Уже какое-то время Гермиона сидела неподвижно, уставившись в чашку с горячим чаем. Тепло медленно разливалось по ее телу. МакГонагалл придвинула поближе к ней небольшую вазочку с печеньем, но Гермиона даже не взглянула в ее сторону. Слезы на ее щеках уже высохли, и в напоминание о ее недавней истерике остались лишь красные отметины вокруг глаз. Ей не хотелось смотреть в глаза МакГонагалл. Профессор сидела рядом. Гермиона чувствовала на себе ее пристальный взгляд. Беллатрикс покинула Хогвартс около часа тому назад. Все это время Гермионе казалось, будто она осталась без жестоко вырванной части своего сердца. — Как вы себя чувствуете? — обратилась к ней МакГонагалл. Она поставила пустую чашку на стол, отметив, что Гермиона к своему чаю даже не притронулась. Казалось, что девушка была полностью погружена в свои мысли, и Минерва не хотела мешать ей. Она подозревала, что Гермиона могла бы чувствовать себя более комфортно в любом месте, кроме ее кабинета. Опомнившись, Гермиона перевела взгляд на МакГонагалл. Все это время она думала о Беллатрикс, представляя, как та едет в поезде, задумчиво глядя в окно. Ее тревожил вопрос, волновалась ли Беллатрикс о ней. — Извините, профессор, — Гермиона отставила кружку в сторону и сложила руки на коленях. — Я, э-э… я просто задумалась… — Не является ли мисс Блэк объектом ваших раздумий? — МакГонагалл чуть улыбнулась, но эта улыбка быстро пропала с ее лица, когда она увидела, какая боль вспыхнула в глазах Гермионы. — Я не могла не заметить, что вы стали очень близки за последние несколько недель. На щеках девушки вспыхнул румянец, и она отвела взгляд в сторону. Она никогда не думала, что будет говорить о чем-то подобном с учителем. Гермиона понимала, что сильно рискует. — Мы друзья, профессор. — Я вижу, что вы больше чем друзья, мисс Грейнджер. Внимательно посмотрев в зеленые глаза учительницы, девушка вздохнула. Она понимала, что ложь не принесет никакой пользы. МакГонагалл знала. Гермиона приняла свое поражение. — Разумеется, мне не нужно напоминать вам об опасности таких действий, Гермиона. — Поверьте, я отлично все понимаю. Гермиона и вправду осознавала, какие последствия могут их настичь. Внутренняя борьба, терзающая ее ежедневно, почти свела ее с ума. Каждый день она ощущала, как сильно любит Беллатрикс и как сильно скучает по дому. Иногда, глядя на любимую девушку, Гермиона невольно вспоминала ее смерть. — Вы не можете себе представить, как я себя чувствую. Я думаю, я должна быть счастлива. Никто не заставлял меня чувствовать себя так, как Белла. Но в то же время я чувствую себя опустошенной, ведь прекрасно понимаю, что ничего из этого нереально… Она — часть прошлого, почти что вымысел. Я никогда не должна была встречать ее, я должна видеть в ней человека, которым ей суждено стать. Монстра. МакГонагалл в недоумении взглянула на Гермиону. Ей, разумеется, было известно, что старшая из сестер Блэк всерьез увлекается темными искусствами. Семья Беллатрикс была прославлена своей привязанностью к темной магии и строгими правилами, обеспечивающими «чистоту» родового дерева. — Монстра? Мисс Грейнджер, почему называете ее так? — Потому что я знаю, кем она станет. Я не могу вам рассказать, ведь этим я поставлю ход времени под угрозу, профессор. Девушка отвела глаза, почувствовав внезапное волнение. Она не могла рассказать правду о Беллатрикс. Произнести это вслух лишь означало подтвердить, что все произошедшее было реальностью. Это уничтожило бы образ милой и доброй Беллатрикс, которую она любила всем сердцем. — В будущем произойдет так много страшных вещей. Многое изменится… Мне по-настоящему больно видеть здесь тех, кто уже мертв в моем времени. — Похоже, в будущем нас ждут темные времена, — заключила МакГонагалл, и Гермиона кивнула, подтверждая ее слова. Сквозь ее ресницы уже капали слезы, и она всхлипнула. Плечи девушки дрожали, она попыталась утереть слезы Она не плакала так с того самого дня, как попала сюда. Произошло так много вещей. Мысли Гермионы пребывали в полном беспорядке. Она вздрогнула, когда почувствовала руку МакГонагалл на своем плече, немного поколебавшись, она все же позволила себе обнять профессора. Минерва крепко прижала Гермиону к себе. Она поглаживала ее по волосам, когда девушка уткнулась в ее плечо, не переставая рыдать. МакГонагалл было нелегко видеть Гермиону в таком состоянии. Она никогда не могла смотреть на то, как ее ученики страдают. Женщина всерьез задумалась, выстраивая взаимосвязь между фактами, которые поведала ей девушка. — Гермиона, к чему из всех вещей будет причастен Темный Лорд? Гермиона протерла свои опухшие глаза и сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. — Все, — она закашлялась. Ей потребовалось еще несколько секунд, чтобы собраться. Она взглянула в зеленые глаза профессора. — Я просто хочу… Просто хочу рассказать вам все и изменить будущее. Но я не могу. Я все время думаю о том, сколько вещей я могу изменить. Люди не должны умирать… Темного Лорда еще можно остановить… Я… я могу изменить все. — Я не завидую вашему положению, — проговорила МакГонагалл удивительно мягким голосом. — Я представить себе не могу, что творится в вашей душе. Не говоря уже о том, чтобы влюбиться в человека из прошлого… Я не знаю, как бы я справилась с осознанием того, что я в состоянии изменить будущее, предотвратить ужасные события, и не могу ни с кем поделиться этим. Гермиона отвела глаза и вздохнула. — Я сама не знаю, как справляюсь, профессор. Я имею ввиду… Все мои действия так или иначе влияют на ход времени. У сестер Блэк останутся хоть какие-то воспоминания обо мне. Возможно, даже Белла изменится… — эта мысль обнадежила девушку. Если бы Беллатрикс отказалась от идеи стать Пожирательницей Смерти, то они могли бы встретиться и снова быть вместе, когда Гермиона вернется домой. Эта была довольно слабая теория, но она дала Гермионе надежду, в которой та нуждалась как никогда. — Думаю, нам лучше продолжить этот разговор в другое время, мисс Грейнджер, — сказала профессор МакГонагалл, не сводя с Гермионы взгляда. — И я советую вам поведать о всех ваших переживаниях мне из будущего. Хотя, я пойму, если вы не захотите рассказывать о ваших отношениях с мисс Блэк. Гермиона поднялась. Уже стоя у двери, она обернулась: — Вы не только мой учитель, профессор МакГонагалл. Вы также и мой друг, и я очень благодарна вам за это. Вы вдохновляете меня. И в будущем тоже, — с этими словами девушка покинула кабинет, оставив МакГонагалл наедине с собой. Гермиона всегда любила Рождество, но теперь этот праздник казался ей очень печальным. Она неподвижно сидела возле окна, глядя на заснеженный двор замка. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько опустошенной. Даже во время путешествия с Гарри и Роном, когда всем казалось, что война никогда не закончится. По щекам Гермионы вновь потекли слезы, когда она поднялась со своего места и рассеянно поплелась в общую комнату. Подземелье Слизерина лишь сильнее напоминало девушке о ее грусти. Гостиная, залитая зеленым светом, теперь казалась ей мерзкой. Гермиона подтащила одно из кресел к камину и залезла в него, накрывшись одеялом и обняв себя. Ей казалось, что где-то позади нее, за одним из столов, сидела Беллатрикс, работающая над домашним заданием. Вспышки смеха любимой девушки то и дело раздавались в голове, эхом следуя за Гермионой. Она проигнорировала предложение профессора МакГонагалл, она не собиралась даже дотрагиваться до дневника. Снег снова начал падать, покрывая землю блестящими кристаллами. По прошествии нескольких часов огонь в камине погас. Солнце уже заходило за горизонт, оставляя землю в темноте. Такая же тьма была в душе Гермионы. Никогда до этого Рождество не было таким кошмарным для нее. Она проснулась в пустой спальне. Без обычного храпа и сопения с соседних кроватей, в комнате стояла полная тишина. Гермиона выскользнула из постели, и поморщилась. Пол был холодным как лед. Вдруг, она заметила небольшой сверток на краю своей кровати. К нему был прикреплен кусочек пергамента, и Гермиона сразу же узнала почерк Беллатрикс. Внутри была маленькая черная коробочка, и когда девушка открыла ее, то обнаружила внутри золотое кольцо с красивым черным алмазом. «Счастливого Рождества, любимая. Когда я вернусь, мы изменим все. Белла». Гермиона будто задыхалась от грусти и счастья одновременно. — Белла… — прошептала она, аккуратно надевая кольцо. Оно идеально подошло ей. Золото красиво искрилось в утреннем свете. Гермиона оглядела комнату напоследок. Кровать Беллатрикс была аккуратно заправлена. Со вздохом она взяла свои вещи и направилась в ванную комнату. Час спустя Гермиона вошла в Большой зал. Четыре стола были заменены одним огромным. Учителя сидели рядом с учениками. Когтевранцев было больше всех. Стол ломился под тяжестью пищи, рождественских крекеров и забавных игрушек. Гермиона выбрала себе местечко подальше от всех. У нее не было настроения для веселья с большими компаниями. Тем более ей не хотелось взрывать глупые рождественские хлопушки с надоедливым профессором Флитвиком. Гермиона наложила на тарелку побольше еды, хоть она и не казалась ей аппетитной. Она не была голодна, но боялась, что если откажется от завтрака, то привлечет ненужное внимание профессора МакГонагалл. — С Рождеством, мисс Грейнджер, — раздался голос Минервы откуда-то сбоку, и Гермиона оторвалась от своей яичницы с беконом. Она изо всех сил постаралась выдавить из себя улыбку, и неосознанно спрятала руку с кольцом под стол. С тех пор как она надела его, в ее животе поселилось необычное покалывающее ощущение. Девушка подозревала, что Беллатрикс наложила на украшение какие-то чары, поэтому ей еще больше не хотелось, чтобы МакГонагалл узнала об нем. — Могу ли я к вам присоединиться? — спросила профессор, и Гермиона вежливо кивнула. Минерва присела рядом, и потянулась за напитком для себя. Обе ведьмы молчали в течение нескольких минут, сосредоточившись на еде. МакГонагалл открыто рассмеялась, увидев Дамблдора в одной из его глупых рождественских шляп. Гермиона слабо улыбнулась. Прошло около пятнадцати минут, и она не могла больше выдержать всех этих шуток и болтовни за столом. Улыбающиеся лица и рождественские песни сводили ее с ума. Сердце в груди болело, пока теплое покалывание в животе медленно распространялось по ее телу. Она извинилась и встала. Когда же МакГонагалл встала, с намереньями пойти за ней, Гермиона обернулась и посмотрела в глаза учительницы. — Я просто хочу побыть одна. Пожалуйста… — тихо сказала девушка, изо всех сил стараясь не заплакать при всех. МакГонагалл молча кивнула, и Гермиона поспешила покинуть Большой Зал. Оказавшись в безлюдном месте, девушка оглядела кольцо на своем пальце. Независимо от того, какие чары Беллатрикс на него наложила, это лишь заставило девушку чувствовать себя еще более одинокой. Со вздохом она опустилась на пол. Ей просто хотелось, чтобы рождественские каникулы быстрее закончились. Большую часть своих дней Гермиона проводила, гуляя по двору, сидя у озера или наблюдая за птичками. Иногда, когда снег переставал падать, сквозь серые облака проглядывало слабое зимнее солнце. Декабрь тихо сменился январем. Гермиона провела новогоднюю ночь на Астрономической башне, наблюдая за взрывающимися фейерверками. Прошло уже три месяца, но до сих пор не было известий о том, как продвигается ее возвращение домой. Наконец первая неделя января подошла к концу, и вечером в пятницу Хогвартс-Экспресс должен был наконец приехать. Гермиона расхаживала по Залу, когда заметила, как зашел Дамблдор. Двери распахнулись, и она услышала знакомый шум колес. Сердце начало бешено биться. Студенты начали заходить, их было так много, что невозможно было с первого взгляда отличить одного от другого. Гермиона привстала на цыпочки, вглядываясь в толпу. — ГЕРМИОНА! Девушка развернулась в сторону, откуда донесся голос Беллатрикс. Она увидела ведьму, пробиравшуюся через кучу семикурсников. Беллатрикс пробежала через зал и добравшись, наконец, до нее, заключила ее в объятья. — Ты все еще здесь, — прошептала она куда-то в волосы девушки. — Я скучала по тебе, — тихо отозвалась Гермиона. Эти объятия мгновенно стерли все те ужасные чувства, которые она испытывала на протяжении последних двух недель. Девушка глубоко вдохнула знакомый запах темных волос: — Я никогда бы не ушла, не увидев тебя снова. Профессор МакГонагалл наблюдала за девушками. На ее губах играла улыбка, но в глазах Гермиона увидела беспокойство. Они сели рядом за стол Слизерина. Гермиона поздоровалась с Андромедой и Нарциссой, которым очень хотелось поболтать с ней и обсудить, как прошли праздники в Хогвартсе. Медленно наступал вечер. Гермиона заметила, что Беллатрикс была очень тихой все время, и она то и дело бросала взволнованные взгляды на девушку. Беллатрикс почти ничего не ела, просто размазывала еду по тарелке, а в ее глазах виднелась рассеянность. Было уже довольно поздно, когда все разошлись. Вместо того, чтобы идти в общую гостиную, Гермиона и Беллатрикс прогуливались по замку, взявшись за руки. Они дошли до двора, где разговаривали перед расставанием, и Беллатрикс залезла на выступ в стене. — Что случилось, Белла? — Гермиона села рядом с девушкой и взяла ее руку в свою. Пальцы Беллатрикс были ледяными, Гермиона растерла их, чтобы согреть. — Ты была такой тихой. — Мать и Отец почти завершили приготовления к моей свадьбе, — пробормотала ведьма сквозь стиснутые зубы. Простого упоминания о свадьбе было достаточно, чтобы по спине Гермионы прошла холодная дрожь. — Я была вынуждена провести Рождество в компании этой свиньи, Рудольфуса Лестрейнджа. Этот человек никогда меня и пальцем не коснется, клянусь. Гермиона вздохнула. — Что случилось? — Он просто задница, —выплюнула Беллатрикс. Она знала, что ее мать уже вымыла бы ей рот с мылом, услышав, как она выражается. Ведьма облокотилась на стену. Разочарование, гнев и боль, испытываемые ей на протяжении последних двух недель, понемногу отпускали ее. Никогда раньше Беллатрикс не ненавидела своих родителей так сильно. Каждую ночь она хотела проснуться, чтобы осознать, что все произошедшее было просто дурным сном. — Иногда, я очень сожалею, что родилась чистокровной, независимо от того, что утверждает мой отец. Тогда я могла бы быть с той, кого люблю, — темные глаза поймали взгляд Гермионы. — Тогда я могла бы быть с тобой. Гермиона прикрыла глаза. Эти слова были такими прекрасными и такими болезненными. Беллатрикс глядела куда-то в даль. Печаль захватывала Гермиону. Было очевидно, что Беллатрикс действительно не хотела выходить за Рудольфуса, но была вынуждена делать то, чего хотела ее семья. Она собиралась сказать, что тоже любит Беллатрикс, но заметила, что к ним приближается фигура, освещенная оранжевым светом факелов. Гермиона мгновенно узнала профессора МакГонагалл и почувствовала раздражение. — Мне жаль прерывать вас мисс Грейнджер, мисс Блэк, — проговорила Минерва, переводя взгляд с одной девушки на другую. В ее голосе отчетливо слышалось волнение. Гермиона обеспокоенно заглянула в лицо учительницы. — Вы должны пойти со мной, мисс Грейнджер, это очень срочно. Директор хочет видеть вас прямо сейчас. Гермиона заметила страх в глазах Беллатрикс. Девушка испуганно глядела на МакГонагалл. Гермиона чувствовала тоже, что и она. Она кивнула Белле и соскользнула с подоконника, чтобы пойти за Минервой. Уже подходя к замку она оглянулась, чтобы посмотреть на Беллатрикс, которая осталась сидеть на том же месте и наблюдать за ночью. Даже во мраке она смогла разглядеть слезы на щеках любимой. Они приближались к кабинету Дамблдора. С каждым шагом идти становилось все тяжелее. Когда они вошли в кабинет, Дамблдор взглянул на них сияющими за стеклами очков голубыми глазами. — Ах, мисс Грейнджер, Минерва… — директор сел за стол, взяв в руки дневник Гермионы. Девушка недоуменно нахмурилась, не понимая, как книга оказалась у Дамблдора. Она не трогала ее на протяжении двух недель, и уж точно не доставала его из-под кровати. Директор, похоже, был довольно силен в призывах вещей колдовством. Когда Гермиона увидела дневник, то сразу поняла, зачем ее позвали. Сердце ушло в пятки, и она обессилено упала на стул. — Мисс Грейнджер, я получил сообщение из вашего времени. Судя по всему, сотрудники министерства разработали метод обращения эффекта Маховика вспять. Это значит, вместо того, чтобы отправить человека назад во времени, он отправит его вперед. У Маховика есть все, что связано с реконфигурированием его магических пределов. — Дамблдор сложил руки на столе. Профессор МакГонагалл, стоящая позади него, казалась страшно взволнованной. — Мы получили все инструкции. Маховик Времени будет готов к использованию в течение следующих сорока восьми часов. Гермиона не чувствовала ничего. Даже ее сердце не болело. Оно просто разорвалось на куски. Девушка чувствовала себя пустой. Все, о чем она могла думать, это Беллатрикс. Она сглотнула. — Я… я иду… домой? Руки МакГонагалл ободряюще сжали плечи Гермионы. Минерва вспоминала то, какой разбитой она была и как сильно плакала в ее кабинете всего две недели назад. Видеть, как кто-то ломается, причиняло ей сильную боль. Она постаралась говорить тепло и мягко, хоть и не могла до конца скрыть волнение: — Да, Гермиона, ты идешь домой. Все скоро закончится. Неожиданно Гермиона вскочила. Она впилась взглядом в зеленые глаза МакГонагалл, затем резко перевела взгляд на Дамблдора. В ее глазах были слезы. Она выглядела отчаявшейся. — Что, если я этого не хочу? — Мисс Грейнджер… — начал Дамблдор, но девушка отвернулась, не желая ничего слышать. Она понимала, что не может оставаться здесь вечно, но слова директора сделали все ее страхи реальностью. Гермиона вскочила и быстрым шагом покинула кабинет. На винтовой лестнице она услышала голос профессора МакГонагалл, который звал ее, но проигнорировала это. Стук ее каблуков, эхом разлетающийся повсюду, оглушал девушку. Не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, Гермиона выбежала во двор, в то место, где она в последний раз виделась с Беллатрикс. Приблизившись, она с облегчением вздохнула, увидев, что ведьма до сих пор там. Она кинулась в объятья возлюбленной. Из Гермионы вырвалось все, что она так сильно пыталась сдержать до этого — злость, слезы, боль. Беллатрикс прикрыла глаза, когда почувствовала, как девушка всхлипывает, уткнувшись ей в плечо. Она успокаивающе гладила волосы Гермионы. — Они нашли способ, — прошептала ведьма. Даже не глядя на Беллатрикс, она поняла, что та тоже плачет. Черноволосая ведьма резко прижала Гермиону к себе, пытаясь сделать все, лишь бы удержать ее рядом с собой. Бессмысленно. Голос гриффиндорки был хриплым из-за слез: — Они нашли способ и скоро меня отправят назад… Беллатрикс молчала еще несколько мгновений, а затем, медленно отстранилась от Гермионы. Она взяла девушку за подбородок и заставила ее поднять голову. Взяв руку Гермионы, с кольцом в свою, она начала: — Ты знаешь, что это? — тихо спросила Беллатрикс, касаясь камня. — Это напоминание о том, как сильно я люблю тебя. И, может ты уже заметила, что это не обычное кольцо. Гермиона кивнула. Чувство, которое появилось, когда она только надела его, до сих пор преследовало девушку. С возвращением Беллатрикс оно только усилилось, как невидимая сила, которая связывала их вместе. — Что ты с ним сделала? — Ничего, но вот само кольцо… у него есть близнец, — Беллатрикс показала свою левую руку. На безымянном пальце виднелся такой же перстень, как и у Гермионы. Черный камень светился в темноте. — Волшебный фольклор утверждает, что два алмаза сверкают только тогда, когда кольца будут носить предназначенные друг другу возлюбленные. Казалось, Гермиона задохнулась на секунду. Взяв себя в руки, она с грустью ответила: — Возможно, суждено… но судьба решила иначе. Беллатрикс с нежностью погладила щеку девушки. Темные глаза ведьмы таинственно блестели, она улыбнулась краешком губ: — Сколько времени у нас осталось? — Менее сорока восьми часов. — Нам понадобится только один, — прошептала Белла и наклонилась чтобы поцеловать Гермиону. Поцелуй вышел отчаянным, страстным, голодным. Мир как будто перестал существовать для них на мгновенье. — Ты женишься на мне? Гермиона ошеломленно уставилась на Беллатрикс, ее сердце билось настолько сильно, что готово было вырваться из груди. — Жениться на тебе? Но, Белла… Ход времени… Мы не можем… все изменится. Внезапно, ведьма схватила Гермиону за руку. В ее глазах плескалось отчаяние. —Насколько сильно ты на самом деле беспокоишься о времени, любимая? Ты уже рассказала мне правду! Если я смогу жениться на тебе сейчас, то не смогу выйти за Рудольфуса. Если мы не решим развестись или кто-то из нас не умрет, то связь не будет разрушена. Она выживет, несмотря на время! Гермиона забыла обо всех ограничениях. Забыла о всех правилах и последствиях. О будущем и о прошлом. Ее решение уничтожило бы мир, который она знала. Изменило бы все. Правда, ей уже никогда не узнать, сколько всего она уже сотворила. Девушка внимательно посмотрела на Беллатрикс. Она чувствовала себя мучительно взволнованной, слегка сошедшей с ума и полностью перегруженной. Гермиона улыбнулась так, как не улыбалась никогда до этого: — Куда мы идем? Беллатрикс сжала ее руку еще сильнее. Сила алмазов была ошеломляющей. Ведьма оставила на губах Гермионы короткий поцелуй, который показывал всю ее преданность. — Пойдешь со мной? Гермиона не стала спрашивать, как ей удалось трансгресировать на территории Хогвартса. Когда она открыла глаза, то обнаружила, что они появились рядом со старой церковью. Вокруг не было ни души. Лишь холодный ветер развевал их волосы. Девушки поспешили зайти внутрь храма, где сразу же загорелся слабый свет. Внутри тоже царил холод. Гермиона предположила, что храму должно быть около нескольких сотен лет, и задумалась, откуда ее девушка знает это место. Почему-то Беллатрикс не создавала впечатление человека, который был причастен к религии. Это было сумасшествием. Абсурдом. Но Гермиона слушала лишь свое сердце. Она бы никогда не смогла простить себя, если бы поступила иначе. — Исак? — позвала Беллатрикс, и в дверном проеме появился человек. Гермиона пригляделась и подметила, что ему было около пятидесяти. У него было круглое, мягкое лицо, и короткие черные волосы, поседевшие на висках. На мужчине была темная мантия. Он не сводил взгляда своих серых глаз с Беллатрикс. — Мисс Блэк, — Исаак говорил со скромным ирландским акцентом. На его лице появилась улыбка, которая напоминала Гермионе о ком-то, хотя она не могла вспомнить о ком именно. Мужчина с любопытством оглядел ее. — Чем я могу помочь вам в эту холодную ночь? Беллатрикс перевела взгляд на Гермиону. — Мне нужна услуга, которую ты мне обещал, Исак. Мужчина, казалось, прекрасно понял, о чем она говорит. — Алмазы сверкают, мисс Блэк? Сказки доказали свою правоту? — спросил он, когда его взгляд скользнул к кольцу на руке Гермионы. — Понимаю…мисс Блэк, пожалуйста, следуйте за мной. Беллатрикс сжала руку Гермионы и они последовали за Исаком глубже в церковь. С каждым шагом черноволосая ведьма напрягалась все сильнее. Гермиона взглянула на нее, понимая, что Беллатрикс, похоже, не совсем доверяет этому человеку. Он выглядел как жуткий темный волшебник. — Кто он, Белла? — Исаак — старый друг семьи. Он снабдил меня этими кольцами, любимая. Он же и рассказал мне о силе алмазов, когда узнал о том, что я собираюсь сделать тебе предложение. Я хотела найти предназначенного мне человека. Исаак пообещал мне, что обвенчает нас, неважно с кем я захочу вступить в брак, лишь бы это помешало мне выйти замуж за Лестрейнджа. — Это не займет много времени, — подал голос мужчина, когда они приблизились к небольшому алтарю. Внезапно, Гермиона поняла, что внутри это место совсем не похоже на настоящую церковь. Здесь не было никаких религиозных статуй или картин. Только маленький алтарь. Исак вынул палочку из рукава своей мантии и повернулся к девушкам: — Пожалуйста, соедините руки. Беллатрикс взяла ладонь Гермионы в свою. Оба кольца мерцали, казалось, что черные алмазы бились, как два отдельных сердца. Исаак поднял палочку и направил ее на сплетенные руки. Беллатрикс внимательно смотрела в глаза Гермионы. Магия заполняла воздух вокруг них. По телу девушки будто прошел заряд. Глаза Беллатрикс загорелись от счастья. Кольца начали ярко светится, алмазы загорелись кроваво красным цветом. Когда свечение спало, алмазы, как и их сердца, бились в унисон. Мужчина медленно опустил палочку: — Ваше желание исполнено, мисс Блэк. Беллатрикс с нежностью смотрела на Гермиону: — Каково ощущать себя связанной с кем-то навеки, любимая? Гермиона счастливо улыбнулась. Она уже давно забыла о правилах, о своих друзьях и близких. Она даже не помнила мира за пределами этих стен. — Это идеально.