Короли часто кичились богатством с неистовством нуворишей, и дворец Софи-Энн был тому эталонным примером, но Изабель всегда отличал тонкий вкус, который пришёлся Годрику по нраву ещё в тот момент, когда вампирша обставляла его гнездо. Не изменила она себе и приняв власть — её особняк был оформлен сдержанно, но очень изящно. Приглушённый свет, лаконичные линии мебели, некоторые стены отделаны необработанным камнем, ковры мягких цветов скрадывают шум шагов. Пожалуй, когда Годрик сменит её на троне, то вообще ничего не будет менять. И наверняка всё это делалось под него — Изабель сама на это намекнула сразу, как встретила:
— Годрик, тебе нравится? — она обвела глазами приёмный зал. — Знаешь, я на всякий случай оставила одно крыло без отделки. Вдруг Леона сама захочет заняться дизайном? В расчëте на смертных там уже прокладывают центральное отопление, а не просто камин, а одна комната идеально подойдёт для детской.
— Будем надеяться, что твои приготовления пригодятся, — вампир проглотил: «Если Леона и мой сын останутся со мной», — и быстро сменил тему. — Так что с гепатитом V? Нашли нулевого пациента? Это человек?
— Об этом лучше говорить всем сразу, — она опустилась в самое высокое кресло. — Новости далеко не приятные.
Пока шерифы каждой Зоны собирались в зале, Изабель не сводила взгляда с наручных часов.
— Полпятого утра. Наш информатор уже в безопасности, можем начинать, — она глубоко вздохнула, хотя вампирам это не требуется. — Новый вирус гепатита не мутировал, а выведен искусственным путём специально для истребления вампиров. Его запустили, как только вывели безопасную формулу для людей, иначе вспышка случилась бы на полтора года раньше, — Изабель оборвала поднявшийся ропот одним взмахом ладони. — Нам повезло, что у одного из разработчиков проснулась совесть и он перешёл на нашу сторону.
— Этот мешок с кровью предаст нас, как своих хозяев! — выкрикнул кто-то с места. — Если вообще не пришёл к нам по их наводке!
— Молчание! — королева обнажила клыки, смутьян тут же притух. — Как вы все знаете, бог справедливого суда Форсети благословил меня всегда видеть истину — тот человек был искреннен в своём решении. Сейчас он в защищённой лаборатории, будет помогать другим специалистам Власти воспроизвести лекарство — оно существует, но вынести формулу не удалось. Через месяц-другой вакцина будет готова, а до этого времени мы должны поддерживать порядок в нашем королевстве и любой ценой предотвращать инциденты с нападением на людей.
Годрика очень заинтересовала эта оговорка.
— Сеньора Бомонт, почему же вы уверены, что нападения будут? — он переплел пальцы. — Мейнстриминг сейчас на своём пике, предпосылок для восстания нет.
— Потому что... Потому что вирус распространяют, заражая небольшие партии «Настоящей крови», и вам придётся донести до жителей своих Зон, чтобы они старались питаться от проверенных доноров, пока всё не уладится, — Изабель устало потёрла переносицу. — Корпорация «Якономо» строго следит за всеми процессами на заводах синтетического заменителя, доставка до мест продажи отдана вампирам, потому я могу предполагать, что этой ситуации не случилось бы без предателя в наших рядах. Скорее всего, он тайный сангвинист, которому мейнстриминг как кость в горле, ибо других причин отравлять мирных вампиров я не вижу...
— А у вас, королева, есть доноры? — подал голос шериф седьмой Зоны, великий подхалим. — Я могу поделиться своими.
— У меня уже есть волшебный кубок от жрицы солнца — голод мне не грозит, — Изабель потëрла подбородок. — Но как будут выживать простые жители...
Почему-то Годрику вспомнилось трио уличных музыкантов и их неловкое покашливание, когда вампир ошибочно предположил, что они, как нищие начала прошлого века, добывают еду на помойке. После того разговора он как раз стал покровительствовать кухням для бездомных Далласа. Идея пришла мгновенно.
— Социальные столовые, — два слова, и всё внимание приковано к нему. — Любой волшебный бокал, зачарованный моей женой, способен на одной подзарядке превратить в кровь шесть галлонов определённого напитка. Расчёт шёл на то, что выставлять его на солнце будет необходимо раз в две недели, но если делать это каждый день, один сосуд сможет прокормить за ночь около тридцати вампиров. Пусть Sunnogenus пока не рискует сильно колдовать, до этого она много экспериментировала с исходным питьём — трансмутационных сосудов у меня в достатке. У некоторых из вас они тоже имеются. Я предлагаю ради благополучия нашего вида поделиться с ночным народом силой артефактов.
— Хм, так можно обрести много должников... — шериф третьей Зоны провёл языком по зубам. — Пожалуй, соглашусь с мыслью Годрика — это будет выгодно для репутации. Правда ведь, Ваше Величество?
— С данного момента предложение Годрика становится моим приказом — удержите вампиров ваших Зон от голодного бунта любой ценой, пока вакцина не будет найдена, — Изабель поднялась из своего трона-кресла. — Солнце взойдёт через десять минут. Кто не может сопротивляться его притяжению, идите на отдых, другие же останутся, чтобы раскидать на карте пункты кормления. Годрик, я знаю, что солнце твоим передвижениям не помеха, но прошу задержаться.
— Конечно, моя королева.
И конечно же, все шерифы не торопились поддаваться дневной смерти, чтобы после заката не найти себя по самое горло в неожиданных обязанностях. Они до хрипоты спорили над столом с картой, поминутно утирали салфетками кровотечение из носа и ушей, некоторые подхалимничали перед Изабель, а шериф седьмой Зоны, предложивший тогда своих доноров, постоянно пытался уколоть Годрика словами, что трон снова достался не ему. Интересно, как он запоëт, когда Изабель сложит свои полномочия? Начнёт блеять, словно баран? Временность королевы оставили в тайне, чтобы у сеньоры Бомонт не случилось проблем с повиновением. Вот потеха будет...
Артефактный торквес позволял без вреда бодрствовать три-четыре часа после рассвета. У Годрика как раз вышло время и наконец потекла кровь из ушей, когда его телефон разорвался трелью.
— Гарольд Гэмджи? Странно... Он ведь знает, что в это время вампиры умирают на день, — Годрик принял вызов. — Детектив, что случилось?
— «Гаулман! Срочно вылезай из своего бункера — я уже перед твоей дверью!»
— Я сейчас не в гнезде. Можете объяснить, что...
— «Если твоя жена не с тобой, значит, её похитили», — холодная кровь окончательно застыла в жилах. — «Соседи заметили снесëнную с петель дверь и вызвали полицию. Там будто побоище прошло — полдома в щепках и брызгах крови! И хлороформом воняе...»
Телефон в руке превратился в горстку осколков из пластика и микросхем. Годрику было плевать на всё на этом свете — он пролетел сквозь весь особняк, выбил тяжёлую входную дверь и взмыл в небо, развивая такую скорость, что пуговицы отлетели. От Амарилло до Далласа триста шестьдесят пять миль, как дней в году, но до своего гнезда он доберётся намного быстрее. Обязан добраться, даже если его закуют в серебро и оторвут руки с ногами.
«Cui prodest» — «ищи, кому выгодно». Леону много кто хотел бы забрать себе, но среди всех подозреваемых у короля Миссисипи больше причин, чтобы пойти на похищение — жрица отказала ему в воскрешении супруга. Наверняка смерть Талбота заставила Рассела Эджингтона действовать вопреки хитрому и неторопливому плану.
Ближе к Далласу он так ускорился, что его навряд ли смогли бы засечь камеры, а в волшебном саду он приземлился, сделав посреди горечавки и клевера перепаханную воронку. От воздушного хлопка стекла треснули, но не успели осколки коснуться земли, как Годрик пронёсся к входной двери и за шиворот втащил в гнездо детектива, который просто сидел на ступеньках с рацией в руках.
— Гарольд, скажи своим, чтобы ушли из дома Леоны — я хочу увидеть всё своими глазами. Немедленно.
— С тебя ящик коньяка и извинения, Гаулман. И новая рубашка, — детектив поправил разошедшийся от рывка воротник, но всё же зажал кнопку рации. — Ребят, покиньте пока место преступления на...
— Пять минут.
— ...на пять минут.
Рация зашипела в ответ почти сразу.
— «А что, вампир проснулся? Ну ты даёшь, Гэмджи. Разбудил-таки и не помер! А как он собирается войти в дом? Под зонтиком, что ли?.. Слушай, скажи ему, чтобы подождал полчаса — наши сгоняют в участок за костюмом сапёра. Он плотный, солнце не пропустит, а стекло шлема зеркальной плёнкой заклеим, и всё будет окей».
— Парни, просто свалите оттуда.
— «А знаешь что? Всё же задержи его. Ладно бы простой вампир, но если в нашу смену сгорит Гаулман, начальство нас сожрет и мы месяц будем писать объяснительные, ещё и премиальных лишат».
— Просто. Выметайтесь.
Сплошной паноптикум и растягивание времени. Годрик кивком головы предложил детективу идти за ним следом и быстро пошёл по своему обычному пути — через всё гнездо в вечнолетний сад, там до новой калитки между участками и к задней двери соседнего дома. Когда он вошёл в разгромленную гостиную, воняющую оборотнями и полную полицейских в форме или в белых комбинезонах, ленивые разговоры притихли. Кто-то свистнул, кто-то закашлялся, парочка осенила себя крестным знамением, а один патрульный снял фуражку и подставил лоб криминалисту. В наступившей тишине звук щелбана отчетливо услышал каждый присутствующий, потому как был так силён, что человек затряс отбитыми пальцами.
— Гаулману плевать на солнце. Надо было спорить на деньги, как остальные, — криминалист повернулся к Годрику. — По месту преступления могу сказать мало — мы только начали работать.
— Я сам всё выясню. Спасибо.
Они подозревали. Они относились к этому как к забавной диковинке, раз галл краем уха отметил шуршание купюр, передаваемых из рук в руки. Они нисколько не боялись дневного ходока, ведь рядом с Годриком тут же оказался полицейский с блокнотом, готовый записывать его умозаключения, как при каждом участии вампира в расследовании. Почти год назад, когда они с Леоной уходили прочь от взорванного гнезда и стражей порядка, о таком нельзя было и помыслить.
— Мистер Гаулман, а как?.. — его добровольный помощник указал блокнотом на вампира, по которому свободно гуляли солнечные блики. — Это фокус какой-то?
Говорить о торквесе нельзя, но можно намекнуть на действие обычных «Ашепов», чтобы заложить основу грядущих изменений в сознании людей.
— Да, фокус. Он защищает меня, пока не отбираю кровь насильно и не причиняю зла смертным, кроме самозащиты, потому не бросайтесь с колом — мне придётся ответить, — Годрик начал осмотр с разнесенной в щепки двери. — Записывайте, офицер.
Он утаил разве что запах оборотней и колдовскую природу Леоны, остальное проговаривал чётко и ясно.
Нападающих было много, около двух десятков. Они пришли вскоре после рассвета, когда большая часть вампиров-охранников ушла на отдых, а лояльных оборотней сняли снайперы и спрятали тела в сарае. На замок и петли двери закрепили взрывчатку направленного действия, проникли в дом и встретили Миллера — в холле брызги его крови и большая лужа крови оборотня. Трупа волка не было — забрали с собой. Потом бой перешёл в гостиную, где Миллер лишился конечности — характерное пятно на стене, куда отлетела рука или нога, превратившаяся в кровавую слизь, но самого большого пятна нет, а значит, оперативник выжил. Там же, в гостиной, разбрызгана кровь Стэна с Ричардом — они тоже вступили в бой, и разгром ясно говорит, что их пытались взять живьём, иначе разрушений было бы меньше. Зачем? Крови Леоны почти не было — всего пара капель на каминной полке и на пути к столовой, словно она поднялась из кресла, получила жёсткую пощёчину и попыталась убежать. Почему не сопротивлялась? Почему не колдовала? Почему не возвела щит и не перемолола врагов «Мясорубкой»? Из-за жертвы у неё была необходимая энергия, так почему она сдалась?
Годрик присел там, где кровь Миллера, Стэна и Ричарда капала на пол по прямой траектории, сверху вниз. Капли выстроены в одну линию, словно вампиров поставили в ряд, и почти нет брызгов, значит, высота была небольшой. Слабо воняет горелой плотью, серебром и очень сильно хлороформом.
— Их поставили на колени и опутали серебром. Скорее всего, держали нож у горла, чтобы Леона не сопротивлялась, а потом усыпили её и забрали всех пленников, — Годрик ещё раз обошёл комнату. — Эти три вампира стали моей жене дорогими друзьями — их прихватили, чтобы шантажировать её и склонять к сотрудничеству. Живая она намного ценнее, чем мёртвая — убийство будут оттягивать до последнего, скорее постараются сломить волю.
— Странно всё это и слишком хитро, — полицейский быстро строчил в блокноте. — Может, похитили ради выкупа? Или вам решили насолить? Она же просто человек.
— Возможно. Но моя жена очень полюбилась ночному народу, — не сказал всей правды Годрик. — Мы будем искать её, пока не найдём, используя любые средства. Так и передайте своему начальству.
Он уже хотел выйти прочь из разрушенной комнаты, разыскать в гнезде запасной телефон и через Романа поднять в ружьё все силы Власти, но детектив преградил ему путь и отвёл в сторону.
— Гаулман, в дальней комнате детская коляска, а под перевёрнутым креслом я нашёл вот это, — он разжал кулак, в котором лежал крохотный ботиночек с незаконченным верхом. Гэмджи в очередной раз явил свою сверхъестественную проницательность: — Твоя жена ждала ребёнка и поэтому не показывалась на людях? А раз вы это скрывали, значит, он от тебя, верно?
— Леона должна была подарить мне чудо. Через два с половиной месяца, — он забрал милый артефакт. — Она говорила, что довяжет его к моему возвращению...
Колдовское тепло её последнего творения согрело мёртвую ладонь, и Годрик вдруг во всей полноте осознал, что Леоны больше нет рядом. Украдена. Похищена. Отнята злой волей. И если он её не найдёт, это тепло станет последним в его долгой не-жизни.
Украдена... Украдена... Украдена...
Буря отчаяния вырвалась из него столь яростным рыком, что упавшие клыки завибрировали.
Похищена.
Годрик замолотил кулаками по стене, заглушая душевную боль телесной, и остановился только когда в стене появилась большая сквозная дыра.
Отнята злой волей!
Хотелось разрушить тут всё, убить каждого, обмазаться с ног до головы кровью и на весь мир объявить начало своей войны, но эти люди невиновны, они не заслужили Смерти. Годрик отвернулся от разбитой стены к полицейским, словно деревянный ярмарочный болванчик, и заметил страх на их лицах.
— Я... Мне надо сделать много звонков, — едва пошевелил губами вампир. — Я злился не на вас.
Укрывшись в гнезде, с кровотечением из носа и ушей, с ботиночком в руке и кровавыми слезами, предательски капающими из глаз, он держал телефон с набранным вызовом и целых полминуты не мог ничего сказать, когда Роман принял звонок.
— «Годрик, я слушаю. Говори. Годрик, ответь».
— Пифия, — он наконец пошевелил языком. — Пифия ничего тебе не говорила?
— «Нет. А что-то случилось?»
— Леона похищена. Вместе со Стэном и Ричардом. Я не могу связаться с ней ни через потомка, ни через жреца. Миллер тоже с ними.
— «А кровные Узы? Ты давал ей свою кровь?»
— Из-за буйства гормонов она и так была нестабильна. Нет, я не рискнул.
— «Проклятье! К закату приходи в «Кармиллу» — я буду ждать тебя там», — из динамика донёсся скрип кровати и хлопанье дверец шкафа. — «Среди вампиров многие захотят тебе помочь в поисках — недостатка в желающих не будет».
— Я знаю.
— «Тогда до встречи».
Годрик не стал поддаваться дневной смерти, а сделал новый звонок.
— Полковник Петерсон? Это Годрик Гаулман. Я заменяю требование головы Ньюлина на просьбу о сотрудничестве. Поддержка отрядов особого назначения, прослушка, разведывательные дроны. Всё, что вы сможете дать, я приму с большой благодарностью. В случае отказа ни один человек больше не переступит границ источника.
— «Это не похоже на просьбу. Скорее, на ультиматум. Вы вздумали устроить государственный переворот? Или войну?»
— Четыре часа назад, сразу после рассвета, моя жена была похищена неизвестными. Я знаю, что вы следите за домом со спутника. Мне нужна съёмка как можно быстрее.
— «К закату записи...»
— Сейчас. Я приеду сейчас, — Годрик взял новую салфетку, а старую, пропитанную кровью, просто уронил на пол, и направился в гараж. — Даже обычные патрульные подозревали, что я хожу днём, так что не делайте вид, будто ваше ведомство не в курсе моей сопротивляемости солнцу.
— «Записывайте адрес».
— Я запомню.
Он выжимал педаль газа, обгонял через сплошную и пролетал на красный, ведь время на вес золота. Голосовое сообщение для Эрика вампир отправил, пока поднимался шлагбаум на въезде в управление, написал электронное письмо для Псенобастиса, пока лифт ужасающе медленно доставлял его на этаж. Стальные полированные створки не успели до конца разъехаться, а Годрик уже пролетел через весь коридор к нужной двери, быстро постучался и вошёл, не дожидаясь ответа.
— Матерь Божья! — человек схватился за нагрудный карман кителя. — Гаулман, вы меня до инфаркта решили довести?!
— Даже не думал, полковник Петерсон, а если бы я и хотел напугать до смерти, вы бы уже не дышали. Прошу прощения, я сейчас на взводе, — вампир сильно провёл ладонью по лицу, стирая гримасу ярости, и напомнил о причине спешки: — Запись спутниковой съёмки, она у вас?
— Нам будет нужен монитор побольше, — полковник поднялся из-за стола и с сомнением окинул Годрика взглядом. — Мистер Гаулман, меня давно терзает вопрос... Вы никогда не боялись, что жрица солнца всех вас сожжёт?
— Ха... Интересно, и давно вы знаете, какой силой владеет моя супруга?
— С тех самых пор, как в конце июня прошлого года приборами была зарегистрирована яркая вспышка и последующее северное сияние над Далласом, о котором почему-то никто не помнил. Зато через пять суток над Рэд-Ривер повторилась целая серия более слабых вспышек, на этот раз без забвения, — человек вышел из кабинета, направляясь вглубь комплекса, Годрик последовал за ним. — Странно, что вампиры её не убили, ведь она олицетворение смерти вашего вида.
— А я — олицетворение смерти ВАШЕГО вида, но ведь главную ноту играют наши намерения, а не возможности, иначе мир ещё в древние века стал бы очень пустым местом, — он скривил губы в намëке на улыбку. — Давайте поторопимся.
Петерсон привёл его в кабинет, схожий с кинотеатром из-за большого экрана на всю стену, только вот вместо зрительских кресел всё пространство было заполнено рядами столов с компьютерами. Все мониторы погашены, в кабинете всего пара человек, с их прибытием начавшие суетиться с планшетами, и уже через пару секунд экран ожил, показывая съёмку со спутника.
Враги подъехали даже не на традиционном для похитителей фургоне, а на грузовике торговцев «Амазон», столь привычном, что на подобный автомобиль просто не обращают внимания. Дневная охрана продержалась секунд десять, все события в доме заняли не больше пяти минут, а после нападавшие вывели скованных Стэна, Ричарда и Миллера, забросили в грузовик тело своего погибшего и наконец двое выволокли из коттеджа бесчувственную Леону, с головы до ног закутанную в пледы и шкуру белого медведя. Годрик облегченно выдохнул — никаких признаков солнечного ветра, который мог бы превратить их нерождённого сына в ничто, но это значит, что жрица нужна им с ребенком в утробе. После этого грузовик сорвался с места, через десяток миль заехал под мост и исчез.
— Сменили машину, — Петерсон кивнул сам себе. — Я прикажу провести анализ транспортного потока и вычислить, какой автомобиль не проезжал под мостом насквозь, но выехал из-под него.
— Просто отмотайте запись. У вампиров эйдетическая память — я сам их найду.
Похитители повторили фокус с мостом дважды и добрались до Хьюстона, прежде чем заехали на подземную парковку торгового центра. К тому времени утро уже было в разгаре, людей стало намного больше и отследить врагов, подсчитывая въезжающие и выезжающие машины стало невозможно — они просто затерялись в толчее.
— Проклятие! — Годрик ударил кулаком по бедру. — Полковник, мне нужны записи с камер парковки.
— Учитывая уровень их подготовки, я не удивлюсь, если видеонаблюдение оказалось выведено из строя, — Петерсон заложил руки за спину. — Остаются ещё данные с видеорегистраторов, но на поиски уйдёт время. Идите домой, Гаулман. Мы сообщим, если будут изменения.
Нет смысла возвращаться в опустевшее гнездо — Годрик сразу поехал в «Кармиллу», где долго ворочался в номере «люкс», но от беспокойства впасть в дневную смерть не смог. За два часа до заката он бросил всякие попытки заснуть, поплелся в ванную, дабы привести себя в порядок перед встречей с Романом, и отшатнулся от своего отражения. Запавшие глаза, засохшие багровые потëки из носа и ушей, от кровопотери кожа побледнела до синевы, всё лицо словно высохло... Всего за несколько часов вампир стал напоминать настоящего мертвеца, коим он и является на самом деле, будто вместе с исчезновением Леоны его покинула всякая жизнь. Годрик прислонился белым лбом к зеркалу и сказал то слово, которое его жена очень старалась при нём не произносить, но раз за разом срывалась.
— Блядство...
Конечно же, Роман обеспокоился его состоянием, но оставил ненужное сочувствие при себе, а вместо этого начал действовать — созвал в «Кармилле» всех доступных вампиров и призвал их к сотрудничеству в поисках жрицы солнца и короля Миссисипи, главного подозреваемого. Годрик только кивал, когда мужи и женщины ночного народа клялись помогать, однако выйти из ступора не мог, пока не увидел перед собой Эрика.
— Дитя моё, ты приехал? Я рад тебя видеть, — галл хотел коснуться щеки своего викинга, но тот отпрянул. — В чëм дело?
— Создатель, я должен повиниться. Не здесь. В месте, где нас не услышат.
В номере Эрик слонялся из угла в угол, прежде чем наконец опустился на колено.
— Годрик, в твоём несчастье есть моя вина, — он сжал челюсти до желваков. — Я выяснил, что Коруном был Рассел Эджингтон. Его стая подконтрольных оборотней, возраст, любовь к собиранию трофеев... Подозрения укрепились, когда я выменял на «Бьель» корону Ульфрика Мудрого. Я убил Талбота, чтобы мой враг ощутил хотя бы часть моего горя, поэтому Корун похитил вëльву.
Секунду, целую секунду Годрику хотелось оторвать голову своего потомка, но разум всё же взял верх над чувствами, и вампир просто опустил руку на крепкое плечо.
— Рассел в любом случае собирался отобрать у меня Леону, чтобы сделать её суррогатной матерью как минимум дважды. По самым удачным расчëтам, это полтора года плена. Зная, как мне дорога моя жена, оставил бы он меня за спиной?
— Он планировал твою смерть, создатель, — догадался Эрик.
— Верно, Дитя моё, но твоя месть заставила его отринуть надёжный продуманный план в пользу спешного порыва, — на этот раз Годрик без гнева погладил по щеке Эрика. — Рассел наверняка не успел скрыть все следы. Мы должны отыскать и вернуть Леону домой прежде, чем мой сын появится на свет. Хочу, чтобы мои руки были первым, что он почувствует.
— Я приложу все силы ради этого, и если надо, посвящу Сехмет ещё сотню жертв, а не одного только слабака Талбота.
— Так это был ты...
Простая в своей гениальности мысль пришла во встревоженную голову. Решение было прямо под носом! Годрик рывком поднял Эрика с колена.
— Мы сейчас же летим в Амарилло, — он распахнул окно. — Если повезёт, египетский бог мести сейчас будет у своей любовницы. У Изабель. Пообещай лучше сотню смертей Маахесу — древние боги жадны до жертв.
Удача сопутствовала им. Частично.
Львиноголовый бог действительно обнаружился в резиденции королевы Техаса. Он расслабленно полулежал на огромном диване, усеивая бархатную обивку шерстью с гривы, абсолютно гедонистически снимал клыками медовые виноградины с грозди, пил вино из широкой чаши, и даже львиным ухом не дёрнул, когда Годрик с Эриком остановили свой полёт прямо перед ним.
— Маахес, ты должен нам помочь!
— Должен? — он медленно сменил звериную голову на людскую, потому что только человеческая мимика может показать скепсис одним поднятием брови. — Бледный, ты хоть помнишь, к кому обращаешься?
— К Властителю Ножа и Пожирателю пленных, который очень благоволит Леоне Лаудвойс, а ныне Гаулман.
— Вот именно «Гаулман». Теперь только ты её защитник, ведь сделал маиет-хеса своей множество раз пред ликами множества богов. Неужто тебе было мало слова Себека, коим тот назначил тебя отвечать за охранение жрицы? — Маахес поднялся с ложа. Даже не раздувая величину своего тела, он был на полголовы выше Эрика, а над Годриком подавно возвышался могучей статуей. — Ты выиграл, бледный. Теперь ни одно божество не встанет между вами.
— А если я пообещаю кое-что?
— Значит, ты пришёл меня подкупить...
Бог склонился к нему, и Годрик в очередной раз отметил, как Маахес с Леоной похожи, словно брат с сестрой: жёлтые глаза, одинаковая буйная грива выжженных диких волос, резкие скулы, упрямая линия рта, только губы пухлее и брови шире. Может, у родителей Леоны родилась двойня, и Маахес действительно ей брат? Но почему отказывается называть сестрой, «сенет-нефер»?
— Бледный, пока маиет-хеса не станет богиней, я близко к ней не подойду, если только ты не пообещаешь мне своего первенца, — бог цыкнул на Эрика. — Настоящего первенца, а не эту замену истинному родству. Так что, отдашь мне свою плоть и кровь, бледный? Одна маленькая жертва, и я скажу тебе нечто очень важное. Я его даже не убью.
— И для Эрика, и для грядущего дитя у меня одно слово — «nate», сын. Я скорее спущусь в ад, чем буду торговать свободой моих сыновей. Я их ater, отец, а не хозяин.
— Верный ответ, однако в то же время проигрышный — я не скажу, где держат маиет-хеса, но больше никогда не назову тебя бледным. Считай, что теперь у тебя есть моё уважение, итэи.
Хоть Эрику и было велено молчать, он не смог не процедить сквозь зубы:
— Немного же толка с твоего уважения, гос-по-дин Маахес, — викинг оскалился. — Может, поделитесь информацией в славной битве? Разомнëм мышцы, пустим кровь, сломаем пару костей...
Мгновение — бог щелкнул Эрика по носу, отчего его голова почти до хруста откинулась назад, но ничего больше Маахес не сделал.
— Не нарывайся, мой северный сену-нефер, а то я восприму твоё предложение драки всерьёз, — он снова разлегся на диване. — Не думайте, что я не хочу вам помочь. Наш всеобщий Отец запретил вмешиваться — всё должно идти своим чередом, как задумано Им задолго до того, как убогие отбросы, породившие маиет-хеса, решили бросить её на прокорм помойным крысам. Скоро, совсем скоро ночное племя одарено будет милостью Его или яростью великой львицы, по делам каждому... Развязка близка... — воздух потяжелел, жёлтые глаза Маахеса затуманились. — Иди, итэи, я и так сказал слишком много. И ты, северный бледный, выметайся, иначе я тебе не второй щелбан, а настоящий фофан пропишу.
Вампиры ушли в молчании, которое прервалось, стоило им покинуть резиденцию, и прервал его Эрик.
— «Фофан пропишу»?! Да где этот кошак набрался таких слов?!
— Маахес один из немногих богов, изучивших сленг, — отстранëнно ответил Годрик. — Это всё неважно, Дитя моё. Ты сам слышал — грядёт нечто масштабное. Нечто, задуманное Богом давным-давно...
— И что?
— Ничего. Я продолжу искать Леону.
Чуть позже он связался с Псенобастисом и попытался разузнать, что значит «итэи». Жрец спросил, от кого он услышал это слово, а после ответа помолчал немного, словно раздумывая, говорить или нет.
— Это очень вежливое и уважительное обращение к мужчине, Годрик Галльский.
И никакого обычного «варвар». Странно всё это...
Из хорошего — Псенобастис пообещал как можно скорее найти и обучить нового жреца Сехмет, чтобы с Леоной появилась хоть какая-то связь. Это надежда, безумная и неистовая.
ПРИМЕЧАНИЯ:
Nate (галл.) - сын
Ater (галл.) - отец
Ит(эи) или итэф(и) — написание иероглифами «метёлка ковыля (звук «и») — хлеб (звук «т») — рогатая гадюка (звук «ф») — человек». Человек нарисован мужчиной, и это значит, что написанное относится к людям и к мужскому полу в частности (детерминатив дополнительного смысла, а не звука). В пособиях Ботанцева и Петровского иероглиф «рогатая гадюка» (звук «ф») почему-то не озвучивается, поэтому логичное для чайника «итэфи» озвучено как «итэи». Штош, доверимся мэтрам. Окончание «и» обозначает «мой», а вот что значит «ит» или «итэф» прибережëм на потом, ибо это жирный спойлер.