Ситуация из кошмарной стала вполне приемлемой, и это безмерно радовало. Бой окончен, последние следы крови затирают, сломанное — выносят прочь, а гостевые покои любезно предоставили возможность отмыться ему, его Дитя и его женщине. Леоне пришлось идти в ванную комнату отдельно, и не из-за её стеснительности. Отнюдь, стыда от неё вообще не чувствовалось, но если они окажутся в душе вдвоём, а то и втроём с Эриком, выйдут из него очень и очень не скоро, а Роман просил поторопиться. Сначала дела — отдых потом. Правда, это не совсем касалось Леоны, ведь стоило ей скрыться в душе, как в гостевые покои прислали вино, дабы усмирить гнев Сехмет, и это вовсе не значит, что оставшаяся половина ночи пройдёт спокойно — он сам был свидетелем, насколько непоседливой и игривой становится захмелевшая богиня войны. Одно воровство персиков чего стоит... Годрик почти посочувствовал Роману, которому так некстати вздумалось привлечь его женщину к обсуждению — наверняка решил воспользоваться ситуацией и ковать железо, пока горячо. Пока жрица (или уже не жрица?) чувствует себя хоть немного виноватой.
В кабинете Хранителя вовсю шёл скорый ремонт, так что Роман попросил собраться в зале совещаний. Может, дело было вовсе не в устранении разрухи, просто в кабинете буквально за стенкой заперта Саломея и кругом стоит мебель из мореного дуба, к которой Зимоич питает особую страсть, а сам зал был гораздо ближе к гостевым покоям — меньше вероятности, что по дороге взбудораженная Леона столкнётся с большим количеством ночного народа. Весьма мудрое решение, учитывая с десяток любопытных вампиров, словно невзначай встреченных на коротком пути в зал. Что же, им частично повезло — от вина ярость Сехмет исчезла вместе с солнечным диском, но вот ревность Годрика осталась при нём, и он ронял тяжёлый взгляд на каждого, кто посмел рассматривать львиную голову или пожирать глазами весьма откровенную броню его женщины чуть дольше двух секунд.
Совещательный зал сохранял прежний облик независимо от страны, где располагалась резиденция Власти вампиров — древние полустертые камни аккуратно переносили на новое место, разве что испорченные от сырости гобелены и подставки под факелы меняли на новые, но точно такие же, хотя в них давно не было нужды. Просто некий аналог постоянства для бессмертных существ, коих здесь собралось больше, чем хотелось бы. Ожидаемым был Роман, как хозяин положения, Молли — приемлемой, как технический специалист для видеосвязи с остальными канцлерами, Дитер Браун — терпимым, Псенобастис — категорически неприятным. Только Норе, его второму ребёнку, Годрик истинно обрадовался.
— Нора, Дитя моё...
Годрик развел руки для объятий и только потом запоздало вспомнил, что вампиры не очень уважают близкий контакт — жизнь с Леоной изменила его в этом плане. Нора колебалась недолго. Пусть скованно, но приникла к создателю, не говоря ни слова. В отличие от его женщины.
— Какая внезапная милота, — восхищённо прошептала Леона Эрику. — А я и не знала, что у Годрика есть другие дети.
— Мой создатель не глупый мальчишка, чтобы выбалтывать все подробности своей жизни по твоему свистку, как на допросе, — викинг чуть наклонился. — Надеюсь, допросов ты не устраивала?
— Бочку на меня не кати — я не шпион. И не дура, — Леона по-звериному тихо фыркнула. — Ясен пень, за две тысячи лет его мемуары потянут на Александрийскую библиотеку. Такое только к старости перечитаешь, а тут хоба! Ещё пять десятков томов подвезли и новые печатают. Соберешься испустить последний дух, а тебе падре после отходной молитвы брошюрку подсовывает. С названием...
«Леоне нельзя доверять имянаречение», — пронеслось в голове Годрика, так что он со значением кашлянул, что благодаря его природе могло быть только намеренным действием — вампиры не кашляют.
— Кхем, Sunnogenus, благодаря острому слуху ваш разговор не тайна для каждого присутствующего, — укоризненный взгляд на якобы невиновного викинга. — И Эрик это знает. Он тебя провоцировал.
— Вот змееныш!.. — у Леоны пораженно отвисла клыкастая челюсть. — Хотя о чëм я? Сын змея из змеев обязан быть хитрым.
Судя по довольному лицу Романа, такая незамутненная простота Леоны ему на руку — даже отсутствующие канцлеры, наблюдающие за процессом переговоров по видеосвязи, сами увидят, что с этой Сехмет можно договориться. А вот уже обвести её вокруг пальца не позволит сам Годрик.
— Располагайтесь, — Хранитель указал рукой на ряд свободных стульев у большого стола. Сам он сел во главе, наверняка показывая свой статус. — Начнём с самого простого... Целебный источник для зачатия действительно существует — сеньора Бомонт связалась со мной несколько минут назад, и это подводит нас ко второму вопросу, посложнее. Некий Морган Хейз вызвался добровольцем для испытания. Конечно, у него при себе не было смертной возлюбленной, чтобы проверить все аспекты магии, но тот клянётся, что в источнике его сердце снова начало биться, — он подался вперёд, не сводя взгляда с Леоны. — Как вы это объясните?
— Да, мне тоже интересно услышать, — вклинился любитель науки Дитер. — Как, зачем и возможные побочные эффекты.
— Н-ну... Я назвала это «Пинок в гору».
«Не успел остановить», — подумал Годрик, а Леона продолжила, расслабленно почесывая когтями шею.
— Меня однажды осенило, что моё и вампирское теоретическое бессмертие почти одинаковое. Наше телесное время откатывается назад, оттого и старые шрамы возвращаются, даже если рубцы исчезнут с куском мяса. Только у меня откат запускается при определённом условии, а у вас он крутится постоянно, потому сердце не бьётся — не успевает, скорее всего. Волосы с ногтями другое дело, ведь они вроде как считаются омертвелыми частицами. Вот если сравнить скорость роста ногтей обычного человека и вампира, можно будет вывести временной промежуток, за который...
— Вернёмся к теме сердцебиения и к... — Дитер на мгновение поджал губы, скрывая то ли недовольство, то ли веселье. — К «Пинку в гору».
— Точно! Я назвала это по ассоциации с неудачливым туристом, который сползает с горы с такой же скоростью, с какой поднимается, и застрял на месте, но если его как следует пнуть... Бах! И он оказывается выше, — судя по дернувшимся плечам, под столом Леона изобразила пинок. — Для зачатия сперматозоиды должны быть живчиками, а не впадать в спячку каждую секунду. Я была пьяная, злая и по уши накачанная магией, мне некогда было филигранно колдовать исключительно для половой системы, так что я бахнула воздействие на весь организм разом. Чего мелочиться?
— Госпожа, я в вас не сомневаюсь, — влез Псенобастис. — Но какие могут быть побочные эффекты?
— Кроме исчезновения на месяц члена или груди за любовный обман? Хм... Кушать захочется. Принудительно запущенный организм потребует пищи, а возможность будет только потрах...
— Достаточно, все всё поняли, — на этот раз успел Годрик. — Господин Хранитель, ещё вопросы по поводу источника Сехмет?
— Да, самый главный, — Роман по-деловому переплел пальцы. Сейчас будет сеанс безжалостной политики. — Мисс Лаудвойс, вам не кажется, что после неоднократного и утомительного для нашего общества переполоха было бы хорошим решением передать этот источник под патронаж Власти вампиров? Подумайте очень серьёзно, какой это будет отличный шаг для наших взаимовыгодных и добрых отношений.
Как же это называется по-современному? Ах, да. Рэкет, шантаж, вымогательство. У богини гнева. Но богиня только хмыкнула.
— А это вопрос уже не ко мне, а к нему, — Леона мурлыкнула в сторону Годрика, галл вопросительно поднял бровь. — Ты что, забыл? Я же тебе его подарила на День Рождения! Он твой от летнего солнцестояния две тысячи девятого года и «до скончания веков, пока в небе плывёт на своей лунной барке Хонсу, свидетель моего дара и доброго намерения. Да будет так навечно,» — возвышенно процитировала сама себя Сехмет и снова перешла на стиль американской бедноты, даже открытые ладони вперёд выставила. — Эта чика больше не при делах. В смысле... Это уже не в моей компетенции.
Роман едва заметно прищурился. Конечно, его план надавить на богиню, создать прецедент и на глазах свидетелей выйти победителем только что пошёл прахом.
— Что же, так будет даже лучше. Годрик — очень уважаемый член нашего общества, даже легенда... И это подводит нас к третьему вопросу, — Хранитель усмехнулся краем рта, у галла предупредительно поднялись волоски на шее, вопреки отсутствию человеческих рефлексов. — Годрик, друг мой, тебе придётся... Нет, ты просто обязан снова занять место шерифа девятой Зоны Техаса.
— Отказываюсь, — тут же ответил он. — Изабель прекрасно справляется со своими обязанностями, к тому же её новый дар всегда распознавать правду является отличным подспорьем в работе шерифа.
— В этом причина моего предложения. Такой талант, как у сеньоры Бомонт, греховно тратить всего на один город. Магистр забирает её себе в помощницы, — Хранитель уже в открытую расплылся в фальшивой улыбке. — Даллас не сегодня-завтра останется без твёрдой руки, а ведь впереди наплыв желающих получить «Ашеп», раз миссис Гаулман... оговорился... уже снова мисс Лаудвойс, — Нора вскинулась на «оговорку», сделанную специально, а Роман продолжил: — Мисс Лаудвойс своим светопреставлением дала всему миру сигнал, что жрица солнца вернулась в Даллас. Молли говорит, что за последние шесть часов все билеты авиакомпании «Анубис-эйр» с направлением в Техас оказались выкуплены. Годрик, твоя помощь необходима.
Теперь настала очередь галла показывать, что политикой он не занимается не из-за неумения, а от нежелания.
— Роман, в прошлый раз ты уговаривал меня десять лет. Я могу повторить этот подвиг.
— И всё же подумай, друг мой, каким подспорьем будут полномочия шерифа.
— Не подспорьем, а бременем.
— На тебя никто не посмеет напасть.
— Я отобьюсь от любого наглеца. Ночной народ не забывает, как меня раньше звали.
— Ты Смерть для вампиров, не для людей, — Хранитель весомо возложил руки на стол. — Мне напомнить, что смертные дважды устраивали налёт на твоё гнездо? Дважды, Годрик, причём одни и те же люди. Не так ли?
— Я мог бы сказать правду, что сам не желаю усугублять конфликт громким убийством оппозиции и хочу добиться добровольного мира, но не ты ли запретил трогать Ньюлина и его адептов? Низвергнуть Братство Солнца с помощью политики выгодно в первую очередь тебе, ведь меня удовлетворит простое перемирие, а не тщеславная победа, — Годрик отзеркалил и позу Романа, и его слова. — Не так ли, друг мой? Это твои приказы позволили Братству потерять всякий страх и практически у нас под носом организовать торговлю священной кровью.
Почти шутливую перепалку, кои не раз возникали между галлом и Хранителем, прервал грохочущий львиный рык. В узах полыхнул гнев, над головой Леоны сверкнуло золото, но после стискивания кулаков и нескольких глубоких вдохов искры истаяли — она обуздала свою ярость к облегчению всех присутствующих.
— Не люблю Братство... — оправдалась Леона. — Ещё один косяк, и они допрыгаются. Нашлю на них такой мор, что мясо станет отпадать с костей, потом отпляшу на останках джигу и прослежу, чтобы они отправились в Шибальбу, где станут плавать в реке скорпионов и гноя вечность, а вместо передышки сидеть на раскалённой скамье на потеху майанским богам смерти. Или просто затащу их в Дуат, на суд Осириса, — она вдруг мурлыкнула, томно зачесывая назад дикую гриву. — Анубис вынет их сердца из груди и возложит на весы, где они своими грехами явно перевесят перо Маат. Тогда душу каждого фанатика растерзает ужасающая Амат. Раздерëт их тело львиными передними лапами, потопчет бегемотьими задними, а что останется, пожрëт крокодильей пастью, и они канут в небытие до самого перерождения Вселенной..
— Sunnogenus, выпей вина.
— Да, что-то меня занесло... — потупилась она, но воспряла, как только угодливый жрец непойми откуда поставил на стол запечатанный кувшин. — Вот это сервис! Псенобастис, проси, что угодно твоей египетской душе — сделаю! Как думаешь, десяток «Ашепов» сойдёт как благодарность?
— Карнак, госпожа, — жрец гордо расправил плечи. — Вы теперь не замужем, можете идти, куда захотите. Переезжайте в Карнак, хотя бы на год.
— Отклонено! — рыкнул Годрик. — Не забывайся, жрец, Леона всё ещё моя женщина!
— И эта «моя женщина» может сказать сама за себя, — буркнула она. — Мне нравится там, где я сейчас живу.
Жрец, однако, нисколько не огорчился очередному отказу.
— Тогда я переезжаю в Даллас, и ты, галльский варвар, не можешь мне запретить — я древнее тебя.
Что же, выход всё равно есть. Годрик повернулся к Хранителю.
— Роман, я согласен с твоим предложением, — и вернулся к Псенобастису. — Властью шерифа я запрещаю тебе селиться в девятой Зоне.
— Мне и не надо — я купил жилище в восьмой ещё два месяца назад, поближе к заводи Себека у дамбы. От Денисона до Далласа всего час неспешной езды, а шериф той Зоны дал мне согласие и горд, что такой Древний, как я, решил пожить в его вотчине.
Роман выглядел победителем. Все инстинкты Годрика подсказывали ему, что Псенобастис оказался в этом зале неспроста, что это была очередная комбинация Хранителя, увенчавшаяся успехом. Всё же Зимоич прирождённый политик, но и Годрик далеко не простак.
— Знаешь, Роман... Я тут подумал, что раз я теперь шериф девятой Зоны Техаса, нам нужно будет урегулировать несколько вопросов... Поверь, это надолго — теперь я намного более заинтересован, чтобы на моей территории не было никаких проблем, а одна из них назревает, — галл коварно усмехнулся. — В Далласе скоро появятся новые жрецы кельтских божеств. Не кажется ли тебе, что Власть должна что-то предпринять по этому поводу? Заранее предоставить защиту от недоброжелателей, заключить с ними союз, объявить их... друзьями? — Годрик краем глаза заметил движение. — В чëм дело, Нора?
Его дочь благопристойно сложила руки перед собой, но взгляд её был упрям. Совсем как раньше.
— Недавно у нас с канцлером Брауном была дискуссия, — лёгкий кивок в сторону Дитера. — Мы говорили о том, существуют ли у ночных созданий свои собственные боги. Например, Лилит вполне...
— Это чушь, канцлер Гейнсборо, — Дитер побарабанил пальцами по столу. — Даже сейчас я едва верю в существование богов, хотя доказательства сидят передо мной и пьют вино прямо из горлышка кувшина.
— Стакана нет, справляюсь, как могу, — оправдалась Леона, облизывая морду широким языком. — А что за Лилит? Первая жена Адама из Книги Зогар? Или месопотамская демоница-сова?
— Первый в мире вампир, мисс Лаудвойс, — Дитер усмехнулся. — Сангвинисты почитают её как богиню, возносят ей молитвы и держат под подушкой Библию Лилит, словно какую-то святыню. Считают, что Бог создал людей только лишь для пропитания вампиров, как домашний скот. Я знал автора, и могу поклясться, что он был под кайфом, когда её писал, потому что питался любителями опия. Книга Лилит — выдумка и наркотический бред.
— Вы ошибаетесь, канцлер Браун! — возразила Нора, и Годрику не понравились искры фанатизма в её глазах. Совершенно не понравились. — Всё, написанное в нашей Библии, могло быть правдой! Просто нет никого достаточно древнего, чтобы это подтвердить!
Очень настораживает эта горячность обычно сдержанной Норы, даже на первой охоте не забывавшей об этикете. Годрик незаметно переглянулся с Эриком и пожалел, что их узы Дитя и создателя расторгнуты. Однако они ходили бок о бок так долго, что викинг и без импульса понял, что ему хотели сказать — чуть-чуть отодвинулся вместе со стулом, готовый к действию в любой момент. Взбудораженная Нора этого не заметила, как и Леона. Та вообще обращала больше внимания на кувшин, чем на обстановку, потому по-простому предложила:
— Мож, проще спросить у самой Лилит, что там было на самом деле, — жрица-богиня шумно глотнула вино и в наступившей тишине преклонила колено. — О Лилит... Эм... Мать всех вампиров, Ступающая В Ночи, услышь мою молитву и поведай истину...
Ничего не изменилось, даже магия не всколыхнулась. Леона предположила, что это какой-то сбой, и ради эксперимента помолилась Франциску Ассизскому — от неё тут же в потолок устремился ручеёк энергии, а следом на столе из ниоткуда оказалась россыпь крупных слив, сочных, спелых и одуряюще пахнущих летом. Леона тут же взяла одну, смешно обгрызая косточку клыками.
— Падре всех сливами угощает — он очень добрый и наверняка тебе понравится, душа моя. Вы с ним очень схожи аскетизмом и вдумчивостью. К вампирам он, кстати, относится так же, как и к остальным творениям Боженьки, то есть всегда рад одарить бескорыстной приязнью, — Леона языком счистила сок с морды. — Выходит, ваша Лилит не богиня, или была ей, но впала в немилость, как олимпийцы. Либо её вообще никогда не существовало.
— Ложь! — Нора смазалась в броске.
Его Дочь не успела даже толком приблизиться к объекту своей ярости — Годрик перехватил её за горло и бросил на стол. Успел... Однако позади него нарастал львиный рык. Леона, вроде бы успокоенная вином, рвалась из рук Эрика и материлась как сапожник, некоторые обороты даже Годрик не слышал, хотя прожил две тысячи лет, а значит, и Эрик узнал тоже много нового, но его Сын только встряхнул добычу.
— Успокойся!
— А ну отпустил меня, а то укушу твою северную эландскую жопу!
— О, ты уже кусала её. Не помнишь? Для меня это было, словно вчера, а для тебя... просто вчера.
— Ах ты ëбарь-террорист! Убери от меня свои похотливые ручонки!
— Ты такая игривая, когда пьяная, ты знаешь? Не хочешь чуть позже повторить сеанс укусов, когда успокоишься?
— Нет, сейчас!
Тело Леоны поплыло, взбухло сверх всякой меры... и рассыпалось на семерых львиц. Это выглядело очень угрожающе, но в кровных узах вдруг воцарилось спокойствие, будто ярость Сехмет семижды умерилась, распределившись среди прайда, а вот шутливый азарт наоборот, возрос. Годрик со скоростью вампира прокричал оставаться всем на месте и приготовился отражать атаку, если Леона вздумает сунуться на стол, где испуганно сжалась схваченная Нора. Эрик, между тем, так и продолжал держать в хватке добычу, но лишь одну из семи. Остальные шесть просто решили выполнить угрозу.
— Ой! — удивлённо дёрнулся Эрик под треск ниток, а потом рыкнул с уроненными клыками. — Ты что наделала, ведьма?!
Одна из львиц прогарцевала к Годрику с лоскутом ткани в зубах, и даже деревенский дурак догадался бы, откуда она его взяла, ведь Эрик кипел, рычал, но спиной не поворачивался. Галл только сжал свободной рукой переносицу.
— Sunnogenus, это ты так отомстила?
Все семь львиц синхронно кивнули, даже та, которую до сих пор держал викинг. Годрик надел на лицо суровое выражение, хотя хотелось смеяться, несмотря на печальный факт, что Нора, его нежная Нора — сангвинистка.
— Леона, прекрати превращать переговоры в ярмарочный балаган. Немедля! — львицы поворчали друг другу, словно совещаясь, но следом опять синхронно кивнули и положили морды на стол, в опасной близости от Норы. — Леона, даже не думай.
Разнобойный фырк и одномоментно показанные семь шершавых языков. Дразнит, негодница...
Нору увели в камеру для позднейшего выяснения её вины. Она не сопротивлялась, только потерянно оборачивалась на Годрика, окружённого игривыми львицами, кои подставлялись под его руки, мягко тыкали в колени широкими лбами и пытались достать до лица языком в совершенно кошачьих выражениях обожания.
Идут уже вторые сутки, как в Леоне бродит не меньше пинты крови Годрика, заставляя испытывать к вампиру необыкновенное влечение. Дожить бы до рассвета, ведь если её шутливая игривость перейдёт в плотскую, то Годрик... не знает, как с этим справляться. Как же было хорошо, когда она сохраняла человеческий облик — ей можно было предложить загнать двух лошадей. Или одного вампира.
Всё было за-ши-бись. В хорошем смысле, ясен пень. Вампиры покрутились-покрутились, да и плюнули на неоспоримый факт, что Леона теперь не переговорщик — пастей у неё ровно семь, а говорить не может, только кивать, мотать головой или издавать животные звуки, так что обращённые к ней вопросы стали формулировать попроще и пореже. С Годриком наоборот — болтали, будто телефонов и почты не существует, и это было так скучно, что Леона потихоньку начала «разбредаться», то есть перестала окружать любимого живым кольцом.
Первым объектом её интереса стал Роман. Вернее, открытая бутылка «Настоящей крови» рядом с ним. Зимоич замер только на секунду, а потом нажал кнопку интеркома и попросил принести широкую посуду. Наверное, раньше это было какое-то драгоценное древнее блюдо, но теперь стало миской — Хранитель невозмутимо перелил бутылку в украшенный самоцветами тазик и подвинул его ближе к краю стола, чтобы было удобнее лакать. Вкус оказался неплох, но на предложение новой порции от Годрика отделилась вторая Леона, перетащила в зубах тарелку поближе к Псенобастису и дёрнула мордой на кувшин: «Чего смотришь? Наливай», — и приступила к распитию вина. Сразу стало хорошо.
Третьим на очереди стал обиженный Эрик. Кусать его за жопу и портить брюки было чересчур, Леона это понимала, ведь викинг всё же был уважаемым Древним и королём в придачу, так что она долго фыркала около него, в виде извинений аккуратно бодая сжатый кулак. Вампир оттаял, скупо потрепав шерсть между ушами, но когда несколько раз хлопнул по колену, предлагая уместиться, словно прирученной кошке, Леона преувеличенно гордо просто села рядом.
Четвёртой жертвой любопытства пал Дитер Браун. После небольшой пантомимы была принесена Книга Лилит, канцлер-философ перелистывал страницы, указывал на интересующие его моменты, задавал вопросы, ответить на которые можно «да» или «нет», и снова переворачивал лист, потому как львиные когти для такого не приспособлены. Чтиво, конечно, было насквозь расистским, но на определённые мысли наводило — Лилит действительно могла быть богиней. По крайней мере, в начале её пути.
Адама и Евы не существовало как концепции первых людей — это выдумки, а вот эволюция, подстегнутая божественным вмешательством, имеет место быть, ведь недаром Леону отправили спасти от отравления какого-то обосранного первобытного дикаря. Саблезубые тигры, гигантские медведи и прочий сонм палеолитических хищников, ждущих только ночи, чтобы поживиться человечинкой, так удобно собравшейся в пещерах и не имеющей ни длинных когтей, ни острых зубов, ни великой силы. Дать им защитника было бы разумным, и вампир здесь идеальный вариант — силён, быстр, бодрствует ночью и достаточно агрессивен для отражения атаки, а не забивания в угол от страха. Вполне возможно, люди добровольно платили за защиту кровью, ведь до концепции молитвы Боженька мог еще не додуматься, но всё остальное прямо указывает — Лилит была защитницей, даже врачевала от болезней и ран, делясь своей кровью. А обращение в создание ночи? Если предположить, что Лилит была первой и ничегошеньки о своей силе не знала, то что может заставить вампира сверх меры напоить умирающего человека своей кровью, а когда тот всё же умрёт, лечь с ним рядом в могилу, обнять в последний раз и попросить похоронить их вместе?
Любовь.
Создатель и Дитя ближе родителя с ребёнком, ближе супругов, ведь их связь крепка и рушится только когда первый отпускает второго в свободное плавание. Их неиссякающая страсть и бьющие через край эмоции похожи на любовный экстаз.
Лилит наверняка переступила черту, оказалась проклята жжением солнца вместе со всеми своими вампирскими потомками, но Боженька никого из них не убил. Наказал — да. Ограничил, дал людям серебро и кол, однако оставил вампиров ходить под луной на протяжении всей истории человечества, но зачем? Из жалости или с расчётом на будущее? Спросить бы у него самого, но Леона с ним принципиально не разговаривает. Зато разговаривает с другими богами, мелкими, и к одному из них у неё назрел очень важный вопрос.
«Маахес, добрый брат... Или не брат», — мысленно взмолилась Леона. — «Тут вот какое дело: если я Сехмет, то выходит, что я тебя родила. Это так? Ответь, пожалуйста».
«Нет».
«А вампиры? Зачем Главный их оставил»?
«Сами ставки делаем».
«А... А если я тебя не родила, но ты всё же сын львицы, выходит, Сехмет — это не имя, а титул? Типа должности «Злобная и отбитая наглухо карающая длань Боженьки».
«Не мешай, маиет-хеса — я в твоём источнике занимаюсь любовью с прадочерью кастильской королевы».
Значит, у Маахеса сейчас романтИк с Изабель, а у Леоны... У Леоны лапки — только и может, что оставшимися без дела тремя львицами выпрашивать у Годрика невинную ласку. Она обычно не такая назойливая, но щедрая мера выпитой вампирской крови буквально заставляет её организм чуть ли не впадать в течку. И с этим надо что-то делать. Пятая львица отделилась с поста и со вздохом уселась рядом с Молли.
— Эм... Привет? — немного неуверенно поздоровалась вампирша, но хоть не стала лебезить. — Тебе что-то нужно?
Леона осторожно прикоснулась лапой к её груди, как раз там, где на футболке был принт «Металлики». Молли подумала, что львица просит её одежду, но после пантомимы «уши-головотряс», как на рок-концерте, догадалась.
— Хочешь послушать музыку? А какую? У меня разная есть — я собираю все новинки, — протараторила она, открывая на ноутбуке кучу папок. — А хочешь, фотки покажу с концерта Мерлина Менсона?
— Р-р-р-аур, — «показывай, только сначала включи музон».
Там явно было весело, Леона даже позавидовала Молли белой завистью и новой пантомимой предложила как-нибудь сходить вдвоём, на что вампирша сначала спросила позволения у Годрика и Романа, как первоклашка, и только после их кивков согласилась и продолжила хвастаться фотками. Тьфу ты... Проклятая вампирская иерархия, даже потусить без разрешения нельзя...
— А у этого парня я половину концерта сидела на плечах. Он даже не догадался, что я вампир, а когда узнал, стал канючить, чтобы я его обратила. Эх, пришлось стереть ему память, а жаль — он был забавным... — Молли опустила углы губ, но спустя мгновение снова осветилась радостью. — А сейчас будет моя самая лучшая фотка!
— Ур-р-р?
— Я дождалась, когда после концерта Менсон со своей женой выйдет общаться с фанатами, и попросила сфотографироваться! С обоими! Его жена, Дита фон Тиз, горячая штучка и звезда бурлеска, между прочим.
У Леоны так и не получилось увидеть даже фотку любимого певца, она представляла его порочным красавцем-эльфом, и потому едва не показала лапами аплодисменты, но когда изображение заняло экран...
— Ах-тыж-чëрт! — Леона собралась обратно в «почтичеловека» в самом дальнем углу, и только и могла хватать пастью воздух, тыча когтем на монитор. — Это!.. Это!.. Этого не может быть!..
— Что, вëльва, объект воздыхания оказался не таким, как думала? — почти лениво оскалился Эрик. — Да, не красавец.
— Это!.. Это Аид!
— Чушь.
— А что тогда рядом с ним делает Персефона?.. — Леона снова указала на фото, и тут до неё дошло. — Они же поклонение фанатов как молитвы используют, потому им не надо возвращаться в свой домен! Вот хитрые жуки!
А ещё Хаэ называл Мерлина Менсона «исчадием подземья», то есть даже пра-пра-пра почти позабытого Себека знал об этом, а Леоне ничего не сказал. Наверняка это Локи подговорил всех сделать вид, что господин Аид исчез непонятно куда, когда тот просто умотал на пару с жëнушкой в длительный отпуск. Во как! А Леона всё боялась, что её заставят искать бога Подземья и богиню Плодородия по всему земному шару, но правда так ошеломила, что жрица позволила Годрику увести себя обратно к столу и усадить на скучный стул, а не на родные колени, поближе к восхитительному телу, которое можно гладить, мять, поцарапывать, прикусывать...
— Кхем! Мисс Лаудвойс! — Роман прервал её поползновения. — Раз вы теперь можете говорить, у нас к вам назрел вопрос, который требует решения хотя бы формально.
— Да-да, — мурлыкнула она, игриво шагая пальцами по столу в направлении лежащей руки Годрика. — Я вас слушаю очень внимательно.
— Мы, в частности канцлер Браун, — лёгкий кивок в сторону Дитера. — Желаем убедиться, что «исцеленный» вами смертный Ричард действительно остался живым человеком, а не умертвием. Мы закроем глаза, если верен второй вариант, и позволим ему остаться там, где вы его спрятали. Если же верен первый вариант, человек сможет вернуться к своей обычной жизни.
— Пусть канцлер Браун пообещает именем Иншушинака, бога клятв, что сдержит слово.
— Я могу поклясться Сехмет, так ведь удобнее, быстрее и напрямую, без посредников, — философ-сухарь тонко улыбнулся. — Клянусь вам, что всё, сказанное Хранителем, правда. А еще клянусь быть очень осторожным, когда вы возьмëте меня с собой. Я, как учёный, желаю на себе испытать действие портального вихря.
Годрик тут же поднялся со своего места, но не из ревности.
— Леона, без меня ни шагу — я поклялся Себеку быть твоим защитником.
Молли пискнула вопреки строгому взгляду Романа, интересное ли то место, куда они направляются, и состроила такие бровки домиком, что Леона махнула рукой. Пусть хоть всем скопом клянутся и собирают походные рюкзаки — Хонсу пообещал мгновенно выкинуть смутьянов обратно в резиденцию, если начнут барагозить.
Нет, они реально решили пойти всем скопом, даже Миллера захватили!
«Вампиры не поддаются эмоциям, а доминируют над ними», — правда, что ли?!
Ну, может быть. Но любопытства это явно не касается, особенно если ночным странникам за прожитые сотни лет приелась обыденность, а очарование божественной силой слегка размягчило бессмертные мозги.
ПРИМЕЧАНИЯ:
"Они отправились в Шибальбу, где станут плавать в реке скорпионов и гноя вечность, а вместо передышки сидеть на раскалённой скамье на потеху майанским богам смерти" - согласно мифам, в загробном мире майя так и развлекаются.
Амат - чудовище в египетской мифологии, пожирающее негодные души.