Гарольд Гэмджи назначил ему встречу в рабочем районе Далласа — цеха, редкие свечки многоквартирных домов для малоимущих и бары, где собираются приехавшие попытать счастья в большой город, а значит, на новое лицо не обратят внимания. Годрик пошёл один, замаскировался очками без диоптрий и бейсболкой, даже одел тёплую куртку, перчатки и зимние ботинки, хотя вампиры не чувствуют холода, но подошедший к месту встречи детектив повёл его прочь от неоновых вывесок.
— Не подумал я, что для бара вы выглядите слишком молодо, м-да, — Гэмджи смущённо почесал небритую щеку. — Тут через два дома кафешка есть — народу тьма и до других дела нет. И «Настоящую кровь» там не подают, так что вампира ожидать не будут, — он ещё раз обсмотрел Годрика. — Перчатки лучше снять — здешние их даже в лютый мороз не носят, потому что денег на покупку нет, но сама по себе маскировка хорошая.
— Благодарю за похвалу.
Вампир оставил перчатки у ближайшей урны, а когда на входе в кафе обернулся, их уже не было. Что же, пусть послужат тому, кому принесут настоящую пользу.
Гэмджи словно специально собирался спровоцировать на обычный вампирский снобизм — заказал себе какое-то пахучее блюдо и ел его, оттягивая начало серьёзного разговора несерьезными мелочами.
— Если вы ждёте, что я стану подобно другим вампирам морщить нос на самые обычные аспекты бытия людей, то ваше ожидание будет напрасным — я живу с человеком, если не помните, и весьма своеобразным.
— А, уточки... — но вытер рот салфеткой и отставил тарелку подальше. — Поговорил я с начальством, с коллегами, но мнения разделились, причем очень неравномерно — большинство против.
— Это понятно и логично, к сожалению. Официальные службы больше сочувствуют оппонентам вампиров, а не источнику проблем, — Годрик принялся смахивать со стола рассыпанные кем-то крошки, лишь бы скрыть разочарование. — Что же... Нечто приятное в этом вечере есть — я снова встретился с хорошим человеком и спокойно понаблюдал за жизнью простых людей, но на этом вечер можно и закончить, — он поднялся.
— Да подождите вы! — детектив потянулся схватить его за рукав, но вовремя остановил себя. — Ну да, больше половины против, но шеф на твоей стороне.
— Продолжайте, — Годрик сел обратно. — И можно уже неформально, раз первым начал.
— На твоей стороне, но не потому, что ты такой хороший, — человек быстро подхватил смену тона. — Просто при взрыве в твоём гнезде погиб его племянник, так что начальник убойного отдела не любит Братство Солнца гораздо больше, чем вампиров.
— Враг моего врага — мой друг.
— Вот и он сказал так же — начальник в курсе, что они держали тебя в плену, — Гарольд убрал пахучую тарелку ещё дальше от вампира, на соседний стол. Годрик оценил жест. — Наш шеф вообще удивляется, как вы при таких данных не замочили их под шумок, обставив всё несчастным случаем, как с Ньюлином-старшим.
— Это действительно был несчастный случай, — Годрик решил приоткрыть завесу тайны для будущего союзника. — Вернее, авария и почти самоубийство — Теодор Ньюлин направил автомобиль с обрыва, а вампиры просто присвоили себе славу убийц, хотя и пальцем не тронули ни его, ни его семью, — галл умолчал, что проповедник вывернул руль, не желая встречаться со Стэном. — Так сотрудничеству быть?
— Неофициально пока. И больше в тех делах, где есть подозрение на участие вампиров, жертвами или нападающими. Вам даже улики нельзя будет подбирать, придётся звать офицера или спеца, но успеете примелькаться, а там посмотрим, к чему всё придёт, — человек опять пошкрëб щетину, словно раздумывал, говорить или нет. Решился. — Шеф обмолвился, что хочет предложить вам не совсем законную сделку и даже готов приплатить.
— Мы не будем наёмными убийцами по заказу людей, — отрезал Годрик. — Я шериф среди ночного народа и обязан пресекать такие случаи со всей уместной жестокостью, дабы никому подобная мысль даже не посмела прийти в голову.
— Тихо-тихо... — человек заозирался, но никто не обратил на них внимания, увлечённые только поглощением пищи и хмеля. — Шеф сказал, что будет очень рад, если ваши станут глубже копать под Братство. Даже глаза прикроет, если немного перегнëте палку или улики будут с душком.
— Подлог с нашей стороны недопустим, иначе юристы вцепятся в него, как голодный пёс в кость, и в суде нас будет ждать крах, — Древний посмотрел в глаза детектива, самую малость освобождая ореол Смерти. — Наступила новая эра, Гарольд Гэмджи. Мы должны ассимилироваться с остальным миром, иначе просто исчезнем, и путь этот должен идти дорогой цивилизованности.
— Эк... Понятно, почему тебя взяли в телевизор — говоришь ты, как по писаному. Бабка моя таких называла «серебряный язык», — Гарольд прикусил свой. — Без обид. Тут я не подумал, что упоминать серебро не стоит.
Перед тем, как разойтись в разные стороны, детектив поинтересовался, какую кару получила Леона за шутку со значком из Хеппи-мил. Годрик с чистым сердцем сказал, что поставил её в угол, тем более что в Камасутре на странице шесть было что-то похожее, и это навело его на ещё одну мысль. Пусть за последние два дня удача и богиня, которая ею теперь повелевает, необычайно щедры к вампиру, цепочка событий началась гораздо раньше. Гораздо...
Годрик заставил себя дойти до припаркованной машины и только внутри набрал номер Хранителя.
— Роман, хорошие новости — начальник убойного отдела полиции Далласа алчет посадить Стива Ньюлина за решётку и ославить его на весь свет. И знаешь, почему?
— «Говори. Хватит нагнетать».
— Его племянник погиб при взрыве в моём гнезде. Не случись этого, мы не увидели бы даже призрака содействия, — Годрик постучал ногтем по рулю. — Возможно, это даже хорошо, что у Леоны не получилось остановить смертника.
— «Ты прости, мой старый друг, но я скажу, что ты удачливый сукин сын».
Удачливый сукин сын, который недавно вместе с жрицей усердно молился богине удачи и любви, со второй страницы по пятнадцатую. Пожалуй, надо будет дойти до двадцатой.
Нормальные люди уезжают из дома на уик-энд, чтобы отдохнуть, развеяться. Нормальные люди, ага. Леоне пришлось отправиться в Новый Орлеан, край рома и каджунской кухни, но не чтобы устроить праздник живота и до упаду танцевать в барах, а для проведения казни. Да она эту Саломею даже не видела! И вообще, о личном участии в казни просила Сехмет, а не Леона, но Зимоич держит свои обещания. Единственное, что радует — Годрик рядом. Это его рука удержала от падения в отчаяние, когда в заполненный вампирами зал для совещаний завели закованную в серебряные цепи женщину. Надменная, гордая, красивая даже с ожогами от серебра и поставленная на колени. По сравнению с ней Леона мышь серая.
Зимоич, не сводящий мрачного взгляда с любовницы, махнул рукой в сторону стойки с колами, топорами и прочими острыми штуками.
— Выбирайте оружие, мисс Лаудвойс.
Под взглядами свидетелей будущей казни она чувствовала себя плохо — руки тряслись. Взять топор? Тяжёлый, и плахи нет. Кол? Промажет на нервах. Друидский серп для жертвоприношений? Хотелось бы больше никогда не брать его в руки, никогда не хватать приговорённых за волосы, запрокидывать им голову и взрезать мягкое горло дугой лезвия с «Мясорубкой», быстро и сильно, по возможности рассекая спинной мозг, чтобы оборвать мучения...
— Sunnogenus, если пожелаешь, я могу всё сделать, — Годрик коснулся её дрожащих пальцев, замерших перед серпом. — Тебе не придётся обагрять руки кровью.
— Кровью... — Леона сняла широкий браслет и перевернула ладонь, вверх сеткой вен. — Моё оружие ведь уже со мной... если не дам разрешения.
— Я против! — рыкнул вампир. — Клыки Саломеи тебя не коснутся!
— Тогда поможешь? — она предложила запястье Годрику. — Я разрешаю тебе взять ту кровь, что сейчас прольëтся.
Может, для вампиров это нормально и правильно, пить из своих живых партнёров, но сведённые соболиные брови Годрика говорили только о недовольстве, когда он потянул к себе предложенную руку. Приник губами, посасывая запястье, без малейшей любви — необходимость для поднятия вен ближе к коже — а потом почти ударил клыками. Больно... И без капли наслаждения...
Клыки на мгновение вонзились глубже, Леона не успела хныкнуть, а Годрик уже убрал их, да и сам испарился. Нет, недалеко — в мгновение оказался около коленопреклоненной Саломеи, надавил ей на челюсть, и когда той пришлось открыть рот, врезался в её губы жестоким поцелуем. У Леоны кровь бросилась в лицо из-за чувства предательства, захотелось кричать, но Годрик просто отбросил от себя вампиршу после передачи части содержимого из своего рта. Мгновение — он снова рядом, а Саломея расслабленно вытянулась на каменном полу.
— Видишь? Я помог, — голос его был сух, хотя язык жадно собирал с губ багровые потëки. — Как всё закончится, немедленно едем в аэропорт. Без возражений.
Леона уже видела, как умирают от её крови. Саломея держалась всего пару секунд, прежде чем её гордыня рухнула одновременно со сладострастным стоном. Вампирша выгнулась, словно её мучал язык самого искусного любовника, лицо исказилось от блаженства, ещё один стон взлетел к каменным сводам. Свидетели казни метались взглядами от оргазмирующей Саломеи к спокойному Годрику, хотя они оба пили кровь, а вампирша пошла дальше:
— Ах!.. Да... Да!.. Ещё!.. Это рай!.. Ещё больше!.. ЕЩЁ!
С последним надсадным криком страсти предводительница восстания сангвинистов расплескалась кровавой слизью, а её финальный стон с опозданием затих среди наступившей тишины.
— Справедливость восстановлена, — Зимоич с каменным лицом дал отмашку уборщикам. — Молли, с докладом по анализу интернет-изданий ко мне в кабинет. Годрик, тебе приятного пути. Мисс Лаудвойс... — Хранитель дёрнул щекой. — Саломея хотя бы не мучилась. Скорее, наоборот.
— Мне жаль, — Леона потупилась. — Всё-таки она была вашей...
— Приятного пути, мисс Лаудвойс.
Вот так. Практически выгнал.
Годрик сохранял мрачное молчание всю дорогу до аэропорта. Он заговорил только когда самолёт «Анубис Эйр» оторвался от взлётной полосы, и с каждым его словом в душе Леоны поднималось возмущение, хотя Годрик говорил правильные вещи. Правильные для мира вампиров.
— Своим пассажем ты трижды едва не подвергла себя опасности, — он даже не повернул головы. — Первое — собиралась оказаться вплотную к Саломее, которая ненамного младше меня. Ей хватило бы секунды, чтобы вгрызться тебе в руку, переламывая кости. Второе — твоя кровь уничтожила бы боль от серебра, и Саломея с освобождёнными силами затрепала бы тебя, как пёс пойманную крысу. Благо, если дело закончилось бы оторванной рукой, а не головой. Третье — ты хотела пролить свою кровь перед толпой вампиров. Пролить и самостоятельно дать её другому вампиру без того, чтобы хотя бы ради приличия поинтересоваться моим мнением. Если бы я не перехватил инициативу, создавая видимость владения твоей кровью, свидетели вполне могли решить, что даже вопреки нашему контракту у них есть возможность получить от тебя эликсир поверх моей головы. И им совсем не важно, каким образом придётся добиваться этого. Посулами, интригами, угрозами, преследованием...
— Да поняла уже, — недовольно бросила Леона, хотя умом понимала, что поступает неразумно, но сердце огрызалось по привычке «белого мусора». — Человек посмел неправильно себя вести перед высшими существами. Плохой человек! Непокорный! Кляп ему в рот и цепь на шею!
Меньше секунды — Годрик навис над её креслом.
— Хватит!
Брови сведены, челюсти сжаты до желваков, за побелевшими губами угадываются клыки, а в глазах плещется гнев.
— Не приписывай мне того, чего я, бывший раб, никогда не сделаю, — он положил руки на подлокотники, заключая жрицу в ловушку и заставляя её сердце заполошно ускорить биение. — Я мог бы использовать весь свой опыт двух тысяч лет — незаметно подавить тебя, исподволь сделать послушной, чтобы после превращения в Сехмет ты осталась рядом со мной. Но не буду. Мне тяжело наступать себе на горло, когда от опьянения твоей магией моя натура диктует снова стать тираном, потому прояви понимание, ведь мне приходится ломать свою суть, и это непросто.
— Понимаю. Чего ж не понять? — Леона вдавилась в спинку, подальше от вампира. — Раньше ты таким не был...
— Раньше я хотел умереть и мысленно был уже на том свете. А сейчас я жив. Словно по-настоящему. Не только на три удара сердца на новом солнце.
Годрик сел на корточки, оказываясь ниже Леоны. Когда он поднял глаза, гнева в них уже не было, только душевный надрыв.
— Раньше я не ведал страха, теперь же меня почти трясёт от одной мысли, что ты можешь погибнуть, если я не смогу тебя защитить. Что рано или поздно ты покинешь меня, уйдя в чертоги богов, где созданиям ночи нет места, и моё существование снова станет безрадостным, — он словно в отчаянии обнял её ноги, укладывая голову на колени жрицы. — Когда это произойдёт, не смей лишать меня воспоминаний — я буду лелеять их весь оставшийся срок моей опустевшей не-жизни, словно сокровища, даже если это принесёт мне страшную боль.
— И кто из нас двоих мазохист?..
Он не дал ответа, просто грелся в её тепле, как змей, с которым она его постоянно сравнивает. Леона со вздохом начала гладить вампира по голове, прочесывая короткие волосы ногтями, и уже через пять минут полностью его простила. Потому что из-за забвения привыкла отпускать обиды — трудно обижаться, если твои враги тебя даже не помнят.
— У нас дома нет брошюрки «Вампирский этикет для чайников»? Думаю, придётся его изучить хотя бы по верхам.
— Не сейчас, Sunnognata, — натурально мурлыкнул вампир. — Продолжай меня нежить своими божественными пальцами...
Над Леоной больше не довлеет проклятие забвением, но она по-прежнему берёт от каждого момента всё до капли. Да, её теперь не забывают, однако настоящее всё равно остается мимолетным — рождается из будущего, чтобы тут же истаять в прошлом. Прямо сейчас Годрик трётся щекой о её бёдра, и его выраженное в утробном рокоте удовольствие Леона чувствует коленями, словно на неё забрался большой ласковый кот. Остановись, мгновение, и задержись как можно дольше...
— Sunnogenus, король Техаса уже две недели настойчиво просит представить тебя в его резиденции.
— ЧТО?! КАК?! ПОЧЕМУ Я НЕ В КУРСЕ?!
— Флюгер сознался, что дал ему попробовать «V для вампиров», которое получил от Франклина Мотта, а ты сегодня наглядно показала, что бывает с теми, кто без разрешения выпьет больше трёх капель твоей крови, — Годрик лениво открыл один глаз. — Когда мы приземлимся, шпионы уже доложат королю о способе казни, и это окоротит его рвение устраивать интриги — Аарон напрасно подозревает, что я хочу корону Техаса. Теперь встреча с ним будет более безопасной.
— Вот жеж... Что делать, если он захочет заторчать? В смысле, попросит наркоту.
— Тебе решать, сердце моё, но мой опыт говорит, что если король получит в дар пробирку твоей крови с обещанием дать ещё, он либо успоится, либо...
— Либо?
— Либо получит передозировку и примет истинную смерть, — Годрик слишком коварно растянул углы губ. — Это ведь часто случается с любителями дурмана, не так ли?
— А Зимоич не попытается посадить тебя на опустевший трон?
— Хм, действительно. Пусть тогда живёт.
Пожалуй, сейчас был редчайший момент, когда важные политические решения принимались у женских ног. Хорошо ещё, что не между ними, хотя Годрик может, ведь он тот ещё ёбарь-террорист, а Эрик всего лишь его последователь.
Встреча с королём Аароном прошла... ну, нормально. Ради этого Леона обрядилась в шелка и даже напялила ту несчастную парюру с цитринами, которую Годрик так мечтал на ней увидеть, и всю дорогу боялась, что тиара съедет вбок, как у бухой выпускницы.
«Дворец» был помпезен, слуги вышколены, придворные доноры все, как один, похожи на херувимов — голубоглазые румяные блондинчики, благообразно потупляющие взор в присутствии любого вампира. Можно сказать, они тут как сыр в масле катались. У них было своё крыло со спа и ордой персонала по здоровому питанию, но не было главного — свободы, ведь покидать королевскую резиденцию им было запрещено. Грустная ситуация, но жрица не заметила, чтобы сами доноры грустили — их всё устраивало. Они даже воспринимали свою роль большой честью, и Леона просто выкинула из головы секундную мысль устроить здесь восстание Спартака — эти «рабы» довольны своей участью и носят своё клеймо из следов укусов на шее с гордостью. Пусть будет так, а сама она на всякий случай проверила, хорошо ли сидит тиара с вычурным ожерельем, и под руку с Годриком вошла в отворенные двустворчатые двери.
— Годрик Галльский с подопечной, — объявил мажордом.
Мажордом! У них, сука, есть мажордом!
Король Техаса оказался холеным мужчиной лет пятидесяти на вид. Худой, как Дитер, но на голову ниже, и эту самую голову украшали две достаточно длинные залысины над висками, отчего казалось, что с затылка его обхватывает трëхпалая волосатая лапа. У самого короля лапы тоже оказались волосатые, но метафорически — от расточал неискренние любезности даже меньше, чем положено по хитромудрому вампирскому этикету, и очень быстро перешёл к вымогательству.
— Ах, у вас такой чудесный аромат, моя милая. Думаю, он мне уже попадался, — Аарон склонился над поданной рукой, не скрывая глубокого вдоха и раздутых ноздрей. И клыков тоже, которые он под тяжёлым взглядом Годрика напоказ облизнул и к нему же обратился: — Шериф, грешно единолично держать рядом с собой такое сокровище и ни с кем не делиться.
— Грешно, но я сам грешен, ведь тогда меня знали бы под другим именем
Даже простоватая Леона уловила в словах Годрика намёк на его прошлые «подвиги», а про короля и говорить нечего — тот собрал лицо в недовольный морщинистый кулачок, но быстро сменил на благодушное выражение, стоило шерифу продолжить:
— Ради моего короля я готов усмирить своё единоличие, — Годрик отнял у Аарона руку Леоны и поцеловал запястье с сеткой вен. — Скажем, я не буду возражать, если мисс Лаудвойс поделится толикой своей опьяняющей крови и сделает это снова, если возникнет такая необходимость. Но не чаще раза в шесть месяцев.
— Раз в три месяца, не реже! — Аарон клыкасто улыбнулся и хлопнул в ладоши. Двери снова открылись, впуская человека с медицинским чемоданчиком. — Моя милая, вам обязательно сильно сопротивляться изъятию крови?
— Нет, сэр. Достаточно не произносить слова разрешения.
— Как чудесно! Я, знаете ли, не любитель криков и паники во время кормления — они утомляют, — король улыбнулся ещё шире, когда врач воткнул иглу в руку Леоны и стал заполнять большой пустой шприц. — Вы всегда можете погостить у меня, в тишине и покое.
— Мой король, — Годрик нагнул голову, как бык перед броском. — Под «вы», имелись в виду мы с Леоной?
— А? Конечно. Конечно... Ко-неч-но, — почти пропел вампир, не сводя глаз с растущего алого столбика.
Леона честно предупредила, что «счётчик» принятых капель надо будет обнулять, периодически выставляя на солнце хотя бы руку, чтобы волшебная кровь испарилась из его тела багровыми хлопьями. Король во время инструктажа был занят переливанием содержимого шприца в хрустальный флакончик, который тут же повесил на шею, и нетерпеливо дёрнул подбородком, предлагая выметаться прочь.
Помня о вампирском слухе, Леона высказалась только когда они выехали за ворота.
— Ты видел?! Ты видел?! Он же торчок! Как бы не помер от передоза...
— Да, не хотелось бы окунаться в клоаку политики... ещё больше.
— Ничего, дадут мне боги очередное задание где-нибудь подальше, там и отдохнём от политики.
— Хорошо бы, чтобы «подальше» пришлось на берег моря, — Годрик мечтательно улыбнулся, переключая скорость. — Там бы я разыграл перед тобой нападение морского змея на прекрасную деву, отданную ему в виде дани.
Одним словом, ëбарь-террорист. Со стажем в две тысячи лет.
Как назло, боги принялись присылать работу на дом. То украшения им надо почистить, то одеяния бережно постирать ручками и высушить при звёздном свете, то пойти в ближайший «Макдональдс», скупить там десять бургеров и раздать первым попавшимся бомжам. Девять ушли влёт, а десятый адресат признал Годрика и с криком: «Упырь»! — сорвался в бегство.
— Думаю, его знакомство с ночным народом было не очень радостным, — Годрик пытливо наклонил голову. — Мне его поймать для тебя, дабы ты смогла закончить наказ богов?
— Нет, я должна сделать всё сама, — Леона притопила за бомжом, размахивая бумажным пакетом. — Мужик! Постой! Я просто угостить тебя хочу!
— Иди нахер! — глухо прозвучало издалека.
— Вот хам!.. И быстрый хам, — жрица кинула пакет вампиру. — Подержи-ка, чтобы не мешало локтями размахивать.
Бездомный — дитя улиц. Пусть пропитое и прокуренное, а бегает будь здоров. Только благодаря Годрику, знающему все закоулки Далласа как свои пять пальцев, бомжа удалось загнать в тупик, где он едва не двинул кони от сердечного приступа. Пришлось его ещё и подлечить, прежде чем вручать бургер, и всё это пытаясь самой не сдохнуть после бешеной погони.
— Чë?! Это «Биг-мак»? Просто «Биг-мак»?! — десятый адресат откусил от булки. — А кола есть?
— Мужик, ты охренел!
— А чë? За спрос денег не берут.
Тут бы и пришла бомжу лютая смерть, но Годрик пообещал ему и колу, и немного деньжат, если тот расскажет, почему с таким ужасом убегал от него.
— Так это... Вы ж Зверь Апокалипсиса и Блудница Вавилонская, как в проповеди преподобного Нью... — он резко заткнулся.
— Можете не говорить его имя — я догадываюсь, кто это, — вампир вытащил из кошелька обещанные двадцать баксов и те волшебным образом исчезли из его руки. Мужик попятился, не поворачиваясь спиной. — Значит, мне теперь предписывают ещё и вину в возможном Конце Света...
— Нам, — Леона почесала лоб под шапкой. — Как же хочется закидать его дом яйцами... опять.
Бомж тут же прекратил стратегическое отступление.
— А ты чë, реально закидала?
— И попала яйцом прямо между глаз.
— А-а-а... Так Ньюлин просто на говно исходит?
— Какое точно выражение, — иронично отметил Годрик. — Ещё раз простите за это недоразумение, а мы, пожалуй, пойдём.
— Погодь-погодь! А яйцо хоть тухлое было или свежачок? А чë он сказал? Он вообще ругался или только Господа поминал всуе?
— До свидания.
Странный мужик... То его не догонишь, то не отвяжешься — ещё и шёл за ними, пытаясь вызнать подробности. Когда они от него наконец-то отделались, Годрик сначала упомянул своё давнее знакомство с Сэмом из бомж-бэнда, а потом задал почти риторический вопрос:
— Мне показалось, или у этого бездомного действительно отсутствовала мочка левого уха и кончик правого?
— Угу.
— Сэм говорил о нём — это Джозеф-Помело, прозванный так за очень длинный язык. Если информация правдива, завтра к полудню весь Даллас будет знать, что преподобный устроил твою травлю из-за почти невинной шалости и связи со мной. Стив Ньюлин теперь приобретёт образ злого мелочного человека, а не борца с силами тьмы — ещё один шаг, чтобы низвергнуть его с пьедестала, на который он сам себя воздвиг, — вампир подхватил жрицу на руки, когда на их пути появилась большая лужа. — Sunnogenus, я тут подумал, что мы с тобой редко летали вместе...
Шапку с неё сдуло, полёт потряс до радостных визгов, но в конце октября ночной воздух был очень холодным — Леона утирала сопли аж до самого рассвета, пока новое солнце не изгнало насморк.
ПРИМЕЧАНИЯ:
Восстание Спартака - величайшее в древности восстание рабов, едва не поставившее крест на Римской республике, но было жестоко подавлено, и республика в итоге стала империей.
Король Аарон - опять ОМП.