На этот раз она не скрывала лица — её и так уже каждая собака знает. Когда они подъехали к зданию суда, Годрик вышел первым, одним взглядом отогнал подальше журналюг и только потом подал руку, чтобы Леона изящно вышла из машины. По крайней мере, она попыталась — в ногах не запуталась, и ладно. Теперь надо только пройти через строй писак с фотоаппаратами и станет легче, а плечо мужа поддержит её на этом пути. Удивительно... У неё, бывалой одиночки, появилось такое «плечо», хотя она думала, что до конца своих дней будет обманом выманивать хотя бы объятия...

— Леона, — голос Годрика вырвал её из мыслей, ведь она остановилась перед широкой лестницей в здание суда. — Что-то случилось?

— Да так... — она покрепче обняла его за руку и прижалась виском к плечу, отчего вспышек стало больше. — Подумала, что та первая пьянка с тобой стоила любого похмелья, собутыльник.

— Должен признать, это было лучшее пиршество в моей жизни. Пойдём и покончим с Братством Солнца, — и шепнул совсем тихо: — Жду не дождусь, когда ты начнёшь упоминать при Ньюлине овец.

— Хе-хе-хе... А ты коварен...

Только в клетке подсудимых было более-менее просторно — осунувшийся и нервный проповедник, у которого сломанные руки до сих пор были в гипсе, составлял компанию парочке своих самых преданных сообщников. Остальной зал был битком: сторонники Братства, сторонники вампиров, простые зрители и те удачливые репортёры, кому повезло получить пропуск, причём половина из них сидела с альбомами наготове — закон запрещает вести съёмку, но делать зарисовки никто не препятствует. Под шорох их карандашей вампир с жрицей заняли свои места и суд начался.

Судья в мантии хорошо поставленным голосом зачитывал обвинение на протяжении чуть ли не получаса. Леона даже едва не заснула, и тут начали вызывать свидетелей. Её с Годриком, ясен пень, оставили на сладкое, но и других было интересно послушать.

Те, кто пытался её сжечь, ни словом не упомянули ни про магию, ни про втык от Боженьки — всё, что они делали, так это каялись, как на исповеди. Один только Ньюлин безумно пучил глаза и порывался проповедовать об «обращении Зла к Свету», но судья стуком молотка раз за разом призывал его к порядку, пока не пригрозил лишить слова. Следом пришёл черёд копов из группы освобождения, парамедиков, врачей из больницы... Трио бомж-бэнда рассказали, как Стив Ньюлин отходил их битой, когда они пытались защитить Леону, потом Годрик под гневные вскрики слушателей поведал, что снял свою женщину с костра, перед этим разорвав серебряные цепи... Короче, когда пришла пора жрице свидетельствовать, народ за малым не устроил самосуд, даже копов пришлось пригласить для порядка. А потом настал её черёд давать показания...

По одёжке встречают, вот жрица всех богов и оделась вполне пристойно, но без перегибов в сторону нарочитой невинности, так что к месту свидетеля вышла не рокерша, не зефирная девочка-припевочка в пастельном сарафане и не роковая красотка, а женщина в элегантном брючном костюме от Прада — консилиум вампиров во главе с Изабель настоял на таком образе. Всё же, жена уважаемого Древнего должна хотя бы раз появиться перед широкой публикой в достойном её статуса виде.

Судья перебрал бумажки и даже спустил очки на кончик носа.

— Мисс Лаудвойс, вы сменили фамилию в ваших документах на «Гаулман»?

— Это так, Ваша Честь, — Леона мысленно похлопала по плечу полудемона-адвоката, провернувшего этот финт в рекордный срок. — Правительство Соединённых Штатов пока не готово принять наш брак, но это не значит, что я не могу взять имя моего мужа. Пусть государство этого не признаёт, наш союз скреплён перед Богом-Создателем и всеми его созданиями, от царя до последнего «барашка».

Ньюлин нервно дёрнулся, но промолчал. Судья невнятно пробурчал под нос, что миссис Гаулман кроме имени переняла манеру речи, и продолжил:

— Кхем... Ладно, вернёмся к основному вопросу... Что вы делали в тот день, когда вас похитили?

— Ничего необычного: завтрак, домашние дела, села на велосипед и поехала за шаурмой на перекрёсток Двадцать Пятой и Девятой улицы, чтобы угостить ланчем моих друзей-музыкантов, — Леона улыбнулась, решив совместить рекламу Фарида с уколом фанатика. — Отличная, кстати, шаурма — повар говорит, что сам выбирает «барашков»...

— Ведьма! — внезапно вякнул Ньюлин, словно у него синдром Туретта прорезался. — Шлюха Сатаны!

— Молчание! — судья снова стукнул молотком. — Вернёмся к нашим... хех... баранам.

— Она околдовала вас всех! Каждого!

Леона намычала пару тактов песенки «У Мэри был барашек».

Ньюлин вскочил со скамейки, и если бы его руки не были в гипсе, вцепился бы в решётку, но вместо этого почти протиснул между прутьями взбешëнное лицо, как персонаж Джека Николсона из «Сияния», только топора не хватает. И прорубленной в двери дыры. И испуганной жены в отеле «Оверлук», потому что сумасшествие главы Братства Солнца выглядело поистине страшным — благообразная улыбочка сменилась оскалом, слюни летели в воздух, глаза вращались, как у бешеного волка из тундры. Леона даже отшатнулась, а Ньюлин завопил ещё громче:

— Ведьма! Исчадие Ада! Блудница Вавилонская! Я должен был сначала застрелить тебя, а только потом сжечь! САТАНИНСКОЕ ЗЛОЕ ОТРОДЬЕ!

Десмонд Каталиадес просил по возможности пустить слезу на публике. Леона готовилась выжимать их из себя, но от буйства гормонов и слов, всколыхнувших в ней самые ужасные воспоминания, слезы сами потекли ручьём. Про нервную дрожь и говорить не стоит.

У судьи закончилось терпение — он ещё раз грохнул молотком и приказал дежурным полисменам убрать подсудимого обратно в камеру. Копы замялись только в начале, когда из-за гипса не смогли надеть на него наручники, но потом просто вывели за плечи. Очень зря... Доведённый до ручки снами и бешенством, он вырвался от копов, когда они проводили его мимо жрицы.

— УМРИ! — занёс над ней тяжёлый гипс.

Леона на одних рефлексах присела за кафедру, раздался свист ветра, в зале кто-то взвизгнул, но звука удара не последовало, только чей-то хрип. Леона осторожно выглянула из-за укрытия.

Годрик стоял прямо перед ней, крепко держа побагровевшего проповедника за горло, как тогда, у костра. Ньюлин был в ужасе, а вот лицо вампира, когда он обернулся, выражало собой холодное спокойствие. Как корка застывшей лавы над бурлящим вулканом. Тронь — рванёт.

— Отличная реакция, любовь моя, но он не успел бы к тебе прикоснуться, — пальцы чуть сжались, а внимание вернулось к безумцу в его руке. — Я очень стар, Ньюлин. Я из тех времён, когда за то, что ты сделал и пытался сделать сейчас, казнили на месте. Тебе очень повезло, что я пытаюсь жить согласно этому новому и очень милосердному времени, но ещё один подобный проступок или хотя бы грубое слово в сторону моей жены, и я вспомню древние века вместе со всеми обидами, что ты успел причинить за свою короткую и очень глупую жизнь.

Сьюки рассказывала, что субтильный Годрик сломал шею здоровяку Гейбу, даже особо не напрягаясь. Леона ждала звука хрустнувших позвонков, но вампир, выглядевший почти мальчиком, всего лишь протащил Ньюлина на вытянутой руке и сдал его копам, наказав получше следить за преступником. Судья промокнул платком вспотевшую шею.

— Мистер Гаулман, это была угроза убийством, высказанная в присутствии уполномоченного лица.

— Возможно, — не стал отрицать Годрик, защитно обнимая плечи дрожащей Леоны. — Но я думаю, Ваша Честь, что как человек вы меня поймете.

— Вам придётся заплатить крупный штраф. Кхем... Или не крупный и чисто формальный, учитывая, что подсудимый хотел осуществить попытку убийства, а я просто обязан следовать закону, — судья окончательно вернулся к насущному. — Миссис Гаулман, вы готовы продолжить дачу показаний?

— Да... Да... — её всё ещё трясло, причём так сильно, что зубы выбили дробь на поданном стакане воды. — Н-нет... П-пять минуток?..

Судья опять стукнул молотком. Наверное, это его метод релаксации, ведь Леона тоже не отказалась бы стукнуть чем-нибудь тяжёлым ради душевного спокойствия. Желательно, Ньюлина.

— Объявляется перерыв на полчаса.

В выделенной для них комнатушке, куда набилась вся группа поддержки с Годриком и Изабель во главе, Леона первым делом преклонила колено и попросила у богов умерить её волнения. Оставалось ещё двадцать девять свободных минут...

— Это недопустимо! — кипела испанка королевских кровей. — Подобной халатности не должно было случится! Простите, шериф, но жаль, что вы не переломали ему ноги.

— Не думай, что я не хотел оторвать ему голову, но свидетелей было слишком много. Что тогда, что сейчас, — Годрик с хрустом сжал кулак. — Я был в шаге от того, чтобы принести Ньюлина в жертву Маахесу. Кстати, как он? Давно ничего не слышал о твоём любовнике.

— Он мне не отчитывается, — бросила Изабель. — У Маахеса появились какие-то божественные дела подальше от Техаса. И как раз в тот момент, когда мне пришлось здесь застрять. Даже на минуту ко мне не приходит, — вампирша обидчиво поджала губы. — Боги своенравны. Творят, что хотят, и плевать им на окружающих. Сам знаешь — твоя жена грешит тем же.

— Кхем! Я всё ещё здесь! — возмутилась Леона. — И я не богиня — не надо на меня стрелки переводить!

Изабель несколько раз порывалась что-то сказать, а потом сдалась:

— Маахес уже месяц не называет тебя иначе, чем Сехмет.

— Это недобрый знак, — сказал Годрик, и с ним была полностью согласна только Леона, а вот Псенобастис нетипично широко улыбнулся, чем подбесил шерифа. — Жрец, сотри эту ухмылку со своего лица.

— А чему мне печалиться, галльский варвар? Госпожа Нэхемет скоро обретёт истинное имя и займёт положенное ей место.

Леоне стало грустно. Она встала и подошла к египетскому жрецу, защитно прикрывая свой пока ещё плоский живот.

— А как же ребёнок, Басти? Ты хочешь, чтобы его не стало? Он ведь исчезнет, если я стану Сехмет до родов.

Впервые после воссоединения со старым другом она увидела на его лице замешательство и вину. Очень живые эмоции для вампира, почти забывшего, какого это, быть человеком.

— Молю о прощении, госпожа Нэхемет. В своей гордыне я об этом не подумал.

— Мужикам баб не понять, — вздохнула жрица. — Как думаете, сеньора Бомонт?

— Это горькая правда, — вампирша о чём-то невнятно спросила Годрика, и затем вернулась к Леоне: — Мы же побратались когда-то... Не могла бы ты сказать Маахесу, что я очень его жду сегодня вечером?

У кого-то сегодня будет секс. Пусть не у Леоны, но будет, а у неё самой впереди только продолжение дачи показаний, дорога домой и печальный одинокий сон в кроватке.

Наверное, она заделалась провидицей, потому что всё так и вышло, включая одинокий сон — Зимоич реквизировал Годрика на длинный разговор по Скайпу. Чëртовы политиканы...

Хреновая шутка Локи сделала для мейнстриминга больше, чем все хитрые финты Зимоича — бросок безумного Ньюлина обсасывали в новостях, сравнивая нападение с Колумбайном, и даже близость Рождества не притушила огонь споров. Вроде как парочка священников из шайки противников вампиров произнесла горячую проповедь, что кровопийцы всё ещё зло, но запредельная ненависть Стива Ньюлина — от Сатаны, и уподобляться ей не надо, если не хочешь получить билетик в геену огненную. А ещё лучше помолиться за вразумление двух сбившихся с пути истинного: раба Божьего Стива... и Леоны, связавшей свою жизнь то ли с исчадьем ада, то ли с новым мессией от мира вампиров — тут мнения общества разделились, но внимания всё равно было слишком много. Эта известность и стала причиной большой печали.

Годрик остался верен своему слову, не запирал Леону в доме, не запрещал никуда ходить. Единственным его условием было не подвергать себя опасности, потому в любом выходе из гнезда её сопровождал либо он сам, либо Миллер, либо Ричард или Стэн. По крайней мере, Леоне только поначалу казалось, что охранник всего один, потому что когда она решила потолкаться на рождественском базаре, её окружил минимум десяток вампиров, оттеснивших прочь всех людей, чтобы они не дай боги не коснулись жены шерифа, вздумавшей закупиться праздничной дребеденью. В толпе, но одинока... Леона тогда просто развернулась и пошла к машине — нечего людям настроение портить. Годрик удивился её быстрому возвращению.

— Что-то случилось с ярмаркой, жена моя?

— Я с ней случилась. Я и мой десяток зубастых друзей, — буркнула Леона, стряхивая с плеч зимнее пальто. — Их всегда было так много?

— Да, — невозмутимо ответил вампир. — Ты вернулась раньше, чем я предполагал. Не подождешь, пока я закончу с делами?

— Решил взять перерыв от своих важных шерифских дел?

— Лучше. Мы идём в кино на «Аватар».

Ну, возможно, всё не так плохо. И пусть в кинотеатре Годрик с Леоной оказались в клыкастой «коробочке» из вампиров, это не помешало ей хрустеть попкорном, наслаждаться 3D эффектами и ахать на острых моментах сюжета. А ещё в шутку обвинять режиссёра в плагиате, ведь ночи Пандоры были очень похожи на волшебный сад. Просто сказка...

...которая продлилась до того самого момента, как они вернулись домой и Годрику пришло сообщение на телефон. Он сразу напрягся и надел обратно снятую было куртку.

— Сьюки пропала. И Хельга вместе с ней.

— Что?!

— Эрик просит помощи.

Он дал команду Стэну быть его заместителем, пока не вернётся, собрался уже уходить, но Леона придержала за рукав.

— Отпусти. Я не стану дожидаться рейса и полечу так, — Годрик аккуратно расцепил её пальцы. — Скорость будет большая. Ты и в обычном состоянии её не выдерживала, а сейчас тебе надо беречься. К тому же на высоте очень холодно.

— Я скажу только одно слово, — Леона невзначай загородила дверь. — Хонсу.

— А магия для молитвы? Без подпитки от солнца у тебя её крайне мало, — не сдавался вампир. — За последнюю неделю я не видел, чтобы ты хоть как-то колдовала.

— А я её копила для одного дельца! Вот! На портал в один конец точно хватит. И быстрее, чем лететь!

— И зачем же ты её копила, позволь узнать?

— Эмн... Ну-у-у... Для очень-очень важного дельца... — взгляд Годрика стал таким пытливым, что жрица буркнула в сторону: — Совратить тебя хотела.

— Доктор Людвиг ясно сказала — никакого секса ближайший месяц, — отрезал будущий папаша, но уходить в ночь не спешил. Наоборот, ураганом пронёсся по дому и вернулся уже с сумкой. — Я взял необходимые вещи и наши документы для покупки билетов обратно в Даллас. Если вреда не будет, твоё предложение рационально — не будем терять время.

А ещё, конечно же, согласиться на использование портала — отличный способ, чтобы жрица потратила энергию, припасенную для соблазнения. Если Леона и получит сегодня хуй, то только от судьбы, и тот метафорический.

Королю Луизианы по настоянию Хранителя пришлось разорвать узы со своим создателем. Эрик раньше думал, что это станет концом их нежных чувств, что Годрик покинет его и совсем не будет давать о себе знать, но вышло наоборот — звонков из Далласа стало намного больше, а Связь... Годрик и прежде почти всегда держал её закрытой.

Дела в королевстве наладились, Сьюки его душой и телом, lillesøster сделала первые шаги и невнятно лопочет на смеси английского и языка предков. Тишь да гладь, так непохожая на предыдущие века, когда викинг находил наслаждение лишь убивая врага, познавая новую женщину и упиваясь кровью, а теперь Пэм ворчит, что её душу прожженной хозяйки борделя мутит от «розовой счастливой хрени», в которую превратилась жизнь её создателя. Что же, она имела право высказаться, как и лишиться за это шопинга на месяц. Когда стало известно, что вëльва чудесным образом теперь ждёт ребёнка от Годрика, Пэм благоразумно промолчала, хотя раньше при малейшем упоминании детей морщила нос, словно перед ней конь навалил целую кучу яблок.

Сьюки не сделала его мягче, нет. Скорее, своим наивым идеалистическим взглядом расширила горизонты — там, где викинг особо не раздумывая обходился убийством, теперь появлялись другие варианты. Эрик убеждал себя, что он просто поступает как мудрые короли из древних легенд, но когда Сьюки краем уха услышала про новый шабаш в Шривпорте, базирующийся в «Богине Луны»... Хорошее настроение испарилось спустя минуту после того, как он прилетел к её дому в Бон Темпс.

— Ты... ЧТО?! Сходила в колдовскую лавку и «мило поболтала с ними»?! — Эрик в гневе разнёс в щепки резной столбик на веранде. Хельга заплакала, но вампир был слишком зол. — Женщина, ты в своём уме?! Пойти к ведьмам! И это при том, что каждая сверхъестественная собака знает, что ты моя! Тебе жить надоело?!

— Не кричи на меня, Эрик Нортман!

Сьюки захлопнула перед ним дверь и пошла успокаивать младенца. Дверь захлопнула, но приглашение не отозвала. Викинг многословно и очень экспрессивно выругался на старошведском, поминая вонючих козлов и сиськи йотунов, а потом сделал ненужный вдох и вошёл в дом. Сьюки делала вид, что его нет, пока не уложила Хельгу спать. После этого она сделала себе чай, грохнула перед Эриком подогретую «Настоящую кровь» и предложила поговорить.

— Ты знаешь о них только из донесений, а я видела всё изнутри. И очень внимательно слушала их мысли, — полуфея почти чопорно пригубила из чашки. — Кстати, я так легко пошла туда, потому там уже был Лафайет, Тара и Холи, новая официантка из «Мерлотта». И парень Лафайета тоже — они помогли бы мне.

— Так-так-так... Значит, твой дружок-мужеложец и правда медиум, а не просто видит невидимое после своих волшебных грибов... А я думал, всё это вздор... — викинг расчётливо постучал по подбородку. — Иметь при дворе медиума почётно для короля.

— Эрик Нортман! Ты выслушаешь меня, или будешь и дальше строить планы, как загонишь под пяту моих друзей?

— Что ты, любимая, продолжай. Я весь внимание и не буду тебя перебивать.

Зря он это сказал, конечно. Нет, поначалу даже хотел похвалить Сьюки за то, что она тонко намекнула шабашу о близком знакомстве с «жрицей Себека» и упомянула, что вампиры намереваются брать жрецов под свою защиту, чтобы до них не дотянулось Братство Солнца или другие фанатики, чем завоевала расположение этого ковена, но... Но Эрик нарушил уговор не перебивать, стоило Сьюки сказать, что главная ведьма с заурядным именем Марни хвасталась, что на несколько мгновений смогла поднять своего мёртвого попугайчика.

— Некроманты в Шривпорте?! — викинг уронил клыки от гнева, а потом и стул, на котором до этого сидел. — Я убью эту ведьму!

— Эрик, стой! — Сьюки повисла на нём. — Я читала мысли Марни — она не хочет подчинять вампиров направо и налево. Понимаешь? Ей нужно признание. Как у Леоны.

— Ведьма хочет стать жрицей? — Эрик подтянул свою полуфею повыше и заплëл её ноги вокруг своих бёдер — ему так думалось лучше. — Хм... Вëльва рассказывала, как боги наказали её за самовольное поднятие кошки. Возможно, если эта твоя Марни станет жрицей, свободная некромантия для неё будет под запретом, и проблема исчезнет сама собой, а у меня появится актив, ещё и не один, раз их там целый шабаш.

— Иисус Христос, пастырь Иудеи... Эрик Нортман, ты опять за своё?

— Я? Что ты, по сравнению с тобой я почти свят, — вампир сжал ладонями аппетитную попку. — Не ты ли, моя коварная возлюбленная, начала это? Разведала обстановку, придумала стратегию, подселила в голову ведьмы мысль о жречестве, а меня попыталась убедить решить всё к всеобщей выгоде? Это тянет на хорошую интригу, достойную королевского двора. Но больше так не делай... — он прихватил губами мочку уха. В воздухе появились нотки похоти. — ...ведь я, моя дорогая фея, в отличие от Годрика не давал слова не отнимать у своей возлюбленной свободу. Подвергнешь жизнь опасности ещё раз — запру в своём дворце и буду трахать, пока все мысли о вольностях не испарятся из твоей бунтарской головы, — запаха похоти стало больше, как будто чопорная южная леди просто течёт от грубостей. Вампир клыкасто ухмыльнулся. — Да, я буду брать тебя, пока ты не разучишься ходить своими загорелыми ножками, а потом продолжу насаживать на свой член, чтобы ты разучилась ещё и сидеть.

— Эрик, ты!.. — она покраснела, аромат её крови стал пленительнее. — Грёбанный ты викинг!

— Где же ваши манеры, мисс Стакхаус?

— Иди ты к чёрту, Эрик Нортман! — и прильнула к губам, засовывая язык в его рот.

К концу ночи осталась только единственная проблема — узнать, как становятся жрецами, но у Эрика есть номер вëльвы... Одно сообщение и быстрый ответ с коротким заклинанием-приглашением для богов выбрать себе служителя, а через два дня шабаш Шривпорта перестал существовать. Зато появилось несколько жрецов и жриц старых богов, которые вдруг внезапно поняли, что былой свободы колдовать у них уже не будет. Ничего, привыкнут, ведь иметь такой актив под рукой — почётно для всякого короля.

В тот злополучный день Эрика выдернуло из смертного сна едва ли не в полдень. Резко, как удар. Он не мог понять причины, пока не ощутил мёртвым сердцем пустоту в том месте, где всегда пульсировала теплом кровная Связь со Сьюки — разорвана, отрезана, отнята... Спящую резиденцию потряс рык раненого зверя, и не успел он затихнуть, а Эрик уже достал из сейфа один из «Ашепов» и пушечным ядром вылетел в день — плевать, если кто заметит его полёт.

Дом на окраине Бон Темпс он увидел через рекордные пять минут, упал с неба, тут же вынюхивая милый сердцу запах. Сьюки была здесь недавно, гуляла с его сестрой, решила пройти через кладбище, почему-то резко сошла с тропинки... и всё. Следы её и Хельги обрывались, словно их обоих унесли птицы. Эрик в гневе разбил подвернувшееся под руку надгробие и заставил себя думать разумно.

Место безлюдное, свидетелей нет, ведь ближайшая соседка — Джессика, но днём она крепко спит. Это кладбище — очевидцами могут быть духи людей или покровители мёртвых, надо только их спросить. И как удачно, что в Шривпорте с недавнего времени появилась жрица Хель, и Эрик знает, где она сейчас — сидит за прилавком «Богини Луны», как и каждый день с девяти утра до семи вечера.

Викинг выбил заднюю дверь колдовского магазинчика в полёте, пронёсся между полок с сушëными травами и коснулся пола уже в торговом зале.

— Великая богиня! — грузная жрица, одетая едва ли не цыганкой, от испуга навела на него отгоняющие зло «сицилийские рога», а потом присмотрелась. — Мистер Нортман, вы ходите при свете дня? В шёлковой пижаме?

— Для тебя «Ваше Величество», Марни, — Эрик понял, что насчёт его облика ведьма права — переодеваться не было времени. — Слушай сюда, жрица Хель. Моя придворная телепатка пропала на кладбище Бон Темпс. Я хочу знать, где она сейчас и жива ли вообще.

— Вампиры... Ходят днём! — женщина заполошно натянула на нос очки, до этого болтающиеся на цепочке, и уставилась на его грудь, бормоча под свой длинный нос. — Какой сильный амулет... Магия солнца... Щитовые чары... Индивидуальные?.. Несомненно... Увидеть бы мастера...

Эрик с грохотом ударил кулаком по стойке, вырывая ведьму из марева мыслей.

— Марни. Собирайся. Немедленно, — Эрик навис над ней с оскаленными клыками, чтобы навести страху. — Найди мне мою Сьюки и её воспитанницу, или тебе конец.

— Не угрожайте мне, мистер Нортман, — ведьма поджала губы. — Я ясно вижу, что этот амулет работает, пока вы не причиняете зло людям.

— Чëрт бы побрал вëльву с её условиями! — прошипел викинг под заинтересованным взглядом ведьмы и вдруг вспомнил, что о ней говорила телепатка. Признание и уважение. — Мисс Стоунбрук, я сейчас на взводе и мне не до любезностей, но в первую очередь я пришёл именно к вам, потому что только вы сможете мне помочь. Мне НУЖНА ваша помощь, и я...

— Дайте пять минут на сборы.

Эрик даже не успел посулить ей большие деньги, а та уже унеслась собирать травы и кристаллы. Иногда небольшая лесть эффективнее, чем клыки у горла — Сьюки открыла это ему. Надо было делать её своей королевской супругой, пока был шанс.

Марни исползала всё кладбище вдоль и поперёк, размахивала подожжёнными пучками трав, даже позвала на помощь новых жрецов и ту часть шабаша, что решили остаться слабенькими экстрасенсами. Лафайет тоже пришёл со своим парнем. Они камлали усерднее прочих, ведь Сьюки была их подругой, но в итоге тоже ничего не узнали. Каждый ответ был: «Её здесь нет». Эрик отправил сообщение Годрику просто чтобы оповестить его о ситуации, и совсем не ожидал, что воздух рядом с ними вдруг закрутится в портальном вихре. Его создатель не вышел из портала, а только высунулся по плечи, осмотрелся по сторонам, сказал: «Солнца нет», — и исчез обратно, чтобы вернуться уже под руку с вëльвой. Глаза Эрика тут же упали на её чрево, откуда доносилось второе сердцебиение.

— Создатель, моя дорогая мачеха, рад вас видеть, — викинг на секунду отодвинул прочь тревогу, когда вëльва предсказуемо скривилась от «мачехи». — Хорошо, что вы пришли вдвоём — мы в тупике.

Годрик выразил своё неудовольствие, когда узнал, что большая часть «жрецов» меньше недели назад были кружком некромантов, и к ним он привёл свою жену. Его неприятие немного рассеялось после того, как он увидел, какое почтение бывшая главная некромантка проявляет к вëльве — Марни почуяла божественную природу Сехмет, пусть и служит теперь другой богине. Однако, если она хоть как-то навредит «мачехе», эту женщину всё равно ждёт смерть — Годрик сказал об этом прямо и перестал отходить от Леоны.

— Что чувствуешь, сердце моё?

— Настолько ничего, что даже пустоту. Хлеще, чем от вампиров, — вëльва вытащила из рукава пальто свой систр в виде анкха и начала звенеть им в размеренном ритме. Марни благоговейно сложила ладони. — Эге... Да тут заклинание сокрытия... Создадим круг, чтобы снять его? Я сейчас одна не потяну.

Вампиры не могут использовать магию, только забирают её, поэтому лишь Эрик и Годрик не стали браться за руки и бормотать простенькие заклинания, но они первыми почувствовали, что воздух изменился. Задрожал, потеплел, ударил по ноздрям крепким запахом фей — это они похитили Сьюки и утащили её прямо здесь, где грань между их миром и миром смертных очень тонка. Что ещё хуже — пути туда нет.

— Я слышала об этом краем уха, — вëльва осторожно потрогала систром плёнку искажённого воздуха. — Бог-Создатель лишил земли фей своего благословения, а они огородили их в кусок собственного мира и замедлили время по максимуму — их мирок медленно умирает уже сотни лет. Думаю, для Сьюки прошло всего пару секунд. Интересно, зачем она им?

— Навряд ли для чего-то хорошего, — Годрик ненавязчиво отодвинул свою жену подальше от непонятной магии. — Из всех писателей Пратчетт угадал более прочих — фейри сказочны, волшебны и очаровательны, но отнюдь не добры. Они относились к людям хуже, чем вампиры. Мы хотя бы убивали ради пропитания, а феи только ради забавы. Война между нами началась в тот момент, когда феи решили сократить человеческое поголовье, чтобы те не смели ходить по их лесам и лугам. Как понимаешь, для вампиров исчезновение кормовой базы означало вымирание.

Экскурс в тайную историю прервало противное пищание из кармана «мачехи». Она достала телефон, отключила сигнал, уже было начала набирать чей-то номер, как хлопнула себя по лбу.

— Хаэ!

По заданию нильского крокодила, потомка Себека, вëльва дважды в неделю напоминала Сьюки, что если у той случится беда, она может позвать Хаэ, но за это будет вынуждена месяц отслужить в Файюмском оазисе жрицей египетского бога рек. Никто не может вторгнуться в мир фей, если в нём не течёт их кровь и магия, но для зова полубожеству нет преград — Хаэ придёт за Сьюки и Хельгой, если полуфея его позовёт. Остаётся только надеяться, что она об этом вспомнит и как можно скорее — мгновение «там» растягивается на дни «здесь». Ожидание и надежда для Эрика.

Годрик же после прояснения ситуации взял свою жену под локоть и кликнул Лафайета:

— Мистер Рейнольдс, помните наш разговор о жреце вуду?

— Никогда не забывал, — он почесал затылок. — Это не моё дело, но очень любопытно... Вы в который раз женитесь?

— Явно не в последний.

Пусть Эриком владела тревога, его немного развеселил обречённый вид вëльвы. Словно пташка, раз за разом попадающая в одну и ту же ловушку. Вернётся Сьюки — поставит на неё такой же капкан.

Эрик часто приходил в опустевший дом Сьюки, лежал в кровати, хранящей её запах, брал в руки игрушки Хельги, сидел на садовых качелях. Сломанный столбик веранды он давно заменил на новый, покрытый резьбой сверху донизу, потом добрался до остальных, вырезал для крыши конёк с драконом, как на носах у драккаров. Так прошло два месяца.

Марни со своим бывшим шабашем пыталась брыкаться, показывала характер, но сочетание небольшой финансовой помощи, угроз и лести сделало её вполне покладистой. Особенно лесть, когда Эрик прислал ей наряд северных жриц и приказал явиться в резиденцию, чтобы представить подданным. Ведьма? Хиппи? Чокнутая? Нет, перед посторонними он уважительно называл её жрицей Хель, отчего та гордо задрала подбородок и перестала пререкаться. Как легко завоевать слепую любовь людишек... И так же легко утратить, если не напоминать о себе.

Ажиотаж с «Орфеем и Эвридикой» сошёл на нет, и весьма вовремя, ведь у вëльвы уже стал виден живот. Годрик делился, что физически его жена хорошо переносит беременность, но вот морально ей тяжело — днём он не раз находил свою женщину прямо перед окном, спящей в отфильтрованных лучах солнца. Даже её знаменитая бешеная грива поредела вполовину, пока лекарка-полудворф не выписала ей ударную дозу витамина D для замены солнца. Но это особенности будущей Сехмет, а вот Сьюки наверняка бы не знала таких проблем и наслаждалась тёплыми лучами каждый день... Хм... Не искупаться ли им в источнике Сехмет, когда она вернётся из мира фей? У Эрика явно не пропадёт член за обман в чувствах — он любит и уверен в этом. Теперь точно уверен, когда никто не бьёт его мягкой ладошкой в грудь и не называет сердито «Эрик Нортман». Сладкая кровь полуфеи? Нет, по ней он тоже скучает, но по самой Сьюки намного больше.

Отвратительно ностальгические мысли прервал визит Пэм — его Дитя, как обычно, открыло дверь в королевскую резиденцию с ноги, обутой в пару туфель от Джимми Чу.

— Эрик, твоя колдовская болонка прибежала жаловаться ко мне в «Фангтазию», — вампирша развязно присела на подлокотник трона. — Эта Марни утверждает, что к ней в «Богиню Луны» уже дважды приходили воняющие псиной мужики и настойчиво советовали переехать в Джексон под покровительство к более щедрому королю. Мне кажется, она набивает себе цену.

— Джексон? Там ведь резиденция короля Миссисипи... — Эрик посадил Пэм себе на колени и стал гладить её по голове, как любимую кошку. — Рассел Эджингтон уже не раз пытался выкупить у меня искусственное солнце, да и Годрику он докучает, приглашая его к себе вместе с вëльвой. А ещё его супругу было отказано в амулете... Говоришь, воняющие псиной люди?

— Это не я говорю, а Марни. Эрик, я уверена, что эта карга просто хочет, чтобы ты дал ей больше денег.

— Может быть, но проверить стоит.

Викинг только переступил порог «Богини Луны», а уже понял, что ведьма не врала — здесь воняло оборотнями. Сама Марни бросилась к нему, как к спасителю.

— Король Эрик, вы поверили мне! — она принесла для него самый удобный стул. Очень услужливо, и было из-за чего. — Я теперь жрица, конечно, но духи до сих пор иногда разговаривают со мной. Когда эти мужланы вошли в дверь, духи закричали, что я ни в коем случае не должна соглашаться, иначе умру страшной смертью. Кошмар! Духи сказали, что это звери в человечьих шкурах, убийцы!

— Да-да, некоторые оборотни до сих пор придерживаются старых традиций, — вампир расслабленно махнул рукой. — Не все, к счастью, иначе заметать след из трупов становится утомительно. Так что с твоими посетителями? Можешь их описать?

— Я же направляла вам счёт.

— Какой? Моими финансовыми делами занимается бухгалтер.

— За видеонаблюдение, — Марни указала на глазок камеры, смотрящий на стойку продавца. — Вы сказали не экономить на важном, я заказала установку лучшей системы — нас уже грабили пару раз.

Запись была со звуком, очень чёткой. Только благодаря чёткости Эрик смог заметить на плече оборотня клеймо, когда тот почесался, как от блох. Вольфсангель, Волчий Крюк... У Эрика уже тысячу лет не билось сердце, но сейчас ему показалось, что оно грохочет в ушах барабанами, отсекая всё на свете.

Оборотни. Джексон. Оборотни. Клеймо. Джексон. Резиденция короля Миссисипи. Рассел Эджингтон. Коллекционер. Древний. Древнее, чем Годрик. Корун. Древнее, чем Годрик. Корун забрал корону его отца как трофей. Коллекционер. Рассел Эджингтон — Корун. Слова отца об отмщении: «Видар». Принести Коруна в жертву богу мести. Видару.

Эрик оскалил упавшие клыки и зарычал, когда на плечо ласково опустилась женская рука.

— Эйрикр, сынок...

Это была не королева Астрид, а Марни, но ведьма смотрела и улыбалась так же, как умершая тысячу лет назад женщина — её дух занял тело медиума.

— Матушка...

— Еще не время, сын мой, — она погладила его по щеке словно ему опять исполнилось всего девять вёсен. — Не бросайся, очертя голову.

Викинг прижал её ладонь крепче к щеке и стал наслаждаться тем, что Корун отнял у него. Ещё чуть-чуть, мгновение...

Глаза ведьмы опять стали принадлежать Марни, а не доброй королеве Астрид. Карга выдернула руку и уже открыла рот для воплей, но Эрик её опередил.

— Заткнись. Ни слова, — он поднялся во весь рост, нависая над грузной женщиной. — Ты права, тебе угрожает опасность, но так как я добрый король и забочусь о своих подданных, то даю тебе выбор: переезжаешь в мой особняк и безвылазно сидишь там тише воды, ниже травы, или соглашаешься на охранника, которого я выделю.

— Охранник. Я не могу бросить магазин и людей, которые сюда приходят — я им нужна!

— Отлично. Моего человека зовут Олси. Он прибудет через час, — Эрик стал уходить и обернулся у выхода. — Кстати, он оборотень.

— Что?! Оборотень?! Ещё один?!

— Не истери, жрица Хель. Он не придерживается старых традиций, — пусть в его душе всё кипело, он не смог отказаться от насмешки. — Оборотни прожорливы. Советую скармливать ему побольше пирожков, если не хочешь, чтобы он сожрал тебя, как Красную Шапочку.

Алсид в те два раза, когда видел Сьюки, пытался красоваться перед его женщиной. Если Марни приняла слова про пирожки за чистую монету, очень скоро один волк перестанет влезать в свою шкуру. Месть — это блюдо. И матушка права — его надо подавать холодным, а пока можно будет просто провести разведку. Тем более, Рассел Эджингтон уже давно хотел купить у него «Бьель» и приглашал посетить его резиденцию с визитом. Надо только узнать планировку особняка, составить план и хранить его в тайне даже от Годрика — он в последнее время необычайно нервно реагирует на любую опасность, могущую хоть как-то угрожать его беременной жене, а конфронтация с королём Миссисипи явно не оставит мир ночного народа в покое.

Конечно же, такой старый вампир, как Эджингтон, догадался, что продажа искуственного солнца далеко не основная причина визита, но завёл разговор об этом не сразу. Сначала он устроил парад тщеславия, когда якобы случайно столкнулся с ним у ворот особняка, да ещё и верхом на вышколенной кобыле — лошадей очень трудно приучить не скидывать вампиров, и это ещё один намёк на его исключительность. Хах! У Годрика колесница о двух строптивых жеребцах, и тех никто не дрессировал — сами тянутся к нему за лаской с угощением и слушаются беспрекословно.

— Эрик, как чудесно, что мы встретились, — Рассел не слез с кобылы, показывая свой высокий статус более Древнего. — Талбот даже потерял аппетит — так увлечён дизайном нового солярия. Вы ведь принесли ЕГО?

— Искусственное солнце? — Эрик легко показал улыбку вместо оскала. — Конечно же, оно у меня с собой.

— Ай-яй-яй, мой простодушный мальчик, вас ведь на самом деле привела сюда вражда, — вампир погрозил пальцем, как шалуну, но Эрик только напустил на себя непонимающий вид. — Король Нортман, вы ведь пришли ругаться из-за того, что я попытался переманить у вас ту жрицу.

— Вы меня раскусили, король Эджингтон.

— Преимущества возраста, — его враг развёл руками. — Каюсь, грешен. Иметь при дворе жреца в последнее время стало необычайно модно, а Талбот умолял сделать ему такой подарок — он очень ответственно относится к королевскому образу нашей пары. Тем более он так расстроен, что ему досталось всего четверть часа на солнце...

Подарок? Учитывая, что другая жрица, пусть и не по своей воле, нанесла супругу Рассела оскорбление, духи не лгали — Марни действительно ждала мучительная смерть взамен Лаудвойс, которая им недоступна. Эрик только улыбнулся от осознания, что хоть немного испортил планы Коруну.

— Стоунбрук я вам всё равно не уступлю. Я викинг, а она служит скандинавской богине.

— Хо-хо, да вы патриот... Что же, я всегда уважал северян, даже собрал небольшую посвящённую им коллекцию. Интересует как плата за «Бьель»?

— Несомненно.

Рассел всё же спешился и пошёл рядом, держа повод кобылы, а Эрик всю дорогу до огромного особняка вспоминал, как эта тварь приказала убить семью конунга просто для того, чтобы забрать корону Ульфрика Мудрого. Для коллекции.

Корун словно задался целью помочь Эрику в осуществлении мести — не скрывал львиную часть охраны, провёл по залам, полных награбленных богатств, и показал своё главное сокровище. Капризное, манерное, забывшее, что такое охота и сражение. Талбота, его Дитя и супруга.

Месть — это блюдо, которое подают холодным, отмерив угощаемому соразмерную горькую долю. Нет, Эрик не даст убийце своей семьи лёгкую смерть. Сначала он отнимет у Коруна дорогих людей, потом лишит сокровищ и только после этого проткнëт сердце деревянным колом, а несколько «Ашепов», благоразумно полученных от вëльвы до её беременности, помогут ему в этом. Он посвятит смерть своего главного обидчика Видару, богу отмщения. А для Сехмет, пожалуй, пожертвует Талбота — с богиней палящего солнца лучше оставаться друзьями, даже если она пока отрицает свою природу.

ПРИМЕЧАНИЯ:

"Бросок безумного Ньюлина обсасывали в новостях, сравнивая нападение с Колумбайном" - в США, в школе "Колумбайн", 20 апреля 1999 года два ученика пришли с оружием и убили 13 человек, а потом застрелились. Самый известный случай "школьных стрелков", раз название стало нарицательным.

"Навела на него отгоняющие зло «сицилийские рога» - та самая "коза" рокеров. Ронни Джеймс Дио сделал его популярным, когда стал показывать на "козу" на своих концертах. Дио научила этому жесту его бабушка, суеверная итальянка. Она складывала этот знак, если встречала цыган и прочих подозрительных людей, а внуку объясняла, что это защищает от «malocchio» (мальоккьо) - дурного глаза.

"Из всех писателей Пратчетт угадал более прочих — фейри сказочны, волшебны и очаровательны, но отнюдь не добры" - отсылка к роману "Дамы и господа".