ПРИМЕЧАНИЯ: руки на стол - в комнату входит СЕКС. Или как здесь говорят - впереди лимоны.
Им с Леоной и вездесущим Миллером пришлось спешно уехать из Далласа, чтобы скрыть чудесное исцеление жрицы. Якобы в лучшую швейцарскую клинику, но на деле самолет «Анубис эйр» отвёз их на Карибы в район Кубы. Там они пересели на самолёт поменьше, потом на вертолёт, потом на гоночную яхту, пока не сошли на вечерний берег уединенного уголка, купленного им с Эриком ещё полсотни лет назад для вложения денег и просто ради отдыха. Всё-таки, здесь даже ночью красиво, а теперь он сможет насладиться видами и при свете дня. Вот бы ещё Миллер поменьше появлялся на глаза, но Хранитель был неумолим — «адский пёс» Власти будет сопровождать их повсюду, чтобы похищение не повторилось. Годрик подозревал, что Роман мог бы и дать Миллеру отбой, но тот решил отправить своего самого преданного сотрудника в самый настоящий отпуск, на курорт, и потому оперативник сейчас занимается переносом багажа в скромный дом среди пальм.
Леона сдвинула пляжную шляпу на затылок, едва ступив на причал, и присвистнула.
— Так это личный тропический остров? Необитаемый? Как у Калленов в «Сумерках»?
Годрик против воли скорчил лицо, как от лимона. При жизни он его не пробовал, конечно, но Леона недавно овеществила для него воспоминания о целой корзине фруктов, и у вампира теперь был большой опыт в непроизвольном сокращении мимических мышц.
— Мне интересно, где ты взяла эту мерзкую книгу — я не видел её в нашей библиотеке.
— Да так, попалась случайно под руку... Дома...
Годрик заметил, как оперативник усиленно отворачивался, когда пробегал с коробками еды для Леоны. И «Академию вампиров» он, опять же, читал...
— Миллер.
— Врага надо знать в лицо, — невозмутимо отчитался тот и поскорее скрылся в доме.
— Врага, как же... Врага, а не восторженных девочек-подростков... — галл обернулся на звук, напоминающий предсмертный хрип вороны. — Сердце моё, не подавись смехом.
— Прости... — она прикусила кулак. — Я пойду проржаться среди пальм, — и с подвываниями побежала к берегу.
Дитя дитëм... Лёгкая, словно пёрышко, как будто всего сутки назад не погибала на костре... Годрик уже хотел пойти за ней следом и разыграть «нападение папуаса на невинную деву», когда его планы разорвал звонок телефона. Хранитель.
— «Поздравляю, Годрик. Из-за твоего пассажа у Американской Лиги вампиров теперь проблемы с множеством сторонников».
— В чëм дело? Я и так был мягок в Братстве Солнца.
— «А я не про события в церкви, а про больницу».
— От вампиров отвернулись врачи? Я их как-то обидел?
— «Нет, мой старый друг», — Роман выдержал томительную паузу. — «Девочки-подростки, твои самые преданные фанаты, рвут и мечут, орошая слезами газетные страницы».
— Что?!
— «Ваша совместная фотография, Годрик, и интервью с медсестрой, пожелавшей сохранить анонимность», — Зимоич хмыкнул. — «Она рассказала, как в больнице ты проникновенно пел Лаудвойс, а другие свидетельствовали, что ранее видели твою женщину танцующей на площади. Только из-за этого вас двоих не назвали избитым «Ромео и Джульетта», а окрестили Орфеем и Эвридикой. Причём ты теперь «Орфей, который смог», учитывая, как героически ты спас свою возлюбленную танцовщицу из лап Смерти. Иронично, не находишь»?
Годрик ничего не находил — он был в ступоре, осмысляя большой ком информации и пытаясь продумать новую стратегию, а Роман не давал ему поблажки:
— «Исчезнувшая Сара Ньюлин тоже дала интервью, и не одно. Оказывается, она скрывалась от мужа у своей сестры-вампира. Да, ты не ослышался. Жена самого известного ненавистника вампиров сбежала, якобы не в силах больше выносить поток его фанатичной ненависти. Хваткая женщина — она уже пробивает себе лидерство в рядах наших смертных сторонников».
— Это тщеславие, и оно опасно. Сара Ньюлин просто привыкла сверкать на вершине, как и Нэн Фланаган. Эта женщина переметнëтся к нашим противникам, если станет выгодно, — Годрик нашёл глазами Леону, та пыталась сбить кокос брошенным камнем. — Но только тогда Сара Ньюлин будет вооружена знанием о политике вампиров и, возможно, о солнечном даре жрицы.
— «Она уже знает. На самом деле при нашем допросе Сара Ньюлин сразу призналась, что после просмотра ваших дневных милований на катке просто позвонила вроде как официально умершей сестре, там слово за слово, тоска по былым привязанностям, предложение побега и прочие сентиментальности», — Роман поцыкал, выражая своё отношение к сантиментам. — «Смертная уже подвергнута гламуру, чтобы держала рот на замке, об этом не беспокойся. А её тщеславие окончательно уничтожило уважение к детищу мужа — Братство Солнца официально названо экстремистской организацией и похоронено где-то на дне рейтингов. Кстати, скажи мисс Лаудвойс, что как бы она не сторонилась законников, а показания в суде ей придётся дать — она главная потерпевшая».
— Я не хотел бы открыто демонстрировать её посторонним.
— «Поздно прятаться — ваше фото уже облетело весь мир. Вы везде».
После окончания разговора Годрик тут же, как это сейчас называется, загуглил «Орфей и Эвридика», и ссылка на легенду Эллады попалась только на второй странице поиска — первая была полностью занята статьями интернет-изданий. Конечно, фото проникновенное и чувственное, по эмоциональному посылу сравнимое с полотнами великих мастеров, но везде одно и то же, а вот текст разный и... полный сантиментов. Всплыло многое, но по большей части безобидное, надо признать.
Сэм из «бомж-бэнда» поделился, как хотел нажаловаться Годрику на него самого, не распознав в жалобах подруги шутку, и насколько достойно Годрик себя повёл при этом — «настоящий мужик он, этот Гаулман, и девчонку в доме не запирает, как тиран какой». Джозеф-Помело красочно описал, как они вдвоём гнались за ним для причинения добра, никогда не жалели для него еды и пары долларов. Соседи, коим Братство Солнца угрожало терактом, восхваляли тактичность Годрика на вечере барбекю и даже предоставили детский рисунок об этом, где вампир улыбался, но был награждён огромными клыками, дабы отличить его от одинаковых «палка, палка, огуречик». Другие соседи тоже пытались урвать свою минуту славы, рассказав о предложении защиты и походе с коробкой кексов... Но более прочих удивил Гарольд Гэмджи, поведавший всему миру о том, как Годрик самоотверженно помогал расследовать сложные преступления, руководствуясь законом и совестью, а о Леоне сказал, что та обожает коллекционировать смешных резиновых уточек, купленных по акции «Две по цене одной».
Людям словно оказались не интересны поистине важные вещи — они жадно накинулись на мелодраму, обсуждая подробности их с Леоной любви, как домохозяйки затейливый сюжет после просмотра сериала. С одной стороны, это вмешательство в личную жизнь, а с другой... Годрик хотел сделать Леону своей перед богами. Надо ли расстраиваться, что для всех смертных жрица-богиня теперь его? Проще будет уговорить на супружество, ведь буквально вчера Леона нарушила своё очередное «я никогда не», когда помолилась Богу-Создателю, а там и до настоящей свадьбы недалеко. Пожалуй, её подвенечное платье будет багровым, словно кровь из вены — любимый цвет будущей богини любви, войны и палящего солнца. Его Сехмет.
Леона в этот момент как раз прекратила бесплотные попытки сбить кокос камнем, поплевала на руки и полезла на пальму.
— Любовь моя, что ты делаешь? — он взлетел, чтобы быть наравне с ней и подхватить, если сорвётся. — Голодна? Я купил еды, коей хватит на целый отряд.
— Так... Это самое... Халява же!
Годрик сжал переносицу.
Может, это даже хорошо, что Леона душой очень далека от богини, ведь никакая богиня не стала бы любить вампира. И смешно лазать по пальмам за «халявными» кокосами.
Леона представляла их отпуск на море в каком-нибудь задрипанном отеле на две звезды и в более оживлённом месте, поэтому так забавно, что «бунгало» чуть меньше особняка в Далласе, а на всём острове формально жива только она — у обоих вампиров не бьётся сердце. С другой стороны, Годрику не придётся прятать под слоем тональника свои татуировки, а Анониму любимую винтовку, с которой он теперь не расстаётся. Как и с ними — Миллер всегда рядом. Всегда. Рядом, но чуть в стороне. Но заняться сексом всё же мешает.
Они пытаются сообразить Леоне обед с халявным кокосом — Миллер застыл у окна и обозревает безлюдные окрестности. Они смотрят фильм — он в дальнем кресле читает Энн Райс. Они бесятся на мелководье — страж застыл на границе пляжа, заботливо укрыв винтовку полотенцем, чтобы не нагревалась на жарком солнце. Они решили отправиться за сокровищами... А тут можно и поподробнее.
Ещё давным-давно, когда Леона с Годриком в первый раз гуляли по Далласу от взорванного особняка до «Кармиллы», вампир сказал, что его племя давно обчистило все найденные затонувшие корабли с грузом золотой дани из колоний, но серебряные клады не трогали — вампирский криптонит. Но как раз недалеко от острова, почти у края континентального шельфа, тихо лежит на дне целый галеон, полный испанских песо. И совершенно случайно в катере завалялся акваланг с запасом кислорода в баллонах. Совершенно случайно, ага... На лодке вампира, которому дышать вообще не нужно, если он не захочет... Это очередной хитрозмейский финт! Но это не значит, что Леона не прыгнула на Годрика в порыве приютских объятий.
Словом, уже через час жрица сидела в катере, разодетая в длинный пляжный сарафан поверх купальника, и придерживала на голове панамку, чтобы не сдуло в открытое море. Аноним в обнимку с любимым оружием куковал на корме, на платформе для прыжков в воду, отчего была видна только макушка, а древний и навечно юный вампир расслабленно крутил штурвал. И на нём не было ничего, кроме солнечных очков и извечных хлопковых штанов на завязках. Рубашка отсутствовала в принципе, позволяя любоваться подтянутым животом, жилистым руками, гордым разворотом плеч с золотой тяжестью торквеса-амулета и особенно воинскими татуировками, резко выделяющимися на пока ещё бледной коже, казавшейся в полуденных лучах ослепительно белой. Леоне пришлось подобрать едва не упавшие слюни, когда охранник вдруг резко покинул свой пост на корме и прошёл мимо неё в тесную каюту, сказав, что не будет им мешать. Жрица недоумевала.
— Чего это он?
— Почуял твоё вожделение, — сказал Годрик так же просто, как: «С добрым утром». — Погляди, как здесь красиво: ярко светит солнце, в блики воды вплëлся запах моря, свежий бриз бросает тебе на ноги влагу и задирает край твоих почти прозрачных одежд, словно игривый распутник... — он заглушил мотор и неторопясь снял тёмные очки. — Давно хотел овладеть тобой под качку волн.
— Чë?! — жрице показалось, что она ослышалась.
— Я хочу оказаться в тебе, — он вышел из-за штурвала и стало видно, что его штаны едва не разрываются на уровне паха. — Прямо здесь. Прямо сейчас. Немедленно.
Обычно Леона всегда «за», но тут отпрыгнула подальше, для надёжности закрывая руками и так дважды прикрытые прелести. Годрик от этого помрачнел.
— Ты отказываешь мне? — полные губы ревниво скривились. — Или твоё вожделение было направлено не на меня?
— Да нет же! — Леона попятилась и ткнулась спиной в закрытую дверь каюты. — Я просто не могу так! Там за стенкой Аноним!
— Он нас не услышит, — Годрик сделал мягкий шаг навстречу, девушка скользнула от него. — Я приказал ему включить музыку и выкрутить полную громкость в наушниках.
— А... А... А магия? Её наушниками не заткнёшь!
— Тогда пусть завидует, — серые глаза из-за расширившихся зрачков превратились в чёрные омуты, а голос стал бархатным, как львиная лапа, но внутри-то острые когти. Или клыки, которые Годрик только что с щелчком уронил. — Пусть он умирает от зависти ко мне, самому удачливому мужчине на всей земле, которого желает самая горячая женщина.
Леона попыталась сделать ещё один маленький шажок прочь, но вампир молниеносно оказался рядом, предотвращая бегство рукой, упертой в стену. Теперь он сгорбленно нависал над ней, был близко... Так близко, что девушка почувствовала на щеке его прохладное дыхание, но оно обжигало, словно вместе со словами вылетали горячие искры.
— Не отпирайся, Sunnognata, — он прижал её собой, его возбуждение твердой тяжестью надавило на бёдра. — Я чую, как твоё лоно увлажнилось и нагло отравляет воздух пламенным вожделением. И этим убивает меня самым сладким ядом.
Леона нервно сглотнула, отчего шальные глаза Годрика опустились к шее, а верхняя губа чуть вздернулась, обнажая клыки. Нет, не страшно, а даже очень возбуждающе, и это проблема, ведь стыд жрица ещё не пропила.
— С-слушай, там же... посторонний, — она положила руку ему на грудь, прямо под шипами татуировки, и попыталась увеличить расстояние между ними, но вампир не сдвинулся ни на дюйм. — Эй, давай договоримся, что...
— Договоримся? — он будто специально поиграл мышцами под её ладонью. — Ах... Так ты хочешь, чтобы я опять тебя уговорил? Это я умею.
Вампир давно знал, на какие точки следует надавить — мягко царапнул клыками ложбинку в декольте, обещая и не никогда не давая укуса. Он со всем пылом начал водить раскрытыми губами по груди и шее, при этом его руки скользили по телу, жадно оглаживая каждый изгиб, до этого момента скрытый просторным летним платьем. Ладони, на которых уже две тысячи лет живут мозоли от меча, царапнули открытые плечи и слегка поплывшая Леона даже не заметила, что настойчивый любовник просто смахнул лямки сарафана, словно сухой лист — тонкий хлопок опал у её ног, оставляя девушку в бикини. И это немного привело её в чувство.
— Я же не это имела в виду... — она попыталась стряхнуть руки вампира с плеч. — Если ты продолжишь...
Поздно... Незаконченное предупреждение вампир принял за обещание — он прихватил губами кожу на шее, просунул колено между её ног, обхватил ладонями её грудь, ногтем большого пальца теребя затвердевшие соски прямо сквозь купальник. Леона не смогла сдержать тихого стона, и это словно сорвало с Годрика тонкую плёнку цивилизованности, обнажив того самого варвара, о котором предупреждал Псенобастис. Сейчас рядом был не мудрый вампирский шериф, а непокорный галл, готовый дерзко бросить вызов даже богам, хоть всем сразу. Он резко освободил её грудь от плотных объятий купальника, просто сдвинув ткань в стороны. Он набросился на обнажившиеся соски как дикий зверь, вылизывая их, покусывая, втягивая в рот и отпуская, чтобы прохлада морского бриза заставляла их отвердеть ещё больше, а потом начинал с начала. Он поднял вклиненное между ног колено ещё выше, буквально отрывая девушку от пола, и от этого давление на клитор сразу стало больше. Годрик словно почуял это. Он опустил одну руку на уже влажный внизу купальник, погладил вверх-вниз и мучительно медленно сдвинул трусики в сторону, отчего влага начала пропитывать ткань на его колене, но он не дал ей пропасть зря — размазал по лепесткам.
— Ну же, раскройся передо мной, — жарко прошептал он, когда его пальцы без сопротивления скользнули внутрь. — Сплети вокруг моих чресел свои бронзовые ноги, дай мне познать себя.
— Годрик... — Леона едва смогла произнести его имя, захваченная волной возбуждения и остатков стыда. — Пожалуйста...
— О чëм ты просишь, Sunnognata? — он добавил второй палец. — Мне остановиться или продолжать?
— Пожалуйста... — повторила она, не решаясь выбрать, но как только Годрик начал вытаскивать пальцы, дёрнулась бёдрами ему навстречу. — Да... Продолжай...
Конец приличиям... Вампир дёрнул завязки купальника так быстро, что Леона не заметила, как обнажилась. Миг — Годрик тоже без одежды. Ещё миг — он широко развёл её ноги, держа на весу под коленями.
— Обними меня за шею, любовь моя, — он подразнил её, поглаживая раскрытые лепестки головкой члена, а потом стал медленно входить. — И позволь себе стонать во весь голос, когда я буду пронзать тебя снова и снова...
Эту свою угрозу он выполнил. Такой нежный и осторожный поначалу, с каждым полузадушенным всхлипом стыдливой любовницы он становился безумнее, сильнее прижимая её к стене и буквально вколачиваясь между ног. Его пальцы больно впились в ягодицы, чтобы насаживать на себя и таки вырывать из Леоны поистине бесстыдные стоны. Будь за стенкой хоть Папа Римский, уже всё равно.
— Да! Да! Да-а-а! — она скрестила щиколотки на пояснице любовника. — Годрик, ещё!
От упоминания своего имени он издал поистине звериный рык, вонзился на всю глубину и замер, изредка содрогаясь. Леона почувствовала, как член внутри неё пульсирует, выбрасывая сперму в приступе оргазма, но промедление её взбесило — она-то ещё не кончила. От ярости жрица оскорбленно вскрикнула и укусила вампира за шею, тут же получая ответную ярость — Годрик бросил её на палубу, не снимая с члена, и вбил её руки в пол над головой. На этот раз его клыки были оскалены в гневе. Ненадолго... В затуманенных глазах набирало силу сожаление, бледное тело почти отодвинулось от неё, но Леона не дала вампиру встать — обхватила его ногами и снова укусила. А потом ещё, дëргая бёдрами навстречу. И ещё.
— Отомсти мне, Годрик, укуси в ответ — я разрешаю и хочу этого, — она бесстыдно дотянулась языком до его плоского соска. — Отомсти, укуси и трахни.
— Думаешь, мне этого не хочется? — он попытался выйти из Леоны, однако стоило ей сжать внутренние мышцы, с почти жалобным стоном толкнулся обратно, в живой жар. — Не заставляй меня... нарушать... мои принципы...
— Я нарушила ради тебя столько своих запретов, почему ты не хочешь пойти на ответную жертву? — жрица стала выпускать из кожи сырую магию, вампир отреагировал на это как обычно — сгрëб её в жадные объятия, обтираясь всем телом. — Укуси меня. Я хочу, чтобы ты взял меня и членом, и клыками. Я хочу, чтобы ты держал зубами за шею, когда будешь заниматься со мной сексом, как в последний раз. Я хочу, чтобы ты трахнул меня, как проклятую инкубом сучку, а потом перевернул и снова трахнул, пока не выбьешь из меня последние крохи похоти. Разве тебе не хочется немного побыть экзорцистом? Пожалуйста, Годрик...
Он сел на пятки, потянул Леону следом, усаживая её на себя, словно на горячего жеребца. Его руки сжали талию. Он приподнял девушку и опустил на скользкий твёрдый член. Если Годрик думал, что она будет сидеть истуканом, то очень зря — Леона принялась скакать на нём, как на том самом горячем жеребце, которого следует почти загнать, если хочешь укротить.
— Негодница... Чертовка... Так и быть, я укушу тебя на пике, — ему не надо дышать, но Годрик словно задыхался, уткнувшись лицом между её грудей. — На твоём пике, а свои буду скрывать так хорошо, что ты их заметишь только когда твоё лоно переполнится моим семенем, но до этого ты примешь всё, что я в тебя пролью, — он перехватил инициативу, сгребая ладонями зад девушки и принимаясь сильнее поднимать её и опускать на своём стволе. Она стала стонать громче, вампир расплылся в шалой клыкастой улыбке. — Если не моя кровь, пусть семя наполняет твоё тело и говорит каждому вампиру, что ты моя женщина...
— Продолжай! — поле зрения Леоны сузилось, отсекая всё, кроме любовника. Тело напряглось в преддверии взрыва. — Не останавливайся!
— Я буду тебя брать, пока солнце не погаснет... Тогда... Когда это случится, я назову тебя женой и продолжу отмечать своим запахом, так сильно утопляя в похоти, что солнце от твоей страсти восстанет снова, — его голос стал тягучим, в противовес яростным движениям. — Я буду брать тебя каждую ночь, каждый день, каждый рассвет и закат, каждую секунду... Sunnogenus... Sunnognata... Леона... Жена моя... Моя!
— О боги!.. — у неё подогнулись пальцы на ногах.
Оргазм перетряхнул всё тело и не успел пойти на спад, как Годрик повернул её голову вбок и укусил открывшуюся шею. Проколовшие плоть клыки схватили оргазм, словно капканом, удержали его, распалили и взорвали снова, как брошенная на потухающий костёр канистра бензина. Годрик утробно рыкнул, безумно насаживая Леону на свой член, и ещё глубже вонзил клыки. Сладкая боль, отрада мазохистки... Это словно отправило её в космос, невесомый, безмолвный, где далёкие солнца никогда не мерцают, щедро раскидывая свою магию света на миллион парсеков, а Леона прямо сейчас её собирала, как линза, и пропускала через себя. Через тело, через кровь, через вампира, чьи клыки до сих пор держали физическую оболочку привязанной к Земле, как самец при спаривании иногда держит челюстями загривок самки.
Леона после такого тройного взрыва более-менее пришла в себя, только когда Годрик с довольным рокотом запечатывал языком проколы. Его губы едва запачкались кровью, а клыки уже были белоснежными.
— Я взял не больше трех глотков, — пояснил он, потираясь лицом между вспотевших грудей. — Ох, Sunnognata... Я едва смог усмирить свою ненасытность... Больше не проси меня о подобном — я боюсь тебя осушить.
— Это... Это... — сказала она между тяжёлыми вдохами. — Это с непривычки... Надо тренироваться... Почаще...
— Исключено! — вампир ещё сильнее вдавился в грудь, отчего голос стал глуше. — В миг, когда я взял твою кровь и магию, я ощутил себя всемогущим и не хотел расставаться с этим чувством. Нельзя повторять соблазн.
— Меня так же ломало, когда только получила магию, а сейчас я разве похожа на колдопсиха, который даже ручку достаёт из ящика магией? А ведь и такое бывало, — Леона приподняла лицо Годрика. — Просто сошлись разом три фактора: ты не ел пару дней, кругом много энергии солнца и моё либидо буквально кипело от воздержания. Надо просто убрать что-то одно.
— Ты соблазняешь меня согласится с твоими доводами. Раз твоё вожделение немного усмирено... Я буду брать по половине глотка, не больше, — он слизнул крохотный алый след на груди. — Но теперь тебе придётся меня уговаривать.
— Хм... Смотрел «Титаник»?
Невероятно романтичная сцена, когда Роуз и Джек стоят на носу лайнера с раскинутыми руками, лицами навстречу трагедии...
На носу яхты Годрик откинулся на перила спиной, в наслаждении запрокинув голову, а Леона заглатывала его член, оглаживая головку языком и дразня лишь крохами магии, чтобы уговоры продлились дольше. Она выпускала его изо рта только ради осторожных покусываний в бедро, прямо над артерией.
— Ты меня слышишь, Годрик из Арморики? — она говорила, чтобы губы щекоткой касались напряжённой плоти. — Я была плохой девочкой в этом году — Санта подарит мне одни угольки. А ты дашь мне хороший подарок?
— Ум-м-мн... Подарок?.. — он опустил голову и с трудом сфокусировал взгляд. — Я перепишу на тебя этот остров.
— Неправильный ответ.
Язык прошёлся по мошонке, твёрдым кончиком надавливая на скрытый корень члена. Годрик со стоном снова откинулся назад, железные перила скрипнули в стиснутых руках.
— Мне добавить сверх этого виноградники в Провансе? — выдохнул он в небо. — И акции «Бритиш Петролеум»? «Боинга»? «Майкрософт»?
— Попробуй ещё разок.
Леона заглотила его как можно глубже, сомкнула губы и принялась медленно отодвигаться, выписывая при этом восьмёрки носом. Вампир почти жалобно охнул. Он потянулся зарыться пальцами в волосы вымогательницы, но получил только лёгкий шлепок по руке и щелчок языком по головке.
— Женщина! Что ты делаешь?! В тебя суккуб вселился?! — он обхватил её лицо за щеки, но Леона, не отводя наглого взгляда, вытянула язык и ещё раз его подразнила кончиком головку. — Ах ты чертовка... Что же мне делать с тобой?..
— Экзорцизм?
На носу «Титаника» Джек придерживал восторженную Роуз за талию, а вовсе не сжимал свои руки поверх её ладоней, чтобы она не отпускала поручни. Джек был одет, а не обнажëн. Джек был деликатен и учтив, а не вколачивался в возлюбленную большим твёрдым членом, не шипел и не оттягивал её волосы, открывая для себя беззащитную заднюю часть шеи. По сравнению с Годриком Джек был розово-сопливым тюфяком, и Леона обрадовалась дикости галльского варвара ещё больше, когда он выбил из неё оргазм и впился клыками чуть ниже первых отметин, в свод плеча. Боль, наслаждение, прижавшийся к спине любовник, утробный звериный рокот, причмокивание на коже, пульсирующий член глубоко между ног, и ощущение, что его угроза выполняется — по внутренней части бедра потекла липкая струйка.
— Ну как? — Годрик потерся носом о завиток уха. — Я изгнал из тебя суккуба?
— Ох, падре... Вы забыли читать заклинания на латыни... — Леона тоже потерлась об вампира. Задницей. — Начинайте обряд с самого начала.
— Я не буду говорить на языке римлян, но, может, тебя устроит галльский? Или шведский? — он помог ей прогнуться в пояснице и возобновил толчки. Медленные, глубокие, достающие до самого дна. — Изгнание займёт не меньше часа, любовь моя.
Целый час безудержного ролевого секса на яхте, качающейся по волнам в открытом море... За это время ветер и течение очень удачно и явно по благоволению мелких морских богов вынесли их к нужной точке, прямо над затонувшим галеоном. Леоне даже не пришлось сталкиваться с Миллером — акваланг был на палубе — так что она при помощи Годрика надела баллоны, маску, ласты, и они вдвоём спрыгнули в солёные волны. Если бы они не плыли сюда для погружения, «суккуб» обязательно бы придумала любой другой способ свалить от смущающей встречи с вампирским спецназовцем, которого отправили «погулять», чтобы не мешал заняться сексом.
В море сначала было тепло, потом стало прохладнее. Наверное, это был лёгкий морозец по коже от вида, как Годрик плавает без акваланга и вообще словно создан для жизни в воде — даже без ласт быстро скользит вокруг, как игривое чудовище, а татуировка на спине только добавляет сходства с морским змеем. Солнечная сетка колыхалась на песчаном дне, косяки рыб разноцветными бликами сновали между рифов, среди них лениво плавали акулы, изредка совершая внезапные броски за добычей. Затонувший испанский галеон в этом антураже казался лежащим на дне дохлым китом, только его вскрытое брюхо было полно не криля, а серебряных песо. Увы, именно серебряных — Годрик держался на безопасном расстоянии, пока Леона зарывалась руками в россыпи монет и подбрасывала их вверх, чтобы они замедленно падали на нее подводным драгоценным дождём, а потом ложилась на получившийся ковёр и делала «снежного ангела». Да, Годрик не мог к ней присоединиться в радостях Скруджа Макдака, но весьма недвусмысленно предложил забрать немного сокровищ с собой.
«С ума сошёл?!» — Леона покрутила пальцем у виска, а потом стала яростно тыкать на россыпь и вампира. — «Это же серебро!»
Видимо, она дёргалась слишком сильно, а проколы от клыков не очень хорошо запечатались — серые хищницы потянулись к ним. Годрик был спокоен, показывал жестами, что животные не рискуют приближаться к вампирам ни при каких условиях, но когда акулы подплыли почти вплотную, вдруг защитно оскалил клыки и в обнимку с Леоной буквально вылетел из моря, как пробка шампанского. Приземлились они на кормовой платформе для прыжков, едва-едва возвышающейся над поверхностью воды, и Леона сразу убрала ноги подальше от края — прямо за ним из волн появился серый плавник, потом ещё один.
— Sunnogenus, видимо, твоя кровь слишком сладка для всякого хищника, — Годрик помог ей снять акваланг. — Что же, я понимаю их помешательство.
Одна из акул совсем нехарактерно для их вида высунулась из воды и прислонилась к платформе, чем стала ужасно напоминать котика, положившего морду на край рабочего стола в вымогательстве почесушек.
— Годрик, а вдруг они не сожрать хотели? — Леона убрала с лица прилипшие мокрые пряди. — После Серенгети на меня даже сторожевые псы не рычали ни разу. Я просто об этом раньше не думала.
— Это из-за магии. Животные реагируют на неё, потому не любят вампиров — мы только забираем, — он протянул руку к акуле, но та не отпрянула, а наоборот — дёрнула носом навстречу ладони, а потом вообще обтерлась об неё боком, как кошка. — Я впитал так много твоего колдовства, что живое подсознательно испытывает ко мне симпатию... Ты права — они не хотели тебя съесть. Скорее, желали обтереться об тебя, как часто желаю я.
— Ох уж эти хищники...
Да, угрозы разрывания на части больше нет, но поплавать с акулами Годрик ей не дал. Сказал, что ласковые акулки утащат такую привлекательную жрицу с собой, а он жадный алчный вампир и не намерен делиться. Ревнует к рыбам, кто бы мог подумать... А сам ушёл с ними плавать! Правда, сначала надел плотные перчатки и только потом нырнул, оставив возмущенную Леону кипеть на яхте.
— Вот змей! Мне можно, тебе нельзя! Обломщик!
Леона не успела перейти к более крепким ругательствам, как голова Годрика появилась над водой.
— Не возводи на меня напраслину, сердце моё. Лучше смотри, что я для тебя достал.
Он высыпал на пол горсть песо с испанского галеона. Вот для чего были нужны перчатки — чтобы не обжечься. Вампир горделиво задрал подбородок.
— Как тебе этот мой дар? Я добыл его с опаской для себя, от него веет древностью, а когда я прикажу сделать из этих песо ожерелье-монисто, у него появится назначение с подтекстом, — припомнил он её слова в ювелирном бутике. — Для нас подарить человеку серебро — всё равно что самому приставить к груди кол, замереть и положиться на милость. Этот дар более значимый, чем кинжал, ведь у вампиров даже к супругам часто нет доверия.
У Леоны увлажнились глаза. Она поцеловала Годрика, нечаянно повторяя ещё одну сцену из «Титаника», когда после крушения Роуз целовала Джека, лёжа на плавающей двери среди замерзающих пассажиров. Яхта цела, кругом не ледяное море, этот «Джек» не боится холода и уж точно не собирается умирать в ближайшую сотню лет, но Леона всё равно вытащила его на платформу и поцеловала ещё раз, только гораздо крепче. Зря — Годрик потихоньку оттеснил её к полу, пока не уложил и не стал тянуть завязки многострадального купальника.
— Никогда не брал женщину, окружённый плавниками акул.
— Годрик!
— Хм, мне показалось, или я сейчас увидел в твоих глазах отблески суккуба? Придётся повторить экзорцизм.
Когда они закончили с «изгнанием», а Леона прибрала следы безудержного секса, «экзорцист» снова встал к штурвалу и попытался завести мотор, но бесполезно — судно не на ходу. Годрик заглянул в каюту с Миллером, изображающим истукана в наушниках, и они вдвоём принялись ковыряться в электронных потрохах, доверив Леоне максимум психологическую поддержку.
Миллер невозмутимо возился с кучей проводов, вытянутых из скрытого лючка, когда Годрик захлопнул толстенную инструкцию.
— Ремонт бесполезен. Даже с этой книгой моих знаний недостаточно для починки, — он уставился на солнце, едва-едва покинувшее зенит. — Яхту придётся бросить и добираться своими силами.
— А можно я скажу? — жрица подняла руку, как прилежная ученица на уроке. — Гефест в последнее время увлёкся электроникой, даже мой телефон сделал полуволшебным. Может, я помолюсь ему, а? Это моя работа, всё-таки.
Гефест, конечно, теперь фанат современных технологий, но лично чинить ничего не стал, только помогал советами, а Леона преимущественно была его гласом, потому что вампиры опять не дали ей поучаствовать в ремонте. Принеси-подай, не больше. Однако же, справились всего за пару часов и ещё до заката пришвартовались на крохотном островном причале.
Леона так устала, что на этот раз не устроила поход за халявными кокосами, а быстро поела и завалилась на диван рядом с Годриком.
— Посмотрим «Титаник»?
На сцене, где Джек на носу лайнера нежно придерживал Роуз за талию, Миллер вдруг подскочил и вымелся прочь с невнятным бормотанием, что ему надо отчитаться Зимоичу. Леона только почесала затылок.
— Он романтикой только втихаря наслаждается, да? Просто его выбор литературы говорит за него.
— Дело не в этом, Sunnognata, — Годрик закинул руку на её плечи. — Помнишь, что на яхте электроника вышла из строя? Она сломалась, когда я только начал тебя соблазнять. Вся, вместе с плеером и наушниками.
— Ох, чëрт! Он слышал!
— Не бойся, он не смотрел в иллюминатор, что выходит на нос, — Годрик задумчиво потер подбородок. — А может, и смотрел мельком, но я не смогу его в этом уличить, если он сам не признается. Я бы на его месте молчал.
— Твою ж... мышь! — девушка щелкнула пультом. — Так, нафиг «Титаник», поставим что-нибудь другое.
— Может, «Изгоняющий дьявола»?
— Годрик!
— Я вижу искры одержимости в твоих глазах.
Одним словом, ненасытный ëбарь-террорист...
А Миллер с того самого дня прекратил слишком буквально следовать приказу Хранителя: «Не спускать глаз с Лаудвойс», — и стал проводить почти все дни «отпуска» в шезлонге на пляже, с бокалом крови и очередным романом Энн Райс. И в наушниках, чтобы заглушить брачные игры Годрика Галльского и его жрицы. С той самой поры именно бусинка наушника стала основой для индивидуального «Ашепа», ведь теперь кусок пластика олицетворял для него ласковое солнце, умиротворенный покой... и лёгкую зависть к охраняемым объектам, извлекающих развлечение даже из скучного сидения с удочками на причале.
— Пожалуй, надо будет как-нибудь пригласить Молли прогуляться, — буркнул сам себе вампир и перевернул страницу.