Гермиона принимает серьезное решение… какими же будут последствия…? Гермиона положила голову на грудь Беллатрикс, прислушиваясь к ее сердцебиению. Та лениво перебирала ореховые кудри Гермионы, слегка щекоча ее затылок. Прикрыв глаза от удовольствия, девушка наслаждалась нежностью Беллатрикс. Ее мысли расплывались. Голос МакГонагалл никуда не исчез из ее головы. Он продолжал твердить ей держаться подальше от Беллатрикс. То есть, держаться подальше от девушки, к которой она сейчас прижималась. Гермиона пробовала вспоминать лица своих друзей, но, появляясь, они не имели четких контуров и быстро исчезали. Ночью, когда все засыпали, она сидела с дневником в руках и просто смотрела на его пустые страницы, не зная, что еще ей написать МакГонагалл. Гермиона понимала, что никогда не сможет рассказать ей правду. Сейчас же этот дневник был надежно спрятан под кроватью. Под той же кроватью, на которой они с Беллатрикс лежали. Здесь же они в первый раз занимались любовью пару минут назад. Беллатрикс наложила чары на дверь, чтобы никто вне комнаты не смог услышать, что творится внутри. Остальные девочки отсиживались в общей гостиной. Они отлично знали, что будет, если потревожить Беллатрикс, если она решила уединиться. Гермиона поправила одеяло, получше накрыв себя и Беллатрикс, и крепче прижалась к ее теплому телу. На лбу темноволосой ведьмы еще виднелись капельки пота. — Я не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось, — прошептала Беллатрикс, сжав руку Гермионы и нежно поцеловав ее в макушку. Гермиона почувствовала, как глаза наполняются слезами. Ее сердце было переполнено любовью, но казалось, оно может сломаться в любую секунду. — Мне все равно, даже если мне придется предать моего будущего мужа, я не хочу, чтобы это кончалось… Гермиона собиралась что-то ответить, но дверь в комнату неожиданно распахнулась. Беллатрикс резко села, поспешно натянув на себя одеяло, чтобы скрыть наготу. Гермиона почувствовала озноб, оставшись без горячего тела рядом, но даже не заметила этого, впившись взглядом в фигуры, появившиеся в дверном проеме. Беллатрикс уже схватила палочку, готовая уничтожить тех, кто застал их вместе. Но она не торопилась произносить заклинание. За открывшейся дверью стояла Андромеда, из-за ее плеча виднелась макушка Нарциссы, которая никак не могла посмотреть, что происходит в комнате. — Белла… — ошарашено пробормотала Андромеда. Ее глаза расширились при виде своей полуголой сестры, лежащей рядом с Гермионой. Она мгновенно попыталась вытеснить Нарциссу из комнаты, но та уже пролезла внутрь. Увидев девушек, она вскрикнула и прикрыла рот рукой. — ЦИССИ! ЭНДИ! — в ужасе закричала Беллатрикс. Она резко взмахнула палочкой, и входная дверь за ними с громким стуком захлопнулась. — Что вы здесь делаете!? Разве я не говорила вам не искать меня!? Андромеда выглядела слегка ошеломленной из-за вспышки сестры. Она перевела взгляд на Гермиону. — Прости, Белла, но Слизнорт тебя ищет. Что-то не так с твоим эссе по зельям. Я не знаю что именно… — она умолкла и неуверенно взглянула на Нарциссу. Та все еще пребывала в замешательстве. Беллатрикс нервно переводила взгляд с одной сестры на другую, казалось, она пытается понять, какая из них первой сдаст ее родителям. — Белла, мы никому ничего не скажем! — взволнованно выпалила Андромеда и подтолкнула сестру локтем в бок. — Никому! — подтвердила Нарцисса, незаметно потирая ушибленные ребра. Взглядом испепелив обеих сестер, Беллатрикс заговорила: — Если у меня будет хоть одна причина подозревать, что кто-то из вас собирается выдать меня Матери или Отцу, то, уверяю вас, ваша жизнь станет адом. Андромеда, я расскажу Родителям, что ты тайно встречаешься с грязнокровкой. Также я доложу им, что ты, Нарцисса, переспала с тем никчемным парнем из Когтеврана. Ее голос был ледяным, был пропитан ядом. Она пролила свет на все те тайны, которые сестры так сильно пытались спрятать от нее. Но она знала их. Она всегда знала. Обе девушки выглядели испуганными, и даже Гермиона чувствовала себя немного обеспокоенной гневом Беллатрикс. Но, несмотря на все, ее очень удивило то, что Беллатрикс, зная об отношениях Андромеды с парнем из семьи маглов, приняла это и никому не рассказала. Гермиона накрыла ладонью руку возлюбленной и аккуратно заглянула ей в глаза: — Белла, тш-ш-ш… Не говори так. Я готова довериться твоим сестрам. В конце концов, как ты и сказала, у них есть свои собственные секреты, которые также должны сохраниться в тайне. — Белла, для нас это не имеет значения. Ты должна это знать. — подала голос Андромеда. Ее щеки были пунцовыми из-за того, что Беллатрикс поведала всем о ее отношениях с Тедом. Она даже не подозревала, что сестра была в курсе этого. Нарцисса тоже выглядела напуганной из-за того, что Беллатрикс была известна та ее ошибка. Андромеда вопросительно глянула на младшую сестру и та уверенно кивнула. — Ты знаешь, как мы относимся к традициям, которые так чтят наши родители. Мне кажется, они ошибаются. Нарцисса обошла кровать и, приблизившись к Беллатрикс, крепко обняла ее. Гермиона с любопытством наблюдала за этим трогательным моментом. Она всегда знала, что отношение Беллатрикс к Нарциссе другое, нежели ее взаимоотношения со средней сестрой. Увидев, как сестры обнялись, она задумалась, почему эти чувства были такими разными. Нарцисса, наконец, оторвалась от старшей сестры. Она повернулась к Гермионе, и внимательно посмотрела ей в глаза. — Ты знаешь, что будет, если об этом когда-нибудь узнают, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. Гермиона понимала, что девушка говорит это лишь из-за заботы о Беллатрикс, а не из-за личной неприязни к ней. — Я с гордостью буду хранить ваш секрет, если ты пообещаешь никогда не предавать нас. Независимо от того, что произойдет. Гермиона кивнула: — Я никогда не осмелюсь вас предать, — она взглянула на Беллатрикс. — Я люблю вашу сестру. Этот ответ, похоже, удовлетворил Нарциссу. Она развернулась и вышла из комнаты. Андромеда осталась одна. Она молча смотрела на Беллатрикс в течение нескольких секунд. — Белла… — тихо начала она. По щеке девушки стекала слеза. Она действительно не могла подумать, что сестра знает ее секрет. — Как давно ты знаешь?.. Беллатрикс мягко посмотрела на сестру. Резкость в ее голосе исчезла, а на лице даже появилась слабая улыбка. — С самого начала. Ты моя сестра, Энди, и ты всегда ей будешь. А теперь иди к Цисси, ей я, как раз, доверяю меньше. Пожалуйста, убедись, что она не расскажет Малфою. Он всегда будет рад донести на нас родителям. Андромеда, счастливо улыбаясь, кивнула и покинула комнату. Когда дверь за ней закрылась, Беллатрикс откинулась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Слезы злобы и отчаяния вытекали из ее глаз. Гермиона осторожно обняла девушку, нежно поглаживая ее по спине. — Не плачь, любовь моя, — ласково прошептала она, игриво поцеловав Беллатрикс в лопатку. Она чувствовала беспокойство. Беллатрикс рыдала, из-за того, что их секрет был раскрыт. Но что, если она когда-нибудь узнает, что все это не было настоящим? Гермиона не была той, за кого ее принимала Беллатрикс. Внезапно, она вспомнила о своем дневнике. Все это было так странно и в тоже время так правильно. Гермиона чувствовала себя так, будто все, наконец, встало на свои места. Но, что-то в этом было странным. В ящике ее маленькой прикроватной тумбочке лежали осколки Маховика Времени. Она не трогала их с тех пор, как попала сюда. Гермиона понимала, что где-то в тысяча девятьсот девяносто девятом ее друзья изо всех сил пытаются вернуть ее назад. Но когда она лежала на кровати, рядом с Беллатрикс, она осознавала, что не хочет уходить. Гермиона успешно игнорировала дневник на протяжении еще нескольких дней. Пока, однажды ночью, в то время как Беллатрикс делала свою домашнюю работу в общей гостиной, она наконец не решилась. По сути, ей тоже следовало корпеть над своими заданиями, но на сердце было слишком тяжело, чтобы работать над чем-то. Гермиона сидела на кровати с дневником на коленях. За все время МакГонагалл отправила ей лишь несколько коротких сообщений. В том времени всех терзал один вопрос, в порядке ли она. Пальцы Гермионы скользнули по пожелтевшей бумаге. Невозможно было поверить, что по ту сторону течет другая жизнь. Та жизнь, в которой она должна быть. Девушка взяла перо и поднесла его к чистой странице. «Профессор, простите, что не писала вам несколько дней. Кажется, я начинаю понимать, где оказалась. Смятение, которое я испытываю просто невозможно описать. Я пыталась быть сдержанной, но как-то подружилась с другими учениками. И я не могу поверить, что если вернусь, то никогда больше не смогу их увидеть. Сейчас я стараюсь сосредоточиться на своих уроках. Но с каждым днем становится все труднее. Сейчас ноябрь. Люди уже начали говорить о Рождестве. Боюсь, я все еще буду здесь когда оно наступит. Все они разъедутся по домам, а мне придется остаться здесь. Возможно, это и к лучшему. Две недели без всех этих лиц... Можно ли мне узнать, как далеко вы продвинулись, чтобы вернуть меня назад. И еще, не могли бы вы передать Гарри и Рону, что они должны мне Сливочного пива к моему возвращению. Мне уже пора уходить. Думаю, мои соседки по комнате скоро придут, чтобы лечь спать, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из них увидел дневник. Гермиона». Засунув книгу в тайник под кроватью, Гермиона взяла свой учебник по Зельям, наполовину законченный доклад по Трансфигурации, и отправилась вниз, в общую гостиную. Она села в кресло у камина рядом с Беллатрикс, чтобы вместе закончить домашнюю работу. Гермиона поймала взгляд черноволосой ведьмы и несколько мгновений девушки молча смотрели друг на друга. Гермиона подумала о своем письме, и на душе стало еще тяжелее. Но, все же, она улыбнулась, когда почувствовала, как Белла нежно поглаживает ее руку. Ноябрь прошел , и на смену ему пришел декабрь. Мало вещей вызывали в Гермионе воспоминания о ее прошлой жизни, кроме небольшого обнадеживающего послания от МакГонагалл. Она редко думала о своих друзьях. Иногда она представляла себе, как Джинни развешивает рождественские украшения в гостиной Гриффиндора или как протекает обучения Рона и Гарри в Министерстве магии. Профессор МакГонагалл очень мало рассказывала о том, что делают ее друзья, вероятно, опасаясь, что кто-то чужой может найти этот дневник и узнать их секрет. Сама Гермиона все еще не рассказала директрисе о своем поступлении на Слизерин или о дружбе с сестрами Блэк. за прошедший месяц ее отношения с Беллатрикс расцвели, но по мере приближения Рождества, Гермиона не могла не заметить, что девушка все больше и больше отдаляется от нее. Оставался последний день до отъезда учеников на зимние каникулы. Гермиона зашла в общую гостиную и обнаружила там Андромеду, работающую над домашним заданием по «Истории магии». Похоже, девушке было скучно, ведь она оживленно улыбнулась Гермионе, радуясь возможности отвлечься. — Энди, мы можем поговорить? — Гермиона оглядела комнату беглым взглядом, чтобы убедиться, никого кроме них здесь нет. Сделав глубокий вздох, она продолжила. — Я волнуюсь о Белле. Я имею ввиду, она почти не разговаривает со мной. Все, чего она хочет, это лежать в моих руках в полной тишине. Я люблю твою сестру, но… она меня беспокоит. Андромеда медленно кивнула. Она уловила тревогу в глазах Гермионы: — Я понимаю. Послушай, Гермиона, Беллатрикс знает, что произойдет, когда она вернется домой. Во время рождества наши родители продолжат подготовку к ее свадьбе. Это будет постоянным напоминанием о ее предстоящем замужестве с Рудольфом и о том, что она никогда не сможет быть с тобой. Гермиона почувствовала слезы потрясения и злости на глазах. Они с Беллатрикс почти не обсуждали приближающийся с каждым днем брак. Не говоря об этом, они могли делать вид, что все в порядке. Теперь же это становилось невозможным. Ее родители продолжали готовиться… — Теперь я понимаю, — прошептала Гермиона, отчаянно борясь со слезами. Посмотрев на Андромеду, она невольно вспомнила, как Беллатрикс отреагировала на отношения сестры с грязнокровкой. Будет ли Беллатрикс ее ненавидеть? В эту же секунду ее сердце приняло решение. Она глубоко вздохнула. — Ты знаешь, где она? — В библиотеке, я думаю, — задумчиво ответила Андромеда. Гермиона поднялась и вышла через дверной проем. Был ранний вечер, поэтому многие столы были заняты учениками, выполняющими домашнее задание. Гермиона услышала пару ругательств, исходящих от группы Когтевранцев, делающих задание по Травологии, и ухмыльнулась про себя. Она нашла Беллатрикс в укромном уголке. Девушка сидела за столом в одиночестве. Когда она заметила Гермиону, ее глаза мгновенно посветлели. — Привет, — ведьма улыбнулась. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уже закончила свою домашнюю работу. Гермиона кивнула. Ее сердце бешено колотилось, а узел в животе сжимался сильнее с каждой секундой. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, причиняя сильную боль. Иногда, стоит рискнуть. Гермиона заставила себя поверить в это. — Мне нужно поговорить с тобой, Белла. Это срочно. Можешь пойти со мной, пожалуйста? Беллатрикс нахмурилась. В голосе Гермионы отчетливо слышалось отчаяние. Она запихнула книги в сумку и поднялась, следуя за девушкой прочь из библиотеки. Как только они вышли в коридор, и Беллатрикс убедилась, что никого нет, то сразу взяла руку Гермионы в свою. Коридоры были увешены всевозможными рождественскими украшениями, и даже доспехи, казалось, напевали праздничные мелодии. Даже у омелы в этом замке была странная способность появляться в самых разных местах, например, над дверями кабинета. Это всегда создавало разные забавные ситуации, как тогда, когда Эйвери пришлось поцеловать профессора МакГонагалл, к большому ее неудовольствию. Беллатрикс неожиданно развернула Гермиону к себе и нежно поцеловала ее. Та ответила на поцелуй, пытаясь сдержать бешено бьющееся сердце. Она подняла голову, заметив свисающий над ними пучок омелы. — Теперь он будет всюду следовать за нами, — прошептала Беллатрикс, заправляя прядку волос за ухо Гермионы. — По крайней мере, будет причина поцеловать тебя среди переполненного коридора. Они достигли двора, и Беллатрикс забралась на одну из невысоких стен, вытянув ноги. Гермиона села рядом. На губах темной ведьмы растянулась игривая усмешка. В свете факелов она выглядела по-настоящему прекрасной. — Так, о чем ты хотела поговорить? — Тебе нужно кое-что знать. — тихо ответила Гермиона, глядя куда-то в сторону. Она не могла смотреть в глаза Беллатрикс. — Кое-что обо мне. Беллатрикс резко дернула головой. Она нервно вглядывалась в лицо Гермионы. — О чем ты? Я думала, ты рассказала мне все свои секреты… — поколебавшись, она сглотнула наступающие слезы. — Ты… ты бросаешь меня?.. — НЕТ! — громко выкрикнула Гермиона, впившись отчаянным взглядом в глаза Беллатрикс. Она могла видеть, как блестят слезы в глазах девушки, ей было больно, из-за того, что заставила свою девушку расстроиться. Гермиона знала, что ошибалась, делая это. Она не должна была. Она не могла предсказать, к чему это приведет. Но у нее не было выбора. Гермиона должна была стереть ложь из их жизней. — Нет, конечно я не бросаю тебя, но… Мне нужно рассказать тебе правду, Белла. Есть кое-что… много чего… чего ты не знаешь. И, Мерлин, я не знаю, с чего мне начать. Беллатрикс терпеливо ждала, не сводя с девушки взгляда. Она видела боль в глазах любимой, и ей очень хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней, но сомневалась, что Гермиона позволила бы. Было темно, и даже лунному свету не удавалось пробиться сквозь густые облака. Первые крошечные снежинки начали падать, и не было сомнений, что завтра вся территория Хогвартса не будет покрыта снежным одеялом. — Я не учусь на Слизерине. — тихо проговорила Гермиона, глядя в даль. Казалось, что для нее это самый простой способ начать. — Когда я поступила в Хогвартс, меня отправили в Гриффиндор. Она закусила губу, все еще не решаясь посмотреть Беллатрикс в глаза: — Я не из этого времени, Белла. Я родилась и живу гораздо позже. В тысяча девятьсот девяносто первом я поступила на Гриффиндор. На седьмом году обучения я получила Маховик времени, и… произошла авария… Маховик сломался и отправил меня сюда. Я проснулась здесь, в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Меня зовут Гермиона Грейнджер, и мои родители маглы. Я родилась девятнадцатого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Беллатрикс сидела в растерянности, пытаясь вникнуть в суть сказанного Гермионой. Ее глаза были наполнены непониманием. Она пыталась заглянуть в глаза Гермионы, но та все еще избегала ее взгляда. — Так… ты не настоящая?.. — ее голос перешел на шепот. Она протянула руку к Гермионе, словно пытаясь коснуться ее. — Я настоящая, — мягко ответила девушка, наконец, решившись взглянуть на девушку. В глазах Беллатрикс виднелась растерянность, ее рука все еще лежала в нескольких дюймах от ладони Гермионы. — Я существую Белла… Только, в будущем. Я ученица Гриффиндора, находящаяся на седьмом году обучения. Я была в тысяча девятьсот девяносто девятом году, когда Маховик времени был разбит, и я попала сюда. На тридцать лет назад… Беллатрикс молча пялилась на Гермиону. Осознание медленно начало приходить к ней, темные глаза расширились от страха, и ведьма слегка покачала головой: — Ты никогда не должна была рассказывать мне этого… — тихо проговорила она. Гермиона понимала, что эти слова верны, но она не могла больше хранить ложь. Беллатрикс заслуживала знать правду. Внезапно, ведьма притянула Гермиону к себе и поцеловала. Поцелуй согрел губы девушки, и она мгновенно захотела большего. — Ты могла изменить ход времени, рассказав все мне, так почему ты это сделала? Гермиона покачала головой. Подсознательно она знала, что поступала иррационально. — Я больше не могла лгать тебе, Белла. По какой-то причине я оказалась здесь… То есть, должна же быть причина. И ты должна знать… Они пытаются вернуть меня назад… И, я не думаю, что осталось много времени прежде, чем у них получится. — Не уходи, — прошептала Беллатрикс, впившись в Гермиону взглядом. Она была в отчаянии, и в ее черных глазах уже скопились слезы. Она до сих пор держала Гермиону за руку, пальцами поглаживая ее ладонь. — Пожалуйста, не уходи. Ты можешь остаться здесь. Ты можешь просто не рассказывать никому о том, что произойдет в будущем. Никто никогда не узнает, кто ты на самом деле. У тебя будет шанс начать все заново. Вместе мы создадим новое будущее! Только не оставляй меня! — Я должна, — просто ответила Гермиона, поглаживая щеку девушки. Прощание разрывало ей сердце. — На кону слишком многое, любовь моя. Я не могу рассказать тебе, но я надеюсь, что ты поймешь. Беллатрикс кивнула и склонилась к девушке. Их губы соприкоснулись. Лбом она прижалась ко лбу Гермионы. Правда была им открыта, и обе знали, что однажды они будут разлучены. Они надеялись, что этот день никогда не настанет. Гермиона прикрыла глаза, когда услышала успокаивающий шепот Беллатрикс: — Это не имеет значения, Гермиона. Мы найдем какое-нибудь решение. Наступило утро, и это означало, что большинство учеников должны вернуться домой на рождество. Гермиона с грустью наблюдала, как Беллатрикс собирает вещи. Вместе они дошли до главного входа. Нарцисса и Андромеда уже ждали их, но обе понимающе отвернулись, когда Гермиона прижала Беллатрикс к себе. Они прощались на две недели, но никто из них не знал, увидятся ли они после. В ночь перед отъездом Беллатрикс отвела Гермиону на прогулку. Она расстелила одеяло на песке и разожгла огонь на берегу перед озером. Они занимались любовью под звездным небом, а потом, в течение нескольких часов, лежали, нежась в объятиях друг друга. Тогда они попрощались, но теперь Гермиона не могла оставить девушку. Когда Беллатрикс, наконец, отпустила руки Гермионы, из ее глаз уже лились слезы. Гермиона стерла их ладонью и попыталась ободряюще ей улыбнуться, в глубине души пытаясь сдержать рыдания. — Я буду скучать по тебе. Беллатрикс кивнула: — Я тоже буду по тебе скучать. Я надеюсь, ты будешь здесь, когда я вернусь. Девушка отвернулась и медленно пошла к своим сестрам. Вместе они покинули замок. Нарцисса и Андромеда шагали по обе стороны от Беллатрикс, и по дрожащим плечам ведьмы можно было понять, что она плачет. Гермиона наблюдала, как их силуэты растворяются вдалеке, и когда они исчезли окончательно, она с отчаянным криком упала на пол. Ее сердце было разбито. Она билась в истерике. Никогда раньше Гермиона не чувствовала себя так. Она и раньше теряла людей. Смотрела, как они умирают. Но это ощущалось по-другому. Ей никогда не приходилось смотреть, как они уходят из ее жизни. Внезапно, кто-то положил ей руку на плечо, и она подняла глаза. Из-за слез она не сразу смогла узнать Минерву МакГонагалл. Профессор помогла ей встать на ноги, поддерживая ее под локоть. Ее голос был мягким. — Пойдемте со мной, мисс Грейнджер. Думаю, нам с вами пора поговорить.