаждением. Часто это заканчивалось тем, что они делили ещё и любовниц. Эрик спрятался в тенях на верхушке ближайшего к берегу дерева и приготовился наблюдать момент, когда девка поймёт, что его создатель весьма не прост.
Ведьма!
Она коснулась Годрика всего трижды, а он уже излился в её рот, и его наслаждение, обычно ощущаемое эхом, ударило Эрика не хуже дубины. Викинг сломал сук, за который держался, девка услышала треск, насторожилась, но очень скоро создатель заставил её забыть обо всём. О... Теперь она умоляет взять её... Пусть приготовится к мучениям.
И опять она вырвала из Годрика оргазм! Это магия! Она использует его как игрушку из секс-шопа! Эрик был готов немедленно разорвать её на части за неуважение, но его останавливало, что Годрик сейчас был как никогда счастлив, а ведьма... Она беспечно пыталась «сорвать оковы». С вампира, прозванного Смертью не за ношение балахона с косой, и со славой Осквернителя Жриц, данной не за серенады под луной. Так пусть добьётся своего и сдохнет на члене, пронзенная клыками. Кстати, о члене... Возбуждённые чресла Эрика понемногу начинают создавать неудобства. Викинг поправил брюки как раз в тот момент, когда ведьма коснулась клыков создателя, и сказал про себя: «Прощай, глупая женщина, неосторожно играющая с огнём».
Или это Годрик играл с огнём? Эрик заматерился на шведском, когда увидел, как вокруг стонущей ведьмы начинает изменяться земля. Там и раньше был широкий круг более зелёной травы, а теперь он заполнился светящимися цветами, совсем как в волшебном саду создателя. Те же цветы проросли сквозь разметанные волосы женщины, буквально приковывая её к земле. Она беспомощна и не ожидает нападения, лучший момент, чтобы вонзить клыки в её шею и высосать всю жизнь!
Годрик не убил ведьму... А вот Эрик не знал, должен ли он вырвать ей сердце, или же возблагодарить — создатель стал похож на прежнего безудержного вампира, жадно берущего от жизни всё, до чего дотянется. Сейчас он дотянулся до ведьмы, и явно не собирается выпускать её до рассвета. Специально или нет, но Годрик поставил её на колени, а сам встал сзади. Эрику было видно всё тело вëльвы, загорелое до бронзы на каждой своей части, даже между ног, и он потянулся к ширинке, как во времена своей юности, когда представлял себе эти смуглые бёдра, держа член в руке. Если бы его создатель не хотел этого, то приказал бы ему уйти прочь, но по связи между ними проскользнуло горделивое превосходство — он откровенно хвастался своей любовницей.
Годрик сказал ей, что хотел бы... ЧТО? ВЗЯТЬ ЕЁ В ЖËНЫ? Это колдовство! Никогда ранее Годрик не желал связывать себя никакими узами, кроме уз создателя, причём подходил к этому со всей серьёзностью, раз за два тысячелетия обратил только двух людей, и преподнёс великий дар Норе больше по настоянию Эрика, чем по своему желанию. И теперь он околдован этой ведьмой!
За те три часа, пока Годрик вертел любовницу во всех позах, Эрик хотел убить её или возблагодарить за то, каким живым она делает его создателя. Странно... Эрик раньше не замечал в себе такого накала страстей, меняющихся от каждого помысла. Это явно колдовство!
Годрик искупал её и уложил рядом с собой. Эрика передёрнуло от той нежности, что его создатель испытывал, выбирая из мокрых волос ведьмы застрявшие травинки и лепестки цветов.
— Спи, жрица моя... Сердце моё... Дочь солнца и солнце для меня... Моя Sunnognata...
Эрик тихо слетел с дерева, когда ведьма начала присвиствать во сне, как сурок. Годрик безмолвно проследил за его приближением и попытался встать, только когда Эрик остановился в двух шагах от сплетённых нагих любовников, однако ведьма, даже спящая, зарычала и прижала вампира к себе. У Годрика на губах расцвела глупая улыбка.
— Моя Sunnognata жадная, как вампир, правда? — он выпутался из хватки со сноровкой, приобретаемой только с опытом. Годрик оделся в одно мгновение и подобрал из травы золотое египетское ожерелье. — Надеюсь, ты не потерял то, что я тебе доверил?
Эрик кинул ему тяжёлый мешочек, Годрик высыпал из него на ладонь полсотни рубиновых подвесок, что ведьма оставила со всеми остальными подарками, и не успокоился, пока не вернул их на прежнее место. Пятьдесят кровавых наконечников копий на египетское ожерелье, эхом повторяющие узор галльской татуировки. Пятьдесят раз сказанное: «Моя», — заменяющее собой современное помолвочное кольцо. Пятьдесят знаков, насколько глубоко ведьма залезла под кожу его создателю. Проклятие! Годрик вообще замер около ведьмы, отвлеченно наматывая на палец растрепанную прядь, как будто им не надо уходить.
— Создатель, — Эрик коснулся его плеча, вырывая из мыслей. — До рассвета чуть меньше часа.
— Да, конечно...
Он поднялся и пошёл, однако плелся нога за ногу, постоянно оборачиваясь. Аллигаторы тоже пришли в движение — на почтительном расстоянии окружили покинутую голую ведьму, как королевская охрана. Годрика это словно успокоило, но только до момента, когда спящая женщина сжалась в комок, обнимая себя за плечи, словно самое одинокое существо на всём свете. В их связи с создателем расцвела тоска, Годрик сменил направление на противоположное, приближаясь к «лежбищу», расстегивая по пути рубашку, и с каждым шагом его тоска испарялась. Аллигаторы неохотно отползли обратно на пляж.
— Ты видел её, ты чувствовал меня, — Годрик прикрыл наготу любовницы снятой рубашкой. — Ты уже знаешь моё решение.
— Ты останешься с ней и пойдешь туда, куда пойдёт она.
— Да, — создатель лёг, обнимая ведьму со спины. — Я слишком стар для этого мира, Эрик. Всего раз побывав в прошлом вместе с Леоной, я снова ощутил себя молодым, потому не желаю её отпускать.
— Ну и потому, конечно же, что тот египтянин только и ждёт, когда вëльва покинет тебя.
— Не напоминай мне о Псенобастисе! — рыкнул Годрик, но после сонного мычания ведьмы перешёл на еле слышный шёпот: — Многие хотят эту женщину за силу, я же готов сделать из неё вампира и лишить магии, но меня останавливает её безумие от выпитой крови — я создам не подругу, а монстра, способного за одну ночь уничтожить тысячи людей, прежде чем колдовство покинет её, если не вернётся с первым же рассветом. Ни один город больше не повторит судьбы Вавилона.
— Ах да, пресловутый Гнев Божий... — Эрик хотел сострить, но ухмылка сползла с лица. — Я вдруг вспомнил, как тысячу лет назад вëльва разрубила бешеного вепря одним лишь тонким прутиком.
— Скорее всего, это была «Мясорубка», — создатель легкомысленно пожал плечами. Раньше за ним не замечалось настолько человеческих жестов. — Я желаю встретить новое солнце вместе с Леоной. На три удара сердца я стану человеком и вернусь к облику, в котором меня застал мой последний рассвет для смертного. Волосы опять будут лезть в глаза... Ты можешь идти, Эрик.
— Я предпочту пока остаться с тобой, мой Отец, мой Брат, мой Сын. Пэм всë равно не раз говорила, что переделает мою стрижку, как только волосы отрастут, — викинг сел рядом, касаясь пальцами выжженных жёстких прядей вëльвы. Ему вдруг пришла в голову мысль попытаться задержать Годрика в своём доме хотя бы ненадолго. В идеале заставить его отказаться от мысли уходить. Пэм было отправлено сообщение, какие гости могут посетить их дом. — Вы тоже можете заглянуть ко мне перед долгой дорогой. Глупо идти в никуда с пустыми руками.
— Ты прав, Дитя моё, — он был настолько очарован близостью к ведьме, что даже не распознал в их связи коварства. — Леона опять босая. Мне бесконечно нравятся её ножки, но я не хочу, чтобы она их ранила.
— Ах да, женские ножки.
— Знал бы ты, Эрик, что она способна ими делать... — в узах вспыхнула похоть. Годрик неохотно выпустил ведьму из объятий и тоже просто сел, глаза его при этом мечтательно затуманились. — Она была чистым соблазном, когда упала ко мне на колени, облаченная в эту броню, с плащом Локи и в венке из боярышника и омелы, насквозь пропахшая нектаром Олимпа. Теперь мне кажется, боги путешествий специально бросили её на мои чресла. М-м-м... Я тогда впервые попробовал на вкус её вожделение, а чуть позже Леона буквально вынудила испить из её бедра...
Эрик бросил быстрый взгляд на ведьму и втянул носом воздух. Аромат крови напитан сексом, вином и зноем, но слаб, меток от клыков не видно — Годрик так и не укусил её, явно выказывая слишком сильное уважение. Дело плохо... Так разлучить их будет ещё сложнее. Эрик задавил коварные мысли и просто стал ждать рассвета. Ожидание давалось тяжело хотя бы из-за того, что Пэм забросала его нетерпеливыми сообщениями, а Годрик принялся мурлыкать древние песни и плести при этом венок из магических полевых цветов. Дьявол!
— Создатель, неужели?..
— Ты видишь здесь боярышник или омелу? Это просто... знак приязни, — он повторил слова Кернунна. — Если я решу объявить Леону своей перед богами, то сделаю это согласно обычаям и как минимум дважды: в священной роще оберну в свой плащ, как житель Арморики, и одарю ритуальным кинжалом, как создание ночи.
Хеллева бездна!
Эрик ощущал приближение рассвета с долей страха, как и любой вампир, но в то же время в нём жило предвкушение перед созерцанием солнца — любой вампир желал ходить днём. Первый луч воскресил в памяти тот далёкий вечер, когда вëльва исцелила его сестру — от женщины перешёл тот же солнечный ветер, что золотым сиянием изничтожил с Хельги все раны, полученные с последнего рассвета. Сердце содрогнулось в груди три раза, волосы упали на плечи, совсем как когда создатель предложил ему разделить вечность во тьме, Годрик тоже изменился — откинул назад отросшие тёмные пряди, чтобы не лезли в глаза, и провёл рукой по неровной щетине. Ведьма даже не проснулась от волны магии, заставившей вампиров чуть ли не подпрыгнуть на месте, и просто повернулась на другой бок, подминая под себя одолженную рубашку. Эрику пришлось отвести взгляд от нагого тела после ревнивого рыка создателя. Вот это вырвало её из беззаботного сна. Ненамного, ровно настолько, чтобы умостить всколоченную голову на бедро Годрика и сонно пробормотать:
— Свет мой, ещё пять минуточек... — она сморщилась, когда вампир пощекотал её нос сорванной травинкой. — М-м-м... Змеище, не будь таким засранцем... Дай поспать...
— Я опять засранец? — от громкого голоса она открыла глаза. Эрик чувствовал, что Годрик готов лопнуть от довольства, что ведьма признала его даже сквозь сон. — Просыпайся, сердце моё, потому как я снова желаю твоего тела. Помнится, ты обещала трахать меня, пока мои яйца не станут размером с кедровые орешки. Твоей угрозе далеко до исполнения.
— Фу быть таким пошляком.
— Это не мои слова.
— Стоп! — она подскочила, позволив Эрику любоваться на её спину с задницей. — Что ты здесь делаешь?! Ты же хотел уйти!
— А я передумал, — Годрик врезался в рот ведьмы поцелуем и терзал её губы, пока та не обмякла в его руках. Он возложил на всколоченную копну венок из волшебных цветов и сказал: — Эрик пригласил нас в свой дом.
— Давай как-нибудь потом скажем ему, что из-за обстоятельств непреодолимой силы...
— Он сейчас прямо за тобой.
Если Лаудвойс хотела убежать, то очень зря — Эрик ранее сомкнул в кулаке её прядь, дабы преодолеть жжение солнца. Да и Годрик держит её крепко, так почему она взвизгнула, как будто у неё вырвали клок волос?
— А НУ ОТВЕРНУЛСЯ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! А ТО ОПЯТЬ ПРОКЛЯНУ!
— Ведьма, — уронил Эрик, но по одному движению брови создателя послушно закрыл глаза. — Прикройся женщина, если не хочешь, чтобы на тебя смотрели. Хотя должен признаться, ты не совсем отвратительна.
— Дитя моё...
— Все вампиры такие бесстыдники?! — возопила ведьма, шурша бронёй.
— Все, Sunnogenus, ведь мы очень чувственные создания.
Эрик уловил, что запах женщины стал более терпким от вожделения. Вспыхивает быстро, как вампир. Викинг не отказался бы, чтобы Сьюки вспыхивала так же быстро — её соблазнение порядком затянулось. Женщины... То они текут от пошлостей, то играют недотрог — никогда не угадаешь, особенно с одной маленькой полуфейри.
Они могли бы долететь, но Годрик настоял на пешей ходьбе, чтобы сполна насладиться лесной прогулкой. Половину пути к его дому Эрик чувствовал себя третьим лишним, тем более если учесть, что ему приходилось держать ведьму за руку — пару раз он почти случайно дёрнул её за волосы. Мелко и низко, да, но он рассчитывал испить её крови, а не быть прикованным... к голубкам.
Годрик вёл себя, как влюблённый юноша — поминутно шутил, невзначай оглаживал покрытые золотой бронёй прелести своей зазнобы, срывал цветы и втыкал их в лохмы ведьмы рядом с венком, превращая её голову в клумбу. Той это нравилось, раз она хихикала. Мерзость... И зависть...
— Сердце моё, ты не устала? — с притворной заботой спросил создатель, ведь в связи Эрик явственно чувствовал его азарт охоты. — Я могу тебя понести.
— А твой масляный взгляд говорит, что ты, великий змей, просто хочешь ещё раз меня облапать, — Эрик через соприкосновение ладоней ощутил, что пленительной магии с тела ведьмы стало исходить больше. — Может, просто обнимемся?
— Дразнишь меня, негодница... Буквально вынуждаешь заставить тебя выполнить твои же угрозы...
— Эй-эй! Просто плохо контролирую циркуляцию энергии днём — я же на солнце. Это мой неиссякаемый источник магии, — её глаза сузились. — Раньше ты таким не был.
— Был, однако держал себя в руках. Теперь нет, — Годрик с щелком опустил клыки, но не впился ведьме в горло, а скорее пощекотал ими, проведя линию от плеча до уха взвизгнувшей девки. — Как же я хочу соединиться с тобой прямо здесь... Взять тебя, прижав к тому дубу... Или в тени тех кустов, где трава особенно мягка...
— Годрик! Мы не одни!
— И что? — создатель оторвался от соблазнения и кивнул в сторону викинга. — Мы с Эриком долгие века делили абсолютно всё. Наше соитие его нисколько не шокирует.
— Меня! Меня это шокирует! — ведьма возвела глаза к кронам деревьев. — Тебя явно покусала богиня похоти...
— Верно, она укусила меня в плечо. Вот здесь, — Годрик положил руку ведьмы на себя. — И потом спросила, не надо ли мне отдохнуть перед ещё одним соитием. Хотя ты могла забыть свои слова — я думал, что ты вообще потеряла сознание, моя богиня сладострастия.
— Не я! Иштар! Я имела в виду Иштар!
— Я сам для себя решу, как тебя называть, — создатель стал теснить ведьму к дубу, у которого он только что угрожал её трахнуть. — Сейчас меня так и тянет назвать тебя Сехмет, моя львица палящего солнца, моя богиня мести. Ну же, отомсти мне...
— Годрик! — завопила она, уже прижатая к корявому стволу. — Прекрати богохульствовать! Сехмет — жутко страшная! Она тебя грохнет, несмотря на то, что её любовник тоже был вампиром!
Нет, Эрик здесь и сейчас точно третий лишний, если только Годрик не собирается позволить ему присоединиться. Судя по оглушающему чувству похоти, он просто о нём забыл. Зато вот ведьма не забыла — одними глазами попросила освободить её руку и с размаху опустила ладонь на острый сучок. От вспыхнувшего запаха крови клыки выскочили у обоих вампиров, но Эрик скрыл свои за губами, в отличие от Годрика — тот обнажил их, перехватывая руку любовницы.
— К чему это, Sunnognata? — его взгляд следил за каждой стекающей каплей. — Ты хочешь предложить мне испить из тебя?
— И Эрику тоже. Заранее разрешаю вам обоим взять эту мою кровь, Годрик из Арморики и Эйрикр Ульфрикссон.
Годрик раздумывал недолго.
— Дитя моё, я дозволяю тебе взять предложенное, но после ты должен уйти, — он направил руку ведьмы к Эрику, сам же принялся целовать её шею. — Мы тебя догоним... Через полчаса... Или час...
Викинг помедлил всего мгновение, прежде чем слизнуть кровь с ладони. Жара и вино — пленительный коктейль. От того, чтобы вонзить в ведьму клыки, его останавливало только знание, что кровь, взятая насильно, станет ядом. Зная, что дома ждёт Пэм, взбудораженная слухами о «дневном билете», он одними губами произнёс её имя, дождался кивка ведьмы и собрал немного крови на ладонь. После он буквально выстрелил собой прочь от любовников, едва избегая столкновения с деревьями из-за опьянения силой. Что же, ведьму можно и потерпеть, если она и дальше будет делиться кровью — это намного лучше, чем ходить с ладанкой на шее, тем более свой амулет «Ашеп» Эрик забыл в Далласе.
На границе леса Эрик остановился. Впереди было пшеничное поле, а за ним роща с его особняком в центре — он построил дом вдали от человеческого жилья, чтобы смертные не бесили его шумом и запахами. Здесь и правда тихо, лишь жужжат пчёлы. Эрик вдруг подумал, что тысячу лет не слышал их жужжания, ведь пчëлы летают только днём, когда собирают нектар для мёда. Наверное, его следующий «Ашеп» будет с пчелой или кусочком медовых сот.
— Неужели теперь и я очарован? Вот чёртова ведьма... — Эрик взлохматил чистой рукой отросшие волосы. — Как она вообще это делает?
Пэм встретила его дневным кровотечением и опущенными клыками, как только до неё долетел запах от собранной в горсть ладони.
— Это то, что я думаю? — она сглотнула, раздувая ноздри. — Кстати, эта причёска тебе не идёт — раньше было лучше.
— Так исправь, — он тоже обнажил клыки, когда Пэм принялась слизывать кровь с его руки. — Ну как тебе на вкус моя... хех... мачеха?
— Божественно... — вампирша подкатила глаза, облизываясь почти до ушей. — Я теперь точно смогу выйти на солнце?
— Твоё время до нового рассвета, — Эрик придержал её за плечо. — Не уходи далеко. Годрик с ведьмой скоро вернутся. Как натрахаются. Кстати, у нас есть человеческая еда? Не хочу, что Бобби знал о наших гостях.
— Посмотри в шкафу на кухне. Там должны были заваляться пара консервов, — Пэм махнула рукой и была такова. — Я к бассейну — у меня не выгулян отличный купальный ансамбль от Прада.
Нахалка... Тем и понравилась, даже когда была владелицей борделя. Кстати, идея с бассейном весьма хороша.
Эрик решил загорать голышом. Пэм лежала в шезлонге рядом, отказываясь снять дизайнерское бикини — полоски от завязок будут лучшим доказательством, что загар натуральный. В бассейн она и не думала нырять, чтобы не испортить укладку. А вот викингу пришлось окунуться в прохладную воду — от связи с Годриком его атаковали такие взрывы вожделения, что становилось жарко.
— Как там наш родоначальник? — спросила Пэм, когда он вынырнул спустя пять минут дрейфа у дна.
— Годрик? Прекрасно. Радуется жизни, трахается как кролик, — викинг пальцами зачесал назад мокрые волосы. — Отрывается за полвека воздержания.
— Хм? Мой дедушка правда ещё «о-го-го»?
Эрик просто на мгновение открыл связь между ним и Памелой, позволяя части похоти Годрика перейти к нахалке. Пэм чуть не подпрыгнула с шезлонга.
— О-го-го... В былые времена таким жеребцам я отправляла трёх девочек сразу. Спорю на новые туфли от Джимми Чу, что она не сможет ходить несколько дней.
— Принимаю, — Эрик вылез из воды. Зная о восстановлении ведьмы на каждом рассвете, он уже выиграл. — А если сможет, никакого шопинга целый месяц.
— Идёт.
Эрик почувствовал приближение создателя задолго до того, как вопли девки стали слышны. Годрик с нехарактерным хохотом влетел на территорию особняка с ведьмой в обнимку, завис над бассейном и просто разжал руки. Ведьма шлепнулась в воду, поднимая тучу брызг, и вынырнула, яростно отплевываясь.
— Значит, мести моей захотел, змей?! — она прижала ко лбу сложенные ладони. В воздухе повеяло морским ветром. — О Эгир из Асгарда, Властитель Спокойных Вод, и девять его дочерей, Повелевающие Бурными Волнами, дарую свою магию и молю вас, чтобы одолжили вы мне силу над своей стихией.
По одному мановению руки из бассейна вылетели несколько шаров воды, поочерёдно врезавшихся в хохочущего вампира, который не прекратил смеяться, даже облитый с головы до ног. Ведьма плюнула с досады, повернулась, увидела Эрика и с визгом отвернулась.
— В чëм дело, вëльва?
— Ты голый!
— А разве ты уже не видела меня голым?
— Ты был новорождённым младенцем, которого я достала из чрева матери, а не взрослым огромным мужиком с хером по колено!
Пэм встала с шезлонга, манерно отставив бедро.
— Она мне уже нравится, — вампирша мурлыкнула, накидывая на плечи вылезшей ведьмы полотенце. — Детка, ты великолепно пахнешь. Дедушка нашёл себе аппетитного человека.
— Дедушка? — она резко обернулась. — Годрик, ты дед?!
— Тебя это так удивляет? — создатель стянул с плеч мокрую рубашку, обнажая поджарый торс с татуировками воина. — Думаю, купание в горячей воде смоет пыль с твоей кожи намного лучше. Пойдём, я отведу тебя в душ.
— Где я буду мыться одна!
— Возможно.
Не натрахался.
Эрик улёгся обратно на шезлонг, отвлеченно бросив Годрику, что они могут занять комнату с зеркалом на потолке, если когда-нибудь за сегодня до неё доберутся. Вампирша молчала, но выглядела так, словно строила грандиозные планы по соблазнению очередного питомца.
— Пэм, даже не думай, — Эрик закинул руки за голову. — Во-первых, она принадлежит Годрику, а во-вторых... Несколько часов назад я своими глазами видел, как вëльва вернула к жизни человека с простреленной головой, причём прямо при обездвиженном Магистре.
— Некромант! Вы притащили сюда некроманта! Убьём её!
— Я уже не уверен, некромант она или нет, — викинг уставился на воду, до сих пор излучающую силы скандинавского бога. — Я хотел, чтобы Годрик от неё избавился, но уже целую вечность не слышал, чтобы он так смеялся. Пусть девка пока живёт.
За два часа его дом не раз содрогнулся от невидимых волн магии — создатель с ведьмой развлекались на полную катушку. Пэм с ворчанием ушла спать в самую дальнюю часть подвала, Эрик закончил загорать лишь когда тишина продержалась десять минут кряду, тогда вошёл. Любовники обнаружились в зале у панорамного окна: уже подстриженный Годрик сидел с пеной на лице, уставшая ведьма была у него на коленях, одетая только в его рубашку и с опасной бритвой в руках. Создатель ни капли не растерял своей новой игривости:
— Соблазнительная женщина на моих коленях, пахнущая мной, познанная мною, облаченная в мою одежду, держит у моего горла острый клинок...
— Брить неспокойного мужчину в два раза трудней, — лезвие идеально сняло пену вместе с неровной щетиной. — Я лучший в мире брадобрей, но могу нечаянно порезать, если продолжишь болтать.
— Может, мне стоит говорить больше, чтобы ты меня действительно порезала? — Годрик жадно огладил тело ведьмы. — Тогда тебе пришлось бы зализать мои раны. Ты стала бы сильнее, бодрее... чувственнее...
— И безумнее, — она сняла пену с лезвия и ещё раз провела им по щеке вампира. — Твои изменения беспокоят, Годрик. Не думай, что меня огорчает твоя радость, но это на тебя не похоже, особенно настойчивое предложение священной крови. Особенно учитывая, что ты знаешь о моём гейсе.
Эрик не мог с ней не согласиться, хотя до сих пор не доверял.
— Вëльва права, Годрик, — викинг ухмыльнулся, когда девка отвернулась от его наготы. — Ты сильно изменился.
— И чувствую себя отлично, — создатель с готовностью подставил другую щеку под бритву. — Даже если это ещё одно проклятие бога, я с радостью ему поддаюсь. В прошлый раз был Дионис, верно? Видимо, в этот раз меня поразило любовное безумие Сехмет, ведь я богохульствовал на неё, не зная конца и края. Правда, моя львица? Ты сама была этому свидетелем. Скажу больше — ты была соучастником богохульства, когда стонала у того дуба, — вампир принялся стягивать рубашку с плеч ведьмы. — Я хочу снова испить твоего жара, сравнимого с палящим солнцем.
— Годрик! Мать твою... благословляю во веки веков! Успокойся!
— М-м-м? — создатель изобразил задумчивость. Ведьма как раз успела его добрить. — Нет. Я отказываюсь успокаиваться, пока не познаю тебя на всех поверхностях этого дома.
— Да бл!.. У нас на хвосте злющий Магистр!
— Sunnogenus, ты думаешь, я с ним не справлюсь? Пусть приходит, — Годрик обнажил клыки. — Но всё, что он найдёт, так это войну и смерть.
Эрик был одновременно и в восторге, и в ужасе. Годрик стал таким же, как когда обратил его, но в этом и таится проблема — в современном мире больше не получится тысячу лет скрываться в лесах. Пара десятков дронов, сотня вампиров с гранатомётами, и любая дремучая чаща станет мелкой рощей. Даже ведьма это понимала, раз начала уговаривать Годрика податься в бега в прошлое или хотя бы позволить ей проверить, не висит ли на нём какое проклятие.
— Позже, — легкомысленно отмахнулся создатель. — Солнце высоко, Хорхе не знает, куда мы с Эриком отправились. Есть ещё время исполнить уже мою угрозу, — он закинул женщину на плечо и понёс в выделенные покои. — Сначала долгая медленная страсть, потом война со всеми, кто посмеет мне помешать.
— Годрик! Ты же не такой! Куда делся вампир-Будда?!
— Он сметëн палящим солнцем, Sunnognata. Ты же этого хотела?
Вампиры редко сходят с ума, но если срываются, то на всю катушку. Эрик поймал взгляд ведьмы перед тем, как Годрик скрылся с ней в глубинах особняка, и заметил в её глазах испуг. Викинг напоследок очень четко сказал ей одними губами: «Срочно сделай что-нибудь, иначе я тебя убью».
Годрик выполнял свою угрозу на все сто — около трёх часов по связи долетали только обрывки похоти, магия ведьмы не вырывалась из спальни. К Эрику даже вернулось притяжение солнца, но он не ушёл в своё бронированное убежище, а только принёс к покоям любовников кресло и сидел в нём, поминутно вытирая салфетками вытекающую из носа и ушей кровь.
Всё изменилось в мгновение ока — сознание Годрика, до сих пор полного сил, стало угасать, в воздухе потянуло отчётливым запахом магии. Ведьма на деревянных ногах вышла из спальни, осторожно закрыла дверь... и сползла на пол, ошеломленно пряча лицо в ладонях. И Эрику совсем не понравилось, что у неё на глазах стали вспухать слезы.
— Кто?! — он встряхнул её за плечи. — Кто его проклял?!
— Я...
Он схватил её за шею и вбил в стену прежде, чем успел хоть что-то подумать. Ведьма попыталась оторвать руку от горла, поймала его взгляд. Её еле выдавленные слова продрали до глубины души:
— Именем Одина и Тота, Ананси и Ганеши, именами всех богов мудрости, заклинаю тебя избавиться от любого наваждения.
Буря ярости стихла так внезапно, что пальцы разжались. Рухнувшая ведьма тут же возвела вокруг себя нерушимый купол и принялась кашлять, растирая горло.
— Эрик, ты же понимаешь, что я могла тебя просто заморозить? Я и сейчас могу это сделать, — он на мгновение оцепенел, но только на мгновение. Ведьма тяжело оперлась руками об пол, словно это отняло у неё много сил. — Дай мне объясниться. Пожалуйста.
— Ну давай, попробуй убедить меня, что ты здесь ни при чëм.
— Но я здесь как раз-таки «при чëм»... — любовница Годрика болезненно улыбнулась. — Исида и Фригга сказали, что это случается со всеми, в ком слишком много божественной магии, а со мной делятся все боги. Сильные жрецы обязаны жить в помпезных храмах, чтобы внушать почтение, потому что... — она сильно зажмурилась.
— Говори!
— Потому что мы усиливаем все обращённые на нас чувства! Приязнь становится дружбой, неприязнь — ненавистью, а симпатия — любовью. На самом деле у меня нет ни настоящих друзей, ни настоящих врагов, но раньше это не проявлялось из-за забвения. Даже Магистр с Тедди Ньюлином не желали мне смерти, а просто были под наваждением, как и Годрик сейчас, — жрица всхлипнула, вжимаясь лицом в колени. — Это фальшивка...
Эрик сел на пятки. Если принять слова Лаудвойс за правду, то всё сходится. Изабель, новый шериф Девятой Зоны Техаса, сама по себе доброжелательна и лояльна. Старик Ньюлин, чтобы его Хель терзала, всегда был лицемерным злобным ублюдком. Магистр славится жестокой паранойей. Лафайет — рубаха-парень. Сьюки — добра ко всем. Тот накал отношения, на получение которого уходят месяцы, жрица получила за несколько часов. Даже он сам был ей и благодарен за Годрика, и за него же хотел убить, словно Лаудвойс бесила его несколько месяцев кряду. И тогда, тысячу лет назад, лёгкий интерес вспыхнул первой страстью. Кстати, о страсти...
Годрик был бесстрастен последние полторы сотни лет, пока не решил отдаться «Братству Солнца», и был столь последователен в своём желании самоубийства, что его не могли остановить никакие мольбы. Лаудвойс не просто не дала ему сгореть, она зародила в нём интерес и разожгла его в неистовый пожар, заставляя создателя снова наслаждаться жизнью.
Это очередное наваждение? Викинг приказал использовать очищение ещё раз, но его чувства не изменились. Видимо, наваждение действует не сразу.
— Можешь снять купол — я прощаю тебя за Годрика. Клянусь именем отца, что не трону за наваждение, раз оно не было намеренным.
Когда ведьма пугливо убрала магию, Эрик сел спиной к стене, вытягивая длинные ноги и даже не делая попыток схватить её.
— Оставайся рядом с ним, делай его счастливым, держи подальше от нового самоубийства или смерти, и я постараюсь не отрывать тебе голову, даже если сильно захочется. Будь паинькой.
— Ты с ума сошёл?! Это же насилие над личностью! Я не буду делать из Годрика одурманенную марионетку — с любимыми так не поступают!
— Так ты его любишь?
— Я... Я... И не знаю даже... Мне не везло в любви, я принимала за неё всякую чушь вроде простой привязанности. Хотя я и Тедди разлюбила только когда он полил меня бензином и чиркнул спичкой. Глупо, правда?.. — ведьма принялась ковырять ногтем ковёр. — Я дам Годрику выбор: обманываться или нет. Попробую сделать амулет против наваждений, назову его как-то по-дурацки, типа «Мозгошторка», и пускай решает, надо ли ему смотреть на мир сквозь розовые очки.
— Вот сама у него сейчас и спросишь.
Эрик скрутил её и втолкнул в комнату, где его создатель недвижимо лежал на огромной кровати, с застывшей гримасой недоумения на вечно юном лице. Викинг схватил ведьму за волосы у самых корней, и подвёл вплотную к ложу.
— Буди его и говори всё, что сказала мне.
— Ты же обещал меня не трогать!
— За наваждение, а не за то, что сделала Годрика беспомощным, — Эрик наклонил её ближе к создателю, при этом её задница коснулась его ширинки, пробуждая один из двух главных инстинктов вампира. — Мы часто делились любовниками, чтобы ты знала. И он показывал мне тебя сегодня ночью. Когда ты стояла на спиной к нему, я видел твоё лицо, и как ты стонешь от его члена. Буди моего создателя, чтобы я мог увидеть это еще ра...
Чёртова ведьма опять заморозила его кости! Эрик не мог пошевелить даже пальцем, но ему всё равно хотелось мстительно усмехнуться — лохмы девки были крепко зажаты в кулаке, и поблизости не было ничего, чем бы она могла их отрезать. Ведьма взвыла, когда убедилась в этом.
— Да блядь! — она, по-прежнему согнутая в неудобной позе, оперлась руками на кровать, из-за чего её задница ещё больше надавила на затвердевший член Эрика. — Ты знал, что попавший в капкан волк отгрызает лапу?
Нет, она не посмеет!..
Не посмела — ведьма билась под его рукой, пока не вырвала все захваченные волосы вместе с клочками скальпа. Изворотливая тварь! Эрик думал, что она ушла насовсем, но ведьма вернулась с миской и ножом.
— Мне пришлось откачать из Годрика энергию, чтобы уснул. Это очень утомительно и больно для меня, как оказалось, повторять не буду, — она полоснула себя по ладони, держа её над миской. — В моей крови много магии — этого хватит с лихвой возместить забранное, ещё и тебе с дочерью останется — я разрешаю взять её вам троим и клянусь, что не замышляю этим зла.
— Иди к Хель! — прорычал Эрик сквозь зубы.
— К ней я тоже загляну, — Лаудвойс поцеловала бессознательного вампира в губы. — До встречи, Годрик из Арморики. Я исправлю свой грех перед тобой. Чтобы ты был счастлив.
Оцепенение спало, стоило развеяться вихрю портала. Эрик привёл создателя в чувство, честно рассказал обо всём и ожидал взрыва гнева, но вместо этого Годрик сел на кровати, задумчиво потирая ладони.
— Вот оно как... — он заметил клочья волос, вырванные вместе с кожей. — Звони Магистру. Мы скажем, что пытались её поймать, вернемся в Даллас и предъявим эти волосы как доказательство.
— Отведëм от себя подозрения?
— И дадим Леоне фору, — Годрик провёл по смятым простыням. — Странно...
— Что именно?
— Я не чувствую, что с меня «сняли розовые очки». Может, только немного.
Хеллева бездна! Он и правда к ней прикипел! Надо было хватать её за шею...
ПРИМЕЧАНИЯ:
Эгир - йотун мирового моря. В сериале есть чудесный момент, когда Эрик, накачавшись прущей кровью фей по самые ноздри, ушел днем купаться в озере, а когда Сьюки нашла его развеселое нагое тело, викинг назвал себя Эгиром, богом морей.