Вихрь портала раскрыл ей объятия, как блудной дочери. «Блудной» — основное слово, потому что вся шея усеяна следами бурной ночи с Годриком, но не тем. Это измена. Госпожа Нэхемет? Прямо сейчас она почти что шалава. Пусть есть куча причин, чтобы так не считать, прямо сейчас Леона обзывала себя именно этим словом, когда шагнула обратно в тюрьму, придерживая на плече сползающую хламиду из багровой шторы. Блядство... И явилась без одежды...

— Мисс Лаудвойс, что с вами произошло? — ещё и свидетель есть, Миллер-Аноним, её сторож. Глазастый и догадливый. — Хм... Годрик Галльский будет в ярости.

Годрик наверняка тоже её видит — видеонаблюдение работает, а вместе с ним свидетелями падения Леоны стал Хранитель, Молли и все те, кому позволят посмотреть запись. Да ну и чëрт бы с ними... Леона опустилась на пол в почти покаянной азиатской позе, усаживаясь на пятки перед глазком камеры.

— Годрик, ты меня сейчас слышишь? Я не буду оправдывать себя, но должна рассказать, — она оторвала с пальца заусенец. Больно. — Знаешь, меня занесло в параллельный мир, накануне взрыва в твоём доме... Может быть, всё пошло бы по другому пути, но на просьбу отправить к тебе, боги зашвырнули меня в подвал Братства Солнца, а там твой двойник, сидит в серебряной клетке, но ты уже это знаешь — звонок от тебя пробился туда. Дальше я решила немного подправить чужое будущее. Слышал же про предопределенность событий? Не так уж и много я смогла улучшить. Скорее, дров наломала. Из хорошего — я выяснила, кто наш враг, — Леона потерла засосы на шее. — И разбила вдребезги вазу с неприличными рисунками, которую украла в Помпеях тебе в подарок... На Рождество... Санта же сказал, что ты получишь угольки...

Глупые, глупые подробности, но куда без них? Особенно когда не можешь рубануть с плеча и сразу сказать то, ради чего был затеян тяжёлый монолог.

Аноним не отсвечивал, ушёл в сторону от проёма выбитой двери, но явно всё слушал, раз сдержанно хмыкнул на моменте, где жрица выталкивала другого Годрика из машины, упираясь ногами в пассажирскую дверь, а спиной в уважаемого вампира. Леона не могла не пояснить глазку камеры и Годрику в том числе:

— Он же не ты. Я и материлась при нём без фильтра. Правда, он меня заткнул. Буквально рукой. И потом посмотрел, как будто хочет расчленить за парочку матов, — жрица поскребла на шторе-хламиде засохшее пятно крови с кусочком чьей-то плоти, поставленное во время буханья на колено в родном-чужом гнезде. — По сравнению с тобой он как будто мёртвый, замороженный какой-то, и я подумала, что было бы неплохо его растормошить. Показать, как это бывает, когда...

— Годрик Галльский знает, — перебил поток откровений вампо-спецназовец, деликатно заглядывая в проём. — Он сказал мне это только что по аудиосвязи и просит встать с колен. Не унижайтесь.

— Ващет, так в Японии сидят. Удобно, — оправдалась Леона, и только потом до неё дошёл смысл первой фразы. — В смысле, знает?

— Одну секунду, — Миллер поднял палец свободной руки, вторую прижимая к уху с гарнитурой. — Он говорит: «Не будь лапшой, расти большой». И отдельно добавил, что «расти» через «о», потому что вы...

— ...потому что я плохо училась в школе... — бесцветным голосом закончила за него Леона.

Если Годрик знает дарственную надпись на камне у источника, что была стёрта меньше чем через минуту после написания, то это значит только одно — он её видел. И боги... Они всё это устроили, раз не сказали, что путешествие в другой мир оказалось пшиком, почти обычным прыжком во времени. Неизвестно, что с Хонсу, но Хронос и Гефест явно здесь замешаны. Особенно Гефест, ведь это его силой пропитался телефон, способный хотя бы раз принять сигнал из будущего. Не было никакого параллельного мира. Нет никакого «другого» Годрика, они оба были одним и тем же человеком, просто разнесены во времени на какой-то жалкий день между тем, как жрица швырнула его в портал до «Кармиллы», и он вышел на крышу отеля, чтобы встретить солнце. Чтобы сгореть. Это было предопределено.

Леона растеклась на полу, как размазня.

— У меня не получилось его отговорить... Я ничего не смогла изменить... — она упала лицом в ладони, но уже спустя секунду вскинулась к видеонаблюдению. — Как долго ты знал?! Хотя нет, не отвечай через других — я хочу услышать это своими ушами. Сейчас я...

— Подождите, — Миллер опять прижал палец к уху. — Годрик Галльский просит не нарушать своего слова не выходить из камеры и велит оставаться на месте. Он сам идёт сюда, — на этот раз сторож закрыл гарнитуру рукой и сказал очень тихо: — Сделайте что-нибудь, мисс Лаудвойс — Хранителю не нравится, что дорогой гость самовольно ушёл и рушит его план дожать вас. Вы можете связаться с Годриком?

— Как? Я же не богиня, чтобы болтать с кем захочу, а свой телефон посеяла у источника, — тут в её голове щёлкнуло и она едва не послала к чëрту обещание дождаться в камере извинений от Зимоича, потому как очень хотелось потрясти сторожа за плечи. — Источник! Я ж создала в Далласе волшебный источник для влюблённых и подарила его Годрику. Прикинь, вампиры теперь смогут завести детишек!

— Правда?

— Зуб даю! Или даже два. Да хоть всю верхнюю челюсть!

— Многие вампиры мечтают о настоящем потомстве, плоть от плоти... — ошарашенный Миллер закинул винтовку за спину, хотя до этого всё время держал палец на спусковом крючке. — Это великий дар нашему народу.

— Это великое западло. За обман в любви лжец на время лишится члена или сисек, а даже если дело выгорит... — Леона паскудно потерла руки. — Обосранные памперсы, отрыжка смесью на плечо, первые зубы, визги, плач, отказ есть кашу, мультики тарахтят под ухом сутки напролет... Дети могут быть очень раздражающими, а ведь они родятся людьми, чтобы вырасти до взрослого возраста, потому как тела вампиров неизменны. А вампирши? Им ведь придётся сидеть в источнике все девять месяцев, если хотят выносить и родить. Тоска смертная! Что это, как не великое западло, в которое вампиры сами будут прыгать, ещё и спасибо говорить? Ох, какая я коварная... Ох и сволочь... — Леона всё больше распалялась, ведь на новое солнце она так и не попала, а это значит, что остатки крови Годрика продолжают срывать тормоза. — Ну не сучечка ли я? Медаль мне за это и букет из сорняков!

От последней самой громкой похвальбы гулящую с похмелья голову прострелило болью. Леона заползла на нары и вытянулась там с закрытыми глазами, ворча о своих неуемных аппетитах в пьянке. Бормотание Миллера было для неё именно бормотанием, бессвязным, бессловесным и бесполезным. Пока он не рявкнул её имя. Тут Леона приоткрыла один глаз и подорвалась с лежбища — спецназовец с вампирской скоростью проверял амуницию, словно готовился к бою.

— Мисс Лаудвойс, связь с Хранителем пропала. У нас чрезвычайная ситуация второго уровня! — свет погас, но спустя мгновение казематы озарили аварийные тусклые красные лампы. Миллер уронил клыки. — Третьего уровня... Не выходите из камеры — здесь сейчас самое безопасное для вас место.

— Может, зайдешь ко мне? Я переведу через барьер, если поклянешься богами не причинять мне зла. Только подправлю знаки.

Леона принялась искать клык-чертилку, но вспомнила, что он остался прикреплён к ожерелью, брошенному на берегу источника аж в Техасе. Плохо... Однако это просто инструмент. Главный тот, кто творит колдовство. Пустой фужер для вина разлетелся об пол, жрица схватила длинный осколок и проколола им палец, напитывая стекло своей магией, и рядом с: «Никто и ничто не войдёт внутрь», — нацарапала: «...если его не переведут».

— Готово! — Леона сунула раненный палец в рот, потому что нефиг смущать вампира кровью, тем более такой, как её деликатес. — Быстро клянись кем угодно и давай руку.

— Инструкций на этот счёт не поступало, — коротко отрезал солдат, не убирая приклада с плеча. Он даже взгляд от прицела не отвёл. — Хранитель отдал приказ не покидать пост, пока меня не сменят.

Вояка — это диагноз.

В конце коридора лязгнули двери и тяжело загрохотали военные ботинки нескольких человек. Хотя, вампиров, скорее всего, ведь люди навряд ли частые гости в резиденции Власти, да и Аноним пусть оружие не опустил, но палец с крючка убрал. Значит, знакомые.

— Миллер, твоё присутствие требуется на два уровня выше, — голос говорившего был грубым. Держался тот так далеко, что Леона не могла его высмотреть, даже почти высунувшись в проём выбитой двери. — Пойдем с нами.

— У меня приказ оставаться на месте и следить, чтобы мисс Лаудвойс не покидала камеру, — Аноним не сдвинулся ни на волос. — Согласно инструкции она не должна оставаться без стражи.

— Новак как раз шёл тебя сменить.

— Его не было в списках охраны.

— У нас тут чрезвычайная ситуация, идиот! — рявкнул незнакомец. — После сбоя связи Хранитель сам назначил смену охраны.

— Тогда пусть Новак назовёт пароль — господин Зимоич предусмотрел всё, — Миллер почти незаметно вернул палец на крючок. — Ну же, я жду кодовое слово.

Новая группа вампо-спецназа молчала, Леона уже гадала, какой пафосный пароль придумал Хранитель для её сторожей, как натянутую тишину разорвало слово, совсем не похожее на ответ. Это был приказ.

— Огонь!

Коридор наполнил грохот выстрелов, её охранник смазался в неуловимых движениях. Леона своими человеческими глазами не могла уследить, что вообще происходит, кто берёт верх, пока Миллер не рухнул с простреленной шеей, словно брошенная марионетка — пуля перебила позвоночник, но он был всё ещё жив, пусть и истекал кровью. Четверо вооружённых клыкастых вампиров, одетых как Аноним, встали над поверженным, а самый крупный бугай попытался пристрелить Леону в упор, но барьер просто смял пулю в блин. Несостоявшийся убийца убрал пистолет в кобуру.

— Миллера в серебро, заминируйте тут всё и уходим, пока она нас не зачаровала, — вампир исподлобья посмотрел на жрицу. — Не будь ты такой упрямой, могла бы пригодиться Власти, а теперь вы с Миллером сдохнете, раз он уже под твоим контролем. С галльским святошей уже должны были разобраться, как и с его викингом.

«Могла бы пригодиться Власти»...

Сбой связи мог быть далеко не случайным. Анонима могли просто списать со счетов, как и Леону. Псенобастис предупреждал, что Зимоич попытается избавиться от её возлюбленного, раз тот стал угрозой его владычеству, так и произошло. Всё это ещё одна хитрая комбинация Хранителя...

Крови Годрика было в ней достаточно, чтобы проблески совести и обещания никогда не убивать исчезли, как туман под жарким солнцем. Потому что настало время убивать. Как в Вавилоне.

Леоне не надо было шевелить ни единым мускулом для колдовства, но чисто психологически она всё ещё человек, которому для действия нужно движение. Она просто указала пальцем на бугая и сделала «пиф-паф», выращивая внутри его тела хаотичную сеть «Мясорубки». Тот презрительно наклонил голову. Этого крохотного изменения тела было достаточно, чтобы его мозг разрезал сам себя на мелкие кусочки, натолкнувшись на неподвижные грани острых статичных полей. Секунда — взрыв кровавой слизи изнутри уже пустой формы спецназа. Поставить два барьера по бокам коридора, замыкающие остальных врагов в ловушку, ещё три «пиф-паф», три хлюпающих всплеска и тишина, разрываемая только мучительными вздохами посеребреного и обездвиженного Миллера. Леона вышла в коридор, присела рядом с ним, вытягивая запястье прямо под клыки.

— Половины глотка будет достаточно, чтобы заблокировать боль от серебра, — Аноним спрятал клыки за сплотно сжатыми губами. — Пей. Я разрешаю.

Сразу после укуса напряжённое тело вампира расслабилось, но выпутывать его из цепей Леона не спешила — он ведь до сих пор предан Хранителю, это по глазам видно. Но и убивать его она не собиралась — такая верность достойна уважения. Жрица схватила его за шиворот и затащила в камеру, откуда вышла, забирая с собой всю свою магию. Теперь это снова тюрьма, я не убежище.

— Прости, Аноним, но я тебе не доверяю, — Леона выудила из кровавого месива в коридоре пару больших боевых ножей. — А какое было кодовое слово?

— Два. Два слова, — Миллер дёрнул углом рта, будто ему стыдно говорить. — «Жопка светлячка».

Из Леоны вырвался нервный смех. Да, такой пароль хер угадаешь, ещё и намекает на позорное название искусственного солнца и напоминает, что жрицу не выпускали из виду с самого начала. Очень тонко и многослойно, в самый раз для Хранителя, что держит кровожадное племя в железном кулаке, а такие правители... убирают прочь с дороги, если ты мешаешь их планам. Плохо, что Зимоич на своей территории, где ему даже стены помогают, а у «белого мусора» из Оклахомы только ножи, огнестрел убитых вампиров и ограниченный запас патронов. И скрытое до поры мощное оружие, для обретения которого всего-то надо выпить крови...

— Мисс Лаудвойс, не надо! — закричал выпутавшийся из цепей Миллер, когда Леона облизнула запачканную алым руку. — Остановитесь! Хранитель уже наверняка мобилизовал дополнительные ресурсы!

— Значит, скоро здесь станет слишком много ваших... Спасибо за информацию, — она опустилась на четвереньки, словно лев на водопое. — Лучше спрячься за стеной, мистер Аноним. Сейчас я озверею.

В первый раз она собиралась превратиться по своей воле, сознательно упиваясь кровью, хотя кровью это можно назвать с натяжкой — сплошь тянущаяся жижа с кусочками плоти, которую приходится слизывать с пола. Мерзость и то, и другое... Леона переползла к алому пятну, где раньше лежал раненный Миллер. Получше, но сущность Годрика была намного слаще, и от этого воспоминания тело наполнилось адреналином. По венам пробежался огонь, вся похмельная хворь испарилась, а грудь выгнулась колесом. Судороги начали сотрясать каждую мышцу, и за этой тряской Леона едва могла отследить, как кости черепа с треском вытягиваются в звериную морду. Следующей осуществилась магия призыва — хламида из грязной шторы поплыла багровым туманом, превращаясь в ожерелье, грудную броню, широкий пояс и схенти, чьи золотые чешуйки в алом свете аварийного освещения казались облитыми кровью. Сердце застучало в два раза быстрее, теперь жрицу согнуло от наполняющей её силы Сехмет. Она упала на четвереньки, царапая бетон под кровавой слизью острыми кривыми когтями. Финальным штрихом над головой возник Уаджет, солнечный диск из чистого золота, Око Амон-Ра, несущее как свет, так и гибель, но пока был только свет, заглушивший яркими бликами тусклое алое сияние. Леона поднялась на ноги, или это уже была не она? По крайней мере, она чувствовала себя собой, просто не ограниченной моралью и вбитыми постулатами. Словно её никогда не отправляли на терапию, не качали головами на любое отступление от нормы и не пичкали таблетками, а пестовали гнев и страсть, коими боги одарили её при рождении сверх всякой меры. Словно Леона стала другой версией себя, свободной, безудержной... и очень разозленной тем, что её любимого мужчину пытаются убить.

Львиный рёв сотряс стены, а когда гнев немного поутих, жрица наколдовала «Бабайку», чтобы её последующие слова отразились от каждой поверхности главного вампирского логова. Чтобы её услышал каждый, ведь Псенобастис называл её «госпожа Нэхемет», что значит «издающая небесный гром». Пожалуй, ещё один львиный рёв будет кстати, как визитная карточка.

— Я пришла сюда и благословила этот дом на мир, а вы хотите войны и нашей смерти. Годрик расстроится, если я убью всех до единого, потому говорю вам — не нападайте, опустите оружие, а я постараюсь вас не замечать, — Леона нервно провела языком по звериным клыкам. — Солнце моё, я верю, что тебя не смогли убить. Найди Эрика с Псенобастисом, продержитесь до моего прихода, и мы уйдём, куда только пожелаем, хоть в Галлию, хоть в начало времён. Om i viljen eller ej, herr Mannelig?

Леона отрастила на ножах длинные клинки «Мясорубки», уже почти сорвалась на бег, но её отвлёк тонкий перезвон стекла позади — запертый в камере Миллер выкатил наружу запечатанную бутылку вина. На безмолвный вопрос он ответил:

— Нейтрализатор гнева. Я даю своим людям дополнительный шанс на выживание.

— Умно и благородно, — она срезала пробку вместе с горлышком и развернулась к выходу на лестницу. Лифт сейчас ловушка. — Тогда я выпью за их благоразумие. Чтобы они не мешали мне на пути к Роману.

— Нет! Стой! Господин Хранитель здесь ни при чëм! Это всё заговор сангвинистов! Это они хотят уничтожить мейнстриминг!

— Не сангвинисты построили эту камеру, — жрица сделала первый, самый сладкий глоток. Отсалютовала бутылкой она через плечо, не оборачиваясь. — Оревуар, мсье Аноним.

Кровь... Кроме безумия она даёт силу, даёт скорость... Лишь благодаря почти вампирской скорости Леона успела отскочить за стену, когда в неё выстрелили, стоило только завернуть к лестнице наверх, но потери были — ополовиненная бутылка вина разлетелась вдребезги. Это опечалило и разозлило, потому жрица рявкнула во всё горло:

— Вы что, глухие?! Или со страху пальнули?! Оружие на пол, и я пройду мимо!

— Рядовой, гранату.

Нихера не со страха... Леона шепнула себе под львиный нос: «Низ — это верх», — и с первым признаком изменения личной гравитации запрыгнула на потолок. Весьма просто и очень вовремя — граната подкатилась как раз к тому месту, где она стояла, тут же распускаясь огненным цветком. Медленным таким цветком, от чьих разлетающихся железных лепестков увернуться очень даже возможно, если пошевеливаться побыстрее. А где самое безопасное место от осколков гранаты? Там, откуда её бросили.

Вампиры сверхбыстры и сверхсильны... для человека, а для благословленного мелким богом сами сравнимы с людьми, и их тоже возможно удивить чем-то необычным. Например, пробежкой по потолку — они не сразу взглянули наверх, давая время себя рассмотреть. Тоже четверо, одеты так же и настолько же уперты в своём приказе убить Леону, раз проигнорировали второе предложение сложить оружие. Тем и дали повод отпустить гнев на волю. На этот раз она не стала выращивать внутри них «Мясорубку», а спрыгнула с потолка на пол, сжимая в ладонях ножи-мечи.

Руки и ноги двигались сами, будто подстегиваемые мышечной памятью множества битв, но, возможно, это так и есть — Мнемозина могла стирать ей память о резне бесчисленное количество раз, но рефлексы тела остались. Затейливый выкрут запястья — первый вампир лишился головы и стал разлагаться на кровавую слизь как будто в замедленной съёмке. Взмах второго магического меча рассёк сверхострой гранью следующего вампира на две половины. Вдоль, не поперёк. Третьего Леона просто со всей дури пнула ногой в грудь, как царь Леонид в «300 спартанцев», и вампир неожиданно для жрицы расплескался по стене. Четвёртый враг успел выпустить в неё с полдесятка пуль, парочка из которых не отскочила от чешуек брони, а пробила навылет открытые бицепс с предплечьем. Гнев тут же достиг заоблачных высот, затуманил разум буквально на мгновение, но когда помутнение сошло, она обнаружила, что уже здорова, успела переломать последнему вампиру все конечности, прижала к стенке и клыками рвала его горло, жадно лакая вытекающую кровь. Леона от удивления отшатнулась, но больше ничего не успела сделать — вампир распался на слизь, приняв истинную смерть от обескровливания. «Око за око», — промелькнуло в голове обляпанной с макушки до ног жрицы, прежде чем она побежала дальше, на зов своего чёрного имени на теле того, кому она имеет полное право отомстить. Роману Зимоичу.

Она преодолела два уровня наверх, ей попалась ещё одна агрессивная группа спецназа, которую она просто перечеркнула лучом из золотого диска, а потом все бронированные двери заблокировались. Леона в ярости ударила кулаком в створку, но на толстой стали осталась только вмятина — прочность рассчитывали на вампиров. Будь она полностью безумна, начала бы сейчас драть сталь когтями, но благодаря предусмотрительности Миллера — да благословят его боги мудрости — выпитые полбутылки вина подсказали просто повторить былой успех с камерой. Нож-меч разрубил петли с замком, от лёгкого толчка дверь плашмя упала вперёд. Почти как красная дорожка на вручении «Оскара», и жрица прошла по ней, словно светская львица, а потом с рыком сорвалась на бег, как львица настоящая.

Этот уровень был больше, чем уже пройденные, и менее людный — на пути не попалось ни одного вампира, однако острый слух различил вдалеке звуки перестрелки. Леона рванула на стрекот пуль на всей скорости — возможно, там пытались убить Годрика. Поворот, поворот, ещё поворот, пара выбитых хлипких дверей и длинный коридор, в конце которого видны спины вампирского спецназа, палящих за угол. Жрица рявкнула во всё горло предложение сложить оружие и опять не дождалась другого ответа, кроме как: «Убейте её», — и нового всплеска гнева.

Коридор был длинным, огонь плотным — шальная пуля навылет прошила лёгкое, но рана зажила даже раньше, чем жрица добралась до вампиров и устроила кровавую баню, а потом была только тишина и щелчки перезаряжаемых магазинов со стороны второй группы, с которой воевала первая. Дать им шанс или просто сразу зажечь сверхновую, чтобы их спалило даже за укрытием? Но как раз в момент, когда желание сжечь всех почти достигло пика, из-за угла медленно высунулась худая мужская рука с зажатым между пальцев белым носовым платком.

— Мисс Лаудвойс, мы вам не враги, — у него оказался глубокий низкий голос, суховатый, но очень спокойный. — Я верю, что вы способны к конструктивному диалогу даже в этом состоянии, если приложите немного сил.

— И зачем же мне это?

— У меня есть связь с Годриком Галльским, — рука исчезла из вида, но появилась снова спустя секунду, только вместо платка была рация. — Если мы договоримся о ненападении...

Он даже не успел закончить предложение перемирия, как жрица вырвала рацию и зажала кнопку передачи.

— Годрик, это я, Леона. Ты меня слышишь? — он взмолилась всем богам, чтобы получить ответ. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь...

У неё чуть сердце не выпрыгнуло, когда рация зашипела и заговорила искажённым голосом Годрика.

— «Sunnogenus, со мной всё в порядке. Бывало и хуже», — стрекот автоматов заглушил сначала свист ветра, потом крики, всплески и тишина. — «Мы с Эриком были у Хранителя, когда началось восстание. Теперь охотимся на сангвинистов, а ты, я надеюсь, одумалась и осталась в своём убежище под защитой Миллера», — жрица промолчала, тон вампира сменился на шерифский, с властными нотками. — «Это так? Говори».

— Скажи что-нибудь, что знаем только мы, тогда отвечу. Не хочу выдавать своё местоположение врагу.

— «Ты воспроизвела асгардский мёд с привкусом персиков, потому что ела их перед колдовством. Персики были из сада Ньюлинов».

Сразу после возвращения из «параллельного мира» Леона мямлила, теперь решила рубить сразу — времени на длинный рассказ нет.

— Я на первом уровне, Миллер заперт в моей камере, четыре группы сангвинистов уничтожено и будет неплохо, если у тебя под рукой снова окажется вино. Много вина.

— «Ты опять пила кровь...» — голос стал ещё более шерифским, хотя куда уж дальше. — «Немедленно вернись в камеру и ни шагу оттуда. Жди моего возвращения».

— Что-о-о?!

— «Там сейчас самое безопасное место. Для других. Если ты будешь сидеть в замкнутом пространстве под наблюдением опытного воина...»

Пока он пытался распоряжаться ей, как генерал подневольным солдатом, в душе Леоны снова нарастал гнев. С каких это пор Годрик решил, что может ею помыкать? Ею, служительницей высших сил, жрицей малых божеств, осененной силой великой и могучей Сехмет, самой яростной богиней войны среди детей Отца-Создателя, да славится его имя вечно. Она За'ам Хаэль, Гнев Божий, и у этого гнева сейчас есть цель. Цель, что зовёт её, шепчет с тела врага, начертанная неотомщенной тьмой.

В приступе гордыни Леона не дослушала, что говорит Годрик, а просто вне очереди зажала кнопку передачи.

— Где-то здесь ходит тот, на ком написано моё имя. Я принесу ему справедливость богов, — и выключила рацию.

Женщина-львица влетела за угол в состоянии, близком к ярости, и опешила на мгновение, ведь совсем забыла о тех, кто просил перемирия. Стандартная четвёрка спецназа и высоченный худой вампир в дорогом костюме. Строгая чёрная ткань и такая же строгая рубашка с жёстко накрахмаленным воротничком — скука. Ярко-алый галстук и золотой кулон с рубином, выставленный напоказ, — уже интереснее, выдаёт в нём большую шишку. Бородка с сединой, лицо вытянутое и сухое, как его голос, и пока спокойное в противовес оскалу захваченной врасплох Леоны. Вампир поднял руку, останавливая солдат, и очень вкрадчиво обратился к жрице:

— Мисс Лаудвойс... или же госпожа Нэхемет, как вас называет мой старый друг, мы ведь договорились о мире?

— А вы знаете Псенобастиса, мистер?..

— Дитер Браун. Конечно, мы знаем друг друга, ведь учёные — редкость в нашем обществе.

Он дёрнул щекой, начинающей краснеть и куриться дымом от самого слабого сияния диска. Спецназу было проще — они в балаклавах и очках, даже руки в тактических перчатках, а их предводитель открыт для солнечного света. Всё прекратилось, как только Леона из мимолетного чувства сострадания осторожно прикоснулась к его руке, передавая рацию. Блеклые голубые глаза жадно метались по всему её телу, особенно задерживаясь на львиной голове и более прочего на диске. Леона только вздернула бровь. Вампир, между тем, медленно потянулся свободной рукой к Оку Амон-Ра. Однако быстро одернул себя, стоило только чуть обнажить клыки приподнятой губой.

— Простите. Научный интерес. Я долгие годы увлекался теологией с философией, доказывал моему другу Псенобастису, что никаких богов не существует, что это просто игра разума, а теперь одна из них прямо передо мной...

— Мы договорились о перемирии, Дитер Браун, — Леона вернула его к забытой мысли. — Если не нападете, между нами будет мир. Как и с любым, опустившим оружие сегодня, даже если он чëрен от имён неотомщенных. Но только сегодня и это не касается того, кто желал смерти мне и Годрику.

— Разумно, — сухарь-вампир качнул головой. — Удачной охоты, пусть даже Годрик Галльский против.

— Хм?

— Сангвинисты тянут весь наш народ к настоящей смерти, — Дитер дёрнул подбородком. — Оставьте хотя бы нескольких для допроса, если вам не сложно — у меня есть способы вытянуть из них имена сообщников.

— Вот как... — судя по блеску в глазах, он тот ещё пыточных дел мастер. Леона приподнялась на цыпочки, чтобы хоть как-то дотянуться до уха этой вампирской шпалы, и прошептала: — Позовите себе в помощь при допросе Изабель Бомонт, нового шерифа девятой Зоны Техаса. Её благословил асгардский бог правосудия Форсети — она нутром чует правду, — и рванула прочь, пока этот Дитер её окончательно не заболтал.

Возможно, зря она оторвалась от человека, близко знакомого с хитросплетениями проходов — здание явно проектировал создатель первого лабиринта, ибо Леона заплутала, а время истекает и враги повсюду. Вот перед ней развилка, из обоих коридоров одинаково громко слышен вампирий рык с грохотом выстрелов, а Леона одна, застряла на перепутье, как Буриданов осёл между стогов, и не знает, как бы разорваться на две части. Тут словно сама Сехмет нашептала ей на ухо, что однажды Леону Лаудвойс слепили из прайда львов, что сожрали её тело и разгрызли кости. Пусть она выглядит человеком, но внутри — стая голодных яростных зверей, коих всего-то надо выпустить на волю...

Золотой диск погас, истаял. Алый свет аварийных ламп снова захватил пространство, бросил от Леоны чернильную тень на багровые стены. Мгновение — тень расплылась, рассыпалась на четвероногие хвостатые силуэты. Семь львиц беспокойно покрутились на пятачке, а потом разом разбежались — трое в одну сторону, трое в другую, последняя же, седьмая, осталась на месте, сторожа коридор, по которому Леона сюда пришла. Её круглые мягкие уши дергались, вылавливая малейший звук, хвост с кисточкой на конце беспокойно стучал об пол, но взгляд был слишком умён для зверя. Остаться на месте оказалось верным решением, ведь со стороны пройденного пути пришли враги. Они навели оружие не спеша, как на обычного зверя, и тут же это поплатились — львица бросилась на них быстрее вампира, с когтей сверкнули грани «Мясорубки», и первого врага не стало, а следом на помощь пришли остальные шесть, мгновенно разорвав вампиров на клочки даже до того, как те распались слизью.

Когда семеро снова собрались в одну, Леона попыталась бежать сразу в нескольких направлениях и позорно запуталась в ногах.

— Разсемерение личностей... Какой же пиздец! — жрица потрясла львиной головой, опираясь рукой о стену. — К этому надо привыкнуть.

Вампиры-вампиры-вампиры... В резиденции Власти, главном гнезде, их было предостаточно, но благодаря её заявленному обещанию и речам выжившего Дитера Брауна вампиры разделились на две чёткие группы: одни опускали оружие при первом же предупредительном львином рыке, а вторые умирали, рассечённые лезвиями «Мясорубки», разорванные когтями или клыками, и Леона без малейших признаков совести глотала всю кровь, попадающую в пасть. Или обездвиживала редких врагов, чтобы они попали в лапы Дитера и испытали гораздо худшую участь, чем быстрая и лёгкая смерть. Из этого разделения выбился только случайно встреченный Псенобастис, опустившийся на колено.

— Госпожа Сехмет... — во время её трансформации из прайда обратно в человека он выглядел абсолютно счастливым, даже когда задымился от сияния диска. — Я опишу эту ночь в хрониках.

— Басти, только ты не начинай! — Леона быстро прикоснулась к нему, дабы защитить от солнца, и нагнулась к бритой голове. — Где-то здесь бродит мой враг. Мой и Годрика. Я думаю, что ты был прав, и это Роман — мы ему, как кость в горле.

— Это самый очевидный вариант, — египетский жрец всё ещё не смел поднять головы, потому Леона опустилась перед ним на корточки. — Госпожа Сех...

— Заканчивай называть меня так.

— Госпожа Нэхемет, позвольте пойти с вами во славу богов моей вечной страны.

— Тогда испей из моих жил, жрец из Та-Кемет, чтобы не держаться за руку, как дитя, — она протянула ему запястье. — Я разрешаю тебе взять мою кровь.

— Это великая честь...

— Пей, не тяни время!

На этот раз Псенобастис не стал подготавливать её к укусу, а резко всадил клыки в плоть. Леона тоже обнажила свои от странной смеси боли и наслаждения — мазохистка. Жрец взял всего глоток и хотел уколоть себе палец для излечения ран вампирской кровью, но проколы сами затянулись в мгновение ока.

— Это сила богов.

— Это пару пинт выпитой крови ваших, — Леона хлопнула его по плечу, совсем как три тысячи лет назад, когда он был ещё человеком. — Устроим охоту, пока Годрик занят и не пытается засадить меня в кутузку?

— Устроим охоту, — Псенобастис поднялся во весь рост и сбросил тесный, порядком изгвазданный в чужой крови пиджак. Как и рубашку, выставляя на обозрение мускулистый торс. — Во имя справедливой мести. Во имя могучей Сехмет.

— Да, помолимся ей принесением жертв.

На её памяти Годрик двигался быстрее, ведь недаром его прозвали Смертью — ради Псенобастиса приходилось притормаживать, но иначе никак — зов вёл её напрямую, не учитывая хитросплетения стен, а вот жрец в мешанине комнат ориентировался, как рыба в воде. Только благодаря ему Леона оказалась перед рабочим кабинетом Романа прежде Годрика, которому Миллер наверняка успел слить её подозрения в предательстве Хранителя. Жаль только, что его кабинет явно рассчитан не просто на вампиров, а на маленький апокалипсис с участием колдуна — «Мясорубка» не смогла прорезать дверь, только отколола верхнее декоративное покрытие, под которым пряталась сталь с вязью магических знаков.

Роман наверняка сейчас наверняка наблюдает за ней через око видеонаблюдения и потешается над неудачей мести, однако её гнев сменился весёлой злобой. Леона вскинула руку с мерцающим мечом-ножом вверх, как Фредди Меркьюри на концертах «Queen», и завела песню из их же репертуара. «Don't stop me now» отлично подходит к ситуации.

«Сегодня я собираюсь реально развлечься

Я чувствую в себе силы, и весь мир передо мной открывается.

Я как бы лечу на крыльях экстаза,

Так что не останавливай меня, не останавливай,

Потому что я кайфую, мне реально хорошо!..»

Лазер из диска и меч принялись крошить бетон стены вокруг заблокированной двери, а с губ вместо львиного рыка срывались строчки, как в насмешку. Хотя это так и есть — игра кошки с загнанной мышью, ведь зов не может обмануть.

«Я падающая звезда, пронзающая небо!

Как тигр, попирающий законы притяжения!

Я гоночный болид, проносящийся мимо как леди Годива!

Я мчусь, я мчусь, я буду мчаться!

Ничто меня не остановит!

Я как горящая комета в небе, да!

Двести градусов,

Поэтому меня зовут Мистер Фаренгейт!..»

Толстая стальная створка с грохотом упала вперёд вместе с оплавленной дверной коробкой и заблокированными замками, Леона чихнула от облака бетонной пыли, в последний раз пропела прямо в образовавшуюся дыру: «Don't stop me now», — и оскалила клыки.

— Псенобастис.

— Да, госпожа Нэхемет?

— Попробуй задержать Годрика — нам с Хранителем надо кое-о-чëм поговорить. Наедине.

— Сделаю, что смогу.

— Только без фанатизма. Я надеюсь увидеть тебя живым, — бросила Леона, переступая порог, но жрец уже испарился.

Богато, богато... Кабинетик весь из светлого резного камня и панелей чёрного дерева, разожженный мраморный камин старше всего здания, а обычное для вампиров приглушенное освещение настолько продумано, что создаётся впечатление самых настоящих последних закатных лучей, и в этом свете широкоплечий мужчина, поднявшийся из-за монументального стола, выглядел весьма внушающе. Элитный деловой костюм, алый галстук, золотой рубиновый значок на лацкане, как у Дитера, царственная осанка и недрогнувшее лицо политика.

— Вы решили нарушить своё слово и пришли ко мне сами, мисс Лаудвойс? Не думал, что мы увидимся лично так скоро и столь... эффектно, но рад вашей помощи в подавлении бунта сангвинистов, — он спокойно поправил манжеты рубашки, чтобы они торчали из-под рукавов ровно настолько, насколько его устраивает, и указал широкой ладонью на пару чёрных кожаных кресел у камина. — Что же, думаю, вопрос о возможности принесения извинений стоит поднимать в более приятной обстановке. Или обойдемся двукратной благодарностью за помощь? Обсудим, какие блага вас устроят.

— Меня вполне устроит кара тому, кто заказал нас с Годриком. Убийцы проговорились, что мы перешли дорогу Власти, а Власть — это вы.

— Вас ввели в заблуждение. Я бы никогда не приказал убить старого друга — он всегда горячо поддерживал мои планы, — пусть вампир оправдывался, он повёл плечами, явно готовясь к сражению. — Это всё чудовищная ошибка или злостные наветы.

— Но зов мести привёл меня именно сюда.

— И что? Немедленно сожжëте меня солнцем? Или растерзаете вашими львами?

— Это скучно.

В единый миг их фальшивое спокойствие испарилось. Леона сорвалась с места, а ей навстречу полетело то самое кожаное кресло, в которое Роман хотел её усадить. Леона разрубила мебель пополам, больше для бравады, чем из необходимости, и очень зря — Хранитель успел откуда-то достать пистолет огромного калибра и стоял так близко, что увернуться от пули не смог бы никто, даже сверхбыстрый Годрик. Они снова оба замерли, старый вампир с современным огнестрелом и современная жрица со старым добрым острым клинком.

Странно... Зов сбоил, иногда отходил от неподвижного Романа на десяток дюймов, как будто боги сами не могли решить, виновен он или нет.

— Не заставляйте меня, мисс Лаудвойс, — тут он как через силу смягчил черты лица и понимающе улыбнулся, чем стал похож на первого детского психиатра. — Леона, вы должны научиться сдерживать себя и следовать голосу разума.

Один в один! И по имени проникновенно называет, только успокоительные колёса не выписывает!

— Леона, вам стоит начать пить... — «седативные».

— Р-Р-Р-А-А-А!

Он выстрелил. В плечо. Правое. Ведущая рука. Наверное, хотел остановить или просто промазал, но от ярости Леона боли уже не чувствовала, а рана зажила в мгновение, разве что застрявшая пуля неприятно шоркнула по кости, когда жрица сильно размахнулась и отсекла ствол пистолета, едва не отхватив вампиру пальцы.

Они сцепились в жёстком партере и катались по всему кабинету, как два мартовских кота. Леона в любой момент могла располовинить его гранью «Мясорубки» или сжечь диском, но ей хотелось сделать это после победы в честном бою, сжимая его горло в руках, и очень скоро ей повезло.

Роман лежал навзничь, с оскаленными клыками, Леона сидела на нём, как ночной кошмар. Попытка удушения была ему, словно мёртвому припарка, но как приятно видеть проблески страха в глазах, в которых теперь отражается набирающее силу Око Амон-Ра. Прикосновение Леоны защищает его от слабого света, но от сверхновой не спасёт даже глоток её крови — Годрик тому доказательство. Воспоминания о нечаянном сожжении остановили её на секунду, и этого хватило, чтобы заметить кое-что странное — имена неотомщенных на Романе Зимоиче были не беспросветно чёрные, а серые. «Что за?..» — пробормотала жрица. Нет, действительно серые, как будто боги наложили право вето на месть, но пока ещё не простили. И зов её имени... Он сместился и больше идёт не от Романа, а скорее от стены позади пафосного стола.

Леона моментально прекратила душить вампира (тем более это всё равно бесполезно), села прямо (не слезая с лежащего Хранителя) и упёрлась кулаками в бёдра, широко расставив локти и тем став похожей на глиняный горшок. Уголки губ при этом опустились к подбородку.

— Вот блядство... Вы просто стояли на пути зова, впереди цели. Я чуть не убила невиновного... Какой позор! — запах горелого пощекотал ноздри. Ну да, без прикосновения вампир начал тлеть, и Леона вернула одну руку на шею, чуть выше галстука. Не для удушения, конечно, а для защиты от солнца, и дёрнула головой в направлении зова. — Что там, за стеной? Тот, кто нас заказал, сейчас за ней — я точно знаю.

— Саломея... Не думал, что она сангвинистка, — вампир обречённо прикрыл глаза. — Какое предательство...

— Саломе-е-ея... — львица покатала имя на языке и резко нагнулась к лицу Романа. — Убьём её! Или ещё лучше — отдадим богам мщения! Сейчас!

— Вынужден отказаться, — невозмутимо ответил вампир, хотя окровавленная и взбудораженная жрица солнца сидела на нём верхом, ещё и руку держала на шее. Хранитель только поправил съехавший вбок галстук. — Во-первых, её следует допросить, выяснить достоверность вины и узнать имена сообщников, а во-вторых... Саломея МОЯ партнёрша, и приговор ей должен выносить тоже я, как Хранитель и как преданный любовник. Могу вам оставить исполнение приговора.

— Смертного? — с надеждой спросила Леона.

— Несомненно. Саломея чуть не подвела нашу расу к черте истребления, — ответил он, не сумев скрыть забегавшие от гнева желваки. — За предательство, покушение на убийство и попытку переворота только одна кара — истинная смерть.

— Да-а-а... — мечтательно выдохнула жрица. — Справедливая месть всегда хороша. Особенно когда...

Закончить мысль она не успела — неведомая сила сорвала её с Хранителя, осторожно обхватила поперёк груди и закрыла глаза тьмой. Хотя нет, это была рука. Чья именно стало понятно, когда этот кто-то сказал голосом Годрика.

— Sunnogenus, не смотри на него, не убивай — это ошибка.

— Да не хотела я его убивать! Мы уже нашли виновного, а у господина Хранителя вообще индульгенция от богов. Отпускай меня.

Она дёрнула головой и плечами, но Годрик разве что убрал ладонь с глаз, а вот отпускать из хватки и не подумал, так же крепко прижимаясь со спины. Что ещё странно — Леона задницей, через бронированный схенти чувствовала, как объятия ради спасения Зимоича принимают пикантную нотку из-за крепнущего в штанах члена Годрика. А ведь она сейчас заляпана кровью вампиров с макушки до пяток, да ещё и с львиной головой впридачу... Годрик не только фетишист, а плюсом любитель фурри? От этого вывода глаза жрицы сначала выпучились, потом прищурились. Как и глаза Хранителя, который наконец поднялся с пола и принялся переодеваться в новый костюм из скрытого шкафа, как будто его никто не пытался разорвать на сотню маленьким вампирят. Годрик, между тем, склонился к её звериному уху и заговорил глубоким шёпотом, от которого между ног стало тепло.

— А почему тогда ты сидела на Романе, как наездница на горячем жеребце?

— Потому что... хотела убить. Вернее, уже не хотела. Это не то, что ты думаешь! Сложно объяснить, но если ты дашь мне время... О боги, я как застуканная на измене жена... — за лихорадочным формулированием мыслей Леона вспомнила кое-что. — Подожди-ка... Не ты ли, змеище арморский, обманом всучил мне кинжал, а?

— Это... была необходимость... — его лица было не видно, и очень жаль, ведь Годрик впервые на её памяти жалко оправдывался. Роман прекратил завязывать галстук и заинтересованно поднял бровь. — Это был единственный выход, жена моя — я хотел защитить тебя.

— Бабу, которую знал один день? — опять начала закипать Леона, вспоминая подлог. — Или ты просто решил прибрать к рукам ценный ресурс? Или тебя, вампира двух тысяч лет, которому женщины сами в постель прыгали, впечатлил наш пьяный секс? Ведь я была в стельку бухая.

— Я вкусил любви. Она отравила мой холодный разум.

Разум Леоны был далеко не холоден — он кипел. За стеной безвылазно сидит виновница их бед, которую пока нельзя трогать. В одной с ней комнате стоит Хранитель, которого она пыталась убить и который невзначай прячется от слабого сияния диска за створкой шкафа, и лучше его не трогать, даже для защиты от солнца. И совсем рядом, к спине, прижался Годрик, даже не извинившийся за насильственную женитьбу — вот кто сам её бесстыдно трогает, прижимая к себе за плечи. Леона по-звериному вздернула верхнюю губу, пока её мозги не поплыли от гормонов.

— Господин Зимоич, вы ведь обладаете всей полнотой власти среди вампиров?

— Это так, — ответил тот, не высовываясь из-за укрытия. — Я и верховный правитель, и главный жрец, если вам будет так понятнее.

— А не хотите себе такой же волшебный кубок, как у Годрика, и парочку «Ашепов»?

О, он величественно махнул рукой в знак согласия, пусть и не вышел под свет. Леона рыкнула из объятий непрошенного мужа:

— Тогда разведите нас!

Объятия снова превратились в хватку — Годрик сильно сжал руки. Его голос стал наполнен гневом и болью. Больше гневом, чем болью.

— Почему?! Что с того, что я поступил, как считал лучше?! Я плох для тебя?! Невнимателен?! Холоден?! Жесток?! Зачем ты решила покинуть меня?!

Боги могут менять свою форму, как пожелают, потому что они боги. Леона не богиня, просто в ней сейчас очень много силы Сехмет, причём так много, что метаморфоза ей тоже подвластна. Жрица повернула голову, насколько позволяла гибкость, а потом позвонки и мышцы шеи стали пластичными, как глина под пальцами гончара — голова повернулась на сто восемьдесят градусов. Следом поплыло всё тело. Раньше она стояла к нему спиной, теперь — лицом, и сейчас в его глазах было видно опасение, хотя Годрик ни на секунду не ослабил хватку. Смелый. Леона приблизилась к нему, едва не соприкасаясь носами.

— Ты обманул меня, Годрик из Арморики, и ты заплатишь за это.

Жрица, благословленная силой Сехмет, львиноголовой богини войны, справедливой мести и любви, раздвинула губы в улыбке-оскале.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Право вето - право, означающее полномочие лица или группы лиц в одностороннем порядке заблокировать принятие того или иного решения.