За две тысячи лет Годрик твёрдо уяснил, что не бывает абсолютной безмятежности. Вот и сейчас, несмотря обещание удивительного будущего и притихших вампиров, утихомиренных его жёсткой рукой, мир вокруг всё ещё далёк от всеобщего счастья, ведь к ночному народу собирается прийти новая беда. На этот раз не от фанатиков — вирус гепатита мутировал. Раньше эта болезнь делала вампиров ослабленными почти на месяц, теперь же все бессмертные заражённые умирают через тот же месяц, а носители-люди напротив, почти не ощущают неудобств. Годрик раньше мог бы заподозрить в этом Божью кару, однако теперь точно знал, что если Господь решит уничтожить ночной народ, даст отмашку богам войны и смерти, дабы те потешились, вырезая всех вампиров до единого. Это не Бог. Возможно, судьба и испытание, кое следует с честью преодолеть, но как? Появление гепатита V пока замалчивается перед общественностью, по указанию Романа всех заражённых, людей и вампиров, изолируют в исследовательских центрах Власти, ищут лекарство и пути распространения, однако главная проблема в панике — заразившимся вампирам больше нечего терять, им нет смысла соблюдать мир даже ради надежды получать «Ашепы», ведь они просто не доживут до середины лета, когда Леона разрешится от бремени и снова сможет напитаться солнцем.

Сейчас у Годрика был тот момент в сутках, когда ему не надо было ни исполнять обязанности шерифа, ни работать «неофициальным лицом» мейнстриминга, ни даже думать, как там Леона под защитой человеческого жилища, в соседнем доме, ведь она рядом, спит обнажённой в его объятиях. Присвистывает сурком, по подушке размëтана грива, поредевшая, но по-прежнему дикая, и щекочет нос — вампир прижался к жене со спины и держит руку на животе. Крохотная пятка толкнулась в ладонь, Леона дёрнулась сквозь сон, а Годрик успокаивающе погладил потревоженное место.

— Тише... Тише, разбойник — не буди мать.

Сын. У них будет сын. Чуть меньше четырёх месяцев, и они увидятся с ним — таков был вердикт доктора Людвиг и простейших подсчётов.

Годрик сам не заметил, как его поглаживания сместились выше по телу. Мягкая, упругая грудь, налившаяся от беременности и этим своим изменением столь искусительная, что чресла заломило от желания. Кто может быть соблазнительнее Леоны? Только Леона, носящая его дитя. Обнажённая, тёплая, беззаботно спящая рядом, с животом, раздутым от зарождëнной жизни. Его жена... Может, если осторожно прижаться к ней, она не проснётся?

— Оу... — повернула голову, один глаз был сонно закрыт. — Твоё «с добрым утром» упирается мне в задницу.

— Я не хотел тебя разбудить, — Годрик было убрал руку, но она прижала её локтем. — Предлагаешь будить до конца?

— Угу, — она крепче прижалась к нему спиной. — Ты знал, что эта поза называется «ложки»?

— «Ложки»... Какое заурядное название, — он потянулся губами к налитой груди. — Ты его придумала?

— Не-е-ет. Это... Ах! — Леона томно потянулась, когда он облизал и легко прикусил сосок. — Это народное творчество.

Дикий секс остался в прошлом, теперь вампир неторопливо распалял сонную женщину. Аккуратно, нежно, осторожно, словно его жена сделана из хрупкого стекла. Сдерживать себя было ещё проще, ведь пленительной магии в её теле теперь стало намного меньше — не одуряющий наркотик нектара Олимпа, а лёгкий шум в голове, как после асгардского мёда.

Она изменилась, её тело изменилось — стало поддатливей, чувствительнее, мягче... женственнее в положенных местах. Годрика более прочего привлекало, что между ног Леоны отросли волосы — теперь в сокровенном месте она действительно выглядела взрослой женщиной, а не недозрелой девочкой, но ей это почему-то не нравилось. Особенно когда Годрик касался их при ласках.

— Я сбрею эти надоевшие кусты!

— Ещё пару дней, сердце моё, — он скользнул пальцами по жёстким волоскам, пробираясь к горячему центру. — Женщины начали убирать их только в последние пару десятков лет. Для меня ты мила в таком виде, каким задумана природой.

— Фетишист... Извращенец... — она прижалась ягодицами к его члену, словно не обличала, а дразнила словами. — С кем я только связалась?..

— Я всего лишь мужчина старой закалки. И я хочу свою жену в любом виде, будь ты в шелках или лохмотьях, — Годрик не смог сдержать тихий рык, когда его палец погрузился в очень влажную тесноту. — Ты тоже меня хочешь, не смотря на то, что моё тело выглядит слишком молодым. Значит ли это, что ты тоже извращена?

Если Леона хотела ответить ему колкостью, у неё не получилось — все слова исчезли, как только он заменил палец членом. Его слова тоже исчезли, остались лишь вздохи и нарастающая алчность слиться всем существом, словно они единое тело.

Годрик прижался так сильно, как мог. Руки и ноги обвили распалённую женщину жадными змеями, клыки с щелчком выскочили из дёсен, но вампир только провёл ими по задней части шеи, вырывая из своей жены невнятную мольбу.

— Нет-нет, я тебя не укушу, даже не проси, — он двигался внутри неё осторожно. — Это не значит, что мне не хочется.

— Ну хотя бы чуть-чуть... — она соблазнительно наклонила голову, открывая шею с бьющейся жилкой. — Понарошку...

— Женщина, через тебя говорит Сатана! — Годрик остановился на мгновение, а потом двинул бёдрами, но очень медленно, чтобы раздразнить. — Однако я соглашусь, если ты исполнишь моё желание.

— Ахм... Какое?

Вампир с небольшим сопротивлением убрал клыки и легонько прихватил шею рядом с плечом тупыми зубами, при этом его прохладный язык коснулся тёплой кожи, вырывая из Леоны нетерпеливый стон. Он древний хитрый змей — теперь она наверняка согласится.

— Мой старый друг, король Бретани, сказал, что в Лорьяне впервые за много веков появился первый настоящий друид.

— Ах... Ах... И что?

— Лорьян стоит на бывших землях Арморики, — Годрик осторожно погрузился на всю длину. — Я заказал расшить для тебя плащ и посреди зимы вырастить боярышник с омелой для венка. Ты станешь моей снова, перед галльскими богами?

— Да, чëрт возьми! — она вцепилась в его бедро. — А теперь укуси меня!

Не было уговора, что это обязательно должны быть клыки, да и сам Годрик нисколько не желал причинять ненужный вред. Он лишь прикусил нежную шею, на грани синяка, но и этого хватило, чтобы второй инстинкт вампира почти взял над ним верх — звериная страсть. В мгновение ока он завëл локоть под колено Леоны и поднял её согнутую ногу повыше, а ладонь положил на выпуклый живот. Туда, где билась и крепла новая жизнь — главное доказательство принадлежности мужа жене, а жены мужу. Боги благословили их союз, и одна из них, царица солнца, гнева и любви, благословляет его прямо сейчас, когда стонет и обхватывает его член лоном, требуя от своего верующего самой горячей молитвы. Её тело требует этого, даже если губы говорят иное. Годрик ускорил толчки, вместе с этим проводя языком по её плечу.

— Моя! — он ещё раз сомкнул зубы на шее.

Под сладострастный стон его член оказался немилосердно сжат. Годрик бурно излился, содрогаясь от наслаждения, и стал алчно покрывать её тело поцелуями, пока оргазм неохотно отпускал их обоих. Она его жена, она носит его дитя, она отказалась ради ребёнка почти от всей силы, но этого мало для жадного вампира — Леона должна пахнуть им на весь дом, на весь город, на весь штат! Чтобы последняя шавка знала, что у Сехмет уже есть самый истовый последователь. Признания рвались наружу, пришлось облечь их в галльское наречие, дабы Леона ничего не поняла.

— «Моя... Моя... Моя...» — он торопился, словно это последний шанс. — «Моя богиня солнца, я всегда буду твоим... Твоим самым ярым верующим... Твоим гневом, твоим палящим зноем... Чтобы стать им, я сожгу себя по одному твоему слову...»

— Не вздумай — ребёнку нужен отец.

Годрика словно ударило по голове.

— Как ты поняла, о чëм я сказал? Тайком выучила галльский язык?

— Ох как тебя пришибло... Ты говорил на чистейшем английском, — Леона повернулась, опираясь локтем на подушку, и пощекотала его за ухом, словно кота. — И мы же вроде договорились не называть меня богиней. Разве нет?

На этот раз галл перешёл на дикую смесь почти всех известных ему языков, чтобы даже матëрому лингвисту его речь показалась абсолютной тарабарщиной:

— «Ты права, жена моя. Просто я никак не мог удержаться в этот момент — ты слишком соблазнительна, подобно сияющему плоду на волшебном древе».

— Это ты меня сейчас асгардским яблочком назвал? Ну да, я теперь круглая в некоторых местах, — она поднялась с ложа и погладила себя по выступающему животу. — Чур я первая в душ — нас двое против одного.

— Это... — душевная буря не вырвалась из вампира ни единой дрогнувшей мышцей. Нельзя выдавать свою догадку, а стоит увести разговор в сторону. — Это читерство, Sunnogenus.

— О-о-о, да ты осваиваешь сленг... Даже богам это трудно даётся, хотя они всеязычные, — она задержалась перед дверью в ванную и указала на живот. — Кстати, не тебе жаловаться — ты сам наделил меня этим «чит-кодом».

Леона случайно озвучила главную проблему — божественное понимание любого языка и есть причина, почему его уловки не сработали. Видимо, на это намекал Локи, когда говорил, что жрице недолго оставаться всего лишь жрицей — она уже исподволь становится Сехмет. Магии в ней мало, жрец всего один, глаза ещё не пожелтели песками пустынь, зубы человеческие, ногти не стремятся стать львиными когтями, но надолго ли это? Хватит ли времени, чтобы их сын успел родиться? Нет ответов, и спрашивать их у Леоны не стоит — в её положении волнения ни к чему.

Такие мысли терзали вампира, пока его жена не вышла из душа и не подкралась к нему сзади.

— Попался! — она обняла его со спины, с мокрых волос закапало на плечи. — Я тебя поймала!

— Я всегда рад быть пойманным тобой, — Годрик потерся затылком о женщину, которая уже от него ускользает, и натянул на лицо безмятежную улыбку. — Чего Солнцерождённая желает на завтрак? Омлет с брокколи?

— Фу, они мне надоели, — он почувствовал, как её передёрнуло. — Как ни странно, но у меня аж слюни текут при одной мысли о жирненьком морже...

— В зоопарке Далласа есть четыре особи. Я выкуплю одного.

— Ты что?! Зачем?! Мне и жирного бекона хватит!

— Значит, омлет с беконом.

После переезда в соседний коттедж, под защиту человеческого жилища, Годрик больше не мог рисковать и всё время удерживать Леону рядом с собой. Днём она пряталась в доме от солнечных лучей, ночью не выходила без сопровождения Миллера и как минимум одного дополнительного охранника, даже если надо было просто пройти по новой дорожке между двумя участками и заглянуть в старое жилище. Знаменитая жрица солнца теперь почти не показывалась в гнезде шерифа, чтобы посторонние вампиры не имели даже возможности хоть как-то ей навредить. Поэтому теперь, когда их общее время порядком сократилось, Годрик не упускал ни единого шанса побыть рядом. Для этого даже пришлось отвоевать себе приготовление завтрака, ведь вампир якобы намного быстрее человека. К тому же просто приятно видеть довольную улыбку Леоны и быть в курсе её здорового аппетита, а если какой-нибудь безумец вздумает посмеяться, что Древний готовит для человеческой женщины... перестанет смеяться навсегда.

Годрик открыл холодильник, придирчиво принюхиваясь к пище смертных. Всё свежее, но яйцам уже несколько дней — три отложил для омлета, остаток выкинул. Бекон, масло, фрукты, молоко... Одновременно с этим включил кофеварку для себя — после пробуждения он пристрастился пить «на завтрак» кровь, превращенную из кофе волшебной кружкой, ведь в ней имелся небольшой привкус обжаренных зёрен. Овеществленная копия ему недоступна — создание пищи из воспоминаний требует много магии, а её у Леоны крайне мало без солнца. Попробует ли он недоступные яства ещё раз, учитывая, что жрица становится богиней слишком быстро? Увидит ли он их ребёнка после этого? Сехмет наверняка заберёт дитя в свой домен, даже если он будет простым человеком. Неизвестно...

— Годрик, бекон сейчас сгорит, — Леона потянулась из-под его руки и убрала сковороду с огня. — Что-то случилось?

— Да, случилось, — если сказать другую правду, то это почти не ложь. — Вирус гепатита недавно мутировал. Раньше заражённые вампиры слабели на время, теперь итог только один — истинная смерть.

— О боги... А лекарство?

— Его нет, Sunnogenus. Пока нет, хотя его тоже ищут, — Годрик за секунду взбил яйца в пышную пену. — Но для людей тайна само существование новой болезни, потому я очень попрошу беречь себя и держаться подальше от любого человека или вампира, дабы они тебя не заразили.

— Ой, да фигня, — Леона беспечно махнула рукой. — Пять минут в источнике, и даже ВИЧ испарится. Помню, наткнулась я как-то на одного хиппаря и решила поэкспериментировать...

Второй раз за короткий отрезок времени его словно ударило по голове.

— Что... Что ты сказала?

— Ну, там такая история, что я его не просто нашла, — Леона смущённо поковыряла столешницу. — Скорее подхватила от него шикарный венерический букет... Дела давно минувших дней и всё такое... Нет повода для ревности...

— Я не об этом, Sunnogenus, — вампир остановил беспокойную руку жрицы. — Твой источник в Далласе тоже лечит такие болезни, а не только позволяет зачинать детей?

— Эм... Ну да. А что?

Годрик не удержался от крепкого поцелуя.

— Я — старый закостенелый дурак.

Пока Леона ошеломленно хлопала глазами, галл быстро набрал Хранителя. Скорее всего, он прервëт его дневную смерть, но новости того стоят.

— Роман, мне нужен заражённый гепатитом V, а лучше десяток для чистоты эксперимента, — выпалил он, как только звонок был принят. — Источник для зачатия теоретически может уничтожить заразу.

— «Это было слишком очевидно, чтобы предполагать такой простой вариант», — ответил Зимоич после небольшого молчания. — «Если дело выгорит, мы сможем избежать ненужных кровавых инцидентов. Я приеду в Даллас — хочу увидеть всё своими глазами».

За две тысячи лет Годрик уяснил, что самым ярким чувством, наравне с любовью, может быть надежда. Если она будет у заражённых вампиров, им и в голову не придёт устраивать напоследок кровавую резню, ведь их спасение в руках Смерти, который теперь очень не любит, когда кто-то мешает мирному сосуществованию с людьми.

Роман наверняка вылетел из Нового Орлеана на личном самолёте и сразу же после звонка — оказался в гнезде шерифа спустя всего два часа после заката и попал как раз на совещание, где Годрик инструктировал всех возможных соратников, даже Псенобастиса позвал.

— ...поэтому очень скоро повторится ситуация, когда вампиры заполнили Даллас, но на этот раз дело касается жизни и смерти, а не просто прогулок на солнце, — Годрик повернул голову, услышав с улицы шум колёс и знакомый голос. — Надо же, Хранитель уже здесь. Я его встречу.

Роман прибыл без помпезности, достойной его статуса главы мира вампиров, чем уважил желание Годрика жить спокойной жизнью в тихом районе — приехал на почти непримечательном джипе, а не на бронированном Майбахе. Да и телохранитель у него был всего один и весьма толковый, раз не стал доставать оружие, когда с другой стороны улицы с ним поздоровались соседи, только что приехавшие откуда-то с детьми. Сами дети называли Годрика «мистером вампиром» и весело махали руками, словно вокруг вьётся целый рой пчёл. Роман этого проявления мирной жизни, конечно же, не мог пропустить.

— Знаешь, мой старый друг, вот примерно о таком я и мечтал, — Хранитель самую малость приподнял углы губ и кивнул людям, но благодушие сменилось каверзным вопросом: — Не вижу рядом с тобой твоей милой жены. Ты её в подвале запер? Смотри, не нарушь свою клятву богам — тебе ещё рано умирать, а курорт для ночного народа ещё не создан.

— Леона скрывает от людей беременность, и ты это знаешь, «мой старый друг». А что её нет рядом, так это лишь потому, что не знает о твоём приезде и по моей просьбе она нашла себе поистине женское занятие, чтобы не заскучать. Вышивка, кажется, — чуткий слух вампира уловил из соседнего дома яростный крик: «Да ëбанный в рот!» — Как видно, не слишком удачно.

— Вот это больше похоже на то, что я ожидал, — Роман хмыкнул, явно вспоминая переполох в резиденции, но ухмылка угасла так же быстро, как появилась. — Я надеюсь, твоя догадка насчёт лечения от гепатита V сработает, иначе вампиров ждут тяжёлые времена.

— Насколько всё плохо?

— Я задействовал все ресурсы для сокрытия «последних подарков», — Хранитель устало выдохнул и оглянулся на дом, куда скрылись дружелюбные соседи-люди. — В Портленде вампир устроил бойню, когда понял, что получил вирус гепатита V от своего донора. Убил всю его семью, всех друзей, потом поступил так же со смертным, от которого донор заразился через половой контакт. Общительные были люди — количество погибших перевалило за сотню. Мои сотрудники сбились с ног, зачаровывая свидетелей и маскируя смерти то под взрыв бытового газа, то под аварию. Это не первый крупный инцидент, и явно не последний. Теперь ты понимаешь, почему я прибыл так скоро? Кнут не действует на обречённых — нам нужен «пряник».

— Кнутопряник... — Годрик повернулся к подсвеченным окнам соседнего дома, где создательница этого глупого, но меткого слова, сейчас материлась на спутанные нитки. — Роман, тебе не надо было тратить время на прибытие сюда. Ехал бы с заражёнными сразу к источнику.

— А ты не знаешь? Ха... Действительно не знаешь, — Хранитель поднял бровь. — Никто не может переступить границы без твоего позволения — ты ведь владелец источника. Или думал, что тебе подают прошения на посещение только из чувства глубокого уважения? У них просто нет другого выбора, мой старый друг, как и у десятерых заражённых, которые прямо сейчас застряли на границе. Дай разрешение.

— Хочу посмотреть на это своими глазами, — Годрик развернулся к гнезду. — Я возьму своих лейтенантов и поеду с вами.

Гнездо и так располагалось подальше от шумного центра, а Сехмет в день своего пробуждения желала покинуть город кратчайшим путём. Дорога к источнику заняла не более четверти часа, причём половина времени ушла на преодоление бездорожья.

Истекают последние дни зимы, но граница с обычной землей выделяется чёткой линией, где с одной стороны пышно растёт сочная трава, а с другой подтаявший снег укрывает рваной вуалью пожухлые ветви пустынных кустарников. Когда расцветёт настоящая весна, бурная и неистовая, эта граница сотрется, а к середине лета Годрик возведëт над источником светонепроницаемый шатёр и заранее придёт сюда с Леоной, чтобы она удачно разрешилась от бремени и не мучалась от боли понапрасну — доктор Людвиг предупредила, что роды могут быть опасны для его жены из-за размера плода, который крупнее обычных детей. Похоже, их с Леоной сын будет могучим гигантом — его дед был в племени самым рослым и сам Годрик мог вырасти таким же высоким, если бы римлянин не обратил его до окончательного взросления. Занятно, что слова отца исполнились, ведь Годрик нечаянно последовал его совету поскорее зачать дитя со своей строптивой невестой, дабы затащить под венец.

Годрик обдумывал эти мысли, пока из ехавшего за ними грузовика обессилено выходили заболевшие вампиры. Они бледнее обычного, вены на видимых частях тела чёрные, а один, самый слабый, проковылял всего пару шагов, прежде чем рухнул в грязь. Никто из сопровождения к нему не кинулся, только такие же обречённые помогли подняться — страх перед фатальным вирусом слишком силён. Даже Стэн, на себе ощутивший всю мощь целебного источника, отступил на шаг и склонился к галлу.

— Шериф, нам бы держать ухо востро, а то заразим мою создательницу, — ковбой на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к кровным узам с Леоной. — Хах, она злится, что её с собой не взяли.

— Если всё получится, я позволю исцëленным принести личные возблагодарения. Как ты понимаешь, в этот момент охрана должна быть идеальной, чтобы даже волосок не покинул гриву моей супруги, — Годрик первым пересёк границу магического лета. — Я разрешаю пройти всем к источнику.

Возрождение Стэна выглядело намного более впечатляющим, но ведь он к тому моменту был лишь горсткой кровавой слизи на доспехах Сехмет. Заражённые погружались в волшебные воды с опаской, прикладывали руки к ожившим на время сердцам и пытливо смотрели на тела друг друга, покрытые чёрными венами. Леона ошиблась — пяти минут слишком много. Хватило трёх, чтобы чёрные узоры посветлели и исчезли вовсе. Теперь у вампиров есть самый большой «пряник» — надежда. И время, чтобы найти настоящее лекарство, ведь источник всего один на весь огромный мир.

— Удалось, — выдохнул Роман и приказал помощникам: — Возьмите у них кровь на анализы. Подготовьте оповещение для всех королевств и свяжитесь с владельцами «Анубис Эйр» — надо будет организовать особые рейсы в Даллас для заболевших, и скажите, что мы оплатим их на пятьдесят процентов. Годрик... — он неожиданно ослабил галстук. — Я задержусь у тебя. Последние недели были очень напряжёнными. Мне нужны хотя бы сутки тишины и покоя.

— Моё гнездо всегда к вашим услугам, Хранитель.

Но абсолютного покоя в его гнезде никогда не будет. Когда они вернулись, то застали Леону в волшебном саду, с удовлетворенной улыбкой поливающей жидкостью для розжига костра жаровню с кучей щепок, ниток и канвы.

— Sunnogenus, вышивка не хотела тебе поддаваться?

— Неа, — чиркнула спичкой, пламя начало пожирать разноцветье запутанных ниток. — Зато погляди, как красиво горит! Гораздо красивее, чем мои мутанты-уточки, которых ты, к счастью, не увидел, — она погладила себя по животу. — У твоей мамы порой руки растут из задницы, мой маленький Пагсли...

— Леона, мы же договорились, что никаких отсылок на «Семейку Аддамс».

— Хм... Сэм или Дин?

— И на «Сверхъестественное» тоже.

— Джейме? Тайвин? Тирион?

— «Песнь Льда и Огня» слишком жестока.

— Фродо? Бильбо? Арагорн?

— Не смешно.

— Тогда... Карлайл, — в её улыбке проявился сам Сатана. — Или даже Эдвард. Эдди-бой.

— Ах ты негодница.

Это наглая манипуляция, затеянная ради шуточного наказания. Почему бы не поддаться? Годрик поднял Леону на руки и унёс в дом — наказывать. А исцеленные вампиры... Пусть она получит их благодарность, когда будет с головы до ног благоухать страстью своего мужа, единственного, кому позволено к ней прикасаться.

Первый рейс заражённых гепатитом V был организован уже к концу ночи. Каждый вампир, поднявшийся на борт, подписывал бумаги, что если за время визита станет источником проблем, то примет настоящую смерть от шерифа Далласа — это было основным условием Годрика, дабы на корню пресечь инциденты с нападением на людей, и ночному народу пришлось принять его условия. Конечно же, вампиры не забывали выражать свою благодарность, но все добровольные дары галл передавал Леоне, а пожертвованные средства переводил в акции на её имя, тем самым обходя запрет богов на получение денег за колдовство. Пусть источник принадлежит ему, оставлять ни с чем создательницу чуда он не намеревался, и Леона Гаулман теперь становится состоятельнее с каждым часом. Если лекарство не найдут, она имеет все шансы через пару лет стать богаче Годрика, собиравшего свои активы столетиями.

Правда, об истинном количестве нулей на счёте она не знает, потому что её и так чуть не хватил удар, когда в самом начале один из спасённых принёс в гнездо неприлично огромный изумруд махараджи и по одному кивку тут же протянул его миссис Гаулман. Всё-таки богатство слишком ошеломительно для человека, с ранней юности выживавшего в нищете посредством карманных и магазинных краж. Воровства она не забросила, но теперь обчищает карманы разве что из любви к искусству, и то только у ограниченного круга лиц, коим разрешено приближаться к ней достаточно близко, так что это просто превратилось в игру, где Леона победно машет украденным и возвращает обратно владельцу. Пусть лучше развлекается так, чем опять сидит у окна, не отводя тоскливого взгляда от солнца.

С первого исцеления прошло две недели, когда монарх Техаса сам прибыл за очередной дозой наркотической крови Леоны. Прибыл неожиданно и незваным, если говорить прямо, и увидел то, чего не следовало.

— Моя милая, да вы на сносях! А я думал, почему в прошлый раз вкус изменился, — вампир с некоей манерностью изобразил аплодисменты, но его взгляд был злым, потому что ему никто не проговорился, ставя авторитет галла выше королевского. — Поздравляю, Годрик, но ты ведь понимаешь, зачем твой монарх, которому ты принёс присягу, мог прийти в твой дом и к твоей супруге?

— Вы желаете обещанную дозу «V для вампиров», — процедил Годрик сквозь зубы. — Невзирая на состояние моей жены.

— От изъятия нескольких миллилитров крови ещё никто не умирал и даже не падал в обморок, если только не боится иголок. Твой монарх требует выполнения данного обещания, но ты всё равно не угадал, — он махнул рукой, подзывая придворного лекаря, стоящего наготове со шприцом. — Волшебный источник, который находится в моём королевстве, посетило уже много вампиров, но не сам король. Дай разрешение. Мне и трём моим любимым донорам.

— Кхем... А вы... — Леона сморщилась, когда игла проткнула вену на сгибе локтя. — У вас хватит любви на всех троих? Источник ведь с подвохом.

— Ах, моя милая, вы всё не так поняли, — Аарон уронил клыки и жадно облизнул губу, не сводя взгляда с наполняющегося шприца. — Мои любимцы — мужчины. Я и не думаю зачинать с ними детей, ведь природой это не предусмотрено. Я давно хотел осушить их почти до капли, но не желаю лишаться таких ценных активов. Ваш источник просто не даст им умереть.

— Очень практично, — не смог промолчать Годрик.

— Конечно, мой догадливый шериф, — король торопливо снял с шеи цепочку с пустым хрустальным флаконом. — Должен же я воспользоваться благами своего королевства, раз вы так удачно живете именно на моей земле и под моей рукой... Роберт, дай сюда шприц.

Король, пленник дурмана... Он даже не подозревает, что Хранитель недавно сам предложил сместить его с трона, но Годрик как обычно отказался, не желая лишней мороки. Ещё одна такая нападка, и у Аарона «внезапно» случится передозировка, а на троне пускай сидит Псенобастис — Жрец тоже ненавидит политику, но если его попросит Леона... У любителя книг появится много неприятных лет.

Хотя всё же не стоит — Псенобастис обязательно воспользуется властью, чтобы строить козни.

Через пару ночей в гнезде появился ещё один назойливый гость королевских кровей, на этот раз монарх Миссисипи вместе с королевским супругом Талботом. К счастью, Леона в этот момент уже ушла в свой дом, но её запах всё ещё витал в воздухе, и такой Древний, как Рассел Эджингтон, конечно же различил особую нотку. Годрику хотелось оторвать ему руки, коими Рассел подгонял к носу воздух, словно в парфюмерной лавке, не потрудившись перед этим поздороваться с шерифом.

— Ах, какой аромат...

— Доброй ночи, Ваше Величество, — Годрик специально произнёс пожелание чётко и достаточно громко. — Что привело вас в моё гнездо?

— Слухи из резиденции Аарона. Я приехал его навестить, знаешь ли. Как монарх монарха, — Рассел тонко улыбнулся, невзначай указывая Талботу на свободный диван, а сам сел в кресло Леоны, вплотную к шерифу. — Значит, Годрик Галльский скоро получит настоящее дитя, кровь от крови, плоть от плоти... Просто чудо какое-то! И я подумал, не обзавестись ли мне самому таким потомком? Мой милый Талбот тоже загорелся этой идеей, так что мы надеемся как минимум на двух отпрысков. Обязательно мальчиков, конечно же.

Годрику очень сильно хотелось вздохнуть и сжать переносицу, но выказывать такое явное сомнение в умственных способностях собеседника не стоит. Особенно если это Древний, которого даже Роман опасается задевать.

— Мне очень жаль, Ваше Величество, но вы знаете условия — соединение в источнике должно быть между влюблёнными различного пола.

— Но ты ведь, как я слышал, зачал своего ребёнка вовсе не в источнике, — Рассел вальяжно закинул ногу на ногу и вроде как задумчиво опустил подбородок на кулак. — Ты просто занялся со жрицей сексом на рассвете и всё случилось без глупых условий. М?

Клыки у Годрика упали от столь наглого намёка. Он мгновенно вскочил на ноги и только самоконтроль не дал ему оторвать нахалу голову.

— Даже думать не смей использовать мою жену как племенную кобылу! — его глубокий рык наверняка услышали на улице. — Выметайся из моего дома! Иначе я брошу тебе вызов и разорву в клочья!

Эджингтон даже ухом не повёл.

— Тц-тц-тц... Такая великолепная пылкость, и из-за кого? Из-за человека, — король словно нехотя поднялся из кресла. — Талбот, мы уходим. А ты, Годрик, подумай над моим предложением, и подумай очень хорошо, ведь кто знает, как повернётся мир.

— Убирайся!

Шум мотора не успел затихнуть вдали, а галл уже направился в соседний дом, где Леона с небольшими проклятиями пыталась связать крохотные носки.

— Sunnogenus, я должен сказать тебе кое-что, дабы неведение не стало причиной больших бед. Король Миссисипи пришёл ко мне с недопустимым предложением, которое я тут же отверг, — Годрик проглотил гневный рык, появившийся от воспоминаний. — Он хотел, чтобы ты стала суррогатной матерью для детей от него и Талбота.

Лицо Леоны исказилось в отвращении. От шока она не могла сказать ни слова, но вместо этого вздернула руку с оттопыренным средним пальцем.

— Вот и я так думаю, жена моя, — Годрик распрямил оскорбительный кулак и поцеловал тёплую ладонь. — Расселу Эджингтону почти три тысячи лет, он очень хитёр и упорен. Я слышал, он даже устроил крах Византии, чтобы добраться до константинопольских сокровищ. Ты понимаешь, что это значит?

— Из человеческого жилища вообще ни ногой, да? — вздохнула она.

— Да. Прости, но дневную охрану придётся усилить отрядом лояльных оборотней, — Годрик ещё раз поцеловал ладонь. — Может, шаурма поднимет тебе настроение? Я позову сюда Фарида — не хочу, чтобы появилась даже крохотная возможность, что за время доставки в твоей пище окажется яд или наркотик.

— Ох, змей из Арморики, ты стал чересчур хитрым, — Леона прижалась к нему лбом. — Люди называют такое паранойей.

— Предпочту считать это разумными опасениями.

У них есть пара мгновений для объятий, прежде чем Годрик вернётся в гнездо и отдаст новые приказы, но пока можно просто застыть и наслаждаться тем, что есть: любовью, теплом, двойным биением драгоценных сердец и слабой-слабой щекоткой магии. Крохотный всплеск посторонней силы извне превратил щекотку в покалывание.

— Sunnognata?

— Это Ричард мне помолился. Не отвлекайся, продолжаем обнимашки. Можно даже вместо шаурмы.