Билл Комптон с самого начала своей не-жизни плыл по течению. Хотя, если так подумать, он делал это и до обращения в вампира. Сначала застойная жизнь в болотном захолустье под названием Бон Темпс, женитьба на сосватанной девице, ставшей хоть немного приятной после того, как стала матерью его детей, отправка на гражданскую войну, потому что это был его долг, потом обращение в вампира и следование за Лореной в её кровавой вакханалии... Билл пытался себя оправдывать, что его принуждали узы «мастер/птенец», но в глубине души знал, что он просто безвольный кусок лошадиного навоза. Удивительно, что его бунт по отделению от Лорены увенчался успехом, но на этом запал иссяк — вампир просто продолжил плыть по течению, послушно исполняя волю Нэн Фланаган или королевы Софи-Энн, пока... Пока не встретил южную красавицу. Он снова взбунтовался против приказа, ощутил счастье, солгав королеве о том, что Сьюки не фея, пытался защитить её согласно своему разумению... и испытал крах.

Не надо было ограждать её от знания особенностей мира вампиров, иначе бы она не согласилась вопреки увещеваниям поехать в Даллас, а послушно подчинилась бы его воле, как и положено смертной спутнице высшего существа. Не надо было напоказ метить её клыками, словно низшего питомца, а сразу вручить кинжал, иначе Нортман не посмел бы дать ей своей крови даже обманом — Древний был в своём праве, ведь среди бессмертных Сьюки официально считалась животным для кормления, а более сильный может забрать понравившуюся вещь себе. Не надо было позволять ей отправляться в Братство Солнца, где она познакомилась с Годриком, спасение которого раскрутило маятник неудач Комптона до заоблачных скоростей.

Стоило Софи-Энн по старой монаршей привычке задержать его во дворце, не давая сразу ответа, как победить менаду, а проблема уже была решена Смертью и его птенцом. Дальше — больше: избалованная королева возжелала себе в свиту питомцев женщину, позволяющую ходить на солнце, которую решил сделать своим животным вампир-мальчишка. К счастью, Билл не торопился исполнять заказ и с чистым сердцем донёс, что жрицу четвертовала менада, однако и в этом ошибся — Сьюки проговорилась о её выживании, когда отрекалась от своего хозяина. В присутствии Годрика и Эрика, потому Комптон не мог силком напоить её своей кровью и в первой же подворотне членом выбить возмутительные мысли из красивой светлой головки. Если бы Сьюки знала, как положено себя вести избраннице вампира, то никогда бы его не отвергла. Не посмела бы отвергнуть. Дальше — ещё больше: южная леди съездила с Эриком в Техас и вернулась с магическим артефактом-битой, отправившей Комптона в такой далёкий полёт за границы владений Стакхаусов, что он поостерегся усилить напор и снова проиграл, на этот раз сокрушительно.

Передел власти в Луизиане застал его врасплох, по телефону. Первое сообщение, что Софи-Энн свергнута и приняла настоящую смерть за торговлю священной кровью. Второе о том, что королём теперь стал Эрик. Третье требует явиться ко двору, но вместо повеления присяги Комптон услышал об изгнании и в ту же ночь покинул Луизиану, избавившись от груза в виде Джессики и призрака утешения в виде Сьюки. Король Миссисипи раньше строил планы прибрать Луизиану к рукам посредством брака с Софи-Энн и отмечал способности Билла к сводничеству, потому вампир отправился к его двору и просто остался. Надо ли удивляться, что он так же безвольно соединился там с Лореной, через день шипящей о том, с каким бы удовольствием она осушила «дышащую штучку» Сьюки. Билл просто молчал и лелеял надежду вернуть всё обратно, пока смертная полуфея не успеет стать слишком старой и непривлекательной. Второй сводник, причём неофициальный из-за конфликта с Годриком — Франклин — тоже не давал покоя дифирамбами удивительным свойствам крови жрицы, от одной капли которой можно в наслаждении вознестись до небес. Но окончательным гвоздём в крышку гроба его надежд вернуть себе Сьюки прозвучало известие от шпионов Эджингтона, что глупенькая, едва закончившая школу телепатка Нортмана теперь удалённо учится в престижном университете на психолога, и это стало для него ударом — глупенькая Сьюки оказалась не такой и глупой, просто наивной. Теперь, когда ей покровительствует хитрый и расчётливый викинг, её наивность очень скоро сойдёт на нет. И пути назад ему тоже нет. Никогда.

Комптон с чистым сердцем продолжил жить по течению: искать интересных доноров, раскланиваться при дворе, исполнять для Лорены роль постельной игрушки и бесконечно грустить об упущенных возможностях. Надо ли уточнять, что он с удовольствием вырвался из рутины, когда Рассел Эджингтон приказал ему сопроводить королевского супруга Талбота в Техас за амулетом от солнца и заодно понаблюдать за жрицей, чтобы составить план её похищения. Здесь нет ничего предосудительного — вампиры часто воруют друг у друга понравившиеся вещи, если древнее и сильнее, потому так не любят собираться вместе — это грозит потерями. Странно, что с ними поехал Франклин, но быстро ушёл исполнять другие приказы, тайные.

«Кармилла» была переполнена настолько, что вампиры, великие индивидуалисты, порой селились по двое в номер, если хоть как-то доверяли друг другу. Весть о возвращении создателя амулетов возбудила их сверх всякой меры, заставляя если не объединиться с друзьями, которых у ночных созданий по определению нет, так хотя бы терпеть рядом с собой другого вампира, исподволь строя козни и распределяя места, кто первым пойдёт с прошением к Годрику, владетелю жрицы солнца. Комптон на своём веку ещё не видел таких напористых интриг и был даже немного благодарен судьбе, что его место определено заранее — сразу за Талботом. Правда, тот его не радовал — был капризным, иногда манерным и попытался проигнорировать предупреждение страшного львиноголового «бога», когда тот явился в отель с шерифом Бомонт и рявкнул, что за беспорядки и беспокойство своей любовницы возьмёт головы смутьянов. Словом, заступничество одного из самых древних вампиров сделало Талбота невыносимым соседом, и Билл уже с надеждой ждал прибытия ненавистного галла, уповая на скорое прекращение тревог — с таким настроением он раньше ходил к цирюльнику, чтобы тот вырвал больной зуб. Надо просто дотерпеть...

Известие, что Годрик уже в городе, поселило среди постояльцев «Кармиллы» нездоровое оживление. Все они битком набились в конференц-зал отеля и хаотично перемещались между окнами, пытаясь высмотреть автомобиль Смерти, но тщетно — Годрик жил достаточно скромно, аскетично и сдержанно, чтобы его можно было различить в толпе, кроме как не по знаменитой древней татуировке. То же касалось и остального, включая средства передвижения — неприметная машина, никаких нарушений во время езды, никакого выделения из общей массы смертных и безжалостное наказание бессмертным, как залог успешного выживания на протяжении двух тысяч лет.

Билл оказался очень близко к лифту, когда тот звякнул и убрал створки, открывая вид на долгожданных посетителей.

Вампиры редко целуются, практически никогда не делают этого вне секса, но в открывшейся кабине Годрик почти пожирал губы разомлевшей женщины и оторвался от них с видимым сожалением, одновременно поднимая повыше распиаренное новостями египетское ожерелье, золотой бронёй должное закрывать шею от подбородка до груди. Его зверушка послушно повернулась спиной и подобрала волосы, чтобы вампир смог застегнуть на ней защиту от чужих укусов, и очень вовремя — сквозняк донёс отголоски её восхитительного аромата, от которого клыки Билла едва не упали. Жара, вино, возбуждение и крепкий запах спермы — она наверняка послушно ублажила Смерть, позволила нанести на себя метку принадлежности, прежде чем хозяин пустил её к другим вампирам, ведь место для демонстрации шрамов от клыков закрыто золотой чешуёй. Из этого логичного вывода выбивалось поведение Древнего, когда тот почти благоговейным жестом прогладил ряд багровых подвесок на смутно знакомом ожерелье питомца и подал ей руку, предлагая идти рядом, как равной. Подвески... Странно, но повторяют узор татуировки Смерти, да и остальное... Одежда питомца не демонстрирует её прелести, не кричит развратом чёрной кожи и латекса, и даже не манит беззащитностью и свежестью, как сарафаны Сьюки, а скорее создаёт вид обычной женщины в джинсах и простых кедах, утянувшей у своего парня приглянувшийся серый джемпер, который так велик, что обнажается плечо с лямкой нижнего белья, а широкие золотые браслеты всего лишь прикрывают вены на запястьях. Очень-очень странно, как и вид вдохновлённого Древнего, сразу после вызволения из Братства Солнца больше похожего на безвольную куклу.

— Ночной народ, посмотрите на эту женщину, — вампир-мальчишка горделиво выставил вперёд их переплетённые пальцы. — Посмотрите и запомните, что она теперь под моим высочайшим покровительством. Нанеся оскорбление ей, вы нанесете его мне и получите соответствующий ответ. А если желаете проигнорировать предупреждение, то знайте — Власть признала её ценность для нашего народа и выделила наблюдателя, — мальчишка кивнул в ранее пустой угол, где уже стоял невзрачный вампир с автоматом на боку, застав врасплох своим незаметным появлением. — Мистер Миллер будет нести эту службу.

— Адский пёс Хранителя, — не особо скрываясь пояснил Биллу Талбот. — Зимоич любит натравливать его на сложные цели.

Цель Комптона тоже только что усложнилась, хотя... судя по флеру солнца и вина, дышащая того стоит. Сьюки, конечно, тоже пахнет солнцем, но скорее мягким рассветом, а не полуденной жарой и горячим песком — мирная полянка в лесу, а не иссушающая пустыня. И ещё что-то, кроме предупреждающего запаха спермы её хозяина... Притягательное, уникальное, манящее, без вкуса, цвета и запаха, но заставляющее желать оказаться ближе к смертной, кожа к коже, сорвать ожерелье и впиться клыками в загорелую шею... Другие вампиры тоже отметили эту странность, но в присутствии Смерти не решились поддаться искушению и выплеснули напряжение в возобновившемся споре:

— Я старше на век — пойду вперёд тебя.

— А я твой шериф. Не лезь, иначе можешь выметаться из Лас-Вегаса.

— Эй, вы двое, заткнитесь! Меня послал король Невады, так что в сторону!

— Эти янки... Я исполняю волю Европейского совета — будете за мной.

— Отвянь, бриташка!

Как будто богиня раздоров подкинула на пир золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей», и троянская война вот-вот повторится. Звонкий мальчишеский голос прозвучал для вампиров не хуже залпа артиллерии.

— Довольно!

Все замолкли, а Древний в наступившей тишине продолжил уже спокойно:

— Если не можете мирно договориться, пусть всё решит случай. Напишите свои имена на клочках бумаги и сложите в одно место — это будет...

— Лотерея, — шёпотом подсказала ему смертная, пальцем почесывая шею под египетским оплечьем. — Утешительные призы проигравшим будем раздавать?

— Если у тебя останутся силы, сердце моё, ведь желающих выиграть много, — галл поднял тяжёлый взгляд на толпу. — Но всё прекратится, если кто-нибудь из присутствующих решит устроить беспорядки. Вы сами будете виновны, потому следите за соблюдением мира — это желание моё и моей спутницы.

Бессмертные высшие существа даже не стали ждать, когда персонал принесёт им подходящие принадлежности — просто разорвали чью-то пожертвованную записную книжку с золотым обрезом и передавали друг другу карандаш. Когда очередь дошла до Билла, фаворит Рассела больно удержал его руку.

— Комптон, пиши на своей бумаге моё имя, — бескомпромиссно приказал королевский супруг. — Так мои шансы возрастут вдвое.

Ему пришлось подчиниться, и это запустило новый виток ажиотажа — вампиры принялись покупать голоса других, цены взлетали порой до тысяч долларов, хотя это только увеличивало возможность победы, а не гарантировало её. Еле слышный ропот возрос до редких вскриков с гневным рычанием, и тут воздух в конференц-зале стал необычайно тяжёлым, едва не придавливая к полу — Комптон уже ощущал подобное, когда Лорена разозлила Годрика в его гнезде. Так и есть — Древний просто молча смотрел на смутьянов.

— Я сказал, вы будете вести себя мирно. Не так ли? — голос был спокойным, но это ложь. — Иначе мне, как шерифу девятой Зоны Техаса, придётся привести вас к порядку.

Движение брови на обманчиво молодом лице, рассеивание ореола силы, и торги продолжились гораздо тише. Только благодаря наступившему спаду волнения Билл смог спокойно присмотреться к объекту будущего похищения... и вспомнил, где видел её ожерелье. В видениях о другой версии взрыва в гнезде шерифа, но оно было надето на выбежавшей из особняка Сехмет, от которой Комптон предпочёл спрятаться в кустах. Странно, очень странно...

Спустя минуту бумажки с голосами были высыпаны в большую вазу и перемешаны ради чистоты случайного выбора. Жрица развернула первый «билет», но тут же сложила его обратно и зашептала покровителю:

— Годрик, катастрофа, — она всё же показала клочок бумаги новому-старому шерифу. — Я не смогу прочесть с первого раза без ошибок, а коверканье имени оскорбит.

— Я помогу, — не может Смерть быть таким услужливым! Но Годрик, однако, помог своему питомцу. — Индраджит Балакришнан, тебе выпала честь быть первой в получении «Ашепа». Давно не видел тебя и рад увидеть снова, в добром здравии.

— Взаимно, Годрик, — из толпы вышла индианка в полночно-синем сари, держащая в холеных руках узорную шкатулку, и обратилась напрямую к питомцу: — Здесь всё то, что ассоциирую с ласковым солнцем. Я ведь поступила верно, взяв с запасом?

— Будет, из чего выбирать, мэм, — жрица закопалась в шкатулке. — Цикада, огненный опал, палочка корицы... Хороший материал... Вы ведь у нас впервые — жаль будет пускать такую красоту на пятнадцатиминутный амулет. Но раз вы добрый друг Годрика, думаю... Два часа?

— Три, Sunnogenus, — Древний чуть приподнял углы губ. — Индраджит проповедовала мейнстриминг, до того, как он стал... мейнстримом и вообще обрёл название. Она пришла к помыслам о мире даже раньше меня.

— Тогда четыре. И два дополнительных часа, если мисс Балакр... Словом, если госпожа из Индии от чистого сердца совершит доброе дело для обычных людей, — жрица отрезала небольшой прямоугольник подготовленной ткани и отмотала нитку. — Это необязательно, просто бонус, если пожелаете им воспользоваться.

— Плата?

— Придумайте её сами, мэм, но только не деньгами — мне запрещено брать их за колдовство.

— Как в старые времена... — мечтательно протянула индианка. Быстрое перешептывание с Годриком на незнакомом языке и новый вопрос его питомцу, пока та шила мешочек-ладанку. — Слышала, вы уважаете искусство танца. Какое направление?

— Все, включая пол-дэнс, но особенно люблю хип-хоп фристайл. Знаете такой?

— В смертной жизни я была «девадаси». Или баядеркой, как называли храмовых танцовщиц в Европе. Я относилась к группе «бхакта» — танцевала не потому, что меня продали в храм или отдали богам в исполнение обета, а из чистой преданности Кришне.

— Ого... Да не иссякнет милость Кришны Всепривлекающего, Пасущего Небесных Коров и Неусыпного Владетеля Вселенского Блаженства.

— Да славится он вечно, — баядерка скромно подняла углы сомкнутых губ, за которыми угадывались клыки. — Я приглашаю вас обоих в Мумбаи.

— Не в этом году, Индраджит. И не в следующем, — прервал её Годрик. — Наш график весьма насыщен для поездки за пределы континента.

— Понимаю. Тогда прошу позволения задержаться в Далласе. Две недели мне хватит, чтобы обучить твою спутницу основам священного танца, если она пожелает, и вместе прославить Кришну.

— Хм... — вампир потëр подбородок, его лицо разрезала злая усмешка. — Будешь уравновешивать напор Псенобастиса — он чересчур настойчиво пытается отобрать время моей женщины под разнообразными «очень важными» предлогами.

— Жрец покинул своё затхлое египетское логово? — удивилась вампирша. — Где же он сейчас? Обнимается с очередным пыльным томом в библиотеке? Или опять безуспешно бьёт сухие поклоны своей богине, хотя Бастет предпочитает танцы и музыку?

— Я с соратниками ходит подкрепиться от доноров, — прозвучал безжизненный голос от входа. — Ты как всегда язвительна сверх меры, Индраджит.

У Комптона напряглись мышцы и клыки ещё глубже спрятались в дëсны, как у всех молодых вампиров в присутствии настолько Древнего. Он слышал про этого отшельника от господина Эджингтона, причём в самых разгромных выражениях. Что тот сухарь, идиот и фанатик давно погибших культов, предпочитающий общество книг, и тут вот он — горделиво вошёл в полный вампиров конференц-зал и ревниво уставился на смертную, чьи плечи так же ревниво приобнял Смерть. Чушь какая-то... А ещё у знаменитого жреца-одиночки на буксире такой же обритый, как и он, желтоглазый вампир со... Со Стэном?!

— Ты же умер! — Билл подскочил, оскалив клыки. — Я сам видел пятно, которое от тебя осталось!

— Заткнись, конфедерат вонючий.

Ковбой оскалил свои клыки, выскользнувшие вместо третьей пары зубов, а не второй, как у всех вампиров. Да и глаза у него теперь жёлтые, а не голубые. И под шляпой, которую вежливо снял перед дамами, тоже оказался обритым, как Жрец и его сопровождающий. Вампир-не-вампир демонстративно кивнул «псу Власти».

— Миллер, помощь в несении караула не нужна?

— Справляюсь, — коротко ответил тот. — Как обед?

— Отвратительно. На вкус хуже помоев, даже искусственная дрянь лучше, — ковбой вытер и так чистый рот. — У здешних доноров кровь воняет жаждой наживы — ни единой сладкой нотки желания поделиться кровью от чистого сердца. Дрянь, короче.

— Сочувствую, — безэмоционально ответил Миллер.

Даже если Стэн действительно принял настоящую смерть и был возвращён с мутацией, Властью это уже одобрено. Билл начал теряться в обилии новой информации и не мог стройно уместить её в голове. Что здесь вообще происходит?!

Между тем, питомец Смерти опять запустила руку в вазу и развернула бумажку.

— Талбот Анджелис.

Талбот прошёл к колдунье, полный собственного превосходства, и с таким же превосходством принял у Билла и раскрыл на журнальном столике бронированный кейс с необходимыми для колдовства предметами. Но в отличие от остальных наборов мусора, здесь был только ценный антиквариат. Который не подошёл.

— Они почти холодные, — женщина без пиетета перебрала бесценные кольца и камеи, а потом вдруг прищурилась и повернулась к пустому месту, словно прислушиваясь к невидимому собеседнику. Ещё и сумасшедшая. — Что? Прямо так, без причины? Тогда понятно, — она вернула взгляд к королевскому супругу. — Талбот Анджелис, вы убили свою невесту, которую пытался вам навязать отец, хотя она сама была не в восторге от свадьбы. Вы убили её уже после того, как стали вампиром и отреклись от прежней жизни византийского царевича.

— И что? — чванливо задрал тот нос, вовсе не замечая, как прищурились глаза Годрика. — Это не твоё дело, смертная.

— Может, и не моё, но брошенную невесту присмотрел для себя один мелкий бог, и он был очень огорчён, — женщина нехотя взяла из кейса кольцо с сердоликом. — Я сделаю «Ашеп», раз судьба подкинула ваше имя в мою руку, но он будет только на ознакомительные пятнадцать минут. И нового я не сделаю никогда. Платы не нужно.

— Ты хоть знаешь, дышащая, кто я?!

Талбот потерял запал от смертельной интонации Годрика:

— Ты — гость девятой Зоны Техаса, в которой я теперь снова шериф. Возблагодари судьбу, что у тебя будет хотя бы пятнадцать минут на солнце, и прекрати нагнетать конфликт, — глаза мальчишки впились в лицо похолодевшего Билла и тот понял, что до этого Годрик просто не утруждал себя удостаивать его хоть каким-то вниманием. — Я не желаю вражды с королём Миссисипи, Талбот, и не прошу тебя уйти, но твоему сопровождающему советую покинуть Даллас — Комптону здесь не рады.

— Билл Комптон?! — колдунья вскочила, её аромат усилился, превращая конференц-зал в хмельную пустыню, даже кожу жаром обдало, когда она гневно указала на вампира. — Ах ты!..

При виде даже такой слабой угрозы сущность ночного монстра взяла над ним верх, а незнакомый флер притягательности уничтожил последние крохи контроля. Убранные было клыки выскользнули наружу вместе с утробным рыком. Вампир кинулся к смертной со своего места за плечом Талбота, схватил её за руку и дёрнул на себя, одновременно пошире открывая оскаленный рот. На одних инстинктах он кинулся к шее, но клыки только выбили звон из золотой чешуи, а следом пришла боль. Мгновение, только мгновение, и он, перекрученный до открытых переломов, лежит на останках журнального стола с частью костей наружу, а Смерть сидит перед ним на пятках и скучающе держит его подбородок в жёсткой хватке.

— Открой рот, Билл Комптон, иначе я просто вырву челюсть, — не оставалось ничего, кроме как подчиниться. — Хорошо... А теперь я накажу тебя, и никто не посмеет возразить, потому что я в своём праве. Прощайся с клыками и благодари, что я не лишу тебя жизни — не хочу портить вечер.

— Кхем, — смертная с намёком кашлянула.

— Не время для твоего милосердия, Sunnogenus! Наказание свершится, и можешь меня не уговаривать, как в прошлый раз!

В душе Комптона вспыхнула надежда, тут же сгоревшая до тла от слов девки:

— Вообще-то, я хотела попросить вырвать их побольнее, во имя мести за моих добрых подруг. Один за Сьюки, другой за Джессику, — она наклонилась к Годрику, искушающе касаясь губами его уха. — Потешишь мою чёрную мстительную душонку — приму любой твой дар, даже отвратительно дорогой.

— Даже кинжал? — Годрик усмехнулся, когда его смертная пискнула, размахивая руками, и снова повернулся к Комптону. — Женщины... Ввергают нас в ад и возносят к небесам, потому как одновременно принадлежат к племени демонов и ангелов. Удивительные создания... Ты так не думаешь, Билл?

— Я... — и больше он ничего не успел сказать.

Комптон раньше уже лишался клыков, но никогда это не было так больно и унизительно — проклятый мальчишка сначала медленно провернул их в деснах, подождал, пока они неправильно прирастут, и наполовину обломил — теперь придётся самому избавляться от корней. Обломки Годрик вручил своей дьяволице, предлагая отправить их адресатам мести в Луизиану, а девка... Девка приняла вырванные клыки в ладонь с таким сладострастным вздохом, словно отмщение для неё лучше оргазма, и впилась в губы Смерти жадным поцелуем. Израненный Билл не мог смотреть на них, отвернулся и заметил Талбота, которого не тронули ни его страдания, ни отвратительная картина страсти взрослой женщины и почти ребёнка.

— Это же пиджак из винтажной ткани ручной работы, — королевский супруг с раздражением достал носовой платок и попытался оттереть пятна крови, а на Билла обратил внимание не больше, чем на раздавленную муху. — Он испорчен! Это всё твоя вина, Комптон. Поднимайся и убирайся прочь, пока из-за тебя я не лишился ещё и амулета.

Уже выползая из комнаты, Билл вдруг осознал, ЧТО именно Смерть предложил подарить своей шлюхе — кинжал. В таких вещах Древние не бросают слов на ветер, а Годрик произнёс их перед толпой свидетелей со всего мира, ведь индианка и Жрец были не единственными иностранцами. И это нарочитое игнорирование, пока Билл не подошёл на расстояние броска, а ещё промедление, позволившее коснуться и скрипнуть клыками по шейной броне, ведь перед взрывом в гнезде мальчишка успел остановить Лорену и не дал ей укусить Сьюки, когда был вообще в другой комнате, а не сидел рядом. Всё это было подстроено ради демонстрации силы и намерений, а Билл просто оказался подходящим кандидатом для публичной порки.

Комптон кое-как вывернул голову и увидел, что проклятый мальчишка смотрит на него, едва заметно приподняв уголок губ, словно отвечая его догадкам, а его ореол Смерти отравляет воздух мрачной радостью. Он был так поглощён своим торжеством, что даже не окоротил пару вампира с питомцем, когда те подошли без очереди, а только мягко пожурил:

— Ваши имена не были названы. Если хотите получить «Ашеп», вернитесь на место и уповайте на удачу.

— Годрик Галльский, у нас дело к вам, а не к вашей подопечной, — подошедший переглянулся со своим питомцем и мимолётно соприкоснулся с ней лбами в жесте нежности. — Мы слышали, вы владеете источником, который позволит вампирам иметь настоящих детей, рождённых обычным способом, от живой женщины. Мы с Катрин решили попробовать, прежде чем я обращу её.

— Тогда вы должны знать, что магия источника одаривает только влюблённых, а обманщиков и алчущих наживы наказывает, — мальчишка взял руку своей дьяволицы и прижал к губам ладонь, всё ещё держащую вырванные клыки. — Таковым было желание его создательницы, покровительствующей любви и мести — оживлять мёртвые сердца, награждать горячие и карать лживые временным лишением уда или груди.

— Во мне было полфляжки коньяка и пару пинт твоей крови — я не ведала, что творю, — оправдалась дьяволица, и тем подтвердила своё непосредственное участие в создании источника. — Теперь думаю, что жить месяц без члена или сисек было слишком жестоким условием. Хватило бы и недельки.

Источник! Если бы Билл узнал о нём раньше, мог бы заманить туда Сьюки и отметить её самым древним способом, как с начала веков мужчины отмечали принадлежащих им женщин — поселив ребёнка в чреве. Наказание его не настигло бы, ведь он любит Сьюки, терпел её глупость с щебетанием и даже позволял общаться с её отвратительными «друзьями». Билл мог бы привязать её к себе ребёнком и запереть в доме, подальше от всех опасностей и соблазнов... Картины, как Сьюки выбрасывает почти всю свою одежду и обувь, потому как не собирается больше выходить наружу, прервал холодный голос Смерти:

— Не будет ли кто-нибудь столь любезен помочь Комптону наконец-то уйти с порога?

— Я всё сделаю, шериф, — желтоглазый Стэн мгновенно оказался рядом, схватил ещё не регенерировавшего Билла за шиворот и грубо потащил. К лестнице, а не к лифту. — Охо-хо, Комптон... Твой номер на два этажа выше, а впереди так много ступенек...

Эта ночь — проклята.

После «прогулки» по лестнице Билл регенерировал целый час, прежде чем смог добраться до телефона и заказать на ресепшене сразу двух доноров — блондинку, как Сьюки, и самую загорелую женщину из меню, чтобы напоминала питомца Годрика. Вот её он чуть не осушил до смерти и наставил безобразных синяков, за что пришлось заплатить почти заоблачный штраф — в последнее время загорелые девушки с растрепанной копной русых волос стали очень популярны среди постояльцев «Кармиллы». И Билл даже знает, почему — когда-то половина проституток изображала Мерилин Монро, а теперь вместо голливудской дивы вампиры алчут недоступную шлюху Смерти. Ещё через час явился Талбот, насмехающийся над его унижением и проклинающий давно убитую невесту, из-за которой у него будет только четверть часа на солнце. Избалованный мужеложец! Комптон отошёл к окну и не поворачивался, чтобы не сорваться от вида капризного супруга Рассела, только смотрел на площадь перед старой ратушей и с горечью думал, что ему всё же придётся пойти к цирюльнику для удаления зубов. Или их сейчас называют дантистами?

А площадь кипела жизнью, не смотря на поздний час, даже уличные танцоры продолжали дёргаться под грохочущую современную музыку, словно наступили на оголённый провод. Зрелище было грубым и без малейшего изящества, но Комптон почему-то не мог отвести взгляд, потому заметил, что к зрителям присоединился Годрик со своей дьяволицей. Не он один — то тут, то там среди людей угадывались другие вампиры: Стэн, второй желтоглазый, Жрец, индианка, Изабель, Миллер в конце концов, прикрывший автомат полой куртки и занявший удобную позицию для ведения огня в любой момент. Лаудвойс что-то жарко говорила своему хозяину, умоляюще сложив ладони, и после его кивка скинула кеды, вприпрыжку врываясь на уличный танцпол. Годрик не возражал, что на его питомца будут смотреть посторонние, ведь даже его спина выражала гордость, а Стэн так вообще снял свою шляпу и кинул почти под босые ноги девки, как цыган при выступлении табора. Музыка грохнула с начала, жрица сорвалась в дикий пируэт, касаясь покрытия то ногами, то руками, то вообще крутясь на голове. Она топала по земле пяткой, словно раздавливая мерзость, в следующую секунду изгибала руки подобно балерине, а потом снова возвращалась к дикости. Мелочь и смятые купюры летели от зрителей в ковбойскую шляпу, финальным аккордом шлюха изобразила плавное сальто и шлепнула себя по заднице, нахально смотря на Смерть. На этом всё закончилось — вампир закинул её на плечо и понёс обратно к отелю, Комптон же открыл окно, спрятался за шторой и изо всех сил напряг слух, чтобы подслушать их разговор.

— Горе мне, горе! — голос девки лопался от веселья. — Доплясалась я, несчастная!

— Нечего было меня провоцировать, Sunnognata, — тон Смерти тоже не отставал. — Теперь, по старому обычаю, я обязан уволочь тебя в вертеп разбойников, дабы творить всякие непотребства. Кстати, вот и вертеп.

— Страшно-то как... Я буду жаловаться в Страсбургский суд по правам человека!

— На непотребства?

— Не, тут я только за... Но ты не дал мне забрать мои денежки!

— Стэн этим занялся.

— А аплодисменты? Ты не дал мне понежиться в лучах славы! Это недопустимо!

— Ты уже достаточно зарядилась для нового колдовства, а твои танцы опасны тем, что сама ты редко останавливаешься.

— Ах!.. Жестокое, бессердечное создание!..

— Потом пойдём к Фариду.

— Благослови тебя Господь, доброго святого человека. Вот прям от мудрой макушки до великолепных пяток.

— Ты сейчас доиграешься, Sunnognata.

— И чë?

— Понесу не в вертеп, а под венец, раз так меня восхваляешь.

— Ик!

— Тогда согласись владеть купленным мною домом соседей — ты обещала принять любой мой дар.

— Но жить я в нём не буду.

— А кто тебя отпустит из моего вертепа?

Как Комптон не вслушивался, а они больше ни о чем не говорили и вообще зашли в холл. Возможность выкрасть шлюху стала совсем призрачной, но стоит узнать, кто такой этот Фарид — может пригодиться.

— А она хорошо танцевала, есть задатки к изяществу, — неожиданно сказал из-за его плеча Талбот, неслышимо подкравшийся сзади, и его клыки были похотливо обнажены. — Вышколим и заставим её танцевать, пока будем заниматься с Расселом любовью, или даже прикажем ублажать представлением наших гостей, если заслужат, — рука вампира огладила поясницу Комптона. — Раздевайся, мальчик Билли, и я не пожалуюсь супругу на твоё поведение.

Эта ночь — проклята.

ПРИМЕЧАНИЯ:

"С таким настроением он раньше ходил к цирюльнику, чтобы тот вырвал больной зуб" - да, цирюльники раньше не только брили бороды, но и дерганьем зубов промышляли.

Индраджит Балакришнан - ОЖП

Девадаси - храмовые танцовщицы в Индии.