Годрик предполагал, что Хранитель подготовился к их посещению резиденции Власти, но не думал, что тот прибегнет к постройке карцера, способного удержать разъярëнного демона. Впрочем, это всё равно не сработало и Роман впервые на его памяти трижды быстро моргнул, когда в присутствии Годрика пересматривал запись, как жрица в нецензурных выражениях накричала на посланных для её усмирения вампиров и сама заперлась в камере, громко хлопнув стальной дверью. Пара секунд — дверь выпадает со срезанными петлями, крик, побег и возвращение с уютными мелочами, включая домашние тапочки. Годрик тут же прекратил спорить со старым другом об уместности его приказа запереть жрицу и просто ждал. Роман переключил экран на прямую трансляцию, где Леона вслух зачитывала цитаты из романа Пратчетта. Пока кроме этого ничего не происходило. Пока.
— И я должен приносить этой девице извинения, причём лично? Потрясающая наглость... — Роман поправил и так идеально завязанный галстук. — Годрик, друг мой, я удивлён, что ты ещё не разлучил её голову с шеей. В былое время твои любовницы лишались жизни за гораздо меньшее... — на экране Леона показала наблюдателям средний палец. — ...неуважение... Я знаю, что её дары велики и могущественны, но всё равно не понимаю, как ты терпишь подобное. У неё на тебя что-то есть? Или она заполучила способ убить тебя на расстоянии и угрожает истинной смертью?
— Леона вспыльчива, но быстро прощает и потом сама просит прощения, — успокоил его Годрик, расслабленно откидываясь на спинку кожаного кресла. — Уверен, ты услышишь от неё извинения за порчу казённого имущества, и даже получишь небольшой подарок ради заглаживания вины.
— И всё же, я тебя не понимаю.
— Для меня её достоинства выше недостатков, — галл коснулся торквеса, для которого жрица без колебаний пожертвовала плотью и кровью, дабы оградить от солнца и собственных чар, но Годрик открывать свои истинные нежные чувства не спешил даже соратнику, потому слукавил: — Она львица в постели.
Голову прострелило внезапной болью, перед взглядом опять появилось беззвучное видение — женщина, одетая в багрово-золотую броню египетских царей, но не Леона, ведь вместо лица у неё львиная морда, а над головой сияет золотой диск. Сехмет. Но богиня войны не убила его, а поцеловала в щеку и растянула звериные губы. Странно... Клыки обнажены, но галл чувствовал, что это улыбка, а не оскал.
— Годр... ик... Годрик... — донеслось до него как через толщу воды. Зрение прояснилось. Роман тряс его за плечо. — Друг мой, что с тобой?
— Дежавю... — выдавил он сквозь зубы, потирая утихающий висок. — Иногда после какого-либо слова или действия приходят видения событий, которые никогда не случались со мной. Как будто я вижу несбывшееся.
— Ужель ты становишься новой Пифией? Это ненормально и настораживает, причём сильно, — Роман дёрнул подбородком. — Думаю, тебе нужно обратиться к Пифии с вопросом.
— Ни к чему отвлекать провидицу от ее забот, — с деланной беспечностью махнул рукой Годрик. — Давай лучше поговорим о насущном. Например, о снятии с Леоны обвинений в некромантии и грядущем наплыве вампиров в девятую Зону Техаса — когда распространится слух о возвращении создателя «Ашепов», их станет предостаточно. Аврору Бореалис над Далласом видели сотни тысяч свидетелей, а создания ночи прекрасно знают, что это визитная карточка жрицы солнца. И, как мне кажется, будет неплохо, если кто-то из твоих узнаваемых солдат поначалу будет находиться рядом — присутствие воина из Власти охладит пыл горячих голов, ежели они решат похитить мою женщину для собственной выгоды, источника «V для вампиров» или ради мести мне.
— Вижу, ты подготовился — предъявил мне целый список, — Хранитель вернулся за свой стол и побарабанил пальцами по крышке мореного дуба. — Если по первому пункту, то обвинения будут сняты, когда мы убедимся, что поднятый смертный... Риккерт, кажется...
— Ричард, — поправил Годрик. — Его зовут Ричард. Два года был моим дневным помощником, и очень исполнительным. Новый дневной человек с ним даже рядом не стоит.
— Так вот, как только мы убедимся, что поднятый и пропавший Ричард не умертвие, а действительно живой смертный, даже Магистр не посмеет обвинить твою женщину в некромантии. Правда, остаётся вопрос, как ей удалось это сделать и какую выгоду это может принести Власти... Но обговорим это лично с мисс Лаудвойс, — Роман соединил кончики пальцев. — Насчёт второго пункта о выделении охранника от лица Власти вампиров...
— Скорее, якобы наблюдателя — я сам способен защитить своё, — опять поправил галл, поджимая губы. — Я не растерял ни силы, ни мастерства, но просто не желаю, чтобы меня называли прежним титулом — теперь у Смерти другое амплуа.
— Филантроп, философ, меценат и самый сексуальный юноша, согласно рейтингу журнала для девочек-подростков, — уколол его Роман, однако его усмешка исчезла, стоило Годрику раздражённо приподнять верхнюю губу. — Я помню, как ты не любишь экивоки в сторону твоего облика, но не мог удержаться. Что же, грешен, грешен... А насчёт «наблюдателя», я думаю выделить Миллера — он ещё со времён слежки на Рэд-Ривер питает к Лаудвойс некую долю уважения за бережное отношение к его любимой винтовке. Он трудоголик, почти три десятка лет не брал отгулов, так что пусть отдохнёт для разнообразия, может, устроит охоту на Франклина Мотта... Это ведь тот наёмник, что хотел похитить твою женщину для короля-коллекционера, верно? Подозреваю, что для Рассела Эджингтона.
— Наши подозрения совпадают, но чётких доказательств нет. Если Мотт попадётся мне в руки, я их добуду.
— Не торопись развязывать войну — причин для неё нет. Выбирать себе питомца или принимать его от сводников не запрещено по нашим законам, и как Хранитель я напоминаю тебе об этом, — Роман встал и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. — Да, отметины клыков на Лаудвойс не задерживаются, пить кровь ей противопоказано, но были ведь более приятные и надёжные способы обозначить её своей, чем пометить поцелуем в темя. В конце концов, ты мог обратиться ко мне, и я бы официально донёс до всех, что некая женщина принадлежит Годрику Галльскому. После такого даже более древний, чем ты, Рассел не посмел бы заказать её сводникам, так что отбрось мысли о вражде с Эджингтоном — он был в своём праве.
Годрик до хруста сжал кулак и перевёл взгляд на огонь в камине.
— Король Миссисипи так и не изъявил желания приобрести амулет от солнца, но свидетельств его неуемного интереса достаточно — он кружит поблизости, как акула, его люди мелькают в местах, где часто бывала Леона, хотя самый юный Птенец уже знает, что она под моей защитой. Рассел даже пытался выкупить у Эрика «Бьель». Точно такой же, какой моя жрица создала тебе в дар.
— Ай-яй-яй, Годрик. Я знаю, как она его назвала на самом деле. «Жопка светлячка»? Это недопустимый пример неуважения, даже глумления. Такой вещи с подобным названием у меня не будет никогда.
— В тебе говорит гордыня, а Леоне всего лишь отвратительно даётся имянаречение, хотя фантазия её неистощима, — Годрик улыбнулся, вспомнив «Плюху Гиппократа» на берегу Красной реки, и то, что за ней последовало. Он тогда сполна ощутил на себе пламенную страсть жрицы солнца, но сейчас не время предаваться сладостным воспоминаниям. — Давай лучше перейдëм обратно к политике, хоть она мне не по нраву.
— Действительно, — Хранитель вернулся за стол и сразу приступил к делу. — Ты должен освободить Эрика Северянина от своей власти. Знаю, ты уже много лет ему ничего не приказывал волей создателя, но недопустимо быть королём и одновременно находиться под риском чужого подчинения. Это закон, и я закрывал на него глаза, пока Саломея и Нора не подняли этот вопрос на общем собрании канцлеров.
— Ах, Нора... Странно, что она не вышла ко мне. Ужель я плохо к ней относился?
— Того не ведаю. Так что насчёт твоего Дитя?
— Спросим у него самого.
Возможно, год назад Эрик скорее сложил бы с себя корону Луизианы, чем согласился быть отпущенным, но теперь кроме Пэм у него есть спасённая из лап смерти малолетняя сестра и близкая сердцу полуфея, коих лучше охранит его статус короля, а не простого шерифа, пусть и Древнего. Ещё до того, как Эрик в последний раз опустился перед ним на колено, Годрик почувствовал в их узах печаль и решимость — теперь его потомок поистине повзрослел и готов стать главой собственной семьи, пусть даже это заняло тысячу лет.
— Дитя моё, как твой создатель, я отпускаю тебя, — галл ласково погладил викинга по светлым волосам. — Теперь никто не сможет сказать, что король Луизианы слаб или управляем извне.
— Тогда ты имеешь полное право погостить в моём королевстве месяц или два. Вместе с вëльвой, — Эрик ухмыльнулся, словно они, как в XVI веке, опять оказались в монастыре, полном изнывающих от любовной тоски юных монашек. — Пэм сообщила, что в «Фангтазии» после нашего отбытия случился небывалый ажиотаж. Паразиты не могут понять, в чем дело, а вампиры вьются вокруг некоего шеста, как акулы или мартовские коты.
— Кхем, — Роман обратил на себя внимание. — Предложение одобряю. Как неофициальному лицу мейнстриминга, тебе было бы неплохо будто случайно посетить несколько королевств. Приструнишь монархов одним своим видом, может, выслушаешь просьбы и жалобы смертных на вампиров — ты нравишься людям. Они тебе доверяют.
— Правда? — удивился Годрик и иронично приподнял бровь. — Куда катится мир...
— Полтора века не слышал от тебя шуток, — потеплел Хранитель. — Это добрый знак, что мой друг снова стал наслаждаться жизнью.
Годрик бросил взгляд на экран, где Леона продолжала с выражением зачитывать Пратчетта для самого опасного воина Власти, даже не догадываясь, что тот очень скоро станет постоянно находиться рядом на публике. Скорее, как наблюдатель, а не конвой или телохранитель, ведь Годрик сам в состоянии защитить своё.
— Просто наслаждаться жизнью? В последнее время, Роман, я чувствую себя по-настоящему живым.
Боль снова прошила висок, ещё одно видение. Он в церкви Братства Солнца, живой Гейб с расцарапанным лицом и пустыми глазами кивает ему и уходит прочь, а взгляд обращается назад, где в проходе между церковных скамеек из последних сил ползёт избитая Леона. На шее багрово-синие отпечатки от пальцев, из раны на голове хлещет кровь, один глаз полностью алый от кровоизлияния, даже в зрачке видна краснота. Разбитые губы движутся в просьбе солнца, Годрик берёт её на руки, выходит на свет... и вместе с лучами на него обрушиваются ощущения. Тепло её тела, чувство веса в руках, звук тяжёлого дыхания, слабый запах ладана, одуряющий аромат волшебной крови жрицы, острый голод, сухость в горле и три тяжёлых удара мёртвого сердца в груди, отсчитывающих секунды исцеления Леоны в солнечном ветре. Три секунды, когда вампир, древний мертвец, стал по-настоящему живым.
Годрик вернулся в реальность от тряски за плечо — Эрик навис над ним, одной рукой удерживая у уха телефон.
— Алло! Доктор Людвиг, срочно!..
— Не стоит, Дитя моё, — Годрик убрал руку Эрика с плеча и поднялся с кресла. — Во-первых, после некоторых событий я не доверяю доктору Людвиг, а во-вторых... Навряд ли она сможет помочь — это было очередное видение. На этот раз со звуками и запахами, — галл посмотрел на руки, секунду назад бывшими в крови жрицы. — Я выносил избитую Леону из Братства Солнца.
— Думаешь, это будущее? — вмешался Хранитель.
— Невозможно. Там был Гейб, человек, которому я сломал шею своими собственными руками, — в своей прогулке по кабинету он оказался у камина, чей огонь спровоцировал ещё одно короткое видение — выживший Стэн в горящей после взрыва гостиной его гнезда. — Хм... Это определённо не будущее. Может, альтернативные варианты событий?
Варианты событий, и почти каждый связан с Леоной. Разгадка была близка, маячила на краю сознания, но жрицу снова призвали боги. В Помпеи. Стоило услышать это слово, на Годрика опять обрушились видения, и их было много, бесконечная вереница моментов, связанных друг с другом стройным течением времени. Как рассыпанные жемчужины, наконец-то нанизанные на нить в нужном порядке.
Леона возникает ниоткуда рядом с его клеткой в подвале Братства Солнца, пахнет римским базаром и медовыми лепешками, случайно разбивает древнюю вазу, угрожает ему разряженным пистолетом, наступает на мышеловку, звонок от самозванца, разговор с ним, догадка о параллельном мире, спасение жрицы от Гейба, побег, ещё побег, возвращение в Братство и предотвращение бойни, вечеринка в гнезде. Эрик принёс пойманную Леону, взрыв, её смерть, попытка обращения и метаморфоза жрицы в Сехмет, смерть Стэна...
Годрик из видения отправился в подвал за вином. Он выгреб все бутылки, пачкая полки кровью Стэна с ладоней. Это перекликается с реальностью — винный шкаф оказался пуст и покрыт багровыми следами от рук. Никто не грабил его гнездо, Годрик сам забрал алкоголь, просто забыл об этом, хотя вампиры ничего не забывают. Это не видения несбывшегося, не осколки событий параллельного мира. Это вернувшиеся воспоминания.
Ещё один побег жрицы, нарушившей гейс, за чёрту города, источник, возрождение Стэна и его изгнание, контакт, Леона в облике Сехмет целует его в щеку, шулерская игра, сближение, благородные и в то же время алчные помыслы не отпускать жрицу домой к жестокому двойнику, а оставить себе, соблазнение, страсть... кинжал.
— Создатель, если о видениях, то я тоже...
— Не отвлекай меня, Эрик.
Леона взбесилась, узнав, что они теперь муж и жена, но решила просто покинуть его, попросила Мнемозину изменить память каждого и лично благословила Годрика, дабы он нашёл себе другую женщину, которая её заменит. Леона, закутанная в багровый хлопок, как в самом первом видении несколько месяцев назад, когда галл даже не думал по-настоящему возлечь с ней. На её шее следы страстной ночи, стоит перед вихрем портала.
— "Прощай, Годрик из Арморики", — и ушла, даже не обернувшись.
Они с Эриком оказались в «Кармилле», душу грызёт от потери, которой не помнишь, и встреча с солнцем стала как никогда желанна. Отставка с поста шерифа, прощание, крыша, рыдающая полуфейри Сьюки, набирающий силу рассвет... Вихрь портала и женщина, нелепо выпавшая из него. Годрик точно помнил, что его желание сгореть дрогнуло в этот момент, хотя он не понимал, почему.
— Блядь… Я нос сломала, — она собрала себя с пола в сидячее положение и просияла, увидев вампира, хотя это смотрелось очень странно с потоками её крови, текущей из ноздрей. — Эй, парень! Не хочешь выпить со мн…
Взошло солнце. Годрик вспыхнул языками чистого синего пламени.
— Ох-ты-ж-блядь-Один-Всеотец! Да ты горишь! — она прокричала куда-то в сторону: — Домой! Портал домой! Срочно!
Круг замкнулся. В то время, как жрица даже не знала его имени, вампир уже был её мужем, просто Мнемозина забрала воспоминания, а для Леоны этого ещё не произошло. Потому что происходит сейчас.
Годрик вдруг вернулся в реальность.
— Мы с Леоной встретились на сутки раньше, чем мне казалось. Это было прошлое, и я его только что вспомнил.
— Не ты один, — Эрик вальяжно зачесал волосы назад. — Горячая была ночка...
Секунды не прошло, как позвонила Изабель с тем же известием и сказала, что вместе с Морганом едет проверить источник Сехмет. Если он на месте, это будет самым основательным доказательством, что всё случилось на самом деле.
Хранитель никак не реагировал. Только когда Годрик положил трубку, тот взял слово.
— Пифия заклинала меня не вмешиваться в ваши дела, пока женщина солнца по своей воле не переступит порог резиденции Власти. Так вот теперь я терзаюсь неведением... Ради чего всё это было?
— У вампиров появился источник для зачинания новой жизни. Сыновья и дочери, плоть от плоти, кровь от крови, рождённые как у смертных, а не обращённые. Мы с Эриком, Изабель Бомонт, Морганом Хейзом и Джеймсом Коулманом воочию видели его создание, — Годрик поднял брови, когда до него дошло кое-что очень важное и личное. — А ещё я взял Леону в жены...
— Хм, весьма неожиданно... — Роман полез в мини-холодильник, где обычно держал особый сорт искусственной крови. — Мне тебя поздравить?
— ... взял обманом и без её согласия. При всём при том, что брак для неё хуже смерти. Она вернётся сюда, напоенная моей кровью и не увидевшая нового солнца после целой ночи пребывания в облике Сехмет, а потому очень взбудораженная...
Хранитель нажал на кнопку интеркома, так до конца и не разогнувшись.
— Объявляю чрезвычайную ситуацию первого уровня. Всем гражданским сотрудникам оставаться на своих местах, не выходить из кабинетов. Охране быть готовой к сдерживанию, стрельба на поражение запрещена до новых указаний, — Роман беззвучно выругался. — Годрик, во что ты ввязался?
— Я встретил солнце... И не смог устоять, — галл вспомнил ещё кое-что очень важное. — Мне нужно сделать звонок.
Будущее не предопределено, даже прошлое можно переписать — история исчезнувших Глубоководных и Ктулху, ставших лишь преданием, тому доказательство. Прошлое может измениться, история пойти по другому пути, если сломленного и ушедшего в себя вампира, сидящего в серебряной клетке, не растормошит невозможное событие — разговор жрицы с его двойником.
Годрик вышел из кабинета, набирая номер Леоны. Секретаря в приёмной уже не было — наверняка ушёл в безопасное место — зато стояла Саломея, напоказ соблазнительно отставив бедро. Сколько он её знает, столько она пытается с ним возлечь, один раз ей даже удалось, но галла отвратила ее жажда власти, и Саломея стала первой «наказанной» многочасовым соитием без оргазма. К сожалению, это её только распалило и вот уже восемь веков вампир вынужден наблюдать попытки соблазнения.
— Годрик, какая встреча, — томно пропела она, подходя вплотную. Её взгляд почти оставил скользкий след на торквесе и волшебной рубашке, когда она якобы в очередной раз любовалась его татуировкой воина. — Слышала, удача в охоте тебе улыбнулась, и ты сделал жрицу своим питомцем. Она ведь настоящая, да? Не очередная дурочка в хитоне, обвесившаяся дешёвыми побрякушками? Она правда служит богам?
— Леона не питомец, — Годрик проигнорировал попытку выведать информацию. Если уж Роман не выдал своей любовнице ни единого факта, то он подавно не будет утолять её интерес. — Что ты здесь делаешь, Саломея? Объявлена тревога.
— Вот именно поэтому, — вампирша растянула ярко-алые губы в якобы влюблённой улыбке. — Я, как канцлер Власти, настолько ценна для Хранителя, что в случае опасности мне надлежит явиться в его кабинет. Он только что вызвал меня.
— Роман готов открыть для тебя двери своего личного тайника? Да, я тоже знаю о нём, а также то, что там чаще оказывались предатели, чем сам Роман, — укол достиг цели, улыбка вампирши увяла, а Годрик решил её подогнать: — Ступай, Саломея — Роман ненавидит ждать. Тем более, здесь станет очень шумно.
— Что случилось?
— Скоро узнаешь.
В опустевшей приёмной Годрик нажал кнопку вызова. Гудки прервались ворчанием: «Кого принесла нелегкая?» — повторяющимся до последней интонации, но теперь он слышал это из динамика, а не по ту сторону клетки. Хотелось сказать, чтобы она ни в коем случае не думала предотвратить теракт, чтобы не лезла под взрыв, но нельзя, потому что прошлое не должно быть изменено. Годрик придал голосу спокойный тон.
— Sunnogenus, ты уже вернулась из Помпей? — ложь лилась из его уст водопадом обмана. — ...я решил позвонить просто наудачу... — ложь-ложь-ложь.
Когда Годрик из прошлого забрал у Леоны трубку, Годрик из будущего сцепил зубы и стал говорить надменно и чванливо, повторяя за собой же слово в слово, мешая галльский язык со шведским, чтобы жрица ничего не поняла.
— «Ты знаешь наши законы — брать человека другого вампира преступление. Эта женщина — моя. Её кровь моя до последней капли, её тело принадлежит мне до последнего своего вздоха, и я к ней благосклонен более, чем к былым любовницам. Я знаю, тебе сейчас плевать на свою жизнь или чужие проблемы, раз ты сдался фанатикам, так сделай перед смертью доброе дело — помоги ей выбраться из Братства Солнца. Но не забывай, что она моя».
«Я подумаю над этим», — сказал Годрик из прошлого и прервал вызов, а Годрик из настоящего пробормотал в никуда: «Несомненно подумаешь, не единожды».
Он только что обманом поселил в себе зачатки мыслей о том, чтобы оставить Леону при себе любыми способами, дабы спасти от жестокого обманщика. Круг замкнулся опять.
Когда он вернулся обратно в кабинет, все присутствующие, то есть Эрик, Роман и Саломея, не сводили взглядов с экрана видеонаблюдения, где Леона растерянно стояла посреди своей темницы, придерживая сползающую с плеча хламиду из красной шторы. Её шея в следах страсти, и Годрик помнит, как оставлял каждый поцелуй, так почему же она так печальна?
— Годрик, ты меня сейчас слышишь? Я не буду оправдывать себя, но должна рассказать. Знаешь, меня занесло в параллельный мир, накануне взрыва в твоём доме... — говорила Леона, покаянно сидя на коленях. — ...не так уж и много я смогла улучшить. Скорее, дров наломала... Из хорошего — я выяснила, кто наш враг...
Саломея при этих словах стала какой-то напряженной и попыталась уйти, но... тревога ведь ещё не снята. Роману пришлось чуть ли не силой проводить свою любовницу в крохотный бункер позади его стола, а Годрик решил пойти к Леоне. К неудовольствию Хранителя, надо признать, однако далеко уйти не успел.
Сразу за дверью приёмной его встретили несколько направленных в грудь стволов винтовок. На приказ Романа опустить оружие боевая группа ответила криком: «Во имя Лилит», — и плотным огнём.
Мятежники стояли очень близко — никто не смог бы увернуться. Годрик тоже не смог. Рой серебряных пуль многократно ужалил его в грудь, но серебро не прошило его насквозь, а только оттолкнуло на шаг назад и со звоном рассыпалось по мрамору пола расплющенными кусками.
«Я сшила тебе рубашку из белого дикого шёлка, Годрик из Арморики. Я зачаровала её, как Фригга зачаровала Бальдра на неуязвимость, уговорив почти весь мир не причинять зла её сыну. Но если Бальдр умер от ветки омелы, с которой Фригга не успела договориться, эту рубашку сможет пробить только пейнит, самый редкий минерал на Земле».
Серебро — не пейнит, а Годрик прямо сейчас вовсе не филантроп, философ, меценат или самый сексуальный юноша, согласно рейтингу журнала для девочек-подростков
Он — Смерть.
Сангвинисты, то есть сторонники веры в Лилит и превосходство расы вампиров над «двуногим скотом», всегда присутствовали в обществе созданий ночи, но с приходом к власти нынешнего Хранителя и с началом мейнстриминга были поставлены почти вне закона. По крайней мере, официально — кровожадные идеи шли вразрез с политикой мирного сосуществования. Однако это не значило, что сангвинисты смирились, они просто выжидали момент для удара, и он удачно подвернулся, когда все главные сторонники мейнстриминга оказались в одном месте, ещё и с нашумевшей жрицей в придачу, так удобно посаженной под замок. Если бы Годрик ради похвальбы не надел свою волшебную рубашку из белого шёлка, то был бы убит, а за ним и Роман с Эриком — бойцов было много, два десятка вооружённых до зубов солдат. Вот только мятежники не рассчитывали, что Годрик останется жив после выстрела в сердце, потому встретили Смерть. Познакомить со Смертью остальных предателей было делом чести и выживания, благо его женщина сейчас в самом безопасном месте, которому даже бункер Хранителя не чета — в магической камере.
— Чёткая связь есть только через рации, — Роман протянул галлу устройство и брезгливо отодвинул итальянским ботинком форму с останками мятежников. — Нашу систему безопасности до сих пор пытаются взломать, но Молли очень кстати решила опять затвориться в своём логове из проводов и мешает врагам перехватить управление. Сейчас она наши глаза и уши.
— Одним наблюдением эту войну не выиграть, Зимоич, — викинг выпустил клыки. — Придётся замарать белые ручки. Вы, Хранитель, не забыли, как быть вампиром и алкать победы?
— Эрик! — одернул его Годрик. — Если тебе так охота замарать руки, предлагаю пойти со мной.
— Только того и жду, создатель. Как в старые добрые времена...
— Договорились, — он повернулся к Хранителю. — Роман, он прав. Ты давно не сражался, а твоя глупая смерть посреди битвы принесёт больше вреда, чем пользы. Ты главный вдохновитель мира между людьми и вампирами, ты должен выжить. Будь нашим направляющим, следи за ситуацией, руководи теми, кто остался верен, а мы с Эриком поможем. Правитель — это не мускулы. Правитель — это ум.
— И амбиции, как видно, иначе Хранителем был бы ты, — Зимоич, в нарушение всех обычаев вампиров, по-дружески сжал его плечо. — Надеюсь, твоя чудесная броня выдержит больше, чем одну очередь, потому что я замыслил много совместных планов. Посещение Гавайев, например, причём с выходом в день на пляж. Навряд ли твоя жена сделает нам с Саломеей амулет от солнца, если ты погибнешь, так что береги себя.
— Навряд ли у вампиров, как расы, будет хоть малейший шанс снова выйти даже под свет луны, если мы проиграем — боги уже задумались о нашем уничтожении, — Годрик стряхнул с себя опасения. — Хранитель, командуй.
— Молли говорит, у периметра собирается несколько неучтенных машин. Это не наши.
— Они сюда не войдут, — галл позволил клыкам упасть. — Мы с Эриком прочешем здание по пути к выходу.
Бойня, бойня и ещё раз бойня. Кровавая, жестокая, неумолимая, подобная тому бесконечному сражению против всех в первое тысячелетие его не-жизни, когда на Годрика охотились за убийство создателя. Только у него теперь была благородная цель и союзники. И джокер за спиной.
Когда Годрику передали, что Сехмет не просто помогает разобраться с сангвинистами, а идёт за головой Романа, они с Эриком как раз дождались подмоги. Галл оставил викинга на месте, и сам бросился в кабинет Хранителя. Псенобастис пытался его задержать, однако бывший жрец на то и жрец, а не боец — быстро оказался обездвижен с перекрученным как канат позвоночником. Следом галл увидел окропленную кровью Леону, по всем признакам готовую оторвать Роману голову, но, к счастью, это Годрику только показалось — она смогла как-то усмирить боевое безумие. Пока не вспомнила о подлоге со свадьбой.
— Ты обманул меня, Годрик из Арморики, и ты заплатишь за это.
Жрица, благословленная силой Сехмет, львиноголовой богини войны, справедливой мести и любви, раздвинула губы в улыбке-оскале и буквально вытекла из его хватки, как дым. Леона неспешно прошлась по кабинету и словно невзначай оставила на скрытой двери бункера с Саломеей глубокие борозды от когтей. В кровных узах с жрицей царил такой сумбур противоречивых эмоций, что Годрик ожидал чего угодно.
— Так как порыв твой был благороден, мне будет достаточно формальной мелочи. Я скажу, как придумаю, но сначала наш развод, — она поигралась с подвесками на ожерелье, как будто напоследок, и кивнула Хранителю. — Начинайте, господин Зимоич.
— Значит, ты тверда в своём решении... — галл отвернулся, скрывая разочарование. — Надеюсь, ты не покинешь эту эпоху и не станешь возвращать мои подарки — я их не приму обратно в любом случае. Я желаю, чтобы они остались у тебя. На память.
— Так-так-так, стоп. Тайм-аут, — Леона сложила ладони буквой «Т», словно судья на матче, что смотрелось достаточно странно с её обликом Сехмет и пятнами крови врагов. — Я туплю, или ты и правда подумал, что я сейчас прыгну обратно в девяносто восьмой, изображая оскорбленную невинность и размахивая факушками?
— А разве это не так?
— Ты... Да ты... Да вообще... А-Р-Р-Р! — она гневно указала на него пальцем, но в их узах противоречиво разворачивалась возвышенная пылкость. — Ты! Да, именно ты, чëрт возьми! Ты лучшее, что случилось в моей жизни! И если думаешь, что я так просто от тебя откажусь, то ты самый!.. Самый!.. Да у меня сейчас даже язык не поворачивается тебя обозвать!
С каждым словом львиноголовая жрица подходила всё ближе, пока палец не упёрся в грудь вампира. Аромат зноя и вина стал как никогда одуряющим, её пожелтевшие глаза источали жар пустынь, а бронза кожи из-за блеска золотой брони казалась ещё более загорелой. Годрик задавил в себе желание немедленно закинуть её на плечо утащить в укромный уголок, ибо Леона даже с львиной головой была прекрасна и соблазнительна в своём праведном негодовании. Вместо этого галл почти вежливо отвёл её руку в сторону.
— Прекрати тыкать в меня пальцем, иначе мне придётся принять... — жадный взгляд на глубокое декольте. — ...меры.
— И что? Палец сломаешь? Или поругаешь?
— Накажу, — Годрик раздул ноздри, шумно втягивая запах Леоны. Клыки упали от желания взять эту женщину в теле богини солнца. — Накажу, как после создания источника.
Взгляд жёлтых глаз стал необычайно наглым, палец опять поднялся к его груди… Ещё один более наглый взгляд, с брошенным вызовом.
Тык-тык-тык.
Бесстыдная провокация.
— Ах ты негодница...
Годрик притянул её к себе за талию и провёл носом по чешуйкам усеха, от нижнего края, лежащего на человеческих ключицах, до верхнего, обнимающего львиную шею. Звериное ухо нетерпеливо дернулось, когти почти шаловливо простучали по его плечу, и вампир усмехнулся. Она его тоже желает — это видно в её повадках, чувствуется в кровных узах, витает в воздухе терпким ароматом вожделения...
— Кхем, — Роман напомнил о себе. — Может, оставите всё, как есть, раз у вас такое взаимопонимание, и мы вернёмся к насущным проблемам?
— Пожалуй... — хотел согласиться Годрик, но Леона его перебила:
— Нет! Развод и девичья фамилия! Это дело принципа!
— Sunnogenus, я близко знаком с твоими принципами, — вампир поднял руку и принялся загибать пальцы. — Не вступать в плотские отношения. Не пить кровь по своей воле. Не выходить из темницы, пока Хранитель не придёт к тебе с извинениями. Не разделять наше ложе с Эриком... Никогда не становиться ни невестой, ни женой, — он покачал последним пальцем под еле слышный хмык Романа и безмолвное возмущение жрицы. Львиная губа приподнялась, обнажая клык, но Годрик не собирался останавливаться. — Всё уже произошло, так к чему сопротивление?
— Ты меня не спросил!
— Так значит, дело только в согласии?
— Да!
— А сама мысль о священном союзе тебя уже не пугает?
— Нет. То есть да! То есть... — Леона хищно склонила голову с диском к плечу. — Ты опять за своё, хитрый арморский змей?
— Конечно. Я вампир, мне положено тащить в своё гнездо наивных и прекрасных дев, дабы они остались там навсегда. И совершать это хитростью намного интереснее, чем силой, ведь я достаточно стар и опытен для того, чтобы получать удовольствие от подобной игры, — он повернулся к Хранителю, который просто молчал с поднятой бровью. — Роман, разведи нас и будь свидетелем пари. Десятилетия не пройдёт, как эта женщина по своей воле согласится быть моей перед богами.
— Чëрта с два! Скорее солнце погаснет, чем ты меня уговоришь!
— Ты молвишь об уговорах?.. — Годрик мечтательно улыбнулся от воспоминаний, каким способом Леону обычно можно «уговорить». — У меня уже есть опыт в подобном деле, и весьма успешный. Я думаю его повторить как можно скорее.
Видимо, Леона тоже вспомнила, раз отпрыгнула подальше, при этом выглядела весьма возмущëнной и смущëнной.
— Годрик, ты с ума сошёл?! Здесь же люди! — быстрый взгляд на зашипевшего Романа, чье укрытие прекратило заслонять сияние диска. Леона быстро прикоснулась к его руке, даруя вампиру защиту от слабого солнечного света. — Я не специально... В качестве извинений цацка или кусь? А то вы прям... горите на работе.
— Что, простите? — Хранитель вдохнул её запах. Незаметно для жрицы-богини, но Годрик увидел, как раздулись его ноздри. — Я не понимаю, о чëм вы говорите.
— За разгром вашего кабинета, нападение и жжение можете подождать, пока сделаю «Ашеп», или прямо сейчас выпить полглотка моей крови. Это подарок. Но сначала развод.
Годрик перехватил взгляд Романа и только развёл руками — он говорил, что Леона преподнесет ему дар за беспокойство. Плохо, что она так бездумно разбрасывается своей кровью в нарушение всех обычаев вампиров, чем порой доводит галла до приступов ревности, но прямо сейчас её лучше не провоцировать. Высказать всё можно будет после нового солнца, когда нрав жрицы станет более покладистым, а пока Годрик просто кивнул Роману, позволяя принять дар.
— Что же... Властью Хранителя объявляю, что Годрик Галльский и Леона Лаудвойс больше не супруги, — Роман скептично хмыкнул. — И как вы только живете вместе...
— Отлично живём, — Леона подмигнула свежеипечëнному бывшему супругу. — Я его развлекаю, а он не ворует из холодильника мой йогурт. Идилия!
— У людей всё сводится к пище.
— А у вампиров к крови, и у богов — к молитвам верующих. Все любят покушать. Приятного аппетита, — в узах промелькнуло раздражение, когда Роман почтительно поднёс её запястье ко рту и стал неторопливо посасывать кожу, поднимая вены к поверхности. Годрику такое смакование тоже не понравилось. — Да кусайте же быстрее! Разрешаю!
Она шикнула, когда клыки прокололи кожу, но тут же перестала обращать на Хранителя внимание, будто тот просто комар. Леона повернулась к Годрику, и в её эмоциях сквозило довольство с предвкушением.
— Солнце моё, угадай, кто на самом деле мог стоять за дилерами «V»? Не знаешь? А я вот подсмотрела кое-что, пока шарахалась в прошлом, — жрица оскалилась до львиных ушей. — Один из барыг приходил в церковь к Ньюлину и при мне вымогал у него повышение доли за продажу.
Годрик тоже оскалил клыки, но от ярости.
— Братство Солнца курирует торговцев священной кровью?! Как они посмели предавать свои собственные идеалы?! Не должно грешникам надевать личину праведников!
— Да! Убьём их! — Леона опять мгновенно переместилась к галлу и потерлась мордой о его скулу, кровожадно, игриво и совершенно по-кошачьи. — Подловим фанатиков за пределами храма Боженьки и каждому вскроем горло от уха до уха, а Ньюлинов распотрошим как свиней и украсим их кишками ели перед церковью. Устроим Страшдество, но не милое, как у Пратчетта, а настоящий праздник мести, ведь подарки от Санты нам всё равно не светят, — она потянулась к его уху, сладострастно щекоча шею звериными клыками. — В луже их крови я станцую для тебя самый горячий танец, свет мой...
Поток жестокости и страсти от неё был силён, но поддаваться ему сейчас — значит снова стать Смертью, однако только ради удовольствия, а не выживания. Годрик с трудом взял контроль над чужими и своими эмоциями, поднял голову, желая попросить у Романа срочно найти алкоголь для Леоны, но слова застряли в горле — Хранитель стоял на прежнем месте, потрясенно смотря на собственные пальцы, испачканные кровью с искрами золота. То же золото блестело на его обагрëнных губах и явно с них оно попало на руки.
Невозможно...
Годрик нашёл руку Леоны, которой она одарила Романа кровью, и поднёс её к лицу. Так и есть — на внутренней стороне запястья пара потеков вокруг уже заживших проколов и те же искры золота. Способ окончательно подтвердить догадку был, и вампир им воспользовался, лукаво предлагая своей женщине:
— Sunnogenus, ты позволишь вкусить тебя?
— Наконец-то! — она потянулась к застежкам ожерелья, но галл остановил её.
— Нет. Мне достаточно твоей руки.
Он не стал вгрызаться, как Роман, ведь Леона его не подгоняла. Он поцеловал запястье, прежде чем якобы приступить к притягиванию вен. Он посасывал загорелую кожу вовсе не за тем, чтобы испить побольше, а чтобы уменьшить боль и отвлечь внимание. Клыки прокололи плоть всего на доли дюйма, лишь бы пустить кровь, но Годрик всё же не удержался — слизнул и только тогда отодвинулся, с ужасом и эйфорией наблюдая, как из зарастающих ран сочится багрянец с искрами драгоценного металла, и каждая следующая капля становится больше золотой, чем алой.
— Леона, твоя кровь превращается в ихор, — ему пришлось повысить голос, чтобы поплывшая от вожделения и боли богиня-мазохистка хоть как-то обратила внимание на его слова. — В тебе не сила богини — ты и есть Сехмет. Ты становишься ею прямо сейчас.
— Не-не-нет... — она повертела рукой, но от этого потеки не перестали искрить золотом. — Морок! Это точно морок! Локи навёл его, чтобы от души поглумиться. Или какой другой шутник.
Именно этот момент выбрал Псенобастис, чтобы явиться на пару с Эриком, и если викинг коротко рыкнул из-за лёгкого ожога и готовности защищаться от богини солнца, египтянин опустился на колено. Сияние нисколько не ранило жреца, ладанки на обнажённой груди тоже было не видно, а значит, Леона дала ему свою кровь. Тому Древнему, который не раз изъявлял желание забрать её под своё покровительство... Годрик ревностно рыкнул, отодвигая женщину за спину, подальше от Псенобастиса, но тот не шевельнул и мускулом.
— Госпожа, галльский варвар говорит правду, — жрец наконец пошевелился, повторив традиционную молитвенную позу Леоны — преклоненное колено и поднятые ко лбу сложенные ладони. — О Сехмет, Могучая и Яростная, Свершительница Мести, Повелевающая Мором и Исцелением, богиня солнца, богиня зноя, богиня войны, богиня страстной любви... Я не могу принести тебе молитвой магию в дар, потому как естество моё — жадно отнимать её у смертных, но я способен обучить новых жрецов, тебе лишь нужно завершить обращение. Склони оба колена перед Отцом нашим, Амон-Ра, назови своё истинное имя и в третий раз, досыта и по своей воле, испей крови, — обычно безжизненное лицо жреца осветилось религиозным экстазом. — Я с радостью отдам тебе свою, госпожа Нэхемет, и это будет для меня величайшей честью.
Так нагло предлагать чужой женщине кровные узы, причём прямо перед вампиром?! Ревность достигла своего пика, Годрик еле-еле уговорил себя не отрывать Псенобастису голову сей же час и повернулся к Леоне, дабы выказать недовольство, но жрица даже не думала принимать предложение египтянина. Только ошеломленно смотрела на позабытый систр, на перекрестии которого в рамке для имени, картуше, начали слабо проявляться иероглифы.
— Ну нахер... — не своим голосом хрипнула Леона и сорвалась прочь.
На этот раз её скорость сравнялась с божественной, то есть бежать она стала чуть быстрее Годрика, но направилась не наружу, а на нижние уровни. Вампир догнал её у темницы, когда она поскользнулась на месиве из останков вампиров и проехалась на спине мимо входа в камеру. Несмотря на ситуацию, Годрику стало смешно от нелепого падения.
— Сердце моё, ты решила всё же дождаться извинений от Романа как обещала, из темницы? — он подал руку, которую Леона с благодарностью приняла. — Или пришла сюда для свершения телесных дел?
— За винищем.
Она забежала в камеру, отталкивая с пути Миллера, и выудила из-под спальника початую бутылку тёмного стекла. Звон наспех отбитого горлышка, шум непрерывных глубоких глотков, алый ручеёк вина бежит мимо губ по подбородку, стекает между грудей в броню и следом облегчённый вздох. Сехмет — или почти Сехмет — вытерла морду тыльной стороной ладони. Быстрый взгляд на глазок видеонаблюдения, безмолвный вопрос Миллеру и его ответный кивок — «да, работает».
— За предложение спасибо, конечно, но я откажусь. Почему? Да хоть на него посмотрите! — она указала на Миллера, закрывающегося от солнечного света рукой. — Ни один человек в своём уме не подойдёт к тому, что его ранит! А без «Кнутопряников»... то есть «Ашепов»... примирить вампиров и людей будет в сотню раз сложнее, и боги вас просто порешат. А я сама?! Мне же магию урежет до сфер влияния Сехмет, энергию смогу получать лишь от верующих, которых у меня нет, колдовать только днём, нормально жить только в домене, и это не считая, что я буду психованной постоянно, навечно! Нет уж! Отказываюсь! Нафиг! По крайней мере, пока мейнстриминг не одержит бесспорную победу... — ещё несколько жадных глотков вина. Не-богиня посмотрела на Годрика и пробормотала: — Я ведь не хочу, чтобы тебя грохнули за компанию со всем ночным народом... Да и с диском на башке за шаурмой не сгоняешь и в кинотеатре не посидишь...
Как это обыденно и в то же время мило... Галл не мог удержаться от ещё одной почти шутки.
— В декабре выходит новый фильм Джеймса Кэмерона. «Аватар», вроде бы. Я сделал предзаказ билетов.
— Всё. Превращение в богиню точно отменяется, а с тебя большое ведро попкорна, — она потрясла почти пустой бутылкой. — Маловато будет... У вас тут кроме крови есть чего выпить?