Все, что нам нужно сделать, это решить, что делать с временем, которое нам дано ~J.R.R. Tolkien~
Гермионе, наконец, удалось убедить мадам Помфри, которая в этом времени была еще молодой женщиной, что она уже прекрасно себя чувствует и сможет обойтись без чьей-либо помощи. Надев школьную мантию, которую незадолго до этого принес ей Дамблдор, Гермиона осознала, как странно ощущает себя в зеленых с серебряным одеждах Слизерина. Когда она, даже мельком, замечала свое отражение в зеркале, стоящем в кабинете, то обязательно останавливалась и подолгу разглядывала себя со всех сторон. Гермионе было очень одиноко здесь. Она не была знакома ни с кем, за исключением учителей. Все это очень напоминало ей её самый первый год в Хогвартсе. Дверь в больничное крыло неожиданно распахнулась, и Гермиона обернулась, чтобы посмотреть, кто пришел. В комнату вошла девушка, на ней была надета мантия Слизерина. К её груди был приколот значок старосты. Её лицо обрамляли каштановые локоны, а яркие миндалевидные глаза с любопытством смотрели на Гермиону. Что-то в ней заставило Гермиону заволноваться. Она быстро сопоставила все факты вместе. Лицо девушки вызывало в её голове острые воспоминания. Её острые скулы делали её слишком похожей на Беллатрикс Лестрейндж. Но больше всего её выдавала красота присущая только семейству Блэк. Беллатрикс выпустилась из Хогвартса в 1969, но девушка, стоящая перед ней, напоминала, скорее, пятикурсницу. Определённо, девушка была слишком молода, чтобы быть Беллатрикс. И её волосы были не настолько темными. Но и на Нарциссу она похожа не была. Гермиона внезапно осознала. Это была единственная из сестер Блэк, с которой ей не довелось встретиться раньше. В будущем она станет матерью Нимфадоры. — Гермиона Грейнджер? — Андромеда Блэк улыбнулась. Теперь она стала куда меньше похожа на Беллатрикс. — Директор попросил меня прийти к тебе. Он сказал, что ты новенькая, так что если у тебя есть какие-нибудь вопросы, то не стесняйся их задавать. Кстати, я принесла твоё расписание, — девушка вытащила из кармана сложенный лист бумаги и протянула его Гермионе. — С-спасибо… — заикаясь, ответила та, стараясь выкинуть из головы ту Андромеду из её времени, которая глубоко страдала из-за погибшей дочери. Расписание показалось Гермионе не таким уж и плохим. Теоретически, сейчас у неё должны были проходить зелья. История магии была следующим и последним уроком на сегодня. — Что-то не так? — поинтересовалась Андромеда. Она заметила довольно странную реакцию Гермионы, она рассчитывала, что у неё будет много вопросов. Но новенькая была абсолютно спокойна. И Андромеда не могла себе представить, как та сразу же умудрилась попасть в Больничное Крыло. — Нет… все в порядке… просто ты напоминаешь мне кое-кого, кого я знала, — Гермиона обернулась и бросила взгляд мадам Помфри, которая занималась чем-то в своем кабинете. — Ещё немного, и я буду готова убить мадам Помфри, я умираю без свежего воздуха… Ты можешь вытащить меня отсюда? Андромеда улыбнулась. Не часто из-за работы старосты ей приходилось пропускать уроки: — Конечно, я с радостью с тобой прогуляюсь. Когда они шли через замок, Гермиона старалась не смотреть на других учеников. Она слишком боялась, что узнает кого-нибудь. Видеть Андромеду было достаточно, так что она пыталась избежать столкновения с лицами уже погибших людей. За все годы, замок не очень изменился. Правда, здесь было поменьше картин, и доспехи были не так помяты, видимо, здесь не было Пивза, который всегда кидался в людей. Гермиона молча следовала за Андромедой, пока они не вышли на улицу. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом. Она слишком много времени провела в Больничном Крыле, и его стерильный запах заставлял ее чувствовать себя так, будто она на самом деле болеет. Из-за толстых облаков слабыми лучами пробивалось солнце. Воздух был наполнен влагой. Медленно наступала ночь. — Скоро ты узнаешь, что Хогвартс таит в себе много загадок и секретов, Гермиона, — обернувшись к ней, произнесла Андромеда. Гермиона снисходительно улыбнулась и кивнула. Она сомневалась, что Андромеда знала и половину того, что было известно ей. За все годы, проведенные в Хогвартсе, Гермиона изучила каждый тайный проход, каждый секретный туннель и каждую скрытую комнату замка. Шесть лет с Гарри Поттером открыли для неё многое. — Лестницы любят перемещаться, так что ты можешь идти в одну сторону, а попасть совершенно в другой. И учителя не примут это как оправдание, если из-за этого ты опоздаешь к ним на урок! — Энди! — внезапно раздался голос позади. К ним приближались две фигуры, облаченные в мантии Слизерина. Когда девушки подошли ближе, Гермиона смогла их рассмотреть. Одна из них была более "темной" версией Андромеды, только старше на год или два. Это была Беллатрикс. Черные кудри цвета воронова крыла лежали на плечах, резко контрастируя с фарфоровой кожей. Её глаза были чёрными как ночь. Вторая девушка была моложе, с золотистыми светлыми волосами и нежными голубыми глазами. Рядом со своими темноволосыми сёстрами она выглядела неуместно, но, несмотря на явные различия, у них было что-то общее. Нарцисса, судя по всему, была на третьем курсе. — Оу, привет, Белла, Цисси, — поздоровалась Андромеда, когда сёстры подошли. Тёмные глаза Беллатрикс почти мгновенно переместились на Гермиону. Она напряженно вглядывалась в лицо девушки, но, казалось, даже улыбнулась в знак одобрения, когда поняла, что на той надета мантия Слизерина. — Гермиона, познакомься с моими сестрами — Беллатрикс и Нарциссой. Белла учится на твоем курсе, поэтому она могла бы тебе всё здесь показать. — Я вела себя недостаточно хорошо, чтобы стать старостой, поэтому значок получила моя младшая сестра, — Беллатрикс ухмыльнулась, заставляя Нарциссу взглянуть на неё. — Мне кажется, я слишком много издевалась над бедным Северусом Снейпом. Где-то в замке зазвенел звонок, означающий, что следующий урок начнется через десять минут. Гермиона перевела взгляд с Андромеды на Беллатрикс. Стоять здесь, в окружении трех сестёр Блэк, казалось нереальным. Прямо сейчас она была рядом с одной из самых печально известных Пожирателей Смерти. Глядя на Беллатрикс было трудно представить, что через несколько лет Азкабан лишит её красоты. Она была прекрасна. Её глаза еще не запали так глубоко, и пока не потеряли своего блеска. — Пошли, нам пора на урок, — сказала Беллатрикс, схватив Гермиону за руку. — Увидимся за обедом, — бросила она сёстрам, которые начали расходиться по направлению к своим кабинетам. У Нарциссы была травология, а Андромеде пришлось идти на уход за магическими существами, поэтому Гермионе пришлось шагать в замок наедине с Беллатрикс. Где-то внутри она чувствовала отвращение. Ей нужно было полагаться на неё… Полагаться на Беллатрикс, чтобы найти свое место в этом времени. В этом новом мире. В мире, в котором её не должно быть. Они пришли в кабинет истории магии незадолго до начала урока. Не существовало более скучного предмета, чем этот. Гермиона оглядела класс в поисках пустого места, но единственное было только рядом с Беллатрикс. Гермионе стало интересно, дело ли в ее репутации, или же та просто не терпит, когда кто-то вторгается в ее личное пространство. Девушка села, вытащила учебник из сумки и погрузилась в чтение. Профессор Бинс, единственный учитель-призрак, как обычно начал чтение своей лекции, и Гермиона заметила, что её однокурсники сидят с ужасно скучающими лицами, прямо как и в её времени. Она почувствовала, как Беллатрикс развернулась, чтобы посмотреть на неё. Старшая из сестёр Блэк выглядела слегка озадаченной: — Возможно, я должна предупредить тебя. Этот урок очень скучный, так что если захочешь вздремнуть, то рекомендую сделать это здесь, — она указала на Уилкса, который уже крепко спал. Гермиона ухмыльнулась, но не смогла придумать остроумного ответа. — Итак, откуда ты? — поинтересовалась Беллатрикс. Было ясно, что урок её совсем не интересовал. Она отвернулась от учителя, и теперь полностью сосредоточилась на Гермионе. Профессор Бинс, кажется, не замечал, что его никто не слушает. Ещё одна вещь, никак не изменившаяся за тридцать лет. — Я не думаю, что слышала фамилию «Грейнджер» раньше. Ты ведь чистокровная, верно? Гермиона вздрогнула. Уже сейчас у Беллатрикс была эта маниакальная одержимость чистотой крови. Гермиона вспомнила об указаниях, которые дал ей Дамблдор, когда пришёл к ней сегодня утром. — Да, конечно. Чистая кровь навечно. Моя семья чтила это правило на протяжении многих веков, и наша кровь остается незапятнанной. Мы переехали из Австралии, возможно, именно поэтому ты не слышала о нас раньше. Беллатрикс кивнула, её глаза потемнели. Она облизала свои темно-красные губы. В ней было что-то невероятно красивое. Она напряженно вглядывалась в лицо Гермионы, когда начала говорить: — Ну конечно, ты должна быть чистокровной, они бы никогда не позволили паршивым грязнокровкам и полукровкам учиться в Слизерине. Гермиона с трудом подавила желание накричать на Беллатрикс. Гнев не привел бы ни к чему хорошему в такой ситуации. Она сожалела, что пришлось выбрать именно Слизерин, но так она с наименьшей вероятностью столкнулась бы с теми, с кем ей предстояло познакомиться в будущем. Гермиона кивнула и попыталась найти в себе силы, чтобы ответить: — Лучше было бы избавиться от них. Беллатрикс с готовностью наклонилась к ней после этих слов: — Прямо мысли читаешь, Грейнджер. Вдруг Беллатрикс метнула взгляд куда-то мимо Гермионы. Проследив за ее взглядом, Гермиона увидела молодого Люциуса Малфоя, которого она заметила, еще когда вошла. Когда она увидела его, то поняла, как Драко похож на своего отца. В нём, похоже, не было ничего от Нарциссы. Да и увидев, какой невинной была Нарцисса, было сложно представить, что в будущем она выйдет замуж за такого человека, как Малфой. — Возможно, нам нужно как-нибудь пообщаться, Грейнджер. Могу уверить, многие здесь согласны с тобой. Гермиона кивнула, не переставая вглядываться в лицо Беллатрикс. Она еще была похожа на девочку. Такая маленькая, она почти ничем не походила на ту безумную ведьму, с которой Гермионе приходилось встречаться. Здесь в глазах Беллатрикс всё еще был блеск. В её же времени он появился лишь однажды, за секунду до того, как Пожирательница погибла. Перед глазами Гермионы возникло тело женщины, распластанное по полу. Невозможно было представить, что эта черноволосая девушка в будущем станет самой известной Пожирательницей Смерти из всех. После урока истории магии, который, по ощущениям, длился как вечность, Гермиона и Беллатрикс вместе пошли в Большой зал. Они сели рядом, и Гермионе пришлось ответить на несколько вопросов своих сокурсников. Все очень легко поверили в её объяснение, почему она только что приехала. Примерно через пятнадцать минут, когда вопросы закончились, Гермиона, наконец, приступила к еде. Оторвавшись на секунду от своего пастушьего пирога, она увидела профессора МакГонагалл, пристально смотрящую на неё. В глазах учительницы был вопрос, и Гермиона подумала, не пытается ли МакГонагалл представить её, учащуюся на Гриффиндоре? После обеда Гермиона попросила Беллатрикс погулять с ней. Они пересекли Большой Зал и вышли из замка через главный вход. Через десять минут они уже прогуливались по берегу Черного озера. В конце концов, Беллатрикс уселась на один из камней возле воды, и Гермиона последовала её примеру. Уже стемнело, и первые звезды появились в чернильно-черном небе. Было полнолуние, и луна белым шаром отражалась в воде. Гермиона взглянула на Беллатрикс. В серебряном лунном свете она казалась ещё бледнее. Карие глаза пытались поймать взгляд черных. Она пыталась не показаться слишком любопытной и нетерпеливой: — Что ты имела ввиду, когда сказала, что многие с нами согласны? — Есть те, кто считает, что маглорожденные и полукровки равны нам, — голос Беллатрикс был полон презрения, её глаза опасно сверкали. — Но на самом деле, они никогда не будут стоять рядом с нами, и есть люди, которые сделают всё, чтобы очистить мир от этой грязи. Есть тот, кто уничтожит их всех, когда обретет силу. Темный Лорд уничтожит всех грязнокровок, предателей крови, и прочий недостойный мусор. Какое-то время они сидели молча. Где-то вдалеке начала петь птица. Упоминание лорда Волан-де-морта напугало Гермиону. Она знала, что его подъем неизбежен, и в течении следующих нескольких лет он достигнет края своей силы и принесет войну. Краем глаза Гермиона посмотрела на Беллатрикс. Хоть она уже была преданна темным силам, но все равно выглядела такой молодой и хрупкой. Беллатрикс напоминала Гермионе её саму. Она также любила читать во время еды, и была одной из немногих студентов, подписанных на Ежедневный Пророк. — Твои родители уже нашли подходящего мужа для тебя? — вдруг спросила небрежно Беллатрикс, хотя в её голосе чувствовалось напряжение. Темные глаза смотрели на Гермиону. Девушка закусила губу, не зная, что ответить. Она познакомилась с Беллатрикс всего несколько часов назад, но почему-то у неё было ощущение, будто они знают друг друга, по крайней мере, пару дней. Вокруг Беллатрикс была какая-то тёмная таинственная аура, но, несмотря на это, в ней было что-то нежное. Странная связь, которую Гермиона не могла объяснить. Она даже заменила страх, который заставлял её чувствовать себя будто в ловушке. Из-за этого мнение Гермионы касательно одежды Слизерина даже немного изменилось в лучшую сторону. — Нет, — просто ответила Гермиона. Почему-то, ей стало грустно. — А твои..? — Как только я закончу Хогвартс, — резко перебила Беллатрикс. — Они договорились об этом еще летом… Я выйду замуж за Рудольфа Лестрейнджа. Гермиона промолчала. Она знала, что браки по договоренности нередко заключались среди волшебников, особенно у чистокровных. Ей было известно, что сестра Беллатрикс, Нарцисса, вышла за Люциуса Малфоя именно по этой причине. Можно было догадаться, что в браке Беллатрикс было еще меньше любви, чем в браке Нарциссы. Она не знала, как долго они сидели вот так. В конце концов, Беллатрикс поднялась. Не сказав ни слова, она развернулась и пошла в замок, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Было ясно, что она больше не нуждается в компании. Её походка была жесткой, но казалось, что она танцевала в тени ночи. Гермионе казалось, будто кожа Беллатрикс сияет в свете луны. Через несколько минут, силуэт девушки уже нельзя было различить. Гермиона была очень рада, что наконец смогла побыть одна. Эта ночь была такой спокойной, и Гермиона задавалась вопросом, почему она не приходила сюда раньше. До этого, когда ей нужна была тишина и одиночество, она всегда направлялась в библиотеку. Гермиона пообещала себе, что если когда-нибудь вернется в свое время, то обязательно придет к озеру и будет наблюдать за лунным светом, как сегодня вечером. Через несколько дней Гермиона окончательно привыкла к обществу Беллатрикс, Андромеды и Нарциссы. В какие-то моменты она даже забывала, что это не её собственное время. Она провела много времени с сестрами Блэк, особенно с Беллатрикс, так как они были на одном курсе. Вечерние прогулки по берегу озера стали для них чем-то обыденным. Они сидели у воды, когда лунный свет пробивался сквозь деревья. По началу, они проводили большую часть времени в тишине, но, спустя два-три дня начали общаться. Беллатрикс рассказала Гермионе всё, что нужно было знать о её таинственном Темном Лорде, о явной неприязни к Рудольфусу, который скоро станет её мужем, и неприязни к Люциусу Малфою, который через несколько лет должен женится на Нарциссе. Она рассказала Гермионе, что нужно сделать, чтобы поступить на службу Темному Лорду, и как сильно она ждет дня, когда наконец сможет попрощаться с коридорами Хогвартса. Шла вторая неделя пребывания Гермионы в прошлом. Она и Беллатрикс отдыхали на траве у озера, как обычно. Лежа на спине, Беллатрикс указывала на созвездия и рассказывала про них, а Гермиона внимательно её слушала. Звук приближающихся шагов заставил их сесть, и они наблюдали за приближающейся к ним профессор МакГонагалл. — Ах, мисс Грейнджер, — удивленно проговорила она, обнаружив Гермиону сидящую на земле. Беллатрикс тоже села. Её темные глаза вспыхнули при виде декана Гриффиндора, но МакГонагалл это не впечатлило. — Мисс Блэк. — Профессор МакГонагалл, — пробормотала Беллатрикс сквозь стиснутые зубы. Взаимная неприязнь между двумя ведьмами была очевидной. Белла рассказывала Гермионе, что по её мнению МакГонагалл предательница крови, потому что она поддерживает грязнокровок и полукровок. Но, несмотря на всё, Беллатрикс довольно преуспела в Трансфигурации. Ненависть к учительнице не мешала её стремлению выступать. — Мисс Грейнджер, можно ли нам поговорить наедине? Директор получил письмо от ваших родителей, и он хочет кое-что обсудить. — произнесла МакГонагалл, глядя на Гермиону. Если она и была обеспокоена растущей дружбой Гермионы с Беллатрикс Блэк, то она никак не показала этого. Все-таки, она не знала, кем станет Беллатрикс. — Конечно,— ответила Гермиона, подозревая, что, возможно, Дамблдору как-то удалось связаться с её временем. Она поднялась и повернулась к Беллатрикс. — Увидимся в гостиной, Белла. — Вы, должно быть, нравитесь ей, мисс Грейнджер. Беллатрикс ни с кем не дружит, и никому не позволяет вторгаться в её личное пространство, — поделилась МакГонагалл, когда они отошли достаточно далеко, чтобы их не могли слышать. Гермиона удивленно посмотрела на неё. Неужели Минерва действительно столько знала о Беллатрикс Блэк? Вместе они вошли в кабинет директора. Дамблдор сидел за столом, сложив кончики пальцев вместе. — Я нашла её возле озера, Альбус. Как вы и сказали, в компании мисс Блэк. — МакГонагалл улыбнулась и жестом указала Гермионе на стул. — Я смею сказать, что вы хорошо адаптировались, мисс Грейнджер. Многим было бы гораздо труднее устроиться в другой временной линии, но вы с этим отлично справляетесь. Думаю, в своем времени вы знакомы со многими студентами Слизерина, с которыми вы учитесь сейчас. — Дамблдор вопросительно выгнул бровь. Гермиона кивнула. Она чувствовала, что её ответ не изменит будущего: — Да, Северус Снейп когда-нибудь станет преподавать Зельеварение здесь. — Гермиона решила не рассказывать о связи Снейпа с Волан-де-мортом. Также как не стала упоминать, что он был уже мертв. — Люциус Малфой женится на Нарциссе Блэк и у них родится сын Драко. Он будет моим сокурсником. — Гермиона улыбнулась уголком губ. — Андромеда Блэк выйдет замуж за маглорожденного и будет отвергнута семьей за это. У них будет дочь, которая станет высококвалифицированным мракоборцем. — А что станет с Беллатрикс Блэк? — с любопытством спросила МакГонагалл. — Я слышала, что она выйдет за самого старшего сына семьи Лестрейндж сразу после школы. Гермиона закусила губу: — Да, это так, но… — она колебалась. Всё это заставило её вспомнить, как редко она встречалась с Беллатрикс в своем времени. Здесь же она еще не стала невменяемой Пожирательницей смерти. Она была подростком, отчаянно желавшим стать частью хоть чего-то. — Она мертва в моем времени. — Похоже, в вашем времени ужасно много смертей, мисс Грейнджер, — заключил Дамблдор, переглядываясь с профессором МакГонагалл. — Похоже, впереди нас ждут темные времена. Гермиона опустила голову, утыкаясь взглядом в колени. Её глаза жгли слезы: — Да, сэр, я не могу рассказать, ведь это изменит результат. Вы сами сказали, что я сама узнаю, когда смогу рассказать вам что-либо, и при этом не нарушить ход времени. — она подняла глаза на Дамблдора. — Почему вы хотели меня видеть, сэр? — Нам удалось установить контакт с вашим временем, мисс Грейнджер, — голубые глаза директора сверкнули. Он указал на маленький дневник, лежащий на его столе. — С помощью моего талантливого друга нам удалось установить связь между двумя разными дневниками. Когда вы пишите что-то в одном, послание появляется в другом и наоборот. Но, к сожалению, это не портал, а лишь средство общения между двумя сторонами. Можете называть это парадоксальным, но это работает. Гермиона резко выпрямилась. В ней вспыхнула надежда. Возможно, ей не придется оставаться здесь надолго. По крайней мере, теперь у неё есть контакт с домом. Она не отрывала взгляда от книги. — Кто владеет другим дневником, сэр? Улыбнувшись, МакГонагалл положила руку на плечо Гермионы. Прикосновение было успокаивающим, и Гермиона вновь откинулась на спинку стула. — Я… Или, правильнее будет сказать, я из будущего, — ответила МакГонагалл. — Между нашим и вашим временем разница в тридцать лет, так что, возможно они смогут придумать что-нибудь, чтобы вы могли вернуться, используя наш Маховик Времени. Может, многое изменилось, но сегодня Министерство знает очень мало об этом. Однако, в вашем времени концепция путешествий во времени изучалась дольше, поэтому все возможно… — заключил Дамблдор, передавая дневник Гермионе. Она открыла его на пустой странице. Вздохнув, она крепко прижала дневник к груди. — Благодарю вас, сэр, — прошептала Гермиона, когда слезы уже начали скатываться по щекам. Она перевела взгляд на МакГонагалл, которая всё еще стояла рядом. — И вас, профессор. Оба кивнули в ответ, и Гермиона поняла, что ей пора уходить. Замерев возле самой двери, она обернулась. Дамблдор сидел за своим столом. Точно так же, как она и запомнила. Было больно осознавать, что она могла отменить все плохое, что произойдет в будущем. Она могла позволить Дамблдору жить, могла дать Гарри возможность вырасти со своими родителями. Она даже могла остановить Волан-де-Морта прежде, чем он уничтожит мир, которым они все дорожили. Но Гермиона не могла ответить на вопрос, нужно ли. Покрепче сжав дневник, она вышла из кабинета, спустилась по лестнице и направилась в гостиную Слизерина. когда Гермиона вошла, Беллатрикс сидела возле камина. Она прищурилась, глядя на дневник: — Что это? Гермиона села в одно из зеленых кожаных кресел, и прижала колени к груди: — Это от моих родителей, ничего особенного…