Леона, любезно приглашённая в кабинет Хранителя, коротала оставшиеся полчаса до рассвета за вином и близкой компанией любимого. Роман строчил бумаги, разгребая политический бардак после сангвинистов, и уже давно махнул на бзики жрицы рукой, лишь бы шухер не устраивала. И даже не возражал, когда она разлеглась на чёрном диванчике и уместила голову на коленях Годрика, а тот игрался с её растрепанными волосами и заплетал косы. Ещё бы! Чего Хранителю возражать, если недоСехмет на коленке собрала ему пяток «Ашепов», наконец сменила львиную морду на человеческое лицо и больше не донимает вопросами, точно ли со Стэном и Ричардом всё в порядке, а то вдруг им не покои для отдыха выделили, а уволокли в казематы. Короче, кипишное волнение затихло. И вместо него проснулась фантазия. К несчастью. Или к счастью.
— Не, ну вампирши, конечно, могут сидеть в источнике девять месяцев, но как?! Под пляжными зонтиками, что ли?! На них же «Ашепов» не напасёшься. Тут нужно что-то более глобальное, — Леона хихикнула, когда Годрик пощекотал её нос кончиком свежезаплетенной косички, и её вдруг осенило. — Надо сделать «Ашеп» из земли!
— Не до конца понял, мисс Лаудвойс, — Зимоич оторвал взгляд от документов. Значит, к болтовне всё же прислушивался. — Что это, как действует, как использовать и какую выгоду можно извлечь для нашего дела. Выражайтесь чётче, если вам не сложно.
— В смысле, амулет не на конкретного вампира, а на местность, — Леона поерзала затылком на коленях Годрика. — Ох, сколько для этого придётся специальной литературы перелопатить...
— В личной библиотеке Дитера есть большой раздел по волшбе, — Роман окончательно забросил бумажную волокиту и соединил пальцы домиком. — Думаю, будет справедливо передать первый удачный эксперимент под нашу юрисдикцию. За любезное предоставление колдовской литературы.
— Какое колдовство? Речь об оптической физике, чтобы работать с излучением Солнца. Тут мне Гугл в помощь.
Годрик самодовольно пояснил Хранителю, что магия искажает законы природы, а чтобы их качественно искажать, необходимы хотя бы общие знания предмета. Леона всю его речь кивала, и в голове у неё роились идеи, которые надолго в этой самой голове не удержались — вылетели через рот.
— Надо создать вампирский курорт! С пляжем, шезлонгами, зонтиками и баром на все группы крови. И сделать всё это на острове, чтобы посторонние не шатались, — Леона даже прикусила губу от фантазий. — Вход по билетам или за заслуги в мейнстриминге, на всякий случай прикрутим гейс на непричинение вреда людям, водяную горку поставим, сетку для пляжного волейбола. И назовём этот курорт... Мф!
«Мф», — это потому что Годрик вдруг закрыл её рот ладонью. На яростный взгляд он пояснил:
— Тебе крайне отвратительно даётся имянаречение. Будет лучше, если название придумает кто-то другой. Хорошо?
К несчастью, вампир не дождался ответа и убрал руку, напрасно понадеявшись на благоразумие жрицы, подбуханной вином и кровью.
— «Клыколенд»! — Леона оскалилась до ушей, Годрик сокрушенно сжал переносицу. — Как «Диснейленд», но только с клыками! Или «НосфератУса», как туса Носферату. Или лагерь «Комарики». Или... Мф!
Годрик опять закрыл ей рот ладонью, но Леона не обиделась, потому как именно того и добивалась, и сейчас тряслась от сдавленного смеха. Хранитель постучал пальцами друг о друга.
— М-да... Вижу, мой старый друг, теперь тебе действительно не скучно жить...
— Не жалуюсь, — древний вампир только приподнял бровь, когда жрица вернула убранную было руку обратно на губы и принялась неразборчиво бубнить новые варианты отвратительных названий. — Ах, негодница... Теперь ты доигралась!
Что ж... Неизвестно, боятся ли богини щекотки, а вот жрицы очень даже. Особенно если их щекочет вампир, который благодаря кровным узам в курсе настоящей реакции. Словом, когда пришло время встречать рассвет, запыхавшаяся красная Леона была не в состоянии стоять ровно, не то что ходить, так что на улицу ей пришлось прокатиться на руках вампира. Судя по его довольному виду, того он и добивался, раз понёс самым длинным и извилистым путём.
Сразу за дверями резиденции, под розовеющим небом, он наконец отпустил её из хватки и задал очень неожиданный вопрос:
— Sunnogenus, как ты относишься к Миллеру?
— Что?! Ты опять за своё?! Никакого тройничка! Никогда! Ни с кем! Даже с Эриком!
Вампир мгновенно помрачнел.
— Твои мысли слишком похотливы, — он раздражённо дёрнул плечом. — Я имел в виду, что Миллеру некоторое время придётся делать вид, что он курирует тебя по заданию Власти, а значит, он будет находиться рядом. Часто, если мы будем не одни, и постоянно, если буду занят. Я снова шериф девятой Зоны, к тому же обязанности неофициального лица мейнстриминга с меня никто не снимал, так что работы будет много.
— А-а-а, это... Аноним — нормальный мужик, но... Стэн и Ричард разве не справятся с охраной?
— Их пока затребовал себе Псенобастис. Для чего, не ведаю. А Роман посоветовал нам изредка устраивать путешествия в другие королевства ради политических целей. Я буду устрашающим кнутом, а ты — пряником, — тут Годрик окончательно оттаял. — Начнём с Луизианы, заодно посетим Сьюки и Лафайета.
— И «Фангтазию»!
— Нет.
— Я до закрытия к шестам даже прикасаться не буду.
— Нет. Это бар слишком неподобающее место для твоего статуса.
— Статуса кого? «Белого мусора»? Самое то для меня, ещё и музыка с танцполом у них что надо, плюс выпивка. Повеселимся на славу!
— Нет.
Рассвет всё разгорался, Годрик не сдавался, Роман появился в дверях резиденции и с интересом следил за их спором, прокручивая между пальцев ладанку-амулет от солнца, Леона решила пойти ва-банк.
— Дорогой бывший супруг, ты должен мне услугу за обман со свадьбой. Я выбираю билет. На концерт. «System of a down» — давно хотела послушать Сержа Танкяна вживую, — сейчас будет закинута удочка. — Или даже крепко обжамкать его на фотосессии с фанатами.
— Не советую соглашаться, Годрик, — подал голос Роман, цепляя гипотетическую приманку на гипотетический крючок. — Насколько мне известно, твоя бывшая жена выражала намерение разделить с ним ложе. «Я бы ему дала», — её слова во время странствия по Ред-Ривер, и Миллер тому свидетель.
Годрик поджал губы. Твердо, но не взбешенно.
— Sunnogenus, мне две тысячи лет. Твоя провокация прозрачна и неумела. Преследуй ты цель заполучить больше власти, я бы очень разозлился, но твой порыв почти бескорыстен и навеян нестабильностью от нарушения гейса. В виде уступки я разрешу тебе посещать «Фангтазию», если ты всегда будешь находиться в поле моего зрения — вампиры приходят туда для поиска доноров, а ты слишком аппетитна. Однако впредь попрошу тебя воздержаться от ненужных интриг.
— Спасибо-спасибо-спасибо! — Леона крепко обняла вампира и не отпускала, пока не почувствовала, что его напряжённые мыщцы на спине расслабились. — Кстати, «ябдала» или «ябывдул» — это знак восхищения на слэнге. Я так и про Мерлина Менсона говорила... пока не узнала, что он Аид. К нему на концерт я не пойду, даже если приплатят.
— А я в любом случае привёл бы тебя в «Фангтазию», потому как желаю показать вампирам, что ты со мной.
— Ах... — Леона притворно схватилась за сердце. — Хитрый змеище!
— Я думал, это для тебя не новость.
Лучи рассвета наконец упали на лужайку перед входом. Леона вприпрыжку доскакала до светлого пятна и протянула руки навстречу новому светилу. Порыв солнечного ветра откатил её организм обратно в утро, когда она умерла, уничтожил всю пищу в желудке, весь алкоголь из вен и испарил вампирскую кровь из тела. А вместе с ней весёлую придурь и начхание на все нормы приличий. Тут же активизировалась совесть с памятью. Ох ë... Что она понавытворяла... А как позорилась на глазах вампирской Власти... А как чуть не грохнула Зимоича и огрызалась, словно с шпаной из гетто...
Годрик о чëм-то беседовал с Хранителем. Они оба заняты важным разговором, наслаждаются солнцем и совсем не обращают внимания на жрицу. Леона стала потихоньку отходить боком — сначала подкрасться до угла здания, а потом бежать и бежать. Зачем? А просто так, от стыда и смущения. Во-о-от... Ещё шажо-о-очек, ещё парочку...
— Sunnogenus, куда-то собралась?
— Да я тут... Это...
— Опять задумала побег?
— Я? Пф! Нет, конечно... Ух ты! Летающий сом!
Три шага. Ровно столько успела пробежать Леона, прежде чем оказалась поймана и перекинута через плечо.
— Глупо думать, что я попался бы на это второй раз, — Годрик легонько шлепнул её по заднице, когда она задрыгала ногами и чуть не свалилась. — Ну и почему ты это устроила?
— Мне стыдно! — вампир как раз пронёс её мимо Зимоича, беглянка отвернулась в сторону. — Я превратила важную встречу в паноптикум!
— Я предполагал, что так случится. Эрик предполагал, что так случится. Даже у Романа были подозрения, — Годрик понёс её вглубь комплекса, Леона из своего положения видела только ботинки Хранителя, который молча шёл следом за ними. — Ситуация не сильно вышла за рамки.
— Я снова убивала, Годрик... Я нарушила ещё одно своё слово...
— И очень хорошо, мисс Лаудвойс, — всё же заговорил Зимоич. — У нас было слишком мало верных соратников, чтобы подавить мятеж сангвинистов без больших потерь. Ярость Сехмет послужила отличным отвлекающим манёвром и проредила вражеский строй, а взгляд отмщения выделил главную заговорщицу. Кстати, вы выпросили себе честь стать палачом Саломеи, когда ей вынесут приговор. Не помните?
— Бл... Проклятье... Это обязательно?
— Я всегда держу своё слово, — «в отличие от тебя, бешеная женщина». — Что же, ночь была трудной и насыщенной, все порядком устали... Годрик, твои покои подготовлены, отдыхай. Вас, мисс Лаудвойс, я тоже надеюсь застать на месте, потому как многие вопросы ждут подробного обсуждения... на трезвую голову.
— Угу, — вздохнула Леона с плеча возлюбленного.
Как назло, именно в этот момент опустевший желудок издал жалобный вой. Годрик сказал, что попросит «дневного ходока» Ричарда разыскать человеческую пищу, а Роман якобы мимолётно заметил:
— Надеюсь, мисс Лаудвойс, до этого момента наши растения в горшках не пострадают.
«В вашем главном гнезде из съедобного только цветы в кадках. И я их сожру вместе с горшками».
Какой позор... Но Леона чисто из вредности по пути вытянула руку и оборвала один листочек с какого-то куста. Сожрать она его не успела — Годрик отобрал. Отобрал, назвал негодницей и малым дитëм, что тащит в рот всякую гадость. С одной стороны, по сравнению с его возрастом Леона действительно младенец, а с другой он выглядит так молодо, что незнающие люди вполне могут облить её помоями за связь с несовершеннолетним и назвать «грабителем колыбелей». И это, скорее всего, будет последнее, что злословники сделают, прежде чем обделаться в штаны — Годрик может быть очень страшным, если захочет, и крайне не любит, когда его принимают за мальчишку. Эх...
В его «покоях», куда Леона заглядывала после суда над Олимпом, не изменилось практически ничего — та же вычурная помпезность, лепнина на потолке, пол из каррарского мрамора, персидские ковры, мебель красного дерева и ступеньки из оникса, ведущие к монструозному траходрому с постельным бельём чёрного шёлка, на который вампир аккуратно сбросил свою добычу... и завернул в этот самый чёрный шёлк, как в плотный кокон. И ушёл дёргать Ричарда, чтобы тот сгонял за хавчиком для своей недобогини. И только коротко чмокнул на прощание, наказав вести себя паинькой. И всё.
Обидно!
Леона разделась, быстро приняла душ, красиво разлеглась на кровати и так усиленно строила планы коварной мести, что вырубилась буквально через пять минут — даже новое солнце не смогло умалить пережитого нервного напряжения последних дней.
Годрик задержался, немного. Однако его не стоит винить.
Ричард ушёл на поиски пищи, но Стэн остался. С ним галл и собрался поговорить.
— Рад, что ты всё же сумел избежать истинной смерти... второй раз, — Годрик сел в единственное кресло, исподволь показывая, что он обладает бОльшим статусом, как Древний. — Как нашёл Ричарда?
— Да он сам в меня врезался!.. — его бывший лейтенант вдруг вспомнил об уважении и добавил: — ...сэр. Я вышел из портала в одной красной тряпке на заднице, с золотым браслетом на прокорм, кругом пустыня, полдень, а мне от солнца вреда, как от лампочки. Ну я охренел, конечно, а тут второй портал, и оттуда вываливается Ричард с точно таким же браслетом в руках.
Как потом узнал Годрик из эмоционального рассказа, Стэн поставил себя главным в их тандеме, но о былой охоте на людей пришлось забыть, чтобы не лишаться пленительной защиты от солнца — Леона наложила гейс не отбирать кровь силой или обманом, а в обман входит зачарование. Стэну Бейкеру, самому большому человеконенавистнику его гнезда, приходилось УГОВАРИВАТЬ людей добровольно делиться кровью за услуги грузчика, пахаря или наёмника, а потом залечивать проколы от клыков и стирать память, дабы не раскрывать суть вампира. И всё это с помощью жестов, пока более сообразительный Ричард не выучил язык. Нет, он тоже делился кровью и много раз выручал Стэна, но потом началась очередная война с хеттами и двух иноземцев стали гнать прочь из каждой деревни, подозревая в них лазутчиков. Примерно в этот период вынужденного голода Стэн сорвался, наплевал на просьбы остановиться и осушил Ричарда. И хотя по-прежнему был предубежден к людям, этого человека он спас. Обратил, вернее. Но теперь вампиров стало в два раза больше, как и проблем с пропитанием. Благо Ричард, увлëкшийся после знакомства с Леоной египетской мифологией и историей, предложил выход — притвориться жрецами Сехмет, вроде как молиться богине войны о победе, которая и так настанет, а в виде подношений от верующих принимать кровь, от каждого человека понемногу. Чего Ричард не знал, так того, что культа Сехмет ещё не существует, но жёлтые глаза вампиров, их львиные клыки и золотые браслеты с историей Леоны сделали своё дело — культ появился.
— Ну и тут закрутилось, — Стэн погладил голый затылок. — Обриться пришлось, молитвы выдумать, на новые имена окликаться, когда наши переиначили. Потом развалины эти в Мемфисе появились откуда ни возьмись... Ахнуть не успели, а уже полвека прошло, и мы уважаемые люди, к которым за советом аж от самого фараона бегают — знания-то у нас из XXI века, а Рич и сам по себе башковитый.
— Занятно... Из техасского рейнджера в Верховного жреца... — Годрик побарабанил пальцами по подлокотнику. — Чем собираешься заниматься, когда Псенобастис удовлетворит своё любопытство?
— А обратно к вам можно, шериф? — Стэн прищурился. — Это у моего Птенца призвание с книжками возиться, да с народом беседовать, а мне бы парочку рейдов и засад, да поближе к создательнице...
— Против Леоны, как я понимаю, ты теперь ничего не будешь иметь. А против остальных смертных? Теперь, когда гейс нарушен, ты вернёшься к прежней кровожадности, раз тебя больше ничего не сдерживает? — галл чуть освободил ореол Смерти. Вампира согнуло. — Отвечай, Стэн Бейкер. Мне не нужна угроза резни, как в Братстве Солнца.
— Эй-эй, шериф, полегче... — тот ещё кое-как держался на ногах. — Ну да, я всё ещё считаю людишек слабыми и глупыми, но это же не значит, что я начну их всех подряд резать, как свиней. Не-е-е, я буду выбирать кусочки повкуснее — я теперь гурман.
Годрик усилил напор, Стэн упал на колено.
— Ладно, скажу! Я подсел на добровольную кровь! Эта штука в два раза вкуснее обычной! И хватает на дольше! — вампир криво поднялся, когда ореол силы был убран. — Была у меня с десяток лет назад египтяночка, влюблённая в меня по уши, так её кровь вообще как нектар была, и глотка на неделю хватало. А как поймала меня на другой бабе, так на вкус стала, как другие жертвователи. У Ричарда тоже так — на нас перешло ощущение вкуса, как у создательницы.
— Вот как... — Годрик встал из кресла, различив за дверью шаги своего бывшего дневного человека. — Считай, ты принят, Стэн Бейкер, причём уже сейчас. С этого дня следишь за Псенобастисом и докладываешь мне. Нет у меня к нему доверия.
Ричард где-то раздобыл пиццу и безропотно её отдал, а взамен напросился хоть парой слов перекинуться с Леоной перед отходом на короткий дневной отдых. Что же, Годрик ему позволил и по дороге к покоям задавал другие вопросы, про возможность Ричарда колдовать.
— Получается не всегда, мистер Гаулман. Если честно, то вообще почти никогда, так что я забросил попытки, — поглощенный воспоминаниями Ричард почти прошёл мимо, когда Годрик остановился у двери. — Ой... Словом, я решил написать трактат о магии мисс Лаудвойс, дабы передать знания следующим поколениям, но успел только набросать черновик по амулетам от солнечных ожогов.
— Погоди... Выходит, ты был тем жрецом Сехмет, который описал создание «Ашепа», и Псенобастис скопировал для Леоны именно твой свиток, откуда она сама узнала об амулете. Однако... — галл разблокировал замок и гостеприимно распахнул дверь. — Интересно, о скольких таких петлях мы ещё узнаем.
Он стоял спиной к открывшимся покоям, лицом к бывшему помощнику, и потому понял, что что-то пошло не так, когда зрачки Ричарда резко расширились, а клыки упали с щелчком. Обернулся, а сзади... Позади была спящая Леона, раскинувшаяся на чёрном шёлке во всём своём обнажённом великолепии. И на неё посмел ронять клык другой вампир! Годрик потерял контроль всего на секунду, а когда помутнение гнева и ревности отступило, обнаружил себя у стены коридора, рядом с открытой дверью, а в руке — сжатую шею Ричарда.
— Я же не специально, это рефлекс, — прохрипел тот. — Мистер Бейкер говорит, что я на всех голых женщин слишком сильно реагирую и дразнит пубертатным подростком на пике полового созревания.
— Прямо так и называет?
— Нет. Мальчишкой с дымящейся шишкой.
— М-да, это больше похоже на Стэна... — Годрик ногой захлопнул раскрытую дверь и отпустил Ричарда. — Теперь ты вампир. Пусть даже такой особенный и почти младенец, но тебе стоит начать соблюдать наши обычаи, чтобы не попасть ещё раз в подобную ситуацию. Другие Древние не будут столь понимающими.
— Понял, мистер Гаулман, — он растер шею. — Я, пожалуй, пойду, раз мисс Лаудвойс... Эм... Встретимся позже?
— До вечера.
Ох, Леона... Даже спящая чуть не стала причиной раздора, как Елена Троянская. За такой только глаз да глаз, и держать лучше за руку, как дитя, чтобы опять не попала в неприятности. А ещё лучше — обвиться вокруг неё, подобно змею, и слушать, как спокойно стучит живое сердце, пока притяжение солнца не унесёт в смертное оцепенение. Так он и поступил.
Леона пошевелилась всего раз, и то только затем, чтобы не просыпаясь обнять в ответ и начать присвистывать, словно сурок. Теперь всё на своих местах и эта безумная ночь закончена.
Ночь закончена, безумство — нет.
Годрику опять снился сон. Те же степи с метелками ковыля, те же дороги, по которым раньше грохотали колесницы венетов, тот же шум арморских солёных вод и узкая полоска песка, на которой сидит его двойник-человек (человек ли?), но на этот раз Годрик-вампир появился здесь не один. Вместе с пафосным ложем, укрытый чёрным шёлком, в обнимку с посапывающей Леоной. Появился таким же, каким уходил на дневной отдых, то есть обнажённым, и если сидящий на берегу тот, о ком Годрик думает, двойнику будет абсолютно плевать, гол вампир или одет. Леона рыкнула сквозь сон, когда вампир вставал с ложа, но пара ласковых слов и поглаживание загорелой скулы заставили её снова начать посвистывать, подобно сурку. Такой Годрик её и оставил, когда обнажённым пошёл к морю.
Он сел напротив двойника, как обычно, но на этот раз не стал хранить долгое молчание.
— Ты — Бог-Создатель.
— Верно, юноша, — он набрал горсть песка и принялся лениво пересыпать его сквозь пальцы. — А кто ты?
Как ответить? «Годрик Галльский»? «Смерть»? «Вампир»? Его двойник хмыкнул, явно видя его мысли, как на ладони, и сам заговорил.
— Что такое быть человеком? Набор ДНК? Смертность? Или чувство общности с человечеством? Почему «человечность» — это хорошо? Люди как будто украли для себя самые лучшие качества, но на деле доброта и сострадание присущи любому существу, потому что все они — мои создания.
Двойник поднялся с песка и пошёл к ложу с Леоной, Годрик отправился за ним и с трудом подавил желание вырвать Богу руку, когда тот ласково погладил его женщину по голове.
— Быть человечным — значит быть противоречивым. Одновременно добрым и злым, храбрым и трусливым, прекрасным и настолько ужасным, что стереть бы его с лица земли, но тогда она станет пустой. Скучной. Я создал людей такими, по своему образу и подобию, просто потому, что мог. Я всемогущ... пока остаюсь человечным, и для этого мне пришлось родиться заново среди людей. Было трудно. И жаль, что мы всё же не встретились, Годрик из Арморики, — он коснулся носа Леоны, жрица-богиня не проснулась, но заворчала и под чужой смешок накрылась с головой. — Я снова и снова радуюсь, что она не стремится стать полноправной богиней. Что отчаянно держится за свою человечность и упрямо гремит ведром, когда её посылают оттирать грязь, но однажды это закончится.
— Когда добровольно досыта напьётся крови, обратится к вам и назовёт себя Сехмет?
— Истинно так. Это должно было произойти вчера, но я отдал её незаконченный домен людям. Однако это только на десяток-другой лет оттянет момент, когда она окончательно изменится. Навряд ли после этого Сехмет останется с тобой, потому что её удел — солнце, а твой — ночь.
— Я всегда это знал.
— Тогда живи как смертный, словно у тебя нет вечности в запасе, — Бог-Создатель, похожий на Годрика, как две капли воды, по-отечески положил руки на холодные плечи. — Потому что это очень человечно — торопиться жить прямо сейчас.
Хранитель вцепился в них не хуже бультерьера и выпустил из своей хватки только когда получил почти всё, что хотел, а хотел многое. Особенно истинную смерть для Норы.
Годрик пригрозил разорвать всякие отношения с Властью, и Роман нехотя согласился обойтись разбирательством и заключением в серебряном гробу, ведь Дочь Годрика Галльского хоть и оказалась сангвинисткой, но больше помешанной на неистовой вере в Лилит, чем на ненависти к людям. Словом, Годрик с порядком разросшейся свитой смог выбраться из лап Власти только через двое суток. Изабель нервно просила поторопиться с возвращением в Даллас, переполненный такими же нервными вампирами в ожидании новых «Ашепов», но в свете последних событий галл убедился в мысли, что откладывать на потом мелкие, но приятные вещи не стоит, иначе можно никогда их не исполнить. К тому же Эрик давно звал в гости, да и его родную сестру Хельгу Годрик видел всего раз, а что говорить про другие, более насущные хлопоты...
В частности, сразу же после выхода из резиденции был вызван Десмонд Каталиадес, новоорлеанский полудемон-адвокат, которому пришлось лететь с ними на борту самолёта в Шривпорт, дабы прямо в полёте немедленно оформить между Годриком и Леоной контракт на покровительство. Сроком всего на десять лет, но галл уже заключил с Романом пари о своём браке с жрицей-богиней, так что заверять новый контракт не понадобится, ведь Годрик не привык проигрывать. Теперь даже более древний Псенобастис не имеет права предлагать Леоне жить под его защитой — жрец проиграл.
Вторым приятным моментом было преподнесение положенного дара после скрепления контракта. Годрик вдоволь потешился, сначала заманив Леону в торговый центр Шривпорта якобы в ломбард, для обмена золотой платы за «Ашепы» на наличные, а потом неустанно предлагал своей женщине посетить самые дорогие ювелирные лавки. Он получал яростный отказ, но ради её возмущения всё и затевалось. Путем нехитрых интриг они снова оказались в каком-то вычурном магазине готового платья, где Годрик почти предательски отдал жрицу на растерзание консультантам и повторил свои прежние слова:
— Оденьте эту женщину как королеву. Я оплачу всё.
— Годрик, это нечестно! У меня теперь есть деньги! — она оглядывалась, уволакиваемая к кабинкам для переодевания «одежными акулами», и обратилась к тем же акулам. — Дамы, несите не слишком дорогие вещи и не слушайте его.
— Правильно, дамы, не слушайте меня, — Годрик достал бумажник. — Лучше посмотрите один раз, — и показал платиновую кредитку.
Чистая победа.
Видимо, торговые центры Шривпорта и Далласа очень похожи, если спустя всего полчаса Леона погрохотала вентиляционной решёткой и незамеченной сбежала из бутика. Почти незамеченной, ведь Годрик на этот раз следил за ней. Опять рок-магазин? Это глупость или традиция? Ах, это чтобы быстро выбрать наряд в клуб... Годрик со скрещенными руками припёр стену у входа и навострил слух. Шуршит вешалками, неохотно отвечает юноше-продавцу, а тот, видимо, не умеет считывать настроение покупателей, раз не умолкает.
— «Собираетесь посетить «Фангтазию»? Догадаться было несложно — у нас все поклонники вампиров закупаются».
— «Я панковала до того, как это стало мейнстримом. И уж тем более до Великого Откровения. И не собираюсь бросаться на вампиров только потому, что они вампиры», — судя по шороху, она отсчитывает купюры. — «Сколько с меня»?
— «Оу... А я уже поставил оплату картой... Сейчас исправлю».
— «Чëрт... Быстрее, пока меня не спалили».
Нет, ну решительно невозможно сейчас оставаться на месте! Вампир в мгновение ока оказался внутри и провёл картой по терминалу. Одновременно с писком кассы пискнула Леона, испуганно выставляя перед собой сжатые кулаки — у неё шоппинг, а она готова к бою. И Годрик опять не смог удержаться.
— Свою вину за побег можешь замолить в ювелирной лавке. Безропотным принятием в дар всего, что захочу тебе подарить.
— Нет! Не-е-ет! — Леона вцепилась в кассовую стойку, когда Годрик любезно подал ей руку. — Это нечестно, ведь я сама здесь ничегошеньки не купила! Я буду жаловаться в Страсбургский суд по правам человека!
— Ох, Sunnognata... Какая же ты упрямая, — Годрик понизил голос, но не настолько, чтобы продавец его не услышал. — Если ты не прекратишь, я скуплю здесь всё скопом. И в других рок-магазинах тоже. И ты не сможешь САМА купить себе что либо понравившееся, потому что это сделаю я. И как дополнительное наказание, сегодня ты не заплатишь ни единой монетки — я прослежу.
Леона испарилась из магазина, но галл не торопился за ней идти — она пыхтела прямо за дверями и ходила туда-сюда. О, решила вернуться.
— Я всё равно найду способ потратить СВОИ и ЧЕСТНО заработанные деньги!
Опять испарилась. Вампир опять подождал, и не зря — вернулась, обиженно забрала пакет с покупками, снова ушла. Продавец только недоуменно раскрыл рот, но вампир дал знак хранить молчание. Ещё пара секунд пыхтения, и Леона сердито зашла обратно, но в щеку его поцеловала нежно.
— Ты — хитрый змей, и породила тебя не женщина, а Мать Сыра Земля, — она уткнулась лбом в его плечо. — Спасибо...
— А ты вспыхиваешь как огонь, так же непредсказуема и быстро потухаешь, если тебя не подстегивать, — он положил руку ей на поясницу и направил к выходу. — Подожди снаружи и проследи, чтобы сюда никто не вошёл.
Юноша за прилавком сразу раскусил ситуацию.
— Я слишком много увидел, да?
— Верно, — галл прочитал бейдж на его груди. — Вы абсолютно правы, Коди. Мне придётся вас зачаровать, удалить несколько моментов из вашей памяти, и я заранее приношу свои извинения.
— А можно... вместо извинений взять автограф? — юноша сам поразился своей наглости. — Я ваш фанат, мистер Гаулман, и даже прочитал Канта, о котором вы упомянули в интервью.
— Ну раз вы прочли Канта... Пожалуй, вам хватит забыть лишь вспышку моей женщины.
Леона тоже догадалась о том, что произошло, и выглядела подавленной, даже безропотно согласилась вернуться в лавку готового платья. Годрик решил объясниться, дабы подобного больше не повторилось.
— Я был вынужден подправить его память не потому что он увидел лишнее, а из-за того, что он при этом был человеком. Среди вампиров у меня страшная репутация, её навряд ли пошатнëт, даже если я в чужом доме разломаю всю мебель и усядусь читать Канта на куче обломков, но теперь, когда меня сделали неофициальным лицом мейнстриминга, я не должен падать этим лицом в грязь.
— Эх, как хорошо было с забвением... Твори, что хочешь, и хоть трава не расти... — она вскинулась с огоньком в глазах. — А ты не думал, что в грязь иногда можно и немножечко упасть?
— Поясни.
— Люди косячат. В смысле, совершают ошибки, иногда глупые — это в нашей природе. Скажи, что ударился мизинчиком, и найдётся хоть один человек, который скажет, что у него тоже такое было, и раз так, то ты почти его братан. В смысле, соратник по несчастью, потому что у вас появилось что-то общее. Вот что у вампиров с людьми общего по жизни? Ну, кроме того, что они ходят по одним улицам.
— Хм... Интересное видение ситуации... Я подумаю над этим, — Годрик остановился у входа, взмахом руки предлагая пройти внутрь, где консультанты просияли от их возвращения. — Прошу, моя богиня.
— Мстишь, да?
— Да.
Чего они оба не знали, так этого того, что Коди сразу после их ухода из рок-магазина заполошно набрал чей-то номер на мобильном.
— Алло, слышишь меня? Ты сейчас охренеешь! Только что ко мне на работу заходил Годрик Гаулман! И не просто заходил, а с какой-то девчонкой, которая купила джинсы, косуху, майку-сетку, готские ботинки и чёрную подводку для глаз, а Гаулман заплатил за неё и оставил мне автограф! Знаешь, что это значит?! — парень сполз под стойку, прижимая к себе драгоценную бумажку. — Сегодня Гаулман может появиться в «Фангтазии»! Обзванивай наших и доставай свои кожаные штаны!
В это же время Годрик сидел на диванчике для посетителей бутика и посмеивался, слушая забавное ворчание своей женщины. Всего-то надо было предложить уединиться в кабинке для переодевания и заплатить сотрудникам, дабы они покинули лавку на полчаса. Леона, конечно же, яростно отказалась и забаррикадировалась в этой самой кабинке вешалками с одеждой, откуда и пробубнила себе под нос:
— Не того я называла «ëбарь-террорист»... Ох, не того...
— Сердце моё, я всё слышу.
— Бл... Благослови тебя Боженька!
Либо Годрику показалось, либо его темени правда мимолётно коснулась тёплая рука. Значит, он на правильном пути.
А вот чего Годрик с Леоной точно не могли знать, так это того, что волна звонков, начатая Коди, докатилась до парня, которого его далласские набожные приятели ни за что бы не узнали в облике «клыкастого». Если бы не молитвенник в его руках.
— Да? Правда? Конечно, буду. Встретимся вечером, — он сбросил вызов, отложил молитвенник и набрал другой номер. — Преподобный, Зверь вернулся в Шривпорт, собирается пойти в «Фангтазию» с какой-то клыкастой шлюхой.
— «С той самой, сын мой»?
— Не знаю, но проверю.
— «Господь наш небесный недавно снял с меня морок, наложенный вампирами», — голос на том конце стал патетичным. — «Нортман, Гаулман и жрица Себека, та, из летних новостей, полгода назад напали на мой дом. Меня терзает догадка, что язычница и блудница вавилонская — одно лицо. Проверь это и сделай фото».
Преподобный Ньюлин забыл упомянуть, что это нападение состояло в закидывании его дома яйцами, и что к язычнице у него отдельный счёт — это её бросок попал ему прямо в лоб. Прямо как выстрел краской из предательских рук Джейсона Стакхауса. Из предательских, таких красивых и крепких, мужественных... А его накачанный пресс и божественная задница...
Преподобный Стив Ньюлин потянулся к ширинке. Сары пока нет дома — можно будет стонать имя Стакхауса во весь голос.