Была уже поздняя ночь, поэтому в комнате для девочек стояла тишина. С одной из соседних кроватей как обычно доносился храп, но за прошедшие несколько недель Гермиона успела к нему привыкнуть. Она сидела, накрывшись одеялом с головой и расположив дневник на коленях. Ей пришлось подождать, пока Беллатрикс уснет, прежде чем отправить послание МакГонагалл. Черноволосая ведьма неустанно следила за каждым движением Гермионы. Это была одна из многих вещей, к которым ей пришлось привыкнуть. Черные глаза были повсюду, всегда следовали за ней по пятам. Однажды Гермиона осознала, что делает то же самое. Ее взгляд все чаще задерживался на Беллатрикс, ее разум и ее сердце давно забыли, кем та должна стать. Одна из кроватей рядом заскрипела и Гермиона напрягла слух. Беллатрикс перевернулась во сне. Убедившись, что подруга еще спит, Гермиона довольно улыбнулась и обмакнула перо в чернильницу. Она колебалась какое-то время, прежде чем начать писать. «Профессор МакГонагалл, я очень рада, что нашла способ сообщить вам, что со мной все хорошо. Не знаю, сообщил ли вам профессор Дамблдор, где я нахожусь. Я попала в тысяча девятьсот шестьдесят девятый. Маховик времени отправил меня на тридцать лет назад. Я не могу поверить, что повела себя так глупо. Такая маленькая вещица повлекла за собой такие глобальные последствия. Но я стараюсь делать все правильно: посещаю занятия, и делаю все, что требуется, чтобы не выделяться среди остальных. Я до сих пор боюсь, что могу столкнуться с кем-нибудь из Ордена. Мне страшно видеть знакомые лица, не говоря уже о профессоре Дамблдоре, ведь я знаю даже дату его смерти. Профессор МакГонагалл хорошо заботится обо мне. Я понимаю, что вам очень тяжело найти способ вернуть меня домой. Пожалуйста, расскажите всем, что я в порядке и обо мне не нужно беспокоиться. Гермиона.» Гермиона выждала несколько минут, и только убедившись, что ответ не пришел, она закрыла книгу и спрятала ее под подушку. Судя по всему, профессор МакГонагалл по ту сторону спала. Убрав чернильницу и палочку, она улеглась. Какое-то время Гермиона пялилась на потолок, думая о своем дневнике. Только с его помощью она могла поддерживать связь с домом. Он был единственным способом узнать, как дела у ее близких и сообщить им, что у нее все хорошо. Веки Гермионы медленно наливались тяжестью. Она вынуждена была бодрствовать, пока все не уснут, и теперь ее изнуренное тело, наконец, сдалось. Глаза девушки закрылись. Засыпая, она поняла впервые за все время, проведенное здесь, что хочет вернуться назад, в Гриффиндор, и вновь веселиться с Джинни в их уютной гостиной. Утром Гермиона не успела проверить, пришел ли ответ, как Беллатрикс неожиданно появилась рядом с её кроватью. Частично скрытые копной черных курчавых волос, темные глаза внимательно наблюдали за ней. Беллатрикс выглядела такой красивой, даже в пижаме и с нечесаными кудрями. Осознание этого факта слегка напугало Гермиону, и она поспешила отвести взгляд в сторону. Эта Беллатрикс слишком сильно отличалась от той безумной ведьмы из ее времени. Другие девочки в спальне тоже начали просыпаться. Одна из них открыла занавески на окнах, и теплый солнечный свет залил комнату, переливаясь в кудрях Беллатрикс. В свете солнечных лучей она выглядела неестественно бледной, но Гермиона заметила легкий румянец на ее щеках. — Сегодня состоится поход в Хогсмид. — темноволосая ведьма неловко улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. Уведомление о прогулке по Хогсмиду появилось на доске объявлений еще три дня назад, вызвав сильное волнение среди школьников, однако Беллатрикс заявила, что не собирается идти. Похоже, она изменила свое решение. Облокотившись на один из столбиков кровати, она пробежалась по его деревянной поверхности своими тонкими пальцами: — Ты пойдешь? Гермиона колебалась. В словах Беллатрикс скрывалось приглашение. Она провела достаточно времени в комнате для девочек, чтобы научиться читать между строк. Гермиона знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что задала бы подобный вопрос. Она зарылась рукой в волосы: — Может быть. Беллатрикс подняла голову. После слов Гермионы она покраснела еще сильней. Моргнув несколько раз, она вдруг отвела глаза: — Я встречаюсь с Цисси и Энди в «Зонко». Но мы можем пойти в «Три метлы», если ты хочешь. «Три метлы» — подумала Гермиона. Значит, паб уже существовал, но, вряд ли он принадлежал мадам Розмете. Возможно даже, что «Кабаньей головой» уже управлял брат Дамблдора, Аберфорт. Хотя, если бы у трактира сейчас была такая же репутация как в будущем, вряд ли ученики осмелились бы гулять рядом с ней. Гермиона взглянула на Беллатрикс. Черные глаза ведьмы лучились ожиданием. Гермиона улыбнулась: — Конечно, я с удовольствием схожу. Беллатрикс кивнула и отошла. Она собрала свои вещи и исчезла в проеме ванной комнаты. Остальные девочки последовали ее примеру, и в комнате наступила тишина. Убедившись, что все ушли, Гермиона сунула руку под подушку и достала дневник. Странное, почти нервозное чувство переполняло грудь девушки, когда она открывала книгу. Сердце забилось чаще, когда она узнала тот самый аккуратный почерк МакГонагалл. «Гермиона, вы не представляете, как мы волновались. Когда мне рассказали, что произошло, я сразу поняла, что Маховик Времени повредился при вашем падении. Мы пытались отследить вас, но ничего не обнаружили. Затем, однажды утром я нашла на своем столе старый дневник. Когда-то он принадлежал профессору Дамблдору. Очевидно, такой же дневник есть в том месте, где вы сейчас, и профессор Дамблдор создал для нас возможность общаться. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый. Я помню этот год, и могу понять ваше беспокойство по поводу лиц, с которыми вам приходится встречаться. Я искренне восхищаюсь вашей храбростью и силой. Хоть многие из ваших нынешних знакомых еще не поступили в Хогвартс, я отлично помню, что в этом году в школе учатся все три сестры Блэк. Это выпускной год Беллатрикс, если я не ошибаюсь, значит, ее сестра, Андромеда, должна быть на пятом курсе, а Нарцисса на третьем. Вы уже наверняка встречали их. Держитесь подальше от Беллатрикс и ее сестер, Гермиона. Она была опасна даже в то время. Что бы ни произошло… держись подальше от Беллатрикс Блэк…» Рука Гермионы автоматически потянулась к перу, лежащему на тумбочке, но неожиданно дверь в комнату открылась, и в проходе появилась голова Нарциссы. Она оглядела комнату беглым взглядом, пока не заметила Гермиону. Нарцисса улыбнулась: — Гермиона, ты видела Беллу? Гермиона крепко сжала дневник в руке, чтобы убедиться, что Нарцисса его не видит. В голове послышался голос МакГонагалл. Держись подальше от сестер Блэк. Она поджала губы: — Она в душе, Нарцисса, я передам, что ты ее ищешь. Та кивнула в ответ и скрылась за дверью. Гермиона вновь спрятала дневник под подушкой и поднялась, чтобы найти подходящую одежду и принять душ. К моменту, когда она вышла из ванной и переоделась, в гостиной Слизерина уже никого не осталось. Подавив желание снова проверить дневник, она вышла из комнаты и направилась в Большой зал. Свободных мест за столом Слизерина почти не осталось, но все же Гермиона отыскала Беллатрикс, которая расположилась немного поодаль от Нарциссы, и села рядом с ней. Большинство учеников было взбудоражено походом в Хогсмид. Многие обсуждали, что будут делать, когда наконец освободятся от надзора учителей. Гермиона слушала это, намазывая тосты маслом, и улыбалась. Некоторые вещи никогда не изменятся. Первая половина октября осталась позади, и погода на улице значительно изменилась. Темные дождевые тучи все чаще закрывали солнце. Осознание того, как долго она пробыла здесь, ошарашило Гермиону. От неожиданности она чуть не опрокинула кубок с тыквенным соком. Половина Октября… Она провела здесь несколько недель, в месте, в котором ее никогда не должно было быть. Только теперь она поняла, как мало думала о Роне и Гарри все это время. С болезненным выражением лица она попыталась представить себе веснушчатое, обрамленное огненно-рыжими волосами лицо Джинни, но силуэт подруги выглядел расплывчатым, и Гермиона сдалась. Нарцисса наклонилась к столу, пытаясь поговорить с Беллатрикс, но та не обращала на нее никакого внимания. Нарцисса счастливо рассказывала о том, куда собирается пойти, прежде чем встретиться с сестрами в Зонко. Гермиона заметила, что Андромеды нигде не видно. Она обвела весь зал взглядом, но так и не нашла ее. Краем глаза Гермиона взглянула на Беллатрикс. Волосы ведьмы, собранные в конский хвост, красиво распадались на спине. Она лениво попивала тыквенный сок, вертя кубок меж пальцев. Примерно через пятнадцать минут такого времяпровождения ладонь Беллатрикс неожиданно схватила руку Гермионы под столом. Гермиона удивленно взглянула на девушку. Черные глаза столкнулись с глазами Гермионы, и Беллатрикс встала. Ее рука выскользнула из ладони, которая мгновенно похолодела. Поняв, чего хочет подруга, Гермиона встала и последовала за ней. Внезапно она поняла, как умело Беллатрикс избавилась от Нарциссы, которая и не заметила их ухода. До нее донеслось тихое бормотание Беллы: — Ей действительно нужно завести своих друзей… Они вышли из школы через главный вход навстречу свежему осеннему воздуху. Дождевые тучи плотно прижимались друг к другу, и, похоже, что сегодняшний день должен был быть дождливым. Еще недолго, и на смену дождю придет снег, окрасив землю в таинственный белоснежный оттенок. Гермиона завязала свой шарф покрепче вокруг шеи. Она полюбила эти серебристые с зеленым цвета Слизерина. Не смотря на отвращение, которое она испытывала поначалу, эта вещь, как и все остальные, стала ее частью. Она шла рядом с Беллатрикс. Их шаги эхом разлетались по дороге, ведущей в Хогсмид. Их ветреный путь пролегал через лес. Гермиона молча любовалась хрупкими каплями дождя на листьях деревьев. Счастливые голоса учеников раздавались повсюду. Среди толпы студентов можно было заметить несколько учителей, и Гермиона подозревала, что те направляются в "Три метлы". Гермиона перевела взгляд на девушку, идущую рядом. Беллатрикс быстро шагала. На ее шее был плотно обернут шарф, руки она держала в карманах своей мантии. Осенний ветер трепал волосы Беллатрикс, они развевались на ветру, будто танцевали под мелодию, которую никто не мог слышать. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать, — неожиданно сказала Беллатрикс, и свернула с дороги, ведущей в Хогсмид. Гермиона хорошо знала этот путь, поэтому сразу же поняла, куда они идут. Через несколько минут ходьбы, они увидели Визжащую хижину, располагающуюся на холме. Она выглядела заброшенной и устрашающей. Крыша домика еще не рухнула, но большинство окон были уже выбиты. — Этот дом называют Визжащей хижиной, — начала Беллатрикс, вглядываясь в лицо Гермиону. Она ждала реакции. Может быть, намека на страх. Но не увидела ничего. — Это, предположительно, самое посещаемое место во всей Британии. Говорят, там творятся странные дела. Гермиона кивнула в ответ. Она знала, что во время своей учебы в школе, хижиной пользовался Римус Люпин для превращений в оборотня. Кроме того, Сириус затащил Рона туда, когда пытался добраться до Питера Петтигрю. Даже сам Волан-де-Морт и его Пожиратели Смерти использовали его в качестве укрытия, и поэтому эта старая грязная хижина казалась Гермионе такой замечательной, когда она представляла ощущения темных магов, привыкших к роскоши и комфорту. И, в конце концов, именно там погиб Северус Снейп. Она не стала ничего говорить Беллатрикс, а просто стояла там, молча глядя на это страшное здание, и верила словам людей. Хижина и вправду была пугающей. Но пугала она не своими призраками, а своими воспоминаниями. Гермиона подняла бровь и фыркнула: — Более странные вещи, чем в Хогвартсе? Темноволосая ведьма ухмыльнулась, все еще глядя на Гермиону: — Куда более странные. Неожиданно, Беллатрикс взяла руку Гермионы в свою, прямо как в Большом зале этим утром. Сердце Гермионы пропустило удар, и она нервно взглянула на девушку. Пальцы ведьмы коснулись ее ладони. Этот жест был таким теплым и нежным, что Гермиона засияла. Осенний ветер подул с особой силой, заставляя волосы девушек развеваться. Там были только они и хижина позади них. Когда Беллатрикс взяла ее за руку, Гермиона почувствовала себя так, будто кто-то положил недостающую деталь ее сердца на место, заканчивая картину. Она никогда не ощущала такого раньше, даже когда держалась за руки с Роном. Кожа Беллатрикс была очень нежной и мягкой. Пальцы ведьмы вырисовывали фигуры на ладони Гермионы, а та молча наслаждалась этим. Ей так не хотелось, чтобы это закончилось. Гермиона поймала себя на мысли, что хочет положить голову на плечо ведьмы и провести пальцами по ее черным кудрям. Внезапно, громкие голоса Пуффендуйцев, идущие откуда-то сзади, разрушили этот чудесный момент между ними, и Беллатрикс отпустила руку девушки. Карие глаза Гермионы потемнели, и ей едва удалось заглушить стон возмущения. Беллатрикс пошла прочь от приближающейся компании учеников, и Гермиона поспешила за ней. По дороге в Хогсмид никто из них не проронил ни слова. Молчание выражало больше, чем любые слова. Спустя десять минут они зашли в "Три метлы" и заказали напитки. Бар был переполнен, в основном школьниками. Из-за большого количества учеников в ярких одеждах различных факультетов в глазах рябило. Гермиона и Беллатрикс нашли столик в углу, и расположились там, подальше от всех. Тишина, зародившаяся во время их прогулки, никуда не исчезла. Девушки сидели молча, уставившись в свои стаканы со сливочным пивом, иногда бросая взгляды на паб. Гермиона внезапно вспомнила, что испытывала, когда чувствовала ладонь Беллатрикс в своей. Кто бы мог подумать, что она будет испытывать такое нежное ощущение, держась за руки с кем-то. Она попыталась проигнорировать возникший в голове голос МакГонагалл. Держись подальше от Беллатрикс Блэк. Глаза Гермионы вспыхнули. Беллатрикс продолжала пялиться в свой бокал. Ее черные кудри до сих пор были собраны в конский хвост. Несколько прядей вылезли из-под резинки и теперь лежали на плечах девушки, резко контрастируя с ее кожей цвета слоновой кости. Гермиона знала, что под мантией Беллатрикс скрывалось прекрасное тело. Однажды ночью она увидела его, пока подруга переодевалась. Тогда она с трудом заставила себя отвести взгляд, испугавшись, что ее заметят. Беллатрикс Блэк медленно захватывала ее сердце. Гермиона резко подняла голову, когда с одного из соседних столов раздался взрыв смеха. Только теперь она заметила, что его занимали Люциус Малфой, Северус Снейп, Уилкис и Эйвери. Но это была еще не вся компания. К ее ужасу в паб вошли братья Лестрейндж, вызывая новые вспышки смеха. Гермиона пыталась забыть о том, что каждый из этих парней за столом станет Пожирателем смерти в будущем. Было страшно смотреть на их молодые лица и осознавать это. Снейп выглядел чуть испуганным среди остальных, и страх в его глазах усилился, когда он увидел Рудольфа и Рабастана. Увидев братьев, Беллатрикс застонала. Ее глаза потемнели при виде Рудольфуса, и темные блики показывали, насколько сильную ненависть она испытывает к нему. Ей было больно вспоминать о их предстоящей свадьбе. Опасаясь вспышки ярости Беллатрикс, Гермиона склонилась над столом и прошептала: — Нам, наверное, стоит уйти. Они торопливо покинули паба, не допив свое пиво. Девушки молча гуляли по Хогсмиду, почти не разговаривая. Иногда они заглядывали в окна витрин, рассматривая предметы лежащие за стеклом. В такие моменты они стояли очень близко друг к другу, а их руки почти соприкасались. Гермиона чувствовала тепло, исходящее от Беллатрикс. Не осознавая, куда идут, они дошли до окраины деревни, окруженной деревьями. Беллатрикс присела на один из валунов. Гермиона последовала ее примеру. Темная ведьма смотрела куда-то в сторону. Вдруг, ее рука нашла руку Гермионы и сжала ее. Гермиона удивленно уставилась на нее. Это ощущение было прекрасным. — С тобой я чувствую себя иначе. — прошептала Беллатрикс, все еще не глядя на Гермиону. И снова ее пальцы начали вырисовывать разнообразные фигуры на ладони девушки. — Хоть это и запрещено, я все равно чувствую себя так свободно. — Запрещено? — тихо переспросила Гермиона. Сердце бешено билось, и казалось, что оно может вырваться из ее тела в любую секунду. Она сплела свои пальцы с пальцами Беллатрикс. Казалось, они идеально сочетались. — Чистокровная семья никогда не примет любви двух женщин. — глухо ответила Беллатрикс. Казалось, что она пытается не заплакать, но когда Гермиона посмотрела ей в глаза, то не увидела слез. Ее темно карие глаза потемнели еще больше. — Это только позорит фамилию. Это тоже самое, что и вступить в брак с грязнокровкой… жениться на другой женщине… не имеет значения, чистая ли у нее кровь. Гермиона сглотнула. Однополые браки не были редкостью в волшебном сообществе. Она узнала это, когда исследовала одно из школьных эссе. Различие между волшебным и магловским миром было колоссальным. В волшебном мире браки между женщинами были нормой в любое время. Но только не для чистокровных волшебников. Предрассудки выживают везде. — Белла… — Мое сердце никогда не будет принадлежать Рудольфусу Лестрейнджу, — прошептала Беллатрикс, ее черные глаза впились в глаза Гермионы. — Я никогда не смогу отдать сердце кому-то еще… потому что оно уже принадлежит тебе. Гермиона почувствовала, как бабочки танцуют в ее животе. Все в Беллатрикс было прекрасным. Ее кудри, уже освободившиеся от хвоста, ее черные глаза, кожа цвета слоновой кости, темно-розовые губы… Она старалась запомнить каждую черточку лица Беллатрикс. Медленно она наклонилась вперед, и коснулась губ Беллатрикс своими. Губы ведьмы были такими мягкими и сладкими. Сердце Гермионы разрывалось от счастья, когда страх и нерешительность, наконец, отступили. Свободную руку Беллатрикс вплела в волосы Гермионы, затягивая брюнетку глубже в поцелуй. Та осторожно обняла Беллатрикс за талию и прижалась к ней. Гермиона чувствовала себя удивительно тепло под руками Беллатрикс. Слишком много эмоций она испытывала. Минуты с ней текли как часы. Вскоре они оторвались друг от друга. Гермиона заметила в глазах Беллатрикс легкое замешательство, которое почти мгновенно сменилось выражением сильного счастья. Впервые она видела настоящую улыбку Беллатрикс. И эта была самая красивая улыбка, которую ей когда-либо доводилось видеть. Гермиона знала, что будет хранить ее в памяти вечно, и не смогла не улыбнуться сама. Она положила голову на плечо Беллы. Им обеим хотелось, чтобы этот момент тянулся вечно. Минуло пять дней с их прогулки по Хогсмиду. Пять дней с момента их первого поцелуя. С того момента все между ними изменилось. Они рассказывали друг другу свои тайны, когда оставались наедине. Каждую ночь, с наступлением темноты, они гуляли у озера и смотрели на звезды. Они разговаривали и смеялись или же лежали молча, наслаждаясь присутствием друг друга. Однако сегодняшним вечером Беллатрикс должна была посетить профессора Слизнорта, чтобы обсудить ее эссе по Зельям, поэтому Гермиона осталась одна в комнате для девочек. Она достала дневник из-под подушки. Гермиона не открывала его с того момента, как впервые увидела письмо МакГонагалл. Она даже не читала ответ. Девушка пролистала страницы, пока не увидела знакомый почерк. Читая ответ, она чувствовала, как сердце сжимается. Похоже, Гермиона не смогла выполнить просьбу МакГонагалл. Гермионе тогда даже не хватило решимости написать, что она учиться в Слизерине. "Гермиона, я очень рада слышать, что вы делаете все возможное в этой ситуации. Возможно, ходить на уроки как будто ничего не произошло, это самое мудрое решение в данный момент. Поверьте мне, мы изо всех сил пытаемся найти способ вернуть вас домой. Сейчас почти конец октября, и чем дольше вы там, тем больше риск того, что вас раскроют, или случится еще что-то более ужасное. Признаюсь, если бы я оказалась в подобной ситуации, то и понятия бы не имела, что мне делать. Надеюсь, вы последовали моему совету, и воздержались от общения с сестрами Блэк. Они учатся на Слизерине, поэтому, думаю, если вы не будете контактировать с ними после уроков, то будете в безопасности. Я надеюсь, что вы в порядке, и продолжаете верить, что мы доставим вас домой в скором времени.» Гермиона вздохнула. Ее глаза были наполнены слезами. Она встала с кровати, спрятала дневник под подушку и легла на живот. Из тайника под кроватью она достала свой гриффиндорский шарф. Он был надет на Гермионе в то самое утро, когда она попала в это место. Впервые с того момента он вновь был в ее руках. Это ощущалось немного странно. Шарф был единственной вещью, напоминающей ей о доме. Слезы разочарования стекали по щекам девушки. Она была влюблена в Беллатрикс. С ней она чувствовала то, что не чувствовала никогда раньше. Всякий раз, когда ведьма брала ее за руку, она как будто оживала. Но Гермиона понимала, что это не может продолжаться вечно. Все вокруг нее было лишь иллюзией. Сном, от которого ей придется проснуться, когда придет время. Когда-нибудь, придется оставить все позади. Она вернется в тот мир, где ее любимая женщина будет мертва. Мысли о том, что она никогда больше не сможет держать Беллатрикс за руку, или смотреть, как в черных глазах девушки загораются огоньки, впивались в сердце Гермионы, разрывая его на части. Она подтянула колени к подбородку и обняла их. Впервые она надеялась, что они никогда не найдут способ вернуть ее назад.