ПРИМЕЧАНИЯ:

Песня, под которую Леона зажигает на шесте - Lana del Rey "Blue jeans".

И да, здесь тоже будет секс. И абсолютно бесстыдный разврат))

P.S. Годрик пошел вразнос.

К восходу они «объехали» весь Дикий Запад. Вампир не устал ни капли, а вот жрица наконец утомилась и на новое солнце вышла слегка пошатываясь. Золотой ветер испарил с её обнажённого тела все случайные синяки и царапины, забрал с собой львиные глаза, заострённые клыки с ногтями... и большую часть усталости.

— Ещё разок? — Леона соблазнительно отставила бедро, но голодный вой желудка заставил её смутиться. — Блин...

— Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в ресторан, который тебе наверняка понравится? — Годрик ненавязчиво увёл её в дом. — Скажем... Пойдём к Фариду? Я попросил его, чтобы сегодня он открылся с рассветом.

— Когда успел? Ты весь вечер и ночь не прикасался к телефону!

— Я сделал это ещё позавчера, — вампир украдкой вдохнул её запах с кожи за ухом. — Ты вся пропахла мной и сексом. Лучшие духи, какие только могут быть на женщине...

— Я в душ.

Как бы не хотелось долететь до вагончика фаст-фуда с жрицей на руках, придется ехать на машине — ночная пора закончилась. Леона отказалась расставаться с подарком и надела его со словами, что когти медведя вполне в стиле бывалой рокерши и весьма подойдут к рваным джинсам и майке с Металликой. Годрик тоже надел свой подарок, хотя навряд ли рубашка из белого дикого шёлка понадобится ему в качестве брони. Просто ему нравилось мягкое объятие магии жрицы.

Фарид встретил их добродушно. По договорённости он так и продолжил днём называть Годрика «бача», то есть мальчиком, и ни в коем случае не «мистером Гаулманом» — его имя стало слишком известным, а хождение ночного народа под солнцем всё ещё тайна. Вампир был спокоен, афганский беженец был спокоен, они оба так же спокойно разговаривали о погоде, как добрые приятели, пока повар готовил шаурму, а вот жрица на это только хлопала глазами.

— Чему ты так удивляешься, дочка? Бача хороший человек, благим делом занимается, а что он гуль ночной, так это дело десятое. Чего мне с ним враждовать? — пожилой мужчина передал девушке кушанье и поставил на прилавок картонный стаканчик кофе. — У Фарида глаз намëтан. Я двадцать лет людей кормлю, многих перевидал, добрых и злых — различить сумею, — он нырнул куда-то вниз, а поднялся уже с бутылкой в бумажном пакете. — Бача, ты не просил, но я тебе «Настоящей крови» купил и подогрел. Бери-бери, от Фарида никто голодным не уйдёт.

Годрик принял предложенное почти с обречëнностью — искусственная кровь, тем более не четвёртая отрицательная, отвратительна на вкус, но приязнь человека надо поддержать ради идеи мейнстриминга. Он внутренне содрогнулся, поднося горлышко бутылки к губам, и потому был почти рад до отвращения знакомому голосу:

— Уджай, госпожа Нэхемет. Пусть милость Амон-Ра пребудет с тобой вечно. И тебе доброго дня, Галл.

Облачённый в строгий костюм Древний встал с другой стороны от Леоны и деревянно кивнул Годрику. Пусть египетский жрец пытался изображать бесстрастность, но галл различил тихий завистливый рык, когда его глаза скользнули по торквесу с рубашкой.

— Псенобастис, ты чего? — процедила жрица углом рта, чтобы повар ничего не услышал. — Мы же на брудершафт пили. Где обычное «сенет-нефер»? Какая я тебе «госпожа»? И тем более какая-то «Нэхемет».

— Это лишь значит «издающая небесный гром», твоя фамилия на языке Та-Кемет, — египтянин изобразил улыбку, коя дрогнула, как только ветер подул в его сторону. Леона даже после душа пахнет сексом. — Чувствую, ваше примирение прошло успешно.

— Очень даже успешно, но говорить мы будем в моём гнезде, — с нажимом сказал Годрик и вернул бутылку на прилавок. Он достал кошелёк, не выпуская соперника из поля зрения. — Мистер Фарид, спасибо за угощение, но как-нибудь в другой раз — сейчас мы вынуждены вас покинуть.

Путь обратно шёл почти без проблем. Почти, потому что Годрик заметил, что чем ближе к его дому, тем зеленее трава на газонах. Видимо, жрица ночью выплеснула слишком магии, и это действительно может стать проблемой, если к ночи участки соседей превратятся в подобие сада галла. Леона на доводы сказала только: «Упс», — и попросила высадить её пораньше.

— Исключено, — оборвал Годрик, бросая взгляд в зеркало заднего вида, где отражался невозмутимый египтянин. — Я не смогу сопровождать тебя — соседи узнают меня даже под маскировкой, с жрецом я не желаю тебя отпускать, а оставлять вовсе без охраны слишком опасно. Ты никуда не пойдёшь, — и заблокировал двери.

В тот же миг мёртвое сердце пронзило такой болью, что галл свернулся на водительском сиденье, едва не раздирая ногтями грудь. Машина резко вильнула в сторону светофорного столба, но столкновения не произошло — жрец перегнулся с заднего сидения со скоростью вампира, заглушил мотор и выровнял руль. Леона в этом смысле была бесполезна, потому что вместо защиты своей жизни обняла любовника и пыталась с несвязными криками наколдовать исцеление, но ничего не вышло — боль лишь нарастала. Только две тысячи лет опыта и познания в магии спасли вампира — это его страдания от нарушения гейса, данного богам обещания.

— Sunnogenus, уходи. Я отказываюсь от своего намерения лишить тебя свободы, — кое-как выдавил он из себя, снимая блокировку. Серебрянные цепи на сердце ослабили хватку, вампир с облегчением откинулся на подголовник, а жрица так и не сдвинулась с места. — Леона, иди, куда хотела. Это было очень больно. Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Иди.

— Д-да, хорошо... Я на связи, если вдруг... Ну ты понял... — она не с первой попытки открыла дверь и вывалилась на улицу. — Я заберу лишнюю энергию из земли и передам её богам через молитвы. Они меня скроют, — жрица замерла, так и не решившись захлопнуть дверь. — Надеюсь, вы не подеретесь, пока меня не будет, и я увижу вас целыми и здоровыми.

— Пусть твоё сердце не истязает тревога, госпожа Нэхемет, — подал голос египтянин. — Я настроен крайне мирно. Мы только поговорим, однако важные темы я приберегу до твоего благополучного возвращения.

Перед тем, как снова завести мотор, Годрик поймал взгляд раздражающего жреца в зеркале заднего вида. Тот опять был невозмутим и неподвижен, как кусок мёртвого камня. Пришлось первым начать разговор:

— Итак... Что ты делаешь в Техасе, Псенобастис? Карнак далеко отсюда, ты не мог случайно заглянуть по дороге.

— Однако это так и есть, — египтянин на мгновение деревянно приподнял углы губ. — Господин Себек поручил мне поспособствовать возрождению его культа постройкой небольшого святилища у нового озера перед дамбой в Денисоне. Оно возникло на месте, где сенет-нефер с помощью систра освободила мощь солнца.

— Я знаю. Я был там, рядом с ней, — Годрик вернул усмешку. — Она в моём присутствии получила доспехи фараона, и тогда же Себек отдал Леону мне, как её защитнику.

— Хм... В Карнаке сенет-нефер спала на моей груди...

— Знаю, — усмешка превратилась в оскал превосходства. — Леона мне настолько доверяет, что сама рассказала это.

— ...а до этого мы обменялись кровью. Одновременно пили из друг друга, и она сидела у меня на коленях.

Годрик ударил по тормозам и едва не сорвал руль. Опять. Как тогда, когда Леона после танцев на площади желала, чтобы Осквернитель Жриц взял её чреслами и клыками. Сейчас ему как никогда хотелось снова стать Смертью и оторвать сопернику голову, чтобы с ног до головы покрыться его останками, совсем как в былые времена.

— Усмири свой нрав, галльский варвар, я её не тронул. Лишь выполнял пожелания, а желала она только тебя, даже когда её разум изменился и она стала... — Псенобастис свёл брови, как от боли. — Мои уста сомкнуты богами, я не могу сказать, однако уверяю тебя — ситуация намного глубже, чем кажется. Ты барахтаешься на поверхности бездонного колодца.

Худой мир лучше доброй ссоры — весь невеликий остаток пути они молчали. Годрик душил в себе Смерть, как мог, однако позволил зверю мстительно радоваться, когда жрец переступил порог его дома и на краткий миг уронил клыки от запаха, коим пропахло всё гнездо — каждая поверхность благоухала сексом, потому что они с Леоной за прошедшую ночь окрестили совокуплениями каждую комнату. Повадки Псенобастиса стали чуть более неживыми — он просто сел в гостиной, и сидел неподвижно, пока не хлопнула входная дверь. Леона зашла к ним, шумно принюхиваясь, Годрик не мог не пропустить ещё один повод для укола египтянина:

— Sunnognata, тебе тоже нравится новый запах моего гнезда? Теперь здесь поистине пахнет женщиной.

— Годрик, ради всех богов... — покрасневшая жрица стыдливо закрылась рукой. Галл с удовлетворением отметил, как чудесно румянец подсвечивает загорелую кожу. — Я просто вынюхивала отбеливатель. Вдруг вы уже устроили бои без правил и прибрали улики? Рада, что всё в порядке.

Псенобастис вышел из простоя и словно по щелчку стал более живым:

— Всё НЕ в порядке, — он даже закинул ногу на ногу, как человек. — Хранитель ждёт тебя и Галла к себе как можно скорее. И он ждёт этого с таким нетерпением, коего я в нём раньше не замечал, что весьма беспокоит. Роман самонадеян. Он думает, раз ему доверили пост Хранителя, то он самый мудрый вампир на всех землях, но истина в том, что он всего лишь славный управленец. Чиновник, а не мудрец или духовный лидер, — Псенобастис искусственно растянул губы в ехидной усмешке. — Ты, Годрик Галл, за последний месяц стал больше похож на духовного лидера, чем Роман за свои века на посту Хранителя. Смотри, как бы он не решил преподнести тебе истинную смерть, дабы устранить угрозу его владычеству.

— Роман так не поступит. Он знает моё отношение к власти.

— Зависть иррациональна. Любой вампир скажет, что сейчас в твоих руках сосредоточено слишком много силы для того, кто не желает править царством или даже континентом, потому я отправлюсь с вами и окажу поддержку в Новом Орлеане.

Вот и официальная причина его интриг, настоящая же скрыта, хотя Годрик догадывается, чего на самом деле хочет египтянин.

— Твоя помощь ни к чему, жрец. Эрик будет с нами.

— Твой тысячелетний сын? Пусть он теперь король, в политике пока не имеет веса и разбирается в ней слабо.

— В смысле «Эрик будет с нами»?! — Леона отступила на шаг. — Еще раз увижу его с наручниками — убегу на край света, сверкая пятками.

— Сенет-нефер, так это он заковал твои руки железом?! — Псенобастис гневно раздул ноздри. — Как посмел этот варвар коснуться тебя без должного почтения?! Никто не смеет безнаказанно причинять вред драгоценному телу...

Жрец снова задергался от приступа боли. Леона снова попыталась помочь, но безрезультатно — её сила не добирает до божественной, против богов она мало чего может поставить. Псенобастис успокоился, сказал, что к их прибытию в резиденцию уже будет там, быстро распрощался и ушёл, подарив жрице на прощание глубокий поклон. Леона на это напряглась.

— Странный он в последнее время... — она с готовностью села рядом с Годриком, стоило ему только раскрыть руку для объятия. — Представляю, как бы Басти взбесился, если бы узнал, что наручники были малой кровью — Эрик меня пристегнул, чтобы спокойно сходить за газовой горелкой и кочергой.

— Зачем же, сердце моё?

— Для клейма на лопатке.

— ЧТО?!

— Спокойно-спокойно, я всё обьясню... Это я его подбила.

— Он хотел тебя заклеймить! Как рабыню!

Никакие объяснения не умалили гнев Годрика на его Дитя — Эрик перешел черту, пытаясь вернуть Леону в объятия своего создателя. Не будь она изранена предательством Теодора Ньюлина, из-за чего её «планка» пала ниже девятого круга ада, галл никогда бы её больше не увидел. Эрика ждёт серьёзный и долгий разговор о недопустимости некоторых методов, однако это не значит, что Годрик не воспользуется его поддержкой при встрече с Романом — обещанное навязчивое присутствие Псенобастиса не оставляет выбора. И это напомнило ему об ещё одном мужчине.

— Леона, ты не знаешь, где сейчас находится Ричард?

— Не имею ни малейшего понятия, но есть догадки — Псенобастис сказал, что видел похожего человека в Та-Кемет, пока ещё был смертным. Если боги будут благосклонны, я заберу Рича обратно в две тысячи девятый год, когда Магистр и Власть признают его излеченным человеком, а не поднятым умертвием. Заодно браслет свой верну, — Леона потерла запястье с цепочкой бубенчиков. — Всё-таки подарок Себека, нельзя им бросаться.

Глаза Годрика сами собой скользнули на его последний подарок, лежащий хищной «V» на груди жрицы. Дешёвый трикотаж — не тот фон для чёрных когтей и белого золота с самоцветами. Голая кожа намного лучше. Голая загорелая грудь. Вампир с усилием подавил в себе порыв немедленно заняться любовью с его дикой женщиной — они так и не ложились спать после пламенной ночи, а притяжение солнца всё же стало его догонять. Да и Леона тоже едва сдерживает зевки.

— Пойдём, Sunnognata, — Годрик мягко взял тёплую руку. — Нам нужно отдохнуть, прежде чем отправиться в аэропорт.

— Летим в Новый Орлеан?

— В Шривпорт.

— Бл... — она в очередной раз проглотила нецензурную брань. — Огорчение-то какое...

— Я поговорю с Эриком, но его помощь нам необходима.

— Может, обойдемся Псенобастисом?

— Я ему не доверяю — он многое утаивает.

Годрик не отказал себе в удовольствии подхватить жрицу на руки и неспешно понести в его спальню. В их спальню.

Всякое препятствие преодолимо — он это чувствует.

Полёт в Шривпорт прошёл скучно — Годрику ради сохранения тайны пришлось лечь в дорожный гроб, самолет взлетел задолго до заката, а приземлился всего через час, так что в «Фангтазию» Леона ехала считай что в одиночестве — любовник в гробу и молчаливый водитель грузовичка не в счёт. Почему в вампирский бар, а не в королевские хоромы Эрика? Как объяснил Годрик, там слишком много свидетелей для предстоящего тяжёлого разговора с викингом. Похоже, кое-кто отхватит пиздюлей. Грешно радоваться чужой боли, но ведьма торжествовала — месть скоро свершится.

На «Фангтазию» можно было ставить большую важную печать «100% вампостиля» — цветовая гамма состояла только из чёрного и красного, причём чёрного было больше, мрачные диванчики, столики и пара цепей на алых стенах составляли впечатление уютного склепа садо-мазо, парочка пилонов в этом антураже больше напоминала столбы для приковывания жертвы, чем шест для танцев.

В баре её встретила молодящаяся худая женщина, Джинджер, что неудивительно — день на дворе. Гораздо больше Леону удивило, что рядом с Джинджер появилась разодетая в кожу и латекс Пэм, хотя до заката было далеко.

— Это всё твоя кровь, конфетка. Я держусь подальше от нового солнца, чтобы растянуть эффект, — вампирша наклонилась к Леоне с высоты своих огромных шпилек и шумно втянула носом воздух. — М-м-м... Ты так аппетитно пахнешь трахом, вином и солнцем, что я едва сдерживаю клыки. Никогда не думала играть за другую команду?

— Памела, прекрати совращать мою женщину, — Годрик вылез из гроба. — Если память мне не изменяет, ты хотела привести Леону в вид, достойный для официального приёма, про соблазнение речи не шло.

— Простите, Грандмастер. Это привычка, — вампирша почтительно поклонилась, отчего её латексное платье скрипнуло, а потом повернулась к ведьме, как ни в чем не бывало. — Конфетка, тебе лучше переодеться во что попроще для причёски, макияжа и подборки платья. У нас будет немного времени перед тем, как начнётся кастинг новых танцовщиц для пилона. Если Эрик с Годриком к той поре не закончат, можешь присоединиться к жюри.

— Шесты... — ведьма повернулась к любовнику и покачала бровями. — Шесты, танцы и соперники. Почему бы мне тоже не...

— Леона, даже не думай. Роман ждёт нас к полуночи, а не к рассвету, — волна мурашек пробежала по позвоночнику, когда он жарко прошептал ей на ухо: — Я не удержусь, если увижу твой танец, и мы опоздаем. Сильно опоздаем.

«Если увижу» — отличная оговорка.

Сьюки говорила, что вампиры не любят тактильного контакта. Они не обнимаются, не пожимают людям и друг другу рук, но это явно не касается человека с магией. Пэм посадила Леону перед зеркалом в раздевалке танцовщиц и едва не мурлыкала, прижимаясь ко всем доступным частям тела, пока выпрямляла ей волосы. Конечно же, совершенно случайно у Пэм из запасной одежды для Леоны оказались только короткие шорты и крохотный топ без бретелек, оставляющие ведьму почти голой. Это можно было бы вытерпеть, если бы не пристальный взгляд Годрика, горячий, как щипцы, которыми Пэм превращала раздербаненный стог сена в ровные пряди. Когда вампирша раскрыла целый чемодан косметики, Годрик остановил её лёгким взмахом руки.

— Памела, используй краски по минимуму. Леоне не нужно выглядеть трофеем. Она моя спутница и равна мне — это я желаю показать. Одеяния тоже должны быть элегантными, — вампир вдруг резко повернул голову. — Эрик здесь. Пришло время серьёзного разговора.

Перед тем, как уйти раздавать тумаков, он настоял, чтобы Леона надела халат, и поцеловал её в макушку. Ага, опять поставил на неё вампирскую табличку «Занято», как в Бон Темпс. Пэм хмыкнула, стоило ему испариться из раздевалки.

— Мой дедушка так деликатен в метках... Если на тебе нельзя оставлять следы от клыков, и дар крови тоже под запретом, я бы предложила более приятный способ, — Пэм поймала в зеркале взгляд ведьмы и оскалилась в порочной улыбке. — Трахни его хорошенько. Желательно прямо здесь, чтобы вся «Фангтазия» пропахла вашим сексом. Это заманит вампиров — они в последнее время отлынивают от привлечения в бар паразитов.

— Паразитов?

— Мы с Эриком так называем смертных, которые приходят сюда за трахом и укусом. Клыкобойцы, кровяные мешки, дышащие, кровавые шлюхи... — Пэм подняла накрашенную бровь. — О, конфетка... Дедушка устроил тебе тепличную жизнь, раз ты до сих пор смотришь на вампиров сквозь розовые очки.

— Может быть... Просто я подумала, что такое пренебрежение к тем, кто тебя питает, очень напоминает олимпийцев. Они забыли, что боги были созданы для людей, а не наоборот. Отец-Создатель напомнил об истинном предназначении покровителей и порезал могущество всем без разбора, но если остальные мелкие боги вернулись к изначальным ролям, Олимп держал человечество за скот ещё две тысячи лет, пока окончательно не выбесил Боженьку, — Леона потерла плечо, на котором эллиняне день за днём безуспешно выжигали клеймо. — И где они теперь? Зевс с прихвостнями в заточении, непричастные рассеяны по чужим доменам, если не имеют своих, потому что Олимпа больше нет.

— Отец Небесный устроил ещё один великий Потоп? — скептично процедила Пэм. — Или обрушил на них огонь и серу? Или ещё какие библейские казни?

— Хуже. Он забрал у Олимпа своё благословение.

— Хм?

— Все мы существуем по воле Его, что и есть благословение. А если его нет, то всë разрушается. На месте Олимпа теперь холмик праха и ни капли магии. Там теперь никогда ничего не вырастет и не родится, — Леона зачесала выпрямленные волосы назад. — Ого, какие мягонькие! А как они такими стали?

Вампирша смерила её странным взглядом и сказала, что «дедушка» выбрал себе слишком сумасшедшую ведьму, которая только и делает, что болтает о богах, как будто они не просто существуют, а и ещё с ней на короткой ноге, что бред от начала до конца. Можно сказать, Памела Суинфорд де Бофор уверовала в следующую же секунду — откуда ни возьмись в раздевалке стриптизёрш появился совсем маленький портал, откуда донёсся громовой рык:

— Маиет-хеса! Где же твоя дикая грива, что роднит со мной?! — из вихря вылезла огромная львиная рука-лапа, тут же натëршая макушку ведьмы. Выпрямленные шелковистые волосы снова стали торчащей во всё стороны жёсткой копной. — Так-то лучше, — и исчез.

Леона посмотрела на себя в зеркало с дрожащей от обиды нижней губой.

— Вот всегда они так... Теперь даже причёску сменить не могу... Маахес же бог мести, чего ему мои волосы покоя не дают, а?

Пэм изображала замершую статую ещё минуту, а потом так криво опустилась на соседний стул, что едва не села мимо.

— Сейчас тот редкий момент, когда я жалею, что больше не человек. Я бы выпила стаканчик виски.

— А в чем проблема? Годрик разве не говорил, что я могу делать копию пищи специально для вампиров?

— Конфетка, за мной — в бар.

Струящееся багровое платье «под жрицу» ждёт своего часа на вешалке, краситься не надо, причёску теперь тоже делать не надо, сумочка с самым необходимым давно собрана, «Бьель» в подарок Хранителю упакован, у Годрика с Эриком всё ещё «разговор». Почему бы и не выпить? Леоне чуть-чуть, только чтобы осязать вкус, а Пэм — пока не успокоятся бессмертные нервы.

Что сказать, она оказалась очень нервной и переборчивой — перепробовала половину бара. Если бы выпивка не испарялась вместе с опьянением, Пэм могла бы стать первым вампиром, впавшим в алкогольную кому, но вместо этого она только потребовала «маргариту» и незамедлительно употребила её до дна, изящно выгнувшись на барном стуле. Её отставленная нога в умопомрачительной туфле при этом словно невзначай погладила ведьму по колену. Леона повернула колени в другую сторону, туфля двинулась следом. Очень напоминает викинга, когда тот при допросе Магистра настойчиво пытался захапать всё свободное место рядом. Иди дело в жреческих особенностях? Леона предложила обнулить наваждение, воззвав к богам мудрости.

— А меня всё устраивает, — вампирша греховно слизала с края бокала солёную окаëмку и подняла бровь. — Конфетка, сделай мне ещё «маргариту», пока наши новые девочки не пришли, и присоединяйся к жюри — Эрик сказал, они с Годриком перешли к обсуждению стратегии и попросили тебя занять.

Наверное, для будущих сотрудников «Фангтазии» они с Пэм смотрелись очень странно — одна доминатрикс в коже, латексе и боевом раскрасе соблазнительницы, вторая растрепанная простушка в тонком халате, как только что с кровати. Учитывая, что Леона знала парочку специфических терминов и выглядела, словно днюет и ночует на работе, её приняли за штатную стриптизёршу вампирского бара и за любовницу Пэм в добавок.

— К сожалению, конфетка не со мной, — вампирша запустила музыку на диджейском пульте и дёрнула головой в сторону шестов. — Давайте, девочки, показывайте.

Во время демонстрации Леону так и подмывало вставить, что вот здесь вот было бы неплохо сделать «разножку», «крыло бабочки» или перворот вниз головой, но тут не соревнования, где за несколько минут исполнения акробатических трюков становишься выжатым, как лимон, а бар, где танцевать надо несколько часов. И смотреть на танцовщиц будут подпитые посетители, а не строгие судьи. Да и Леона всегда больше напирала на чувственную сторону, а не на обязательную спортивную программу.

Девчонки были неплохими. Неплохими для стриптиз-бара — троих можно было хоть прямо сейчас выпускать на пилон, а одна была столь хороша, что Леона ей зааплодировала, когда та закончила выступление, и не могла не похвалить:

— У вас, Иветта, хорошая гибкость, отличное чувство ритма и понимание мелодии. Есть потенциал для сольных номеров пол-дэнса, если чуть усложните рисунок танца, но для этого придётся выступать без обуви — многие элементы требуют голых ступней для лучшего зацепа, — ведьма плотнее запахнула халат, потому что так и подмывало его скинуть. — А чья песня играла? Бомбовская просто! Как будто её написали специально для пилона.

— Это Лана Дель Рей, конфетка, — Пэм наклонилась к ней со скрипом латекса, будто специально выставляя грудь, едва не вырывающуюся из тесного декольте. — Не хочешь показать на личном примере, как надо танцевать под Лану Дель Рей? Годрик с Эриком ещё заняты, они ничего не УВИДЯТ. А если не увидят, то какие претензии?

Значит, вампирша тоже заметила оговорку... «Нет тела — нет дела» — они с Годриком не опоздают. Леона скинула халат и поднялась по ступенькам к пилону. Короткие шортики и топ-повязка словно были специально подобраны для пол-дэнса — сцепка металла и голой кожи будет отличной для трюков.

— Мисс де Бофор, вы — Сатана-искуситель.

— Я поставлю «Blue jeans» и жду, что ты будешь танцевать, как будто сама хочешь искусить, конфетка, — Пэм достала телефон. — Не против видео на память? Грандмастер не простит мне, если я этого не сделаю.

Леона, когда была с Тедди, не испытывала того накала страстей, что необходим для танца на шесте, да и сам проповедник был таким занудой, что даже простой разговор о пол-дэнсе вызвал в нём ханжеский гнев, хотя речь шла про спортивную дисциплину и средство самовыражения, а не банальный стриптиз. Ему вообще не нравились никакие танцы, кроме скучного вальса. Сейчас же сердце пело от любви и страсти, которой позволили разрастись, как буйному плющу, покрывающему всё, до чего дотянется.

Леона коснулась пилона с первым дрожанием гитарных струн. Она обошла его по кругу, покачиванием бёдер синхронируясь с ритмом, прошлась на носочках и подтянула себя вверх, не прекращая переступать ногами, словно идёт над полом на кончиках пальцев. Свободную руку она отвела назад в балетном жесте, держалась за шест ладонью и локтем другой, и плавно стала переходить в горизонтальную стойку, как будто шагает по воздуху и плюёт на гравитацию. В принципе, так и было — Леона подвинула для себя законы физики. Чуть-чуть, только в помощь силе мышц. Стойка вниз головой и резкая перемена раскинутых в шпагате ног, чтобы ускорить вращение, захват шеста верхней частью бёдер и переход в «мостик».

«Синие джинсы, белая рубашка,

Ты вошел в комнату, ты зажег огонек в моих глазах,

Ты был точно как Джеймс Дин,

Шикарно одет и болезненно бледен.

Ты вроде любил панк-рок, я выросла на хип-хопе,

Но ты подходишь мне больше, чем мой любимый свитер,

И я знаю, что любовь зла, что любовь причиняет боль,

Но я до сих пор помню тот день,

Когда мы встретились».

Бледный мужчина в белой рубашке, разжегший великое пламя в раненом сердце... Песня как будто написана про Леону и Годрика...

Перед глазами кружился подиум пилона, на который упала пара купюр. Леоне стоило всего лишь оглянуться по сторонам, чтобы увидеть щедрого зрителя — Пэм кинула ещё десятку, при этом клыки у неё были выпущены, и по ним же вампирша бесстыдно провела языком.

— Давай, конфетка, покажи мне горячий секс!

Леона перекинула шпагат ещё раз, бар вокруг неё закрутился сильнее. Она перевернулась вверх головой и зацепилась согнутым коленом, свободная ступня упиралась в шест, чтобы освободить руки. Их она и протянула Пэм, как томная восточная танцовщица. Иветта свистнула, положив два пальца в рот, другие девчонки хлопали в ладоши и кричали: «Зажги, детка». Хотят горячего секса? Будет им «секс».

Музыка и танцы — язык для всех народов. Леона просто позволила телу рассказать за неё историю о том, как ведьма встретила вампира и влюбилась по уши. Каким холодным он казался и как Леона разожгла его своим огнем. Как жаждала объятий, как хотела обвиться, прямо как вокруг шеста сейчас, сжать бёдрами, чувствуя между ног твёрдую длину, по-звериному вцепиться в мужскую грудь, чуть пониже татуировки из наконечников копий, и в исступлении откинуться назад, чтобы волосы касались пола.

«Я буду любить тебя до конца времён,

Я готова ждать миллион лет.

Обещай, что будешь помнить о том, что ты мой.

Видишь ли ты сквозь слезы, что

Я люблю тебя сильнее, чем все, с кем ты был.

Скажи, что будешь помнить,

О, скажи, что будешь помнить.

Я буду любить тебя до конца времён...»

Годрик первым разорвал проклятие Мнемозины, он первым запомнил, не забывал и протягивал руку, даже когда Леона из страха отталкивала его. Он принял её такой, какая есть, не пытаясь изменить ни облик, ни душу. «Тёмная тварь» оказалась в тысячу раз благороднее и праведнее ханжи-проповедника. И он в две тысячи раз живее Тедди, когда его глаза темнеют от танцев ведьмы. Или от её почти случайных соблазнений.

Леона в полёте вокруг пилона выгнулась и отпустила из рук шест, крепко зажав его бёдрами. Ладони огладили голый живот, скользнули по повязке на груди, на мгновение сжали шею и были откинуты назад в томном и притворно покорном жесте: «Делай со мной, что хочешь, потому что я тоже сделаю с тобой всё, чего пожелаю». Леона сомкнула веки, отдаваясь нарастающему возбуждению. Пусть весь мир кружится вокруг неё, пока изгибами тела не будет рассказана история про вампира, ведьму и великое пламя, вспыхнувшее между ними вопреки всем преградам...

Музыка затихла, вращение шеста тоже, Леона так и висела вниз головой, с закрытыми глазами наслаждаясь аплодисментами и приятной болью в мышцах. Даже с поддержкой магии она выложилась на все сто — кожа была влажной от пота.

— Пожалуй, мне нужен душ. Мисс де Бофор, можно мне воспользоваться...

— Любовь моя, я же просил не танцевать.

Леона открыла глаза и чуть не рухнула с шеста, потому что прямо перед ней стоял Годрик. Чернота зрачков почти вытеснила грозовую серость радужки, клыки выпущены, грудь под рубашкой из белого шёлка вздымается от ненужного для вампира тяжёлого дыхания, брюки опасно топорщатся в районе паха. Он с шумом втянул воздух трепещущими ноздрями. Чëрт... Ведьма возбудилась, пока танцевала, и он это знает. Пэм её не предупредила, а судя по тому, как вампирша в ответ на безмолвное обвинение дернула плечиком, предупреждать и не собиралась. И Эрик тоже сверкает клыкастым стояком... Леона принялась оправдываться, так и свисая с шеста вниз головой.

— Честное жреческое слово, я думала, вы задержитесь!

— Помолчи, — Годрик слизал пот с её груди и отвёл лицо с выражением гурмана, попробовавшим кулинарный шедевр. — Все вон. Чтобы через десять секунд здесь никого не было.

— Мы же опоздаем на самолёт!

— Раньше надо было думать, Sunnognata.

Вампир поцеловал её столь горячо, что у ведьмы ослабли руки и ноги, но она не свалилась с пилона — Годрик подхватил её и закинул на себя, словно она ещё раз подарила ему приютские объятия, и припер спиной к шесту.

— Опасное это дело — дёргать змея за хвост, тем боле такого древнего, как я.

Он переместил её руки наверх, на шест, предлагая держаться за него, и потëрся напряжённым членом между разведенных ног, прямо через брюки с шортами. Мгновение — скудная одежда девушки сорвана, Годрик освободил пуговицы рубашки и вжикнул молнией. Леона почувствовала, как влажных складок коснулась твёрдая прохлада — вампир не носил нижнего белья.

— Гм-м-м... Ты так горяча, моя жрица... — Годрик провёл по шее языком и клыками. Его пальцы сжались на ягодицах Леоны. — Интересно, я хоть раз возьму тебя спокойно, а не из-за того, что ты меня вынудила?

Годрик с мучительным стоном ещё крепче прижал любовницу к шесту и буквально ворвался в её тело. Она рвано вздохнула от напора, но сильнее сцепила ноги на его бёдрах, отчего тот совсем обезумел.

— Негодница... Чертовка... — он отчаянно вбивался, так до конца и не раздевшись. — Ты заигралась с огнём, принимай же последствия...

Распахнутая рубашка не скрывала напряжения мускулов груди и живота. Кубики пресса очерчивались каждый раз, когда он яростно двигал тазом, погружаясь в Леону на всю длину. Годрик вдруг вздернул губу, выставляя клыки напоказ, его глаза закрылись, он простонал несколько слов на давно мертвом языке и содрогнулся, насаживая любовницу на себя. Его оргазм был быстрым, а перерыв ещё короче — Леона даже ахнуть не успела, как вампир продолжил размеренные толчки. И угрозы.

— В наказание я поставлю дома шест и прикажу покрыть его чистым золотом. Ты станцуешь на нём для меня?

— Да! Да!

— Только для меня и никого больше?

— Да!

— А если я позову Эрика? — он прекратил толчки, но не движение. Годрик выписал бёдрами восьмёрку, его член огладил изнутри, задевая такие чувствительные точки, что девушка только заскулила от удовольствия и огорчения, когда он остановился. — Он сейчас видел твой танец и ему понравилось так же, как и мне. Станцуешь, если он тоже будет смотреть?

— Я... Я... — Леона ахнула от второй «восьмёрки». — У тебя божественный член! Сделай так ещё раз!

— Только если ответишь на мой вопрос, — Годрик прикусил кожу над жилкой, не прокалывая кожи. Он приподнял девушку, снял её со своего грандиозного изобилия, но когда член покинул жаркую глубину, подразнил головкой клитор и снова медленно погрузился между влажных складок. — Станцуешь для меня и Эрика?

— Ахм... Да!..

— Хорошо, — вампир сделал обещанную «восьмёрку», но опять остановился. — А если моё Дитя захочет большего? Он уже хочет — в узах я чувствую его вожделение.

— Что?..

Возбуждение едва не испарилось, но Годрик освободил свою руку и положил её Леоне на лобок. Средний палец скользнул в тесноту к члену, а большой мягко лёг на клитор. Он двинул ими одновременно, едва не поднимая на вершину, однако опять остановился и жарко зашептал на ухо:

— Мы веками делились всем, что у нас было, и любовниками в том числе. Я не стану к нему ревновать, дело только за твоим согласием, — когда Леона гневно открыла рот, он сомкнул внутри неё пальцы, словно взял женщину в щепоть. По нервам пробежала преоргазменная дрожь, отповедь была прервана стоном. — Не торопить отказываться, Sunnognata. Эрик умелый любовник, он не сделает ничего из того, что может навредить. Он остановится по единому твоему слову, только позволь ему испытать то же, что и мне. Покажи ему свою страсть, раздели её между нами двумя.

— Это... Это слишком...

— Тогда дай ему поцеловать себя, — Годрик ещё раз сомкнул пальцы, одновременно выкручивая членом «восьмёрку». Леона едва не взорвалась. — Ну же, один поцелуй. Сейчас.

— Д-да! — ведьма нетерпеливо дёрнулась на члене. — Да! Только продолжай!

— Дитя моё, войди, — тихо сказал Годрик и повернул голову на свист ветра. Викинг успел переодеться в официальный костюм, но его обычно надменное лицо было освещено предвкушением, а клыки блестели между губ. — Ты слышал. Лишь поцелуй и ничего боле, ежели моя женщина сама не пожелает большего — ты не должен проявлять инициативу, как бы тебе этого не хотелось.

— Хорошо, создатель, — Эрик мгновенно избавился от пиджака, но только от него, не трогая прочей одежды, и поднялся по ступенькам пилона. Его рука непривычно ласково коснулась щеки девушки. — Я не сделаю тебе ничего дурного, вëльва.

Леона уже хотела от всего отказаться, но Годрик погрузился в неё с влажным шлепком и с трудом пошевелил средним пальцем, обжатым напряжёнными стенками наравне с членом. Отказ превратился в ещё один стон, Эрик склонился к приоткрытому рту.

Первое прикосновение губ было нежным. Леона подумала, что он на этом и остановится, но викинг скользнул в её рот прохладным языком с опытом бывалого любовника и взял её лицо в ладони, пленительно поглаживая кончиками пальцев завиток уха. Так сладко, что ведьма не удержалась — зеркально отобразила ласку. Её рука прошлась по холодному уху, скользнула к шее, потом к груди... Там должен был быть воротник, должен был, но ладонь не почувствовала преграды, даже когда Леона опустила руку ещё ниже, на твёрдую могучую грудь — Эрик расстегивал пуговицы прямо перед её рукой, превращая ладонь ведьмы в ледокол, взламывающий ледяной панцырь одежды. Когда она ощутила пальцами прохладную ямку пупка, Годрик уткнулся ей куда-то в шею и пророкотал:

— Давай, Sunnognata, отпусти себя, — он приподнял её, сменив угол проникновения на более глубокий, но его толчки стали плавнее, чувственнее, с закручиванием члена внутри неё, отчего жар между ног вспыхнул в потребности долгожданной разрядки. — Позволь моему Дитя испытать каплю твоей страсти и магии.

Оба, и Годрик, и Эрик, двигались синхронно, соблазняли её, словно единый организм, созданный Иштар для служения во славу разврата. О боги... На губах один, между ног другой, глаза слепнут от пелены похоти, мозг отключился, стыдливость умерла в муках... Леона опустила руку ещё ниже, брякнула пряжка ремня, ладонь коснулась напряжённого члена второго вампира. Большой, твёрдый, почти как камень, но снаружи бархатистый, с мягкими ветвями вспученных вен, слегка вздрагивает под рукой. Ведьма под низкий стон Эрика размазала выступившую каплю смазки по головке и сомкнула пальцы, выпуская немного магии. Оба вампира одновременно рыкнули, а Годрик снова сделал «восьмёрку», едва не отправив на небеса.

— Sunnognata, любовь моя, сердце моё, раскройся для нас... — он спустился вниз, покусывая грудь с каждым насаживанием. — Я уже наполнил тебя семенем, но хочу сделать это снова, чтобы твоё лоно содрогалось вокруг меня, жадно выдаивая из моих чресел всё до капли. Чтобы ты кричала от наслаждения и ласкала чресла моего Дитя с той же алчностью, с которой я беру тебя каждый раз. Я хочу увидеть, как велико твоё вожделение, когда семя Эрика оросит твои руки. Давай же...

Грязные разговоры с налётом древности, божественный член между ног, ещё один дрожит в ладони... Леона провела сжатым кулаком вверх-вниз, Эрик со стоном толкнулся в руку, Годрик подхватил её под коленями и развёл женские ноги столь широко, что ведьма стала похожа на раскрытую книгу о сексе, которую он яростно читает ударами бёдер. Ещё немного... Эрик просунул руку между столкновением тел, его пальцы погладили бугорок. Ведьма с громким криком взорвалась в оргазме, расплескивая магию на весь бар и на вампиров рядом с ней. Эрик со стоном излился в её руку, Годрик опять погрузился на всю глубину и содрогнулся в освобождении, а Леона... Ей казалось, что она парит, что её тело развоплотилось и стало духом неги. Руки? Ноги? Зачем ими шевелить, если их считай что нет?

— Любовь моя, ты в порядке? — Годрик приподнял безвольно откинутую голову, подложив руку под затылок. — Если поторопимся, успеем на самолёт.

— А?.. Какой самолёт?.. Куда?..

— М-м-м... Своими чреслами я выбил из тебя все мысли... — он с довольным мурлыканьем потерся о вспотевшую кожу на её груди, словно собираясь обмазаться её запахом. — Мы поможем тебе принять душ. Без мыла, чтобы только приглушить аромат, а не убрать его вовсе — ты пахнешь великолепно. Эрик?

— Я пойду настрою воду, — рослый вампир застегнул ширинку и склонился к ведьме. Его глаза были затянуты сытой поволокой. — Вëльва, я надеюсь, что однажды мы с создателем снова сделаем твою голову пустой и лёгкой.

Викинг исчез из поля зрения, Леона заторможенно осмотрелась по сторонам. Безлюдный вампирский бар, в котором ведьма только что занималась сексом у шеста, причём сразу с двумя вампирами. Ладно Годрик — Леона иногда готова трахнуть его даже посреди заполненной площади, но Эрик?! В ушах до сих пор звучали его последние слова.

— «С-сделаем твою голову пустой и лёгкой»?.. «Мы»?.. «Снова»?! — в пустой и лёгкой голове появился призрак паники и стыда. — Годрик, о чем он?

— О тех ночах, что мы втроем проведём на одном ложе. Если ты захочешь, конечно, — вампир поднял её изможденное сексом тело, как невинную невесту, и понёс в сторону помещений для персонала. — Должен заранее сказать, что не потерплю в нашей постели никого, кроме Эрика, так что даже не думай зазывать туда кого-либо ещё. В первую очередь это касается Псенобастиса.