Как раздобыть чертежи катапульты, если ты находишься в магической школе, где инженерные чудеса мысли не жалуют? Ответ один — подключить людей из обычного мира, так что из совятни полетели письма к Робертсонам, Грейнджерам и Финч-Флетчли. И-и-и… это не принесло результата, только родителей заставили беспокоиться. Представьте, как Орден Неудачников шокировала Луна, когда принесла в логово потрепанный том «Удивительные маглы и их развлечения» за тысяча-восемьсот-лохматый год.

— Я написала папе, — Лавгуд безмятежно перелистывала страницы с чертежами кремниевых ружей и допотопных подъемников-лифтов. — В прошлом году мы строили воздушный шар. Далеко улететь не смогли — морщерогие кизляки успокоили ветер, но все равно было весело. О, а вот и катапульта!

— Какая-то она маленькая, — Рон подтянул к себе книгу. — Всего по пояс взрослому человеку.

— Рональд Уизли, ты неуч, — Гермиона закопалась в свои записи, не замечая оскорбленного вида рыжика. — Есть одно заклинание увеличения — Энгоргио. Мы сделаем катапульту по чертежам, а потом поколдуем.

Настроение Гарри стремительно поползло вверх. Сбежать от проблем, огородить себя рубанками, болтами и гаечными ключами? Неплохо. Жаль только, что не будет ехидных комментариев Дарта Марвела — он к ним привык. О чем это он?! Скучает по Волдеморту?! Жалеет маньяка и убийцу своей семьи?! Гарри должен ненавидеть его! Должен! И себя! За каждую секунду глупости!

Внезапно Поттера щелкнули по уху, сбивая очки на бок. Какое постоянство…

— Псих, у меня от твоих эмоций голова болит, даже если я закрываюсь, — Бетти села рядом и положила голову на плечо друга. — Тебе нужно простить, если не хочешь однажды стать настоящим психом.

— Бетти, что ты говоришь?! Простить его?! — Гарри взвился, но ощутимо получил локтем в солнечное сплетение. — Ты чего дерёшься?

— Дурак. Ты должен простить себя, — девочка устроила голову на прежнем месте. — Ты всего лишь доверчивый человек, которого обманули — в этом нет твоей вины. Разве быть хорошим — плохо? Что твой Дарт Марвел, что мои одноклассники из старой школы, все они остались позади. Там их и оставь. Эй, не смотри на меня, как на мудрого старца! Это мне все дипломированный психолог сказал.

— Ну раз дипломированный, то я постараюсь.

Гарри обнял Бетти, чем привлек внимание Драко, который при всем честном народе заорал: «Калека, а как же Седрик?» — и тем выдал первый любовный интерес Робертсон. Зря он это сделал — в уголке тут же зашушукались Падма и Парвати Патил, которые очень дружны с Лавандой Браун, первой сплетницей Хогвартса.

— Черт… Мне конец, — Бетти спрятала лицо в ладони. — Сделайте катапульту и зашвырните меня на середину Черного озера.

Хм, а это идея… Говорят, летом водичка замечательная — есть время для экспериментов перед финальными испытаниями. Дарт Марвел, конечно же, стал бы отговаривать их от этой самоубийственной идеи, но его больше нет. Гарри тайком погрозил кулаком Запретному лесу, на опушке которого закопан вольт ситха, а потом заточил карандаш — список крепежей и комплектующих сам себя не составит.

Альбус Дамблдор сидел в своей башне, наслаждался эрл-греем и мысленно перебирал кандидатов на должность профессора ЗОТИ — занятия пока распределили между остальными преподавателями, но разный подход к проведению уроков создает лишний сумбур в головах учеников. Может, позвать Люпина? Хороший мальчик, хоть и оборотень. Выпускник с отличием, но на год уехал в Америку и вернется только к осени. Кингсли Бруствер? Он отлично ладит с детьми, серьезен, собран, как и полагается аврору, но все же слишком строг — полувоенная служба накладывает свой отпечаток. Может, Северус? Несколько лет назад он жаждал преподавать Защиту от Темных искусств — не выдержал после одновременного взрыва всех котлов четвертого курса, но больше разговор о смене специализации не заводил. С другой стороны, он часто занят на патрулировании в школе и одним глазком присматривает за клубом Поттера. Хватит ли ему времени? Эх, сложный выбор… Еще и артефакты недавно небольшой всплеск Темной магии зафиксировали… Одно радует — произошло это не в самой школе, а у границы Запретного леса, подальше от детей.

Директор со вздохом наполнил опустевшую чашку чаем и подошел с ней к окну. Белым-бело, только протоптанные тропки пересекают окрестности замка, а ученики в черных мантиях похожи на трудолюбивых муравьишек. Вон, даже тащат какую-то странную конструкцию. Ого, они ее увеличили чарами. Не катапульта ли это? Все-таки, какая хорошая память и пытливые умы у этих детей — дождались второго курса и осуществили свою мечту.

Директор попивал чай, благодушно наслаждался покоем… и потому разбил чашку к чертовой матери, когда конструкцию разорвало на части. Даже до башенки долетел грохот и звон разбитых стекол, а Хогвартс взорвался зовом: «Опасность!» — и загудел. Дамблдор аппарировал к выходу буквально за пару мгновений, и тут же оказался сбит с ног бегущим профессором Снейпом. А небо-то голубое и чистое-чистое, а как кружится… Или дело в ушибленной голове?

— Директор Дамблдор! — в поле зрения попала кудрявая шевелюра мисс Грейнджер и всколоченные вихры мисс Робертсон. — Директор, вы живы? С вами все в порядке?

— Да-да, дети мои. Скажите, никто больше не пострадал?

— Эм-м-м… — мисс Грейнджер обернулась назад. — Сейчас точно пострадает.

Добрые дети помогли ему подняться, и как раз вовремя — навстречу шел Северус. И не просто шел, а еще и тащил за собой Гарри Поттера и Рона Уизли, причем за уши. Шалопаи семенили на носочках и сбивчиво извинялись за все на свете, но Снейп был неумолим и зол.

— Молчать! Вы, недалекие идиоты, позор факультета Гриффиндор, чуть не обрушили стену Большого зала и чудом никого не убили! Жить скучно?! Так я найду вам занятие по душе! — Северус зловеще оскалился. Явно задумал недоброе. — Вы, мистер Поттер, раз так любите развлекаться столярным делом, проинспектируете все лавки, столы и парты Хогвартса, а потом почините их и напишете эссе длиной не менее двух ярдов по магической обработке дерева. Вы же, очередной мистер Уизли, пока мистер Поттер будет занят полезным делом, извернетесь, но рассчитаете безопасную конструкцию для катапульты таких размеров. Сами! Но для справки разрешаю вам обращаться к мисс Грейнджер и к вашему старшему брату. Потом вы построите еще одну машину, которую испытаете в моем присутствии. Вам все понятно?

— Да, Проф, — проскулили Гарри и Рон, чем разозлили декана Слизерина еще больше и чуть не поплатились ушами. — Нам все понятно, профессор Снейп!

— Вам нужна твердая рука, иначе Хогвартс не достоит до вашего выпуска. Марш за работу!

Профессор Снейп удалился в замок, а директор Дамблдор запустил чары восстановления, предусмотренные Основателями, и крепко задумался.

— Кингсли, однозначно. Кингсли и никто более. А Северуса лучше пока не трогать — отравит… или опять хурму пришлет.

Бравый аврор Кингсли Бруствер сменил алую мантию на традиционный наряд своих предков, который отличался особой яркостью и пестротой, и хмуро обозрел второй курс Гриффиндора и Хаффлпаффа. Детишки тоже с интересом рассматривали нового учителя ЗОТИ, знаменитую серьгу и ждали его первый ход.

— Дети, что вы сделаете, если столкнетесь с недоброжелательным магом?

На него обрушился такой поток героического бреда, что он стал задумываться о побеге на историческую родину и объятиях со львами — это было бы намного безопаснее предложенных вариантов. Превратить пол под ногами злоумышленника в лед и подождать, пока он не поскользнётся. Защекотать чарами. Бросить Ступефай. Ослепить красными искрами. Трансфигурировать пуговицы на одежде в жуков и надеяться, что преступник запутается в упавших штанах.

— Очень изобретательно, но глупо. Половина новобранцев Аврората, прошедших специальные курсы, во время первой стычки замирают столбом и не могут наколдовать ничего, кроме Люмоса, — Бруствер прошелся между рядами и остановился у парты Бетти. — Мисс Робертсон, что вы сделаете, если на вас нападет преступник? Нет-нет, я в курсе вашей скачущей магии, так что задача усложняется — поблизости нет магического существа, которое позволит вам стабильно колдовать.

— Я… э-э-э… убегу? Зигзагами, как петляющий заяц, чтобы было труднее прицелиться — я это в одном фильме видела.

Кингсли возвел очи к небу и поднял руки почти в молитвенном жесте.

— Правильно! Пять баллов Хаффлпаффу, — новый преподаватель вернулся к своему столу. — И не забудьте вызвать авроров, чтобы они могли заняться своим делом, то есть вашей защитой.

Судя по недоумевающим глазам учеников, половина присутствующих даже не подозревала, что стражей порядка можно звать на помощь, а не на остывающий труп, так что все первое занятие они разучивали сигнальное заклинание.

На втором уроке профессор Бруствер решил оценить физическую подготовку… и вспомнил первую встречу со вторым курсом — детишки бегали и уклонялись от цветных лучей с трудом. А ведь Кингсли точно знал, что Поттер в начале обучения устраивал забеги по лестницам и фехтовал с Бетти, но потом прекратил. М-да… Работы будет много, но с другой стороны — у уставших детишек останется меньше сил на разгром школы.

А еще Бруствер стал свидетелем, как Северус Снейп подловил весь Орден Неудачников в одном месте и подробно разъяснил им, почему мало кто в мире рискует связываться со старой магией. Надо признать, бывший Пожиратель Смерти умеет объяснять, если никто не пытается при нем осквернять тонкое искусство Зельеварения.

— Когда мы колдуем палочкой — собираем магию из пространства, даем ей пройти через себя и концентратор, придаем форму заклинаниями и получаем устойчивый результат, а ваша древняя ворожба — по сути направленное желание и обращение к потусторонним сущностям. Они решают, как вам ответить и с какой силой, а могут пропустить мольбы мимо ушей или извратить их до неузнаваемости. Начертание одиночных знаков тоже непредсказуемо, но еще и опасно перенапряжением, поэтому маги используют комбинации нескольких рун, которые заменяют мага, заклинание и палочку. Мощи меньше, но без неприятных сюрпризов вроде мгновенно и криво сросшихся костей при исцелении или «ограды», превратившейся в «тюрьму». Понятно?

— Проф… профессор Снейп, у меня вопрос, — со своего места поднялась одна из сестер Патил. — А как же священные танцы и заклинания на синдарине? Или даже проговаривание формул нараспев?

Снейп скрипнул зубами, но признал, что такая магия допустима — все равно эффект не слишком опасный и у мага должна быть предрасположенность к подобному стилю колдовства. Вроде как «корове не дано ходить под седлом». В доказательство он хотел поглумиться над Поттером, которого застал разок за индийскими плясками, и даже дважды его окликнул, но Гарри мирно спал прямо на недописанном эссе по обработке древесины.

Суровый профессор Зельеварения трансфигурировал из какого-то хлама плед и, к удивлению всех присутствующих, укрыл притомившегося студента. Даже Кингсли проникся моментом, а зашуганный Снейпом Невилл вообще был в шоке от такой заботы.

Гарри Поттер намеревался на весь остаток учебного года уйти в отрыв, эпично пустить на ветер баллы, заработанные за битву с василиском. Отличный план, учитывая потребность забыться в шалостях после разоблачения Дарта Марвела-Волдеморта. Но на деле он каждый вечер брал из каморки Филча чемоданчик с инструментами и переходил из одного класса в другой. Монотонное занятие, занимающее только руки, а не мысли. В один далеко не прекрасный момент Поттер заметил, что мурлыкает под нос любимую песенку предателя.

— «Мы встретимся снова», как же… — Гарри отбросил молоток в дальний угол заброшенного кабинета и заорал до звона оконных стекол. — Да как он посмел набиваться на роль Учителя?! Расписывать светлое будущее?! Строить планы, где нашему Ордену отводилась не последняя роль?! Как вообще его змеиный язык повернулся, чтобы… утешать и поддерживать меня?..

Нет, лучше оставить это позади и думать о чем-нибудь другом. Хотя бы о последних событиях.

Люциус Малфой поначалу пытался лебезить и заискивать перед Поттером, принимая за Темного Лорда. Делал он это, конечно же, незаметно, но когда у тебя в друзьях эмпат — шила в мешке не утаишь. Даже Драко удивился, когда Бетти поклялась своей зюйдвесткой, что его отец не так уж и рад возвращению хозяина — одно дело смотреть на других свысока, и совсем другое — самому ползать где-то у плинтуса. Да, повыше прочих, но все равно неприятно. Пара писем, написанных под диктовку младшего Малфоя, и старший уверен, что Темный Лорд до времени спит в мальчишеской тушке Поттера и имеет свои виды на банду отщепенцев. Итог — Неудачники оставлены в покое, Драко разрешено якшаться с подающим надежды отребьем, Бетти не трогают.

«Страшное наказание» профессора Снейпа обернулось для Рона… обидой Гермионы. Она передала ему обычные книги по алгебре и честно пыталась научить вычислять, но тщетно: от слов «корень уравнения» и «математическая формула» у Жрона стекленели глаза. В один прекрасный момент Заучка не выдержала и провела занятие в форме «для идиотов»:

— Вот эту фигню ставишь сюда! А ту фигню умножаешь на еще одну фигню и получаешь решение! — Гермиона распушила свои кудряшки и стала похожа на разъяренного кота. — Ты понял?

Рон все понял, особенно когда до него дошло, что он и так постоянно делает сложные мысленные расчеты, когда играет в шахматы — работа привычная. Один решенный пример, второй, третий… Ситуация достигла апогея, когда он заглянул через плечо корпящей над книгой Гермионы, заметил знакомые формулы… и решил уравнение за пять минут. И убегал от Грейнджер еще полчаса, пока она не выдохлась, а все дело в том, что он умудрился выполнить задание по Арифмантике для третьего курса, которое ей не поддавалось. Итог — Заучка теперь меньше задирает нос и не забывает каждый день говорить Рону, что он умный, но очень ленивый. И прожорливый, иначе бы его не называли Жрон. Малфой стал свидетелем пары таких перепалок и без устали подкалывает Гермиону, что она, как честная женщина, обязана выйти за Уизела замуж, ибо лишила рыжие мозги девственной пустоты и тупости.

Профессор Бруствер взялся за обучение всерьез. Конечно, второкурсники должны были проходить защиту от злоумышленников намного позже, на четвертом курсе, но аврор честно им сказал, что из-за чехарды с преподавателями ЗОТИ еще неизвестно, кто и как их будет учить. Нет, про мелких магических существ Бруствер тоже рассказывал, но только после обязательного зачета на полосе препятствий с ним в роли преступника. Палочки перед испытанием отбирали, но разрешали пользоваться любыми немагическими приспособлениями. Это он зря, ведь Джастин так и остался фанатом рогатки, Бетти научилась раскручивать пращу, а Невилл, как оказалось, отлично маскирует силки местной растительностью. Итог — все студенты повысили навык ловкости, а Кингсли Бруствер чуть не догнал количеством глаз своего боевого коллегу, но за выживаемость подопечных спокоен. И за качество зелий из Больничного крыла тоже.

Проф подошел к своим обязанностям наставника с энтузиазмом язвительного ученого. Каждый рыцарь Ордена Неудачников показывал свои таланты, а остальные попытались повторить. Результат оказался неравномерен, если говорить мягко. Если жестко, фраза Снейпа про «скаковую корову под седлом» была повторена не раз, но никто особо не обижался — трудно воспринимать близко к сердцу слова человека, к которому за время испытаний несколько раз приходил домовик и передавал подарок от Дамблдора.

— Хурма для профессора Снейпа, — до ужаса счастливый Добби оставил на столе вяжущий фрукт, гордо одергивая футболку с магистром Йодой. — Господин директор просит не ругаться и быть с Великим Орденом Гарри Поттера-сэра помягче.

Итог — распыляться на тысячу и один способ колдовства они больше не будут. Если что-то не получается, нет смысла тянуть жилы, чтобы быть лучшим во всем на свете. Иначе можно приобрести нервный тик и ореол мученика во имя знаний, у которого не останется времени на нормальную жизнь. Гермиона намек поняла и на всякий случай обиделась, но ненадолго — легкая пробежка за острым на язык Малфоем вернула ей хорошее настроение, хоть она и не смогла его догнать.

Всем было весело, один Гарри монотонно переходил с чемоданчиком инструментов из кабинета в кабинет. Иногда, когда ему становилось особенно тоскливо, он просил Бетти составить ему компанию, и они пытались подогнать довольно жесткую магическую реальность под существующие сказки.

— Яблоко для Белоснежки пропитали Напитком живой смерти, — Би тренировала ловкость пальцев, завязывая и развязывая черно-желтый галстук. — Прекрасный Принц либо как-то узнал это и нашел противоядие, либо сам заказал Белоснежку, чтобы потом благородно спасти ее и жениться на наследнице престола.

— Бетти! — Гарри оторвался от работы и встал со скрещенными руками. — Как тебе вообще такое пришло в голову? Это же сказка о любви!

— Очкарик, я росла в семье профессоров, которые любят порассуждать о нравах древних времен, — девочка порылась в сумке. — Яблочко будешь? Так, о чем это я? Ну да, о Принце. Детей тогда рожали много, в надежде, что хоть кто-нибудь из них выживет, особенно всякие королевы — наследник престола, все дела. Таких деток далеко не отпускали, даже когда они становились взрослыми, ведь если их брат умирал бездетным, то им приходилось принимать корону. Чуешь, к чему я веду? Прекрасный Принц был последним в очереди на трон и не нес для своей страны никакой пользы, раз его так легко отпустили странствовать где попало и не дали телохранителей. Возможно, он что-то натворил в своей стране и просто сбежал, а Белоснежка сделала его королем. Что скажешь?

— Что мультик с таким сюжетом никогда не снимут, тем более Дисней, — Гарри улыбнулся, когда Бетти с оскорбленным видом вгрызлась в яблоко. — Теперь моя очередь. Я думаю, что Санта-Клаус — маг. Странная одежда, появление из камина и бездонный мешок с подарками, которые наверняка просто уменьшили. И это Дамблдор — любит носки, печенье, ужасное пение, детей и звенеть бубенцами.

— Пф-ф-ф! Кха-кха! Это звучит двусмысленно! Кха-кха-кха-а-а!

— Хм, действительно…

Гарри постучал поперхнувшуюся подругу по спине и вернулся к работе с гораздо более веселым настроением, чем в начале. Разговор о принцах и истории навел его на очень странную мысль: маги до сих пор живут по средневековым законам, а Дарт Марвел не раз называл его своим учеником, которому передаст бразды управления после ухода на покой. Он считал Гарри… своим единственным наследником? Да ну, бред. Невозможно относиться настолько хорошо к тюремщику, в чьей голове ты вынужденно живешь. Волдеморту просто было выгодно оберегать его от смерти, давать советы, выслушивать мелкие проблемы, радоваться встречам, беседовать на равных и рассказывать смешные ситуации из жизни… Гарри вздрогнул, когда на его плечо опустилась рука Бетти.

— Ты по нему скучаешь — я чувствую.

Скоро Остара, праздник весеннего равноденствия, когда природа начинает буйно цвести и закрывает молодой травой мертвые зимние проплешины. Лучшее время, чтобы выжечь весенним костром все плохое из жизни и дать дорогу новым начинаниям. Лучшее время, чтобы простить себя и проститься с Волдемортом, ведь мысленная копия парковой поляны исчезла в тот день, когда Гарри запер бывшего Учителя в кукле вуду.

Перед рассветом двадцать первого марта Гарри, Драко и Бетти тайком выбрались из замка, чтобы разжечь священный огонь. Праздновать Остару всем Орденом они решили позже, но именно сейчас их только трое, ведь никто другой не знает о Волдеморте.

Богиня весенней зари любит первоцветы и белые одежды. Цветочков в Запретном лесу было навалом, а вот со светлыми нарядами вышла заминка, поэтому три второкурсника щеголяли в тогах из простыней и в кривых венках — пальцы еще не до конца слушались Бетти, но это не так и важно. Пусть у них нет специальных рубашек и маленького серпа для трав, который успешно заменил нож из столового набора, главное — искреннее желание. И порядочная доля смелости, ведь кто-то невидимый изредка трещал сухими веточками в кустах. Страшно…

Они расчистили лесную почву от перепревшей прошлогодней листвы, собрали сухой валежник и с первыми лучами солнца разожгли костер, через который потом не раз перепрыгнули, пока языки пламени не стали щекотать пятки и поджигать края простыней. После затаптывания тлеющей ткани детишки зачерпнули из принесенного с собой мешочка по две горсти зерна: одну рассыпали на восход, а другую бросили в огонь. Пшеница стреляла и дымила, но когда Гарри начал говорить — мгновенно сгорела до невесомого праха.

— Дарту Марвелу, моему Учителю. Не держи на меня зла за смерть и заточение.

Осторожный хруст веточек перерос в самый настоящий треск от шагов. Драко первым вытащил палочку и запустил в заросли несколько заклинаний, но все они отразились от прозрачного щита, а потом к потухающему костру вышел… Дамблдор.

В ночь на двадцать первое марта директору не спалось — обычная старческая бессонница мага, в голове у которого роится слишком много мыслей и воспоминаний. Что же, выход один: надо прекратить обманывать себя, засесть в кабинете с книгой, попросить у домовиков ромашкового чая с мятой и ждать рассвета. Неспешное чтение прервалось, стоило одному из артефактов зазвенеть от нарушения границ замковой территории. Цвет голубой — кто-то вышел наружу, из-за вторжения был бы красный.

— Эх, весна, время любви, когда романтичные парочки убегают встречать первые лучи солнца… — Дамблдор с удовольствием отпил чай и бросил взгляд на каменную пирамидку с горящей цифрой на вершине. — Почему артефакт показывает трех человек? Мерлин! Сегодня же Остара! Они пошли проводить ритуал!

Он сорвался с места с резвостью, достойной спринтера. По пути сдернул с вешалки простую серую мантию, чуть не упал, пока в спешке обувался. Палочка зажата в руке, заклинание хамелеона надежно прикрывает невидимостью, Хогвартс ведет короткой дорогой — он успеет остановить глупцов. Но на деле замер столбом, стоило ему увидеть закутанных в простыни «ритуалистов», чьи головы венчали кривые венки. Поттер, Робертсон и Малфой — неожиданный состав… Дамблдор уже хотел выйти из укрытия и пожурить детей, но до его слуха долетело имя таинственного незнакомца, которое не раз звучало в осторожных разговорах студентов из клуба Неудачников. Северус недавно предположил, что этого человека на самом деле не существует — Гарри выдумал его для привлечения внимания к собственной персоне, но… интуиция старого мага говорит о другом. А второкурсники тем временем удивили его еще больше.

Любой ритуал начинается с начертания ограничивающей печати, чтобы явившиеся на зов духи не смогли причинить волшебникам зло и уйти раньше времени, но дети ничего не стали чертить на земле. Поэтому Дамблдор понял, что они уже начали, когда утренний воздух сгустился от магии фейри и теплым ветерком пошевелил полы мантии. Опоздал… А деткам плевать на опасность — скачут себе через огонь и смеются над Малфоем, пытающимся затоптать тлеющий огонек на простыне и не лишиться подобия одежды. Директор против воли усмехнулся в бороду, почувствовав благосклонность духов, которые тоже любят дурачиться и веселиться. Среди такой доброжелательной атмосферы слова Поттера прозвучали тревожным колоколом:

— Дарту Марвелу, моему Учителю. Не держи на меня зла за смерть и заточение.

Гарри Поттер — убийца?!

Поттер сидел в кабинете директора и гипнотизировал взглядом предложенную чашку чая. Бетти и Драко отправили по спальням, а его привели сюда. Одно радует — Дамблдор трансфигурировал его тогу в нормальную одежду, иначе было бы слишком неловко.

— Гарри, ты ничего не хочешь мне сказать? — директор щурился от утренних лучей, коварно проскользнувших в окно, и был совсем не похож на полисмена, ведущего допрос. — Знаешь, Гарри, ты напоминаешь мне одного мальчика, к которому я был слишком строг, относился предвзято. Вы с ним очень схожи характерами.

— За что вы его так не любили? — парень бросил быстрый взгляд на Дамблдора и тут же отвел глаза. — Почему вы были к нему строги?

— Потому что он… напоминал мне меня самого. Я говорю о Томе Реддле, — директор отошел к окну. Лица его было не видно, но нервно сложенные за спиной руки выдавали волнение старого мага. — Я много утаивал от тебя, Гарри, но когда-то надо начинать говорить горькую правду — я виновен в том, что Том стал Волдемортом.

— Охренеть! — Поттер заметил непонятливо нахмуренные брови Дамблдора и пояснил более литературным языком. — В смысле, я очень изумлен и потрясен. И не понимаю, при чем здесь вы.

— Тогда послушай старика.

Альбус Дамблдор не сразу стал великим волшебником. Когда-то он был «просто Альби», одним из трех детей четы Дамблдоров. Его мать была маглорожденной ведьмой из Америки, отец — чистокровным волшебником, который придерживался либеральных взглядов и воспитывал своих сыновей и дочь в подобном ключе. Но все его убеждения рухнули, стоило троим мальчишкам-маглам поиздеваться над шестилетней Арианой. В итоге отец отомстил за дочь и оказался в Азкабане, где сгинул, девочка повредилась умом и приобрела проблему нестабильной магии, а остаткам семьи пришлось переехать подальше от пересудов. Кто был виноват в их горестях? Альбус обвинил во всем примитивных маглов и не расставался с этой мыслью много лет. Тайная ненависть со временем поблекла и почти исчезла, но к соседке-старушке приехал погостить внучатый племянник, который вдохнул новую жизнь в идею Альбуса о ничтожности не-магов.

— Его звали Геллерт Гриндевальд. Знал ли я тогда, что через несколько лет он развяжет самую кровопролитную войну двадцатого столетия и станет причиной миллионов смертей? Нет, конечно же, — в отражении стекла было видно, что Дамблдор скорбно закрыл глаза. — Юный Геллерт олицетворял собой порыв, новаторство, революционные идеи превосходства высшей магической расы. Он был лидером, за которым хотелось идти без колебаний и сомнений, а я стал его последователем, забыв о семье.

Первой умерла мать — стояла слишком близко, когда у больной дочери случился стихийный выброс. Через несколько лет погибла сама Ариана, нечаянно оказавшаяся в эпицентре ссоры братьев и будущего темного мага. Неизвестно, из чьей палочки вылетело роковое заклинание, но это было неважно — Альбус винил в трагедии одного себя, поэтому не сопротивлялся, когда его брат на похоронах сломал ему нос.

— Я устроился преподавателем Трансфигурации, учил детей, и тут на Слизерин поступил приютский мальчик, в котором я увидел отражение себя. Я настолько часто обвинял его во всех грехах, что ему ничего не оставалось, кроме как скатиться во тьму и подтвердить мои подозрения. Если бы я был с ним помягче… Если бы стал поддерживать Тома, а не преследовать…

Великий маг сгорбился и стал похож на самого обычного старика, словно откровение лишило его последних сил. Поттер покатал между ладоней опустевшую чашку и все же решился раскрыть свою тайну:

— Это был Волдеморт.

— Я об этом и говорю, Гарри.

— Вы не поняли. Дарт Марвел — это Волдеморт, — Гарри впервые увидел настолько ошарашенного Дамблдора. — Он жил в моей голове десять лет, а потом я научился говорить с ним. Я поначалу принял его за ситха, а когда он предложил стать его падаваном — согласился, чтобы сохранить баланс темной и светлой стороны Силы, а если повезет — сделать его джедаем.

Директор прошелся туда-сюда по кабинету, едва не запнулся о собственные ноги и рухнул в кресло. С силой потер лицо, бездумно переставил безделушки на столе и заказал у домовиков еще по чашке чая.

— Эм… Боюсь, я ничего не понял. Кто же такие эти ситхи и джедаи?

Гарри как-то раз в щелочку слушал передачу о маньяках и серийных убийцах, которую дядя Вернон запретил ему смотреть, и там была одна странная фраза: «Часто преступник подсознательно желает быть пойманным, поэтому почти специально оставляет зацепки для полиции и ничего не скрывает на допросе — им движет желание раскрыть свои тайны, которые он был вынужден хоронить в себе». А еще Король из книжки «Алиса в Стране Чудес» говорил: «Начни с начала и продолжай, пока не дойдешь до конца. Тогда остановись», — и Поттер взял эту фразу на вооружение, заведя рассказ о своей жизни с того самого момента, как обнаружил в себе «ненормальность», то есть магию. И, как оказалось, сделал это не зря — Дамблдор только и успевал хвататься за сердце и отмерять в свою чашку пахучие капли из маленького фиала. К концу эпического и запутанного жизнеописания Мальчика-Который-Выжил директор почти распластался на столе, подперев кулаком висок и потягивая зелье прямо из горлышка флакона. Гарри тоже выдохся и обессиленно растекся на стуле для посетителей.

— А потом вы нас поймали, директор Дамблдор, — парень взмахом палочки подвесил в воздухе иллюзию часов и поднялся. — Через полчаса подъем. Если вы хотите вызвать авроров, то сделайте это сейчас — не хочу, чтобы другие видели, как меня уводят в Азкабан.

— Зачем же мне отправлять тебя в тюрьму? — печально вопросил старик, не меняя позы. — Если судить по совести, именно мне там самое место, а ты всего лишь пытался выжить и защищался. Не запри ты Волдеморта в кукле вуду — и он попытался бы убить тебя и занять твое тело.

Гарри вдруг разозлился. Зачем он выворачивал душу, если Дамблдор так и не смог понять главного?

— Он мог захватить мое тело! У него был шанс, когда мы спустились в Тайную Комнату за Джинни, но он не хотел! Дарт Марвел сопротивлялся, директор, и даже просил обратиться за помощью, чтобы нам не пришлось убивать друг друга.

— Почему ты называешь его так, а не настоящим именем?

— Я… Я не знаю, — Поттер уставился в окно, чтобы не смотреть в пронзительные глаза старого мага. — Он уже давно не Том Реддл, но и на Волдеморта не очень похож. Ну, по крайней мере характером, как мне кажется. Знаете, он всегда напоминал мне взять в школу теплые вещи, если я забывал. Не похоже на страшного Темного Лорда, правда?

Дамблдор вдруг вскинулся, бросая взгляд на портрет девушки, единственной в череде изображений старых властителей Хогвартса.

— Жаль, что у Тома не будет шанса исправиться. Зато у меня он еще есть, — старик с хрустом потянулся и вышел из-за стола. — Гарри, я выпишу тебе освобождение от уроков на сегодня. Отдохни, наберись сил, а если вдруг захочешь поговорить о чем-нибудь еще — мои двери открыты. Ты не один.

Гарри в прострации дошагал до башни Гриффиндора. Трансфигурация на простыне развеялась только у портрета Толстой Дамы. Та покраснела, жеманно похихикала, но горе-ритуалиста пропустила. На его несчастье, гостиная не была пуста — близнецы Уизли возились с какими-то колбочками и не могли не заметить бедного Гарри.

— Брат мой Фордж, ты видишь то же, что и я?..

— Определенно, братец Дред…

А закончили они одновременно:

— Герой-любовник Гарри Поттер вернулся! И умудрился забыть одежду у дамы сердца! В неполных тринадцать лет! Будь нашим наставником в искусстве обольщения! — оба клоуна картинно бухнулись на колени и распластались на полу с вытянутыми руками. — Мы будем прославлять тебя ежечасно!

— …восхвалять твои подвиги!

— …усыпать путь записочками влюбленных девиц!

— …и даже вернем твою забытую в пылу страсти одежду! Где она? В уютной барсучьей норе?

— …в орлином гнезде? Или?.. Неужели перед нами соблазнитель змей?

Тут уже Гарри не выдержал и рявкнул, что он никого не совращал и вообще идет с прогулки из леса. М-да, это оставило больше вопросов, чем ответов. Было бы гораздо хуже, если бы Поттер сказал чистую правду, что его одежда осталась в сумке у Драко, а сам он только что вернулся от Дамблдора. Пусть уж лучше будет обычным героем-любовником.

Эх, жаль, Дарт Марвел этого не видит — он бы от души посмеялся…

Никаких карательных мер от Дамблдора так и не последовало. Гарри зашел к нему еще раза два-три на чашечку чая, поболтал о своих душевных терзаниях, походя починил скрипящее кресло и забранную разноцветными стеклышками дверцу шкафа, за которой хранился Омут Памяти. Директор заметил его интерес к артефакту и начал хвалиться своей коллекцией «безделушек», которые на самом деле оказались очень полезными вещицами, подаренными бывшими студентами.

— К сожалению, моя коллекция не пополнялась больше десяти лет — одаренные в Артефакторике рождаются все реже, а многие старые мастера сгинули во времена террора Волдеморта. Из моих знакомых уцелели лишь Олливандер и Артур Уизли, но отец твоих софакультетников занимается Артефакторикой только для забавы.

— Директор Дамблдор, а хотите посмотреть испытания катапульты? — Гарри прикинул в уме. — Рон использовал для расчетов Арифмантику, Невилл подобрал особое дерево по гербологическому справочнику, а я добавил специальные зелья и чары. Выходит, у нас получился артефакт?

— Хм, интересный вопрос…

— Я уговорю остальных подарить ее школе, так что ваша коллекция пополнится, — парень выложил последний довод и закончил уже себе под нос. — Все равно родители никому не позволят забрать домой такую махину.

Дедушка, может, и старенький, но слух у него как у молодого. Дамблдор похихикал в бороду и согласился. Потом, когда радостный Поттер ускакал к друзьям, он подошел к портрету девушки и подмигнул ей:

— Вот так, дорогая моя Ариана! Другим директорам дарят конфеты, дорогие писчие перья и книги, а мне теплые носки и личное осадное орудие. Какой же хороший мальчик Гарри Поттер! — старик прислонился лбом к раме. — А каким прекрасным человеком мог бы стать Том… Я, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, клянусь остатком своих дней, что если мне протянут руку в мольбе о помощи — я ее не оттолкну. Да будет так.

Артефакты тренькнули от волны изначальной магии, а директор вдруг словно стал шире в плечах и резво направился на берег Черного озера. Все-таки стоит самому проверить постройку детишек, озаботиться лавками для зрителей, а потом все же зайти к брату в «Кабанью голову» и пропустить стаканчик. Ну или еще один удар в нос — после старой доброй драки мириться проще всего.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Случайно вывешенное "ружье" с катапультой начало стрелять, подготавливая к милоте и сомнительным шуткам в следующей главе.