В кабинке душа Леона почувствовала себя куклой. Или болидом «Формулы 1» на пит-стопе — Годрик и Эрик вымыли её секунд за десять. Без мыла, как обещали, чтобы не смывать запах секса полностью. Ещё десять секунд потратили на вытирание полотенцами и ведьма не успела моргнуть глазом, как Годрик стоял перед ней с вешалкой и её тяжёлыми украшениями.

— Подними руки, любовь моя.

Струящееся платье оказалось на ней мгновенно, багровый шёлк укрыл тело от шеи до щиколоток, оставляя плечи открытыми. Годрик сам застегнул на её шее тяжёлое ожерелье-усех с рубиновыми подвесками и надел браслеты: подаренные им бубенчики и единственный сохранившийся из пары себекова дара. Леоне он позволил разве что самостоятельно перекинуть через плечо ремешок новой сумки с необходимыми вещами и «Бьелем» в подарок Хранителю, а когда она хотела обуться, просто не отдал босоножки на плоской подошве и надел их сам. Медленно, не торопясь, поставив её ногу себе на колено и оглаживая ступню с лодыжкой, когда завязывал на щиколотке тонкие кожаные шнурки. Фут-фетишист, как он есть... Эрик наблюдал за одеванием взглядом обаятельного мерзавца.

— Создатель, Пэм написала, что у главного входа «Фангтазии» уже собралась толпа паразитов — ждут открытия бара. Вампиры тоже там и взбудоражены. Пойдём через чёрный ход, или?..

— Или. Если мы не выйдем открыто, инстинкт заставит их отправиться на охоту вслед за запахом моей женщины, — Годрик погладил Леону по щеке костяшками пальцев. — Sunnogenus, ты готова ещё раз открыто показать, что жрица солнца под защитой сильнейшего вампира?

— Дай только горло промочить для храбрости, — ведьма не успела договорить, а он мигнул и стоял уже с позолоченным бокалом красного вина. Откладывать выход к вампирам больше нельзя. Девушка пригубила вино. — Для антуража я буду виснуть на твоей руке, как влюблённая по уши школьница.

— Хорошо. Но у меня есть идея получше.

Годрик присел и поднялся уже с Леоной, усаженной на локоть. Причём держал настолько легко, словно девушка из плоти и крови весила не больше призрака. На все возражения он притворился глухим, даже не дал избавиться от бокала и пронёс ведьму через весь бар прямо так, как долгожданный ценный трофей. Эрик, скотина такая, ухмылялся. Король он или нет, но именно викинг сыграл роль швейцара — открыл дверь и почтительно посторонился в проходе, пропуская создателя вперёд. Идти вместе с ними «в народ» он не собирался, и просто ушёл к чëрному ходу, пообещав увидеться в самолёте. Леоне оставалось только выпрямить спину, поизящнее перехватить бокал и сделать морду кирпичом, как будто поездка верхом на локте вампира — обычное дело.

Когда они вышли, гомон притушился — затишье перед бурей. Толпа людей выглядела, словно пришла на дэт-метал концерт, а не в бар — почти все одеты в кожу и цепи, на девушках было столь мало одежды, что некоторые просто обошлись чёрным скотчем на сосках. Леона по сравнению с ними выглядела как самая настоящая жрица, в царском багрянце и золоте, с почти драгоценным «кубком» вина и вознесëнная на руках вампира. Последний пункт заставил людей перешептываться и кидать на ведьму завистливые взгляды, ведь они явно узнали Годрика — из-за появления на телевидении он стал новым лицом мейнстриминга и одним из секс-символов среди поклонников вампиров или любителей молоденьких юношей, но люди не знали, что он не просто какое-то «лицо». А вот создания ночи знали. Знали и злились, что Смерть оказывает почести какой-то смертной девке. Злились до того момента, как ветерок подул в их сторону — тут-то их клыки и упали, а выражение злобы сменилось на алчность и кровожадность. Вот они, ночные чудовища... Леона в глубине души закричала: «Пиздец. Пиздец! Пизде-е-ец», — но внешне не изменилась в лице и якобы безразлично осушила позолоченный бокал до дна.

Годрик прошёл через расступившуюся толпу вампиров и людей не торопясь, словно не он недавно говорил, что они опаздывают на самолёт. Что-то здесь не так... Леона скосила на него взгляд и не могла не заметить, что её любовник выглядит необычайно горделиво, как спортсмен, взявший первое место. Ага...

— Годрик, ты что, сейчас хвастался мной? — сказала она как можно тише, когда толпа осталась позади.

— Да.

— Ах ты змей...

— Если не нравится быть предметом для гордости, любовь моя, можешь подать на меня в Страсбургский суд по правам человека, — ввернул он её неоднократную угрозу и подарил лукавую усмешку. — Мы всё ещё опаздываем на самолёт. Придётся нам лететь, а не ехать на машине. Ты готова, моя жрица?

— Подожди-подожди, — Леона попыталась слезть с рук, но Годрик держал крепко. — Надо же вернуть бокал в бар.

— Позволь мне позаботиться об этом.

Вампир забрал опустевший помпезный фужерчик и просто выкинул его в мусорный бак. Который стоял от них ярдах в двадцати, угум, но он попал с точностью снайпера и взлетел, не успел затихнуть звон разбитого стекла.

Леона с воплем вцепилась в его плечи, вампир обнял свою добычу, при этом словно невзначай облапал задницу, и потому они оба не заметили, что один парень из хлынувшей в бар толпы остался на месте. Черная майка-сеточка сидела на человеке, как с чужого плеча, глаза были подведены кривой рукой. Вообще весь он выглядел не фанатом вампиров, а его пародией, потому что так и было. Парень богобоязненно перекрестился, не опуская взгляда от ночного неба, где исчез вампир с девушкой на руках, и непослушными губами процитировал Святое Писание:

— «И жена сидела верхом на Звере многоликом, облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства её». Блудница вавилонская... — он ещё раз истово перекрестился и полез в карман. Не с первого раза ему удалось достать телефон и набрать номер. — Преподобный Ньюлин? Господь дал мне Знак — Апокалипсис вот-вот начнётся. Зря мы тогда не сожгли монстра на священном костре...

Леона была бы и рада провалиться сквозь землю, но, как сказала стюардесса, до этой самой земли сейчас аж шесть с половиной миль, а Эрик вот он, сидит с ней в одной летающей коробке, запертый на высоте тех самых шести с половиной миль. И с другого конца салона бросает на ведьму взгляды кровожадного Казановы, а на присутствие Годрика ему совершенно наплевать. Логично, в принципе, учитывая, что именно Годрик с помощью умопомрачительного секса почти подбил Леону на тройничок. Не сказать, что она никогда такого не делала, но на совести было всего пару эпизодов и это касалось только одноразовых трахалей, которые из-за проклятия Мнемозины забывали о ней, стоит лишь отвернуться, а тут Годрик, беззаветно любимый каждой частичкой испорченной души. И Эрик, который вроде как неоднократно причинил ведьме зло и вообще обихаживает другую женщину. Ту самую, на которую навесил свою малолетнюю сестру и к которой пообещал не приставать... слишком сильно. Отличный повод напомнить викингу, что подкатывать яйца к чужой бабе нехорошо, особенно когда ещё не откатил яйчишки от предыдущей. Леона фальшиво кашлянула, привлекая внимание.

— Кхем... Эрик, как поживает Сьюки? — ведьма с намёком сложила руки, словно держит младенца. — Слышала, она вся в делах.

— О... Ты всё же заметила, что я тоже здесь, — викинг вальяжно пересёк салон самолёта, занимая место напротив ведьмы и создателя, вдумчиво набирающего на телефоне сообщение одним пальцем. Эрик доверительно наклонился в кресле вперёд. — У мисс Стакхаус неожиданное пополнение в семействе — дальние родственники погибли в автокатастрофе, оставив после себя небольшое состояние и малышку. Сьюки теперь воспитывает её, так до конца и не бросив свою унизительную подработку в «Мерлотте», хотя я настаивал — ребенку нужно всё её время. Не дело оставлять Хелен другим людям даже на пару часов.

— Хелен? — Леона подумала, что ослышалась. — Не Хельга?

— Хелен Стакхаус — отличное современное имя. С древними корнями, — он растянул губы в улыбке чистого греха. — А что это ты вспомнила о Сьюки, вëльва? Или это твой неуклюжий способ напомнить мне о другой цели? Бесполезно — сейчас ты моя цель. Рано или поздно твои загорелые ножки окажутся на моих плечах.

— Йотунские жопы... Да ты извращенец! — ведьма в праведном гневе повернулась к второму вампиру, но тот так и продолжил писать смс, только уголок губ теперь был приподнят, словно его это развлекает. — Годрик! Ну скажи что-нибудь!

— Приношу свои извинения, Sunnogenus, но это я косвенно повинен, что моё Дитя столь неутомимо в своей охоте — это у него от меня, — он наконец оторвался от телефона и погладил костяшками пальцев щеку взбешенной Леоны. — Как уже было сказано, я не против, если Эрик будет изредка присоединяться к нам на ложе. Главное, чтобы это был не жрец или кто-либо другой.

— Два извращенца! — Леона выдернула из сумочки книгу с яркой обложкой. — Всё! Я читаю! Меня не трогать! И не подбивать на... извращения!

Трогать-то не трогали, но вампиры принялись разговаривать на шведском, не зная, что из-за любви к песням GARMARNA этот раскатистый язык в последнее время стал для ведьмы весьма привлекательным. Ещё и Эрик, зараза такая, говорил с соблазнительными рокочущими нотками, так напоминающими, как он рычал и сжимал её руку поверх своего члена, как его пальцы скользнули между ног и мгновенно толкнули к оргазму... Блядство... Ведьма с безмолвными проклятиями заткнула уши наушниками и сделала музыку погромче. Кстати, о музыке — у Леоны в плейлисте нет ни одной песни Ланы Дель Рей, а в самолёте халявный интернет. Прекрасно!.. За исключением того, что у вампиров очень острый слух — Эрик осторожно вытащил из её уха бусинку наушника и сказал своим самым соблазнительным тоном:

— Уже выбираешь музыку для следующего танца на шесте? Буду ждать его с нетерпением.

— Да ты!.. — Леона обернулась к Годрику, но в его глазах не было ни капли осуждения, только голод. — Да вы!.. Да ну вас обоих!

Весь остаток полёта ведьма провела, отгораживаясь от вампиров книгой, но от нервов не могла прочесть и строчки. Паноптикум какой-то...

В аэропорту Нового Орлеана их ждал лимузин с сопровождающим. Этот новый вампир чем-то напоминал Псенобастиса. Не аурой древности и не природной смуглостью кожи, а непроницаемым лицом и любовью выходить на люди в официальном костюме. Он не показал ни презрения, ни страха, ни любопытства, ни кровожадности, когда вынул из кармана плотную повязку для глаз.

— Вы не должны видеть дороги в резиденцию Власти вампиров, — он сам завязал узел на затылке Леоны, погрузив её в темноту, и пояснил на недовольный хмык Годрика: — Таковы правила и личное указание Хранителя. Я знаю, что ваша спутница каким-то образом уже проникала в резиденцию, но у меня приказ.

— Роман зря перестраховывается, — Годрик взял Леону за руку и помог сесть в лимузин. — Мы не задумываем ничего дурного.

— Приказ есть приказ, Древний, — ровным голосом ответил вампир. — Располагайтесь со всеми удобствами — в мини-баре есть кровь любой группы и шипучая чёрная вода с сахаром, которую так любят смертные.

Какой занятный способ предложить банку колы и напомнить, что Леону везут в обитель вампиров, где людей почти не бывает... Кстати, долго везли. Петляли, наверное. А между тем кола начала проситься наружу.

Повязку с ведьмы сняли только в резиденции. Сосредоточие владычества вампиров, а похоже на новейший бункер — приглушённое скупое освещение, кругом прямые линии, бетон и хром, разве что стену за стойкой ресепшена украшают письмена на древнем языке. Никакой готичности, никаких склепов и паутины, но и никакой помпезности спальни для гостей, куда она припёрлась к Годрику с божественного пира безбожно бухой. Да, хваленая резиденция не выглядит обителью страшных вампиров, но поджилки всë равно чуть трясутся. И хочется в туалет.

Годрик и Эрик вели себя обычно, даже в чём-то надменно — небрежно сказали, что их ждут, и проявили недовольство, когда вампирша на ресепшене сказала, что Хранитель будет занят ещё час. У Леоны тем временем забрали вещи на досмотр.

— Что это? — спросил охраник в боевой выкладке, когда ведьма вывернула сумку на стол. — Объяснитесь.

И что тут такого? Обычный дорожный набор: телефон с наушниками, маленькая фляжка с коньяком, перочинный нож, пакетик солёного арахиса, томик Терри Пратчетта и колода карт. Простых, для игры, если станет слишком скучно.

— Я говорил про это, — охранник указал на подарочную коробку с пышным алым бантом. — Что здесь?

— «Бьель», искусственное солнце для солярия. Приветственный дар Хранителю.

— Изымаю. Пусть другие разбираются, безопасно это или нет, — вампир сгреб коробку в плотный мешок и достал второй такой же. — Соберите вещи обратно и положите сумку сюда. Вам всё вернут перед уходом.

Порядки прямо как перед посадкой в обезьянник, разве что ремень не отобрали, и то потому, что его нет. С другой стороны, пусть хоть всё себе забирают навсегда — систр и египетский наряд жрицы, как вероятное боевое оружие с бронёй, оставлены дома, чтобы не нагнетать обстановку, а ожерелье с единственным широким браслетом не в счёт — защита от укусов. Ну и клык-чертилка, как самое универсальное средство, спрятан под широким отлётом усеха, ибо идти совсем с безоружными руками глупо. Даже Годрик про него не знает. Кстати, ему сейчас вообще не до этого. Пока Леону избавляли от поклажи, в холле появился Псенобастис, но до ведьмы дойти не смог и не сможет — галльский ревнивец крепко держит его чуть выше локтя и что-то очень тихо и очень зло говорит.

Леона уже думала, как предотвратить смертоубийство и не сделать лужу, когда талии коснулась холодная рука, а слуха — вкрадчивый голос Эрика:

— Я ведь так и не отблагодарил тебя за великий дар, — викинг прижал к её губам палец, как какой-то персонаж из пошлой романтической комедии. — Нет, не проси клейма... Хотя я был бы рад оставить на тебе свой след. Клыками.

Смертоубийство произойдёт прямо здесь, а не десятком ярдов дальше по коридору. Магия начала опасно клубиться под кожей, светильники мигнули, ведьма начала успокаивать себя дыхательной гимнастикой и попыталась пойти к Годрику с Псенобастисом, но Эрик не дал. Он и отойти от себя не позволял дальше, чем на пару шагов — шёл следом, потому Леона с радостью чуть ли не бросилась в объятия новой вампирши. Крутой вампирши, свойской, ведь у неё и футболка была с Металликой, и джинсы рваные, и на запястьях были фенечки с напульсниками. Леоне она сразу понравилась.

— Привет, я — Молли. Не против ответить на пару вопросов? — она совсем по-человечески помахала электронным планшетом. — Для начала проверим данные. Вас зовут Леона Лаудвос, впервые зарегистрирована в Оклахома-Сити, год рождения...

— Всё верно, я отсюда вижу, — ведьма переступила с ноги на ногу и тоже решила задать очень волнующий её вопрос. Шёпотом. — Не подскажете, где у вас уборная для людей?

— Оу... Человеческие потребности? Мы предполагали, что это произойдёт, — Молли с таким облегчением выдохнула, как будто обрадовалась. Она неопределённо махнула планшетом. — Идите за мной. Я тебя проведу... То есть вас, мисс Лаудвойс...

— Можно просто Леона. Кстати, чудесный прикид, — ведьма двинула следом за вампиршей, но на запястье сомкнулись железные пальцы. — Эрик, чего тебе?

— Ты никуда одна не пойдёшь, — викинг нагнулся над ней, едва не сталкиваясь лбами. — Годрик сказал, что я не должен выпускать тебя из вида даже на секунду.

— В туалет тоже со мной попрëшься?!

— Мне тысяча лет, вëльва. Навряд ли ты сможешь меня чем-либо удивить.

— Ар-р-р!

Лампы опять мигнули, Годрик оглянулся, но на её яростный взгляд только кивнул. Ведьма едва не скрестила ноги, чтобы не опозориться вдобавок.

— Да пошло оно всё Ктулху в подмышку! Пусть лучше лопнет моя совесть, чем... Ох, совсем забыла! — Леона прислонила ладонь к стене. — Мир этому дому. Теперь можем идти.

Наверное, Эрик имел среди вампиров страшную репутацию, иначе почему Молли стала так нервничать, продолжая свой опрос на пути к туалету?

— З-значит, из-за скачков во времени не знаешь точно, сколько тебе лет? — спросила она, пока лифт неспешно ехал вниз, и после кивка отметила в планшете. Следующий вопрос вампирша задала, не смотря в список. — А какой был Ктулху?

— Страшный, склизкий, с бородой из щупалец и огромный. В нём росту было мили три. Выше, чем гора Уайт-Маунтин-Пик в Калифорнии! Всех жрецов расположили подальше от сражения, для подпитки богов молитвами, но я видела, как Ктулху наполовину поднялся над морем — парусники рядом с ним казались мелкими щепками, а тень закрыла весь берег. Жаль, я так и не увидела, как Сехмет его грохнула — жрецов обносили вином для поддержки сил, а мне так в голову ударило, что я вырубилась, — Леона завернула вслед за вампиршей в узкий коридор и оскорбилась насмешливому хмыку Эрика. — Я не алкашка, просто выложилась на полную и меня сморило от усталости.

— Ктулху — сказка сумасшедшего человека, вëльва, а не реально существующий морской монстр. Тебе надо меньше пить. Или лгать.

— Да не вру я! Он был настоящим! — Леона хотела по-детски топнуть ногой, но кола так настойчиво просилась наружу, что ведьма поостереглась совершать резкие движения. — Говард Лавкрафт просто увидел уничтоженную линию, где Ктулху и Глубоководные действительно существовали! Просто этого никто не знает!.. — в голове возник закономерный вопрос к вампирше: — А вы откуда это знаете? На всех жрецов наложили оковы молчания. Наверное, на меня запрет не подействовал, потому что я была в отключке, но я рассказывала только Годрику.

— Может... ты ошиблась? — она как-то неопределённо пожала плечами и остановилась у массивной двери. Замок пискнул, отпираясь после приложения карты пропуска. — Кто-то другой тоже мог услышать... Кстати, мы пришли.

— Да не, точно помню, что мы были одни. Мы как раз помирились, сидели в саду. Он пошёл позвонить, я попросила его пока не распространяться, доделала свой первый «Ашеп» для вампиров... — Леона покослась на Эрика, который опять схватил её за плечо, не давая добраться до долгожданной уборной. Ещё и сам первый осторожно заглянул. — А потом явился Локи и указал мне на... чужую камеру скрытого наблюдения...

Молли успела сделать только шаг назад, когда Эрик схватил вампиршу за горло и вбил в стену. Его клыки были выпущены и оскалены.

— Это темница, а не уборная! И я слышу, как сюда бегут солдаты, — он сжал руку до первого хруста позвонков вампирши. — Вëльва, самое время поколдовать.

Леона растянула два непроницаемых щита от пола до потолка, отсекая участок коридора с ними посередине, и очень вовремя — с многократным «вжух» по обе стороны появилось три десятка вооружённых вампиров, одетых прямо как Аноним на Рэд-Ривер. И сам тот вампир тоже был среди них! Власть следила за ней с самого начала... Быстрый взгляд в приоткрытую камеру дал понять, что все её стены покрыты запирающими магическими знаками — кто войдёт, тот не выйдет. Леона чувствовала, как в ней начинает подниматься безудержный гнев, но если в детстве он бушевал только в душе, заставляя всего лишь броситься в драку, сейчас воздух сгустился от потрескивающей магии, а лампы замигали стробоскопами. Хотелось разметать тут всё по кирпичику, камня на камне не оставить от этой обители интриганов! Размолоть в «Мясорубке» каждого, кто встанет на пути!..

Нельзя. Она больше не убивает. Она — Леона Лаудвойс, «белый мусор» из Оклахомы, а не чертов За'ам Хаэль, Гнев Божий, разрушивший половину Вавилона.

Ведьма прямо в платье опустилась на колени, открытые ладони положила на бёдра, как при медитации, сделала глубокий вдох, досчитала до шести, медленно выдохнула... Грохот крови в ушах неохотно отступил, но только для того, чтобы услышать, как Эрик подбивает её на убийство:

— ...давай, вëльва, разруби их всех, как того вепря тысячу лет назад.

Эрик собирается убить девчонку-вампиршу, у которой с самого начала тряслись поджилки, словно её послали на смерть. В холле Годрик наверняка до сих пор шипит на пару с Псенобастисом, а где-то в резиденции сидит «старый друг Роман», Хранитель, по чьей указке развернулся этот театр абсурда... Леона пошевелила пальцами, собирая магию для нерушимого поля, но превратила его не в лезвие «Мясорубки», а в ещё один щит, отделивший от неё Эрика и Молли. Викинг почуял неладное — повернулся, потянув вампиршу за собой, словно игрушку.

— Что ты делаешь, вëльва?

— Леона! Леона меня зовут, ебать вас всех в сраку! — сорвалась она на матерный крик. — Как же вы меня все заебали! Интриганы хуевы! Устроили здесь ёбанный пиздец, хуй пойми зачем! И нахрена?! Чтобы посадить меня сюда?! Как буйную магическую психичку?! — ведьма дёрнула подбородком на открытую камеру. А знаки-то слабенькие, можно перечертить... План созрел мгновенно. — Всё! В пизду вас всех! Если принимаете меня за бомбу замедленного действия, так пусть у вас очко играет, что я под боком и в любой момент могу схватить за жопу! Буду сидеть в кутузке, пока ваш главный умник сам не придёт и не скажет, какого хуя ему от меня надо! — она сердито протопала в камеру, доставая из-под усеха клык-чертилку, и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Над знаками работали профессионалы, но силы у них было меньше, чем у ведьмы. Пусть она дилетант, однако мощный, плюс с магическим инструментом из зуба полубожественного крокодила и с благословением многих мелких божеств. Клыком Хаэ были вычеркнуты некоторые символы, а поверх них нарисованы новые, переворачивающие смысл с ног на голову. Если говорить прямо, камера стала убежищем — никто не войдёт сюда, кроме разве что богов. Теперь можно отменять щиты снаружи, ведь вся королевская конница, вся королевская рать не в силах переступить порог.

На пути к долгожданному унитазу ведьма замурлыкала весёлую песенку, задирая длинный подол платья. Она почти оголила задницу, когда увидела КОЕ-ЧТО. Глазок видеонаблюдения, чей обзор захватывает всю камеру, и перегородок у санузла нет. Утихший было гнев вспыхнул с новой силой. К чëрту всё! Леона лезвием «Мясорубки» просто срезала петли запертой бронированной двери и выбила её пинком. Тяжёлая сталь с грохотом выпала вперёд, каменный пол пошёл трещинами, выпущенные из ловушки вампиры уставились на ведьму, как на Ктулху, и прекратили ругаться между собой. Тридцать солдат, Молли, Эрик, Годрик подошёл, Псенобастис тоже рядом, причём выглядит необычайно торжественно. Совсем не тот контингент, чтобы рассказывать о деликатных проблемах.

— Да вы!.. Да там!.. Да ну вас всех... — Леона опустилась на колено, прикладывая ко лбу сложенные ладони. Магия сжалась в пружину, готовая перетечь к богу. — О Эк-Чуах, Покровитель Дорог, Владетель Посоха и Поклажи, прости, что нечасто к тебе взываю...

Блямс! Под ноги из ниоткуда упала её сумка — Владетель Поклажи самостоятельно вернул отобранную поклажу, но это не то, что необходимо. Ведьма накинула на плечо ремешок сумки, не вставая с колена.

— Кхем... Спасибо, конечно, но... О Эк-Чуах, открой мне путь домой.

В вихрь портала Леона прыгнула, словно за ней черти гнались. Майанский мелкий бог решил, что «дом» означает её ферму, но так даже лучше — тут полно материалов для обустройства нового «гнездышка», но сначала...

— Туалет-туалет-туалет! — Леона пересекла свой излюбленный бардак, вихляя плотно сжатыми бёдрами, и это была самая быстрая походка в стиле Мерлин Монро, которая благополучно закончилась в уборной. — О-о-о... Кайф...

Сборы заняли примерно час, но в резиденцию вампирской Власти она явилась всего через пару секунд после ухода — никто не успел разойтись. То-то они все удивились, когда ведьма вышла из портала переодетой в любимые драные джинсы и с огромным тюком в обнимку.

— Леона, ты вернулась... — Годрик хотел зайти, но наткнулся на невидимую преграду порога. — Выходи, Sunnogenus, и мы убедим Романа, что он ошибся насчёт тебя.

— Неа, пусть сам сюда приходит — моё всепрощение закончилось. Я тут ради вашего народа готова жопу рвать и молиться сутками напролёт, а меня в тюрячку пихают.

Она развязала тюк и первым делом раскатала на холодных железных нарах спальный мешок веселенькой расцветки. Сверху была брошена новая душевая занавеска для санузла, большой пакет батончиков мюсли, упаковка сырного ассорти, штопор и пара бутылок полусладкого. Вешалка с багровым платьем была закреплена на стену, чтобы ткань не помялась до торжественного примирения, сандалии сменены на пушистые домашние тапочки. Теперь можно спокойно ждать следующего шага «старого друга Романа».

Да, он большой и страшный вампир, облеченный властью, однако ведь и Леона не просто «белый мусор», а служит богам. В роли чернорабочего, конечно, но Годрик так часто убеждал её в её же исключительности и важности, что стоит хоть раз прислушаться к его словам.

Потому что того, кто себя не уважает, уважать не будет никто.

Выбитую сейфовую дверь убрали, доступ всем ограничили и приставили охрану, чтоб посторонние не шатались мимо. Или чтобы ведьма не вышла на тихую? Ай, неважно... Леона подумала, что Молли где-то очень сильно провинилась, раз её послали закончить опрос. Хорошая она все-таки девчонка — между сбором информации они немного поболтали и сошлись во мнении, что Эрик мудак, потому Леона прямо ей сказала о ма-а-аленьком таком нюансе:

— Ты ведь знаешь, что моя жреческая аура усиливает обращённые на меня чувства? Твоя симпатия на самом деле не такая большая, как кажется.

— У меня очень чёткие инструкции, что можно делать, а что нет. Я на связи с Хранителем, он нас сейчас видит, слышит и направляет разговор в нужное ему русло. Годрик Галльский сейчас рядом с ним, так что он тоже всё видит и слышит, — вампирша прижала палец к уху с гарнитурой. — Господин Хранитель спрашивает, что ты можешь рассказать о богах.

— Собрались как-то раз Хронос, Локи и Тот побухать по-современному, и приказали наделать им убойных ликерных коктейлей Б-52, но не в рюмки, а сразу в пивные кружки, чтоб побольше...

— В смысле, общие тезисы, а не анекдоты.

— У меня есть кое-что, совмещающее и то, и другое, — Леона двумя руками вознесла над собой томик с яркой обложкой, как Моисей легендарные синайские скрижали. — Терри Пратчетт всегда метко замечал суть, но «Мелких богов» ему словно сами боги нашептывали.

— Э-э-э...

— Я после прочтения книги так и стала называть их «мелкими», чтобы не путать с главным, который с большой буквы. Создатель, Отец, Первый Говню... — молния ужалила её в зад. — Ай! Опять в левую булку... Он просто не даёт мне богохульствовать, но ни разу не отсушил язык. Годрик утверждает, что Боженька таким образом удовлетворяет мою потребность быть наказанной. Ну, вроде как получение долгожданного родительского внимания через ремень. Щедро, правда?

— Смахивает на мазохизм... — вампирша по-человечески разъерошила волосы на затылке и вытащила гарнитуру из уха. — Тебе лучше выйти, пока у Хранителя не закончилось терпение. Тогда будет плохо всем, кто тебя поддерживает.

— Слово уже сказано — буду сидеть здесь, потому что моё терпение тоже иссякло. Я себя не на помойке нашла.

Леона закусила губу, потому как её на помойке и нашли, причём бомжи, которые подбросили на порог приюта, чтобы другие дети не дразнили «мусором». Их усилия пропали зря — Леона сама себя так называет. Наверное, это очередная шутка всевидящего Создателя...

— Слово сказано, — повторилась ведьма. Или всё же жрица? Ведьма, жрица или просто Леона раскрыла книгу. — Я зачитаю пару интересных моментов из Пратчетта. Говорю сразу — боги иногда поступают нелогично.

«Богам нравятся игры – при условии, что выигрывают они».

«Ом почесал в затылке. В голову приходили мысли, не достойные бога. Отсюда, сверху, всё казалось очень простым. Обычная игра. Здесь быстро забываешь, что те, кто остался внизу, вовсе не играют».

«Каждый получает тех богов, каких заслуживает».

«В мире существуют миллиарды и миллиарды богов. Их тут как сельдей в бочке. Причем многие из богов настолько малы, что невооруженным глазом их ни в жизнь не разглядишь, — таким богам никто не поклоняется, разве что бактерии, которые никогда не возносят молитв, но и особых чудес тоже не требуют».

«Богам не к кому обратиться за помощью, и, если ты сам Бог, никому ты не помолишься. Именно поэтому умирают боги. Они не верят в людей».

«Богам нужна вера, а людям нужны боги. Иногда этим все и ограничивается, но иногда идет дальше. Добавляются камни, возводятся купола, на том месте, где некогда росло дерево, строится храм. Бог набирает силу, а людская вера толкает его вверх, как тысяча тонн ракетного топлива. Для некоторых только небо – предел. А кое-кого даже небо не остановит».

«Нужно всегда поступать так, как правильно, а не так, как велят боги. В следующий раз боги могут сказать что-нибудь другое».

«Ты можешь умереть во имя страны, за свой народ, за свою семью, а во имя бога ты должен жить полной жизнью до скончания дней своих».

«Боги частенько заменяют вам отца. Бог становится огромной бородой в небе, потому что именно так выглядел ваш отец, когда вам было три годика».

«Боги любят, когда поблизости ошивается какой-нибудь атеист. Есть на ком сорвать злость».

«Боги только поощряют атеистов – если, конечно, ваш атеизм основательный, горячий, пламенный, такой, как у Симони. Настоящий атеист посвящает неверию всего себя без остатка, всю свою жизнь он люто ненавидит богов за то, что они не существуют. Твердокаменный атеизм, сравнимый со скалой. Это все равно что вера…»

«Боги не склонны к самоанализу. От этой характерной черты их выживание практически не зависит. Обычно хватает способностей обманывать, угрожать и ужасать. Будучи способным, повинуясь своему случайному капризу, сровнять с землей целый город, ты вряд ли станешь тратить время на спокойные размышления и анализ происходящего с точки зрения другого человека».

Молли уже давно ушла, если честно, но Леона продолжала листать и цитировать. Не для неё, так для себя, Романа с Годриком или даже для Анонима, которого поставили сторожить жрицу. Он несколько раз мельком заглядывал в дверной проём, но убирал голову сразу же, как только Леона отрывалась от чтения вслух. Наверняка ему запрещено контактировать с охраняемым объектом. Инструкции, инструкции, инструкции...

«Кто-кто никогда не кричит о славных победах, так это победители. Потому что они видят, на что похоже поле битвы после окончания. Славными победами хвастаются только побежденные».

— Ты не похвалялась победой в Вавилоне, — От внезапного замечания Анонима Леона нечаянно надорвала страницу. На этот раз вампир не ускользнул на свой пост, а остался стоять в дверном проёме, вплотную к незримой преграде. — Я вёл за тобой наблюдение, начиная от гриль-бара в Бон Темпс и заканчивая сегодняшним днём, так что я знаю и про Вавилон, и про жертвоприношения, и про заминированный Даллас, и про поднятую некромантией кошку.

— Поздравляю, — уронила Леона. — Значит, Хранитель тоже в курсе, но ты всё же здесь, рядом с некромантом. Тебя списали со счётов?

— Отправили как того, кого ты уже один раз пощадила — господин Хранитель не разбрасывается своими людьми и старается избегать лишних жертв. Мейнстриминг — его проект мирного сосуществования вампиров и людей.

Чувствуется рука хитрого политика — все встреченные сегодня вампиры подбирались специально для Леоны. Встречающий в аэропорту напоминал Псенобастиса флегматичным характером, досматривающий вампир вёл себя как стереотипный охранник, Молли отражала её саму, а Аноним попал а переплёт только потому, что Леона отнеслась к нему с уважением, когда взяла в плен. Даже его винтовку замотала в тряпьё, прежде чем закопать и вампира, и его оружие на берегу Рэд-Ривер. Леона со вздохом закрыла книгу, наколдовала дымящуюся кружку американо и одним пальцем протолкнула её сквозь границу.

— Кофе будешь?

— Два века его не пил, — спецназовец закинул винтовку за спину. — Буду.

— А не боишься, что я тебя травану? Я заключённая ведьма, ты мой охранник. Логично попытаться устранить врага.

— Ты с пониманием относишься к тем, кто вынужден подчиняться приказам, и слишком любишь, когда тебе говорят спасибо — твой психологический портрет создавался тремя независимыми экспертами, — вампир отпил из кружки. — Спасибо, мисс Лаудвойс. Я — Миллер.

— Вы под жреческим очарованием, мистер Миллер.

— Но это не значит, что я не спущу курок, если мне прикажут. Без обид, мисс Лаудвойс — такова моя работа.

— А... Ага... Конечно, раз работа такая... — Леона снова открыла Пратчетта. — А вот моя любимейшая цитата: «Он знал неписаный лозунг Квизиции: «Cuius testiculos habes, habeas cardia et cerebellum». То есть: «Если ты взял его за яйца, ты владеешь его сердцем и разумом».

Это был самый смешной момент в «Мелких богах», но Миллер не пошевелил ни единым мускулом. Такой, пожалуй, и правда пристрелит.

Призыв богов Леона восприняла с радостью. Задание! Новое задание! Подальше отсюда! И хер с ним, что надо провозгласить бесполезное предупреждение об извержении Везувия, но хотя бы на час можно будет вырваться из этих серых стен.

— Повезло-то как с платьем! — крикнула Леона, поспешно переодеваясь за повешенной шторкой. — В Помпеях я сойду за свою, а с золотишком на шее и ручонках меня мигом пропустят во дворец, как знатную даму.

— Хранитель запрещает уходить, — Миллер вплотную прижался к границе. — Мисс Лаудвойс, оставайтесь на месте.

— Передай господину Хранителю, что приказ самого важного вампира даже рядом не стоит с крохотной просьбой самого мелкого бога, — Леона застегнула на шее усех и повернулась к глазку камеры, копаясь в сумке. — Годрик, не беспокойся за меня. Пока искала способ оградить тебя от наваждения, я подтянула магическую боëвку. А ещё я захватила с фермы подарок Псенобастиса, — она помахала вынутым пистолетом. — Я наворую для тебя сувениров, Солнце моё!

Портал выпустил её в тихий закуток у шумного рынка Помпей. Багровое платье до пола выделялось среди одеяний бедняков, как кровавое пятно на белом диком шёлке, потому первым украденным сувениром был невзрачный плащ, а вторым — медовая лепёшка. Все-таки Леона встретила новое солнце, а оно всегда приносит зверский голод.

— М-м-м... Вкусно... Надо будет осуществить такую для Годрика, — жрица замерла, наслаждаясь вкусом, и очень зря, ведь ограбленный лоточник её спалил. — Ох, блядь!..

Погоня сошла на нет всего через улицу. Леона отдышалась и поняла, что её слишком расхолодило пребывание в современном мире, где торговцы больше полагаются на работу полиции, чем на собственные силы и зоркие глаза. Так и руку могут рубануть, как воровке.

— Устрою грабёж на обратном пути.

Жрица поглубже спряталась в капюшоне и влилась в многоголосый римский гомон. Семьдесят девятый год нашей эры, первый век от Рождества Христова. Годрику сейчас чуть больше ста пятидесяти лет — совсем мальчишка... И страдает под гнётом своего жестокого создателя, потрошащего его ради забавы. Что если попробовать?..

— «Нет», — голос в голове почти оглушил, заставив споткнуться на ровном месте. — «Не вмешивайся, сенет-нефер. Не время».

Решение богов ясно — Годрик должен самостоятельно пройти свой путь от раба до Смерти, и от Смерти до Годрика Гаулмана, самого человечного вампира. Потому что в ином случае он просто не сможет им стать — страдания, гнев и раскаяние сделали его таким, каким он полюбился всеобщей жрице, и Леона покорилась запрету богов.

— Хорошо. Когда я вернусь, первым делом обниму его крепко-крепко.

Ясен пень, непонятную бабу мало кто слушал — в этом Леона похожа на Кассандру, чьи предсказания пропускали мимо ушей, но на этот раз жрица использовала парочку пафосных иллюзии, когда после возвращения из дворца правителя пыталась образумить простой народ на площади. Пару сотен она спасла, смывая с души часть вавилонского греха, но доброе дело не сошло с рук — по приказу наместника Помпей колдунью-смутьянку хотели схватить и бросить в темницу, так что сувениры пришлось воровать на бегу и почти открыто. Наглость, конечно, но через пару дней их всё равно засыплет раскалённым пеплом. Короче, последние секунды в Помпеях Леона провела в бегах, паля из пистолета поверх голов стражников, с ворованным добром в руках и с криком на губах:

— К Годрику! Портал к Годрику! Пожалуйста!

Чëрт с ним, если Роман будет рядом с любимым. И плевать на нарушение обещания не выходить из камеры, пока Хранитель сам не явится поговорить — Леона дала слово себе, а не богам. Как дала, так и заберёт обратно. Совсем как с зароком замкнуть сердце и письку на замок.

ПРИМЕЧАНИЯ:

"В нём росту было мили три. Выше, чем гора Уайт-Маунтин-Пик в Калифорнии!" - высота 4342 метра над уровнем моря. Думаю, Ктулху навряд ли был так высок, просто у страха глаза велики.

Близится, близится время, когда несколько развешанных ружей бахнут в сюжете почти единым залпом!