Разум в Сехмет с трудом довлел над чувствами. Годрик это осязал и видел — безумная богиня не забыла забрать свою сумку с дерева. Правда, для этого она просто срезала всё дерево, а не забралась на ветку... Да и на том месте, где она снова применила мощь солнца, тоже не было жертв, только машина с оплавленными шинами и водитель с воплями, что чуть не сбил чудовище. Чудовище, обронившее пустую фляжку, в которой не осталось ни капли коньяка.

Даллас, к его удивлению, не напоминал город на пороге апокалипсиса, за исключением расцветающего в небе северного сияния. Люди так же шли по тротуарам и ехали в своих автомобилях по улицам, где вонь выхлопов ещё не успела забить аромат зноя и вина, разве что чуть чаще смотрели вверх, где полосами зелени, синевы и золота плыл солнечный ветер. Смертных веками отворачивали от всего сверхъестественного, а теперь они сами не пожелали заметить богиню. Годрик с Эриком только переглянулись, покрепче перехватили спортивные сумки с бутылками алкоголя и собирались пойти дальше, когда к ним присоединилась Изабель с Морганом и прибившимся Флюгером.

— Шериф, мы пойдём с вами, — Изабель поджала губы, от кровавых слез по предателю не осталось и следа. — До Магистра уже дошли слухи об инциденте, приказ следовать за вами и разобраться в ситуации последовал от него, а к нему — от Хранителя.

— Роман слишком быстро действует и слишком хорошо осведомлён. Такое бывает только в одном случае — Пифия тоже сделала свой ход, — Годрик поправил на плече лямку звякнувшей сумы и придавил соратников тяжелым взглядом. — Никаких провокаций Сехмет, если не хотите повторить участь Стэна. Он сам нарвался, надо признать. Во избежание подобного инцидента никто не должен быть голоден и вам тем более не следует показываться богине на глаза, пока не утихнет её безумие — в этом состоянии она нападёт на любого, кто будет достаточно запятнан нечестивыми убийствами. Потому вперёд меня никто не идёт.

— Шериф, а у вас иммунитет что-ли? — Флюгер нагло прервал инструктаж. — Если говорить о нечестивости и заслуженной репутации...

— Коулман, знай своё место, — галл безучастно посмотрел, как вампир сгорбился под тяжестью силы Смерти. — Вам всем достаточно знать, что у меня больше шансов, чем у прочих. Я доходчиво объяснил?

— Да, шериф, — откликнулись вампиры.

— Это я и хотел услышать, — Годрик быстро повернулся на северо-восток, где ночное небо на краткий миг озарил солнечный свет и стало разворачиваться разноцветное сияние. — Эрик и Изабель отправляются со мной, Хейз и Коулман идут за кровью. Мне возьмите пять бутылок «Настоящей крови», — ещё одна короткая вспышка, гнев и жажда в узах, столь сильные и яркие, что вампир едва не отправился осушать невинных прохожих. — Две упаковки «Настоящей крови». Немедленно.

Они нагнали Сехмет уже за городом. Та рвано брела по засушливой пустоши, словно её тянуло назад. Иногда она останавливалась, чертила на ладони руну, давала себе пощёчину и с чуть более проясненным разумом шла дальше, пока огни Далласа не скрылись вдали. Вампиры следовали за ней на расстоянии, скрывались в неровностях ландшафта, держались против ветра и не выдавали себя даже шорохом.

В распадке среди клыков полуразрушенных скал Сехмет сбросила полупустую сумку с плеча и стала выбирать из разбросанных валунов тот, что едва могла поднять — не слишком лёгкий, но и не слишком тяжёлый. Такой нашёлся быстро. Богиня села, вытянув ногу... и с размаху опустила валун на колено. Вопль страдания почти заглушил тошнотворный треск костей, но Годрик чувствовал в узах её боль и странную радость. Она опять подняла валун, опустила на ногу, на вторую. Вампир потер занывшее от фантомной боли колено.

— Она искалечилась, дабы остановить себя, — сказал Годрик соратникам. — Подождем, пока адреналин не схлынет, иначе попадём под горячую руку — Сехмет сейчас на взводе.

Богиня как раз словно в доказательство безумно захохотала и выбросила к небу руки с оттопыренными средними пальцами.

— Чë, сожрал? Из убийц невинных тут только я! Хуй тебе, а не За'ам Хаэль! — из абсолютно чистого неба в богиню ударила молния. — За-за-зараза! Вспомнил про меня... А я всё равно никуда не пойду! Не могу! Финита ля комедия, Небесный Папенька! Ножки мне отказали! Ха-ха-ха! Выкуси! — её смех даже не успел утихнуть, когда раздробленные кости с треском встали на место. — Да блядь... Чë делать-то?!

План выйти к ней навстречу только что потерпел крах — богиня опять взбесилась. Она материлась и бегала по ровному клочку пустыни среди скал, пыталась сорвать с головы диск и рычала от неудачи, выжигала солнечным лучом глубокие борозды в земле и билась головой о валуны, а её разбитый лоб заживал за мгновение. В итоге она опустилась на колено.

— О Тот, Покровитель Библиотек и Учёных, Мудрейший среди Гермопольской Восьмёрки, я молю тебя о добром совете. Помоги обуздать снизошедшую на меня силу Сехмет. Сену-нефер, я в курсе мифов про истребление человечества и озеро из красного пива, но мне сейчас нельзя в алкогольный магазин — я совершу глупость просто чтобы облегчить давление силы. Я не хочу, чтобы Даллас повторил участь Вавилона, — львиные уши богини скорбно опустились почти как у кошки. Воздух, насыщенный божественной магией, стал ещё гуще, уши поднялись. — Угу. Ага. Значит, не обязана разрушать и убивать, просто у меня больше сродства к деструкции. Еще один источник, чтобы сбросить энергию? Да, это поистине мудро. Я тут подумала, не провести ли мне от нечего делать эксперимент с возрождением, раз от силы распирает... — она склонила голову набок, будто прислушиваясь. — Господин Осирис даёт разрешение? Круто! Простите... Конечно же «добрый брат Осирис», не «господин». Я вознесу вам всем самые горячие молитвы. Теперь не положено? Как так? В смысле, «запрещено» или «не принято»? Ну, раз просто не принято, тогда обязательно вознесу, сену-нефер. Мне не жалко.

Пусть Годрик за века бытия Осквернителем Жриц много узнал о богах, он совершенно не мог понять, что хочет сделать богиня солнца, хотя с верхушки скалы видел всё, как на ладони.

Сехмет выплавила в скальном основании большую круглую яму, шириной с десяток шагов, глубиной примерно по грудь, магией разровняла камень до гладкости и «Мясорубкой» вырезала ступеньки для спуска. Всё это время вокруг неё под тихое бормотание имён богов клубилась магия, улетающая в небо мерцающими жгутами. Одно имя — один ручеёк силы. Когда создание ямы было закончено, Сехмет выбралась наружу, с предвкушением потирая когтистые руки. Она преклонила колено и опять дёрнула головой.

— Что, не надо преклоняться? Ну ладно... — богиня встала, величаво простирая руки. — О Ëрд и Бури, Властители Подземья из сонма божеств Асгарда, проложите из недр путь в этих камнях, — скала с вампирами сотряслась, базальтовое дно ямы прорезала узкая трещина, но грохот горных пород не замолк, просто ушел вглубь земли. — О Борво, Хозяин Бурлящих Вод, покровитель всех ручьёв, ключей и источников галльских племён, позволь сокрытой влаге выйти наружу, — из трещины забил фонтан, быстро наполняющий яму. Нет, новый источник. — О Эа, бог шумерских целебных вод, врачеватели Тот и Осирис от пантеона Та-Кемет, Асклепий, Парацельс и Авиценна, осените меня своей рукой. О милосердная Иштар, Исида, Защитница Угнетённых и Болезных, и могучая Сехмет, Убивающая и Исцеляющая... Блин... — богиня совсем по-человечески почесала затылок, а потом махнула рукой. — А фиг с ним! ...и Сехмет, богиня войны, любви и врачевания. Молю всех богинь исцеления благословить меня, ибо я замыслила благое дело. Пусть сила пройдёт через воздух, пропитает землю и осядет в этих водах для славы вашей. Пусть свершится великое колдовство!

Сухая глинистая земля под ногами богини вздыбилась зелёными стрелами ростков, кои выросли, пожелтели, разложились и выросли снова, снова, снова, превращаясь в жирный чернозём, покрывающийся сочным ковром растений. Перерождение хлынуло от источника широкой волной, превращая пустыню в буйное разнотравье. Оно дошло до скал и взорвалось вверх побегами плюща. Вампирам пришлось сильно постараться, чтобы не выдать себя шорохом или руганью — плющ вырастал, гнил и снова вырастал вокруг тел, а Изабель пришлось хуже всех, ведь растения взяли в плен её длинные волосы. Испанка так экспрессивно беззвучно бранилась, что Годрик в очередной раз порадовался, что стрижется коротко, и продолжил смотреть вниз.

Колыбель жизни, вот вот что создала богиня солнца, и эта же львиноголовая богиня, до сих пор покрытая кровью Стэна, сейчас радостно скакала, как дитя малое. Годрик сам заулыбался от накала её чувств в кровных узах, но улыбку пришлось заменить на невыразительную маску — Эрик сжал его руку, обозначая присутствие, и сказал так тихо, что галл едва его услышал:

— Создатель, нападаем сейчас? Мы все готовы, — викинг кивнул на Изабель, Хейза и Коулмана, кивнувших ему в ответ.

— Подождём, — галл сильнее вжался в неровные камни скальной вершины, когда богиня именем охотника Мабона ап Модрона призвала зверей. — Во время колдовства маг плохо замечает реальный мир. К тому же... В наших кровных узах я не чувствую зла, а вариант с преподнесением вина мы ещё не пробовали.

— Тебе интересно, не так ли?

Да, Годрику интересно, что за «возрождение» Сехмет выпросила у Осириса, как величайшую милость, и почему она называет пришедших животных «недостающей материей». Тем более, она принялась раздеваться. Много ли глаз видели обнажённую богиню, облаченную лишь в украшения и медленно входящую в волшебный источник, который сама только что создала?

Пока она смывала с себя и снятой одежды кровь, зачарованные звери покорно уселись у границ источника. Сехмет поманила к себе двух пум и рысь, а зайцев и оленей отослала прочь. Выбрала только хищников... Когда они зашли в воду, богиня пронзила их сердца лезвием «Мясорубки». Магия нетерпеливо всколыхнулась, как и покрасневшие воды.

— О Осирис, ведающий возрождением всего живого и неживого, Владыка Дуата, царства мёртвых, я взываю к тебе и приношу кровавую цену, — она вскрыла запястье, соединяя в воде с кровью зверей и следами убийства вампира. — Отпусти из своих владений душу мужчины, что я невольно туда отправила. Позволь ему войти в воссозданное тело, ибо я не желала его смерти, ведь он послужил орудием справедливой мести для моего обидчика. Верни мне убийцу предателя. Верни мне убийцу вероломного возлюбленного. Верни мне убийцу жестокого человека, приведшего меня на костёр за службу богам. Верни мне Стэна Бейкера!

Богиня нырнула в алые воды, а когда поднялась, на руках у неё лежал бессознательный вампир, которого она совсем недавно уничтожила силой солнца. Сехмет вытащила голого Стэна на берег, дала ему пощёчину и удовлетворённо кивнула сама себе, когда тот вскочил на ноги. В её эмоциях царил триумф.

— Стэн Бейкер из Далласа, ты мне сейчас очень подробно расскажешь, как убил проповедника Теодора Ньюлина, и я послушаю тебя... раз двадцать. Или тридцать. Или пока не надоест, — богиня расплылась в жестокой зубастой ухмылке. — Давно хотела узнать, как сдох этот мудак.

— Я же умер! Какого хера сейчас произошло?!

— Акт высшей некромантии по благословению владыки некромантов — Осирис сегодня необычайно щедр и благосклонен, да славится его имя вечно.

— Ага... Меня вернула некромантия... — Стэн переступил с ноги на ногу. — Ты специально сделала так, чтобы я ощущал тебя, как свою создательницу?

Эрик тихо выматерился на шведском, Изабель прошипела на испанском, Коулман присвистнул, Хейз просто поëрзал, ведь Стэн был его другом, а Годрик... Годрик пересматривал стратегию, учитывая варианты, где Стэн может как присоединиться к ним в битве, так и встать против шерифа, при этом галл старался смотреть на Сехмет отвлеченно, как на противника, а не на обнажённую женщину с весьма соблазнительным телом. Львиная голова уже не казалась чем-то отталкивающим, бёдра и загорелая грудь напротив, очень сильно привлекали. До жара в чреслах, ибо необузданная вспыльчивая богиня повелевает ещё и жаром любовной страсти.

Полноценное воскрешение с восстановлением всех жизненных функций человека доступно только Главному Боженьке, но ведь Стэн и не был живым в полном смысле, просто вернулся к бытию вампира. Правда, вернулся не таким, каким был. Нет, мозги с душой у него были на месте, связь поднятого с поднявшим тоже в пределах нормы, даже имена тех, за кого положено мстить, были смыты смертью, но дело в организме. Серые глаза стали жёлтыми, выкидные зубы поменяли место с резцов на клыки, как у киношных, а не настоящих вампиров — Стэн стал больше походить на млекопитающее. А не на змеюку. В остальном он оказался довольно-таки мощным мужиком, на голову выше Леоны и раза в три тяжелее, но не жирнее — сплошь одни бугристые мускулы. Самец, одним словом, и глаза у него настолько блядские, что Леоне стало как-то не по себе.

— Где-то я накосячила... Или это потому, что биоматерия была взята от кошачьих? Такого не должно было случиться... — Леона обошла вокруг вампира, недоверчиво ощупывающего клыки языком. — Хвоста и лишней шерсти, вроде, нет... Точно! В воде была моя кровь! Так что новые глаза и зубы достались тебе от меня. И защита от солнца наверняка пока в комплекте, раз тебя не обжигает свет диска, но надолго ли?.. Кстати, как ощущения? Что чувствуешь?

— Хм...

Стэн посмотрел в сторону верхушки скалы, пару раз кивнул, поднял бровь... и член. Зараза! Они же оба голые! Леона быстро нырнула в непросохшую броню, а вот с вампиром пришлось заморочиться, ведь эта скотина даже руками не прикрылась — стоял, нагло выставив мудя наружу. Ковбойский прикид вместе с остальными его ошметками остался в гнезде шерифа, из доступной одежды было только багровое платье в сумке, но Стэн при виде него оскалился.

— Одевать бабские вещи не стану!

— Либо ты прикроешься, либо нечего будет прикрывать, — она пригрозила ножом и отрезала от платья длинный багровый подол. — Слышал про схенти? Я сделаю из ткани египетский килт.

— Я тебе что, шотландец Мак-Бейкер, мать твою?!

— А ну заткнулся! — Леона не ожидала, что вампир испуганно упадёт на колени. — Стэн, ты чего?.. Эй, поднимись немедленно и ни перед кем больше так не падай, кроме богов.

— Ты злишься на меня, создательница... Сехмет.

— Да вы всё сговорились, что-ли? Я! Не! Сехмет! И докажу это! — она провела когтем по ладони. То ли от крови Годрика, то ли от дара Сехмет, но порез затянулся тот час же. — Видишь? У меня всё ещё кровь, а не ихор. Красная, а не золото. Сехмет просто почему-то дала мне часть своей силы, понимаешь? Стэн?

Вампир безотрывно смотрел на алые капли, жадно сглатывая слюну. Та оборванная холодная ниточка связи, которая возникла после поднятия её кошки Налы, теперь была связана со Стэном и дрожала от предвкушающего голода, подбивая и Леону поддаться жажде крови. Жрица скривила львиную морду.

— Я разрешу тебе покормиться от меня. Но сначала... Эй! — Леоне пришлось щёлкнуть пальцами перед носом облизнувшегося вампира. — Сначала ты мне расскажешь, как умер Теодор Ньюлин.

— Глупо умер, — быстро выпалил Стэн, обводя языком новые клыки. — Разбился на машине вместе со своей семейкой.

— ЧТО?!

Тедди не сдох в муках, вампиры не танцевали на его ошметках, обвешавшись кишками, как рождественской мишурой. Они даже не укусили его ни разу! Стэн с Хейзом и парочкой клыкастых друзей хотели грохнуть главу Братства Солнца, но жену и дочь даже не думали трогать — Годрик оторвал бы им головы за неблагородное убийство. Они устроили засаду на дороге, уже предвкушали, как будут угрожать проповеднику жизнями семьи и рвать его на клочья, а тот взял и направил машину в пропасть, стоило вампирам появиться в свете фар. Да, формально Стэн стал причиной смерти Тедди, но фактически Ньюлин-старший убил себя сам, только вампиры о подробностях не распространялись — никаким почётом и доблестью тут не пахнет.

— Эта ночь — самое большое разочарование в моей жизни, — Леона села прямо на густую траву и уронила подбородок на кулак. И до рассвета ещё далеко... — Мистер Бейкер, вы в карты играть умеете?

— Так точно, мэм, — вампир подхватил вежливый тон и тоже сел напротив со скрещенными ногами. — Насчёт крови... У вас, конечно, красивое ожерелье, но если не хотите снимать, меня вполне устроит бедро.

— Обойдешься запястьем. Прекратишь пить, когда рана заживёт, иначе моя кровь тебя отравит. И браслет клыками не порви — это подарок, — жрица протянула руку, звякнувшую золотыми бубенчиками. Стэн тут же принялся посасывать кожу, поднимая вены ближе. — Мать моя Иштар! Меня кусают все, кому не лень! Кроме Годрика...

— Шериф? — вампир оторвался от руки.

— Угу, шериф. Самый прекрасный, мудрый и добрый человек, какого я только встречала, — Леона шикнула, когда клыки осторожно проткнули кожу. — Если бы не львиная морда, я бы уже была в своём мире, рядом с ним, но если в резиденции Власти объявится псевдо-Сехмет, проблем не оберешься, а я и так в казематах сижу, — жрица поймала вопросительный взгляд и пояснила: — Я сама там заперлась. Достали все просто... В своём мире я клепаю солнечные амулеты и артефакты для вампиров, причём абсолютно добровольно, а Хранитель для меня камеру построил. Ну я психанула и сделала её неприступным убежищем с занавесочками и запасом винища. Хер Роману, а не моя магия, пока не придёт и лично не извинится.

Стэн даже оторвался от кормления.

— Хранитель никому не приносит извинений.

— Всё бывает в первый раз. Захочет полежать на пляже, потягивая пина коладу, придёт. Мне хватит простого «прости». Кстати, не хочешь пина коладу?

— Настоящий мужик пьёт только пиво или виски. Или кровь. Настоящую, а не то дерьмо, что разливают по бутылкам — люблю, когда моя еда живая и сопротивляется. Но я могу быть и добрым, леди, — вампир слизал алые дорожки, при этом посмотрел в глаза масляным взглядом. В их связи Леона почувствовала нарастающую похоть. — Как насчёт траха? Никогда не трахался с полузвериными богинями. К тому же секс между создателем и птенцом — обычное дело...

— Пей молча, либо получишь по голове.

— Как скажете, мэм.

Если все создания ночи такие же невыносимые, как Стэн, проповеди Годрика становятся понятны — вампиры дико несдержанные существа. Ну, если их не удерживать в рамках кнутом и пряником.

Они слушали музыку, которую Леона включила на своём сбереженном телефоне. Они пытались танцевать. Вернее, Леона пыталась, а полуголый ковбой больше играл мышцами, самец хренов, так что танцы пришлось свернуть. Они со Стэном сыграли в карты, жрица продула дважды. А потом трижды. И четырежды. Подряд. Где-то в глубине души начал нарастать гнев, львиные клыки зачесались от жажды погрузить их в чью-то слишком удачливую шею.

— Тебе что, сука, жалко один раз проиграть?! — Леона подскочила, вышвыривая карты в воздух, но потом размеренно задышала, потирая мохнатые виски. — Так... Я не львица... Я человек... Я спокойна... Я само спокойствие... Я — разум... Я — Леона Лаудвойс, «белый мусор» из Оклахомы...

— Создательница, может, займёмся сексом? — Стэн похабно помахал бровями. — Это успокаивает нервишки.

— Ар-р-р! Я тебя сейчас второй раз грохну!

Всё, это край.

Леона не убила Стэна снова, нет, она поступила милосерднее и коварнее — благословила вампира ходить под каждым новым солнцем, покуда не нарушит наложенный гейс.

— Стоит тебе забрать силой или обманом хоть каплю крови, Стэн Бейкер, моя магия иссякнет и ты больше не сможешь радоваться дню. Тебе придется уговаривать, просить, получать пропитание по дружбе и никак иначе, чтобы дар моей крови остался с тобой дольше, чем на один день. А так как ты редкостный мудак, рано или поздно это обязательно произойдёт. Вот мой тебе «Кнутопряник», — пока вампира слегка коротило от магии, жрица попросила у Хонсу портал «куда-нибудь» и сняла тяжёлый браслет Себека, последний из двух, и впихнула его в руки вампира. — Я даю тебе это золото, чтобы было на что жить первое время. Убедись, чтобы не распилили — я его выкуплю чуть позже. Мы больше не встретимся, а ты сюда не вернёшься. Никогда.

— Мэм, зачем же так жёстко сжигать мосты?! — он упëрся ногами в землю, когда Леона потянула его к вихрю. — Вы же Сехмет, богиня войны? Давайте устроим войну! Резня тоже хорошо успокаивает нервы, а какой после неё сладкий сон... А какой трах! Нет ничего лучше траха...

— Прощай, Стэн Бейкер из Техаса, — Леона проводила его мощным пинком и отряхнула руки, когда портал закрылся. — Вот озабоченное кровожадное говно...

И только когда последние следы вихря утихли, до Леоны дошло, что на деле Стэн мог и не быть озабоченным кровожадным говном. По крайней мере, не настолько концентрированным, просто его чувства к ней были извращены божественным очарованием, выкручивающим любую обращённую на Леону эмоцию на полную.

Жрица села у целебного источника, подперев буйную львиную башку, и попыталась увязать воедино все разрозненные факты, раз безумие слегка притухло.

Карнак.

Всё могло начаться тогда, когда Леона в пьяном угаре от души испила крови Псенобастиса и отправилась чудить, по пути заглянув в Мемфис, центр угасшего культа Сехмет. И переодеваться она на самом деле не возвращалась, а багрово-золотая броня египетских фараонов и систр просто возникли на ней вслед за львиными чертами. Это объясняет, почему Псенобастис вдруг стал относиться к ней очень уважительно и называть «госпожа Нэхемет» — «издающая небесный гром». Он видел её в блеске благословения Сехмет, но почему ничего не сказал? И почему Леона ничего не помнит об этом? Сколько бы она не нажиралась, память её обычно не подводит, только если... в дело не вступают боги... А был ли Мемфис первым разом, когда на Леону снизошла сила богини войны и мести? Ведь стены Вавилона местами были прочерчены насквозь, как лазером. Постоянное «сенет-нефер», сначала от египтян, потом от прочих мелких богов, да и на пьянке после падения Олимпа Мнемозина дала лишку с нектаром и проговорилась, что молитвы Леоны о забвении черезчур редки, в отличие от проклятий, хотя жрица ей не молилась на своей памяти. Если только это не мольбы с просьбой забыть жестокую бойню, устроенную после питья крови...

— Чëрт возьми! — Леона упала лицом в ладони. Ну как лицом, мордой. Львиной звериной мордой, совершенно не похожей на привычную человеческую рожу. — Чëрт возьми...

Как ни крути, а она осталась в точке, из которой начала путь — до рассвета далеко, рожа звериная, от силы распирает, любые эмоции зашкаливают, выпить нечего, ну совсем ни капельки, и коньячная передышка вот-вот сойдёт на нет.

Леона на нетвердых ногах прошла к границе, где новый оазис снова переходил в пустыню, и там остановилась, не сводя взгляда с далёких электрических огней. Всегда есть забегаловка на краю города, с дешёвым пойлом и мрачным контингентом с парой ходок по мокрому делу, но иногда такие забегаловки пусты, почти без посетителей. Возможно, если очень сильно держать себя в руках и ни на кого не смотреть, чтобы не увидеть имена неотомщенных...

— Вошла и вышла, как тень... — Леона присела, словно спринтер перед стартом. — Украду только пару бутылочек...

Сила богини сделала её очень быстрой. Чахлые колючие кусты проносились мимо размазанными пятнами, но бег не продлился долго — Леону дернули за руку, и по инерции она развернулась, тут же кубарем прокатываясь по пыли. Последняя концентрация рухнула, высвобождая гнев и силу солнца в диске. За маревом ярости жрица даже не могла различить, что за безумец решил её остановить, и просто напала с выставленными когтями.

Драки в детстве не шли ни в какое сравнение — теперь тело двигалось само, словно натренированное тысячами лет сражений, но и противник был непрост. На каждый выпад он реагировал на полмгновения быстрее, уходил с линии атаки в последний момент, разминаясь в долях дюйма, а потом сам ударил. Кулак коснулся подбородка вскользь, едва-едва, но челюсть хрустнула, выбиваясь из сустава. Леона рыкнула, ещё одним ударом поставила её на место и на этот раз не стала уворачиваться от летящего в лицо колена, а чуть сместилась в сторону и вонзила зубы в чужое бедро, прямо сквозь брюки. Клыки, словно острые шипы, рассекли плоть, сладкая-сладкая кровь потекла в рот. Леона потерялась в наслаждении, и это стало её ошибкой — ее скрутили. В единый миг противник намотал волосы на кулак, при этом свободной рукой сцепил её локти за спиной и спеленал бёдра ногами.

Леона хотела оттолкнуться от земли, чтобы освободиться, но земля сама исчезла далеко внизу — тот, кто её схватил, явно умел летать. А ещё был холодным и не дышал, хотя его губы касались чуткого звериного уха. Вампир.

— Р-р-а-а-а! Тебе конец, кровосос! — Леона принялась палить из золотого диска силой жаркого солнца, но вампир не зря держался за спиной. — Я всё равно убью тебя!

Оазис превратился в точку, Даллас — в пятно света размером с носовой платок, воздух — в ничто. Вампира отсутствие кислорода нисколько не остановило, а вот Леону вполне, потому что на высоте дышать стало нечем.

— Я — свет... Я — огонь... — с новым всплеском ярости она зажгла диск сильнее, ещё сильнее. — Я — солнце!

В ночном небе Далласа вспыхнула сверхновая, затопив землю мгновением яркого дня, и погасла. Полёт вверх замедлился, остановился... и перешёл в падение. Ветер обнял жрицу, как страстный любовник, враг же напротив, разжал руки. Леону мотало оторванным листком, кружило и швыряло во влажной темноте облаков и полосах Аврора Бореалис, вампир мотылялся где-то рядом. Если он жив, его надо добить, а он жив в какой-то мере — рядом крутился обожжённый человек, а не пятно слизи.

Леона поймала его за зажаренную ногу, подтянула к себе и захохотала, но смех застрял в горле. Сгоревшая плоть регенерировала нехотя, в отсветах северного сияния её враг был похож на закопченую головешку со смазанными чертами лица, но имена... Имена тех, за кого положено мстить, светились для неё смытым грехом. Много, в десятки тысяч раз больше, чем несколько оставшихся тёмных пятен. Этот вампир для За'ам Хаэль сиял, словно солнце. Почти праведник пред Гневом Божиим.

Годрик!

Они всё ещё падали с небес, как Люцифер в день изгнания, земля становилась всё ближе. Леона вцепилась в обожжённого Годрика приютскими объятиями, крепко оплетая руками и ногами, и изо всех сил попыталась превратить падение в парение.

— Низ — это верх! — девушка заорала, срываясь с рыка на фальцет. Давление ветра стало чуть слабее. — Низ — это верх!

На землю они рухнули, как с крыши гаража — не больно, но ощутимо, хотя и не превратились в лепёшку. Годрик так и не очнулся, благодаря силе богини он для неё почти ничего не весил, поднять оказалось легко, Леона закинула его руку на плечо и едва не заплакала, когда нечаянно содрала чёрную корку и пальцы увлажнились от крови под стон вампира.

— Прости-прости-прости... Потерпи немного, — Леона шмыгнула звериным носом и побежала как можно ровнее, чтобы не дёргать. — На кой чëрт ты вообще устроил эти полеты...

— Я хотел, чтобы ты потеряла сознание от недостатка воздуха. Это было бы гуманным способом остановить, — еле слышно прошелестел Годрик. — Почему ты меня не убила?.. Я ведь... не тот, другой...

— Другой?! Да такой же! Ты опять похож на уголёк, я тащу тебя в источник и отчаянно хочу выпить, прямо как в нашу первую встречу! — из гнева Леона ускорила шаг, отчего вампир снова простонал сквозь зубы. Они оба ступили за границы оазиса. — Прости... Чуть-чуть осталось потерпеть, и станет легче. Я сделала хороший источник — он даже мертвеца поставит на ноги. Уже поставил, если считать Стэна.

— Сехмет несёт меня в колыбель жизни... — Даже если ты стала богиней только сейчас, уже тогда ты была жрицей. Чем же... — он вздохнул со свистом сожжённых лёгких, запрокидывая голову к северному сиянию. Ему плохо, очень плохо, но он продолжил говорить: — Как так получилось, что тебе стал дорог такой монстр, как я? Я осыпал тебя богатством? Нет, тебе оно не нужно. Это был великий подвиг? Я принёс тебе клятву? Или ещё что-то?..

Перед глазами встали затертые столики «Мерлотта» и сплетничающие жители Бон Темпс, пришедшие на её тризну. Именно тогда Годрик в первый раз стал для Леоны больше, чем просто знакомым. В тот момент в её глазах он стал мужчиной, а она — женщиной, а не чернорабочим богов.

— Ты спел мне песню.

ПРИМЕЧАНИЯ:

"Я в курсе мифов про истребление человечества и озеро из красного пива" - Амон-Ра как-то разозлился на людей, когда они прекратили ему молиться, и послал Сехмет уничтожить человечество. Их моления разжалобили его сердце, он приказал богине прекратить резню, однако Сехмет настолько обезумела от вкусной крови, что и не подумала остановиться. Тогда Тот приказал вылить на землю тысячу кувшинов пива и подкрасить их гематитом, чтобы пиво стало похоже на кровь. Сехмет мимо такого богатства пройти не смогла, упилась по самые ноздри и, наконец, уснула, а утром проснулась с больной головой. Ее кровожадность отступила и она вернулась в мир богов.

Дуат - загробный мир в представлении египтян.